Мокрый поход

Часть 1 Стрельцы

      Здоровенный молодой лось Санчес к целительному роднику туризма в тот год припал впервые. Он как адьютант ходил за матерым походником Вишенкой, внемля мудростям и выполняя поручения. Вишенка положением гордился: это был его ТРЕТИЙ поход.
     Кэп на экипаж поглядывал как дедушка Ильич: с лукавой ухмылкой. А то: куда им, чечако, до матерого. ЧЕТЫРЕ похода и утопленная байдарка - это почти Олимп.
      
     Газель скатилась в асфальта и замоталась по лесной дороге. В кузове из-под тента раздались стоны перемешиваемого с рюкзаками и баулами экипажа.
     - Приехали! Керженец! "Станция - Березай, кому надо - вылезай!"

     На траве в позе тщательно обглоданного мамонта застыл скелет байдарки "Таймень-3". Поодаль выпотрошеным тюленем валялась шкура.
     Аргонавты лениво развалились на тенте, подсунув под спины гермы, вкушая водку, запивая коричневой керженской водой, занюхивая крепким сосновым духом.
     Июнь катил по небу облака.

     Внезапно на мост вылетел "Пазик". Скрипнули тормоза. Ага. Заброска. Еще туристы.
     Автобус постоял, оценивая перспективы, сдал назад, но не рискнул скатиться по той своротке, по которой