Часть I. Прыжок ягуара. Глава 4

Ужин проходил при свечах, в отблесках огня из камина. Бак был очень элегантен: красивый костюм безупречного покроя, модный галстук, ухоженные, аккуратно причесанные пышные волосы. От него невозможно было оторвать глаз — молодость  и совершенство!

Меня удивило то, как он накрыл стол. Блюда были словно только что из ресторана: салаты, тушеные овощи, жареный тофу и домашний сыр, рыбные и мясные закуски с острой приправой.

- Интересно, каково это на вкус? - невольно вырвалось у меня; я была заинтригована моментом. - Выглядит аппетитно!

Но тут Бак показал жестом, что мне стоит немного обождать.

- Для завершающего штриха на этом столе не хватает одной детали, - он подошел к камину и снял что-то с высокой полки. Он поставил в середину стола низкую широкую вазочку с маленьким букетом из желтых, голубых и розовых цветов.

- Славный букетик!- заметила я.

- Устроим сегодняшний ужин в его честь! - улыбнулся Роялс, усаживаясь напротив меня и тщательно расправляя салфетку на коленях.

Он аккуратно разлил вино по бокалам красивой округло-вытянутой формы, не спеша сделал большой глоток из своего бокала, затем, безмятежно откинувшись на спинку стула, с нежностью бросил на меня долгий, влюбленный взгляд.

- Теперь, - сказал он, - ты можешь спрашивать о любых вещах. Настало время поговорить откровенно обо всем, о чем умалчивалось преднамеренно.

- Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, - проговорила я слегка замявшись, так как действительно не понимала, чем он был озабочен.

- Я уезжаю в Мексику… - в его голосе я уловила затаенную грусть. - Не знаю на какой срок, но, думаю, года на два. Мы с тобой никогда не обсуждали, чем я занимаюсь на самом деле. Тебе, наверное, известно, что какое-то время я работал помощником режиссера у сына Дугласа на его киностудии. С недавних пор я занимаюсь режиссурой самостоятельно. У меня накопилось много дел в этой области. Впереди меня ждет большая работа.

- Ты хочешь снять фильм? - догадалась я. - О чем же?

- Отчасти о своей жизни. Ты угадала насчет фильма. Но в Мексику я еду и по другой причине, - он печально опустил глаза, устало закрыл их, словно речь шла о необычных вещах и к ним невозможно было подобрать нужных слов. - В общем, мои родственники со стороны матери хотят, чтобы я прошел нечто вроде обряда инициации. Для этого я должен совершить паломничество в  одно священное место. Все это займет неопределенное время, включая подготовку к обряду.

- Ты хочешь вернуться к своим соплеменникам?

- Я не знаю. Я никогда не чувствовал себя индейцем. Я не понимаю этого. Я прошел через многие культуры: я жил несколько лет в Индии, около года сопровождал индийский дипломатический корпус в Корее, еще пара лет работы в китайском ресторане в Гонконге, в Европе для меня тоже нашлось достойное дело… Я никогда не задумывался — кто же я на самом деле; что я значу для этого мира? И вот теперь мне становится не по себе оттого, что я должен, наконец, стать настоящим, коренным американцем и приобщиться к культуре своего народа.

- Это событие, надеюсь, не перечеркнет твои далеко идущие цели? - спросила я в волнении; его слова повергли меня в уныние.

- Я не думаю, что мне придется отказаться от идеи насчет проекта нового фильма. Боюсь только, что это займет гораздо больше времени, чем мне того хочется.

- У тебя есть готовый сценарий?

- Да. Как ни странно, идея фильма связана с проблемами коренного населения Америки. Я оставлю тебе копию сценария. Можешь почитать на досуге, когда выберешься отсюда.

- Лучше я посмотрю фильм, когда ты его снимешь.

Резко подавшись вперед, Роялс положил свою ладонь на мою руку и отпил еще немного вина, испытующе глядя в мои глаза.

- У тебя достаточно терпения, чтобы дождаться этого? - спросил он, игриво поводя бровями.

- Ты же отлично знаешь, сколько во мне терпения, - ответила я, но по выражению лица Бака поняла, что он ждал услышать более откровенного признания. - Ты хочешь, чтобы я дала тебе слово, что все это время буду ждать тебя и не выйду замуж за Беляева, если он, вдруг сделает мне предложение?

- Не думаешь ли ты, что всякий раз, когда нам представится случай оказаться наедине, я буду добиваться от тебя подчинения своей воли? - проговорил он с легким укором, прожигая меня испытующим взглядом своих прекрасных, черных глаз. - Или тебе нравится зависеть от меня?

- С некоторых пор — да, - призналась я, немного смутившись. - Хотя мне неловко отвечать тебе так прямо, но мне кажется, я стала симпатизировать тебе настолько сильно, что даже готова на откровенное признание. Я хочу открыто восторгаться тобой. Помимо внешних плюсов в тебе есть много скрытых достоинств. Но я не желаю сравнивать тебя с прекрасным небожителем — ты наполнен своей собственной красотой, и это восхищает!

- Твое откровение похоже на признание в любви. Между тем, ты не выпила ни глотка вина, поэтому я верю твоим словам.

- Я не хочу этого отрицать. Но каких усилий мне стоило понять это!

- Ты долго не желала открыть свое сердце для меня. Но я знал, что все будет так, как сейчас.

- Это твоя индейская интуиция двигала тобой?

- Возможно. Кто может знать наверняка о подобных вещах?

В этот момент мне хотелось верить в предначертания судьбы, в существование неких сил, которые определили для нас двоих особый жизненный путь. Поэтому я спросила с затаенной надеждой, хотя, где-то в глубине разума, категорически отрицала подобную чепуху:

- И наша встреча у Домбровича не была случайностью?

Роялс охотно стал делиться со мной теми переживаниями, которые он испытал в тот вечер:

- Я заинтересовался тобой не сразу. Вначале я даже не обратил на тебя никакого внимания, не смотря на то, что вокруг тебя крутились все эти парни и сам Дуглас. И только когда ты заговорила с кем-то из них о Карлосе, я словно получил толчок в самое сердце. Я подумал: если я не ошибся, то сила подаст мне еще один знак. Так оно и случилось. Ты обратилась ко мне с просьбой, и я понял, что надо действовать. Может я чересчур досаждал тебе тогда своей настойчивостью, но это был единственный способ расшевелить тебя.

- А если бы оказалось, что я замужем или я в серьезных отношениях на пороге семейной жизни?

- Меня попросту не было бы на той вечеринке. И всего того, что произошло потом в Лесном доме, не случилось бы…

- Должна тебе признаться, что на днях я была у Саши, и мы с ним говорили о тебе и о прочих вещах, связанных с Лесным домом. Более того, я проявила настойчивость... Мне хотелось поставить точку во всей этой долгосрочной истории. - Я посмотрела на Роялса — не говорю ли я чего-то такого, что доставляет ему неприятность; но он, казалось, был спокоен и внимательно слушал меня, слегка покачивая головой. - Получилось не то, чего я желала. И теперь я думаю, что все это не имеет никакого смысла. Тебе неприятно знать об этом? Прости, я не хотела испортить тебе вечер.

- Не переживай. Сейчас это ровным счетом ничего не значит ни для тебя, ни для меня.

Я была признательна ему за то, что он не копался в моих чувствах, не заставлял меня переживать вину или неблагодарность относительно его персоны.

- Давай отбросим все опасения и проведем сегодняшний вечер так, словно кроме нас двоих нет никого в этом мире, - предложил он. - Не нужно прошлых воспоминаний. Пусть ничто не мешает нам существовать в настоящем.


Мне понравились его слова. Но я не могла согласиться с тем, что человек способен жить без воспоминаний о своем ускользающем прошлом.

- Как можно строить лучшее будущее не сравнивая его с неудовлетворенным прошлым? - спросила я у Бака.

- Наш народ слишком долго отвергал идею того, что нужно считаться с произошедшими переменами. Для него было невероятно тяжело и болезненно, отказавшись от своих традиций, так сразу войти в чуждую культуру с другим жизненным укладом и другим мировоззрением. Наше миролюбие и нежелание изменять культурному наследию дались нам дорогой ценой. - Бак, казалось, унесся в своих видениях в какие-то незримые дали, говоря о вещах, близких лишь его пониманию. - Исчезло много племен с самобытной, оригинальной культурой. В обычной жизни каждый индеец живет только настоящим, для будущего имеются свои ориентиры, личное прошлое не имеет смысла так, как оно, как все отжившее, подлежит разрушению. Но культурное наследие древних живет в каждом лакота и оно умрет с последним из них. Именно там, в обычаях и верованиях заложен грядущий взлет индейской цивилизации.

- Ты веришь в это даже, если сам не увидишь день торжества справедливости? - спросила я его, пряча иронию за опущенными ресницами.

- Каждый коренной американец уверен в своем предназначении. Важно то, кем ты чувствуешь себя в этом течении времени, - сказал печально Бак. - Что бы не случилось в прошлом, все это меркнет в настоящем стремлении открыть для своего народа истинный путь совершенного знания. Это не философия — это наше наследие.

- Я знаю про это, - вторила я ему. - Но ты не находишь, что мы слишком много говорим. Между тем, ты приготовил такие аппетитные вещи, что мне не терпится отведать хотя бы одно из блюд! - я пододвинула к себе тушеные овощи с грибами и принялась за еду. 

- Действительно вкусно! - заметила я. - К сожалению, пока я не умею так готовить.

- Это несложно, - заверил меня Бак. - Достоинство китайской кухни в том, что все готовится очень быстро. Главное, иметь достаточно острый нож, чтобы тонко порезать овощи и приготовить маринад. В некоторых блюдах есть жгучий кайенский перец, так что тебе придется выпить вина, хочешь ты того или нет. Это убережет тебя от некоторых неприятностей.


Какое-то время мы молча ели и пили вино. Бак смотрел на меня, многозначительно улыбаясь. Меня удивляло, насколько его лицо было подвижно, принимая ежеминутно новое выражение.

- Первый раз встречаю красивого мужчину, который настолько утончен в своем обаянии, - сказала я, наконец, не удержавшись от эмоций под его вопрошающим взглядом. - Сколько женщин говорили тебе: милый, ты такой красивый!?

- Затрудняюсь назвать цифру, но почти все говорят одно и тоже! - рассмеялся Роялс благодушно.

- Приятно, наверное, осознавать свою неотразимость, когда пользуешься успехом у женщин? - вздохнула я. - Пойми, это не ревность. Но мне мало кто говорит подобные вещи.

- Тебе недостаточно моего внимания, дорогая?

- Я счастлива, но это относится только к сегодняшнему вечеру. Ты думаешь, я смогу пережить в разлуке с тобой эти два-три года, которые ты запланировал для себя?

- Я оставлю тебе все свои фильмы. По-видимому, я не смогу писать тебе из Калифорнии или из индейской резервации, но постараюсь пересылать тебе видеокассеты с отчетами о своих новых работах.

-Ты, случаем, не собираешься встретиться с Карлосом?

- Вряд ли это возможно… Но, кто знает, может сила когда-нибудь сведет нас вместе.

Бак помолчал какое-то время, потом сказал:

- По-моему, сейчас самое время размяться. Ты не против танца?

- Я не против блюза под саксофон, - сказала я. - Последний раз мы танцевали с тобой на той вечеринке в Кинг-холле, когда Дуглас устроил нам свидание.

- Пора вспомнить приятные мгновения! - Бак подошел к каминной полке и включил магнитофон. - Музыка по твоему заказу! - провозгласил он, прихлопнув в ладоши.

Действительно, зазвучал блюз «Только ты..», который мне очень нравился. Я вышла навстречу Роялсу и обняла его, просунув руки внутрь его пиджака. Он обнял меня за плечи, и мы стояли так какое-то время. Я вслушивалась в волнительную мелодию и в биение его сердца, и мне было так хорошо, как бывает, наверное, хорошо в объятиях отца или матери в детстве. Я подняла голову. Его губы, глаза, чуть вздернутый изящный нос, такие прекрасные в своем совершенстве, были очень близки от моего лица. Я могла разглядеть и пересчитать все крошечные родинки на его щеках и шее. Эти родинки придавали его лицу такое очарование, что было просто верхом наслаждения не только любоваться ими, но и целовать их. Я едва коснулась губами его влажных, шелковых губ. Он ответил мне осторожным и нежным поцелуем.


Мы стали двигаться в ритме музыки, и когда наши тела встречались совершенно естественно, меня охватывало столь сильное волнение, что казалось, будто в мире не существовало иного чувства кроме этого. Мы двигались в едином темпе без устали, пока не закончилась кассета.

Мы снова ели острую закуску и пили вино. Бак сказал, что давно не пил после той ночи, когда он вломился в мою комнату здесь, в Лесном доме, требуя поцелуев и ласки.

- Ты был отвратителен! - заметила я, не отводя от него влюбленного взгляда. - Но так почему-то случается, если я конфликтую с кем-то в начале знакомства, в будущем он становится моим лучшим другом. Взять, к примеру, Дугласа…

- Это звучит утешительно, - качнул головой Роялс. - Но я надеюсь на большее, чем просто дружба. Разве ты не желаешь предоставить мне такой шанс?

- Ты меня очаровал, мой друг! - сказала я, глядя в черные зеркала его прекрасных глаз. - Это лучшая гарантия наших будущих добрых отношений.

- Я озадачен… Почему ты так долго сопротивлялась? Тогда, у Домбровича, я обещал тебе подобный вечер, но ты не поверила мне.

- Раньше я не доверяла мужчинам с хорошими манерами и страстными обещаниями. И, говоря откровенно, тогда ты меня совсем не впечатлил. И, в отличие от тебя, я не думаю о знаках силы. Хотя теперь я вижу, что настойчивость Беляева толкнуть меня к новым переживаниям, можно истолковать не то, чтобы как знак, а как веление силы соединиться с тобой.

- Тогда я могу спросить тебя, Сима? Что ты чувствуешь ко мне? - Бак в задумчивости поставил локти на край стола и сложил руки под подбородком.

- Ага! Ты опять хитришь, дорогой! - усмехнулась я. - Это совсем не то, что ты хотел спросить.

- Хорошо, я спрошу о желаниях. Есть ли у тебя желание ко мне?

- Пока что я восхищаюсь тобой, милый! А желание ты должен мне подарить.

- Тогда нам нужно сменить обстановку. Этот стол — довольно большая преграда на пути к нашему счастью.


Он встал, приблизившись, взял меня за руку и решительно потянул за собой. Выйдя из бара, мы поднялись по лестнице наверх и, пройдя через комнату, очутились в спальне с большой кроватью. Эта кровать была подарена мне Фредом в мой прошлый визит сюда, и она не раз принимала мое одинокое тело, разбитое душевными проблемами.

- Сколько удовольствий и все мне одной! - произнесла я громко, и в безмятежности растянулась на красивом покрывале из китайского атласа.

Я с интересом следила за Баком, который, прохаживаясь по небольшому пространству спальни, молча снимал с себя одежду в привычной для него последовательности: пиджак, жилет, галстук, сорочка…

У него была идеально-гладкая, смуглая кожа, как у большинства мужчин-азиатов. Он скинул туфли и растянулся навзничь на кровати рядом со мной. Я осторожно провела рукой по его груди и животу. У него не ощущалось явно выраженных мышц, но его тело было крепко сбитым. Роялс перевернулся, упершись в постель локтями. Он обхватил меня одной рукой и неожиданным усилием придвинул меня к себе. Теперь наши лица оказались на одном уровне, и мы смотрели друг на друга в молчаливом восторге. В его глазах отражалось столько страсти, что невозможно было избавиться от власти чар, которые парализовали мой разум и мою волю, не давая мне ни малейшей возможности отвернуться или оттолкнуть его.

Он стал целовать мое лицо так нежно, словно касался губами большой драгоценности, которую боялся разрушить. Я была в восторге. Я чувствовала в Роялсе ту истинную влюбленность, которая делает мужчину чрезвычайно привлекательным для женщины.

 А может это его индейская натура выдавала в нем настоящего, чуткого любовника. Такой мужчина смотрит на женщину как на равного партнера по любовной игре и все же признает ее слабости.

Роялс стал неторопливо и аккуратно снимать с меня платье.

- Ты не торопишься, мой друг? - хихикнула я, и эта беззаботность позволила мне расслабиться.

- Я обладаю достаточным терпением, что, несомненно, позволяет мне быть успешным в любом начинании, - проговорил он с той самоуверенностью, которая являлась частью его натуры, несомненно лучшей частью, что позволяло лишний раз убедиться в его безупречности. - Зачем спешить, если впереди целая ночь? А это океан времени для наших фантазий.

- Ты уже знаешь, как использовать каждую минуту? Признайся, ты мастер на всякие выдумки? Бог дал тебе творческий ум  именно для этого? - проговорила я и, сделав над собой усилие, отвернулась от него: все же мне было немного неловко оттого, что он с затаенным желанием разглядывал мое незащищенное, обнаженное тело.

- Ну же, - погладил он меня по спине, - не стоит так смущаться. Вспомни, как нам было чудесно вместе те последние ночи… Если бы ты не сбежала тогда, у нас было бы достаточно времени для общения. Мы пришли бы к взаимному пониманию гораздо раньше.

Я не могла больше играть в смущение; мне хотелось смотреть на него не отрываясь, пока он был рядом, пока время позволяло мне наслаждаться его обществом.

- Но мы уже достигли этого сейчас, без особых усилий. Разве нет? - спросила я, глядя в его безумно прекрасные глаза, цвета горячего шоколада. - Боюсь, что расставание, которое скоро случиться, принесет мне безумное страдание. Смогу ли я его пережить?

- Не думай об этом сейчас. Ведь мы еще не пригубили нектар наслаждения, чтобы судить о вкусе наших отношений, - шептал он, нежно касаясь губами моей кожи. - Возможно тебе даже не придется сожалеть о той холодности, с которой ты отвечаешь на мои ласки.

Я не могла больше оставаться безучастной к настойчивым прикосновениям и ласковому заигрыванию Бака. Я кротко откликалась на все его просьбы, и за это он с благодарностью одаривал меня безумным счастьем своего неиссякаемого желания. Его мягкие и ловкие движения вызывали во мне такие приливы  совершенного экстаза, что после этой ночи вряд ли какой-нибудь мужчина смог бы привлечь мое внимание чем-то большим.

Та страсть, которой мы желали предаваться бесконечно, взяла с нас плату за растраченные порывы. Опутав невесомой паутиной истомы, она убаюкала нас очаровательными грезами волшебного сновидения. Мы еще пребывали в объятиях друг друга, но нас уже разделяла река безмятежного сна.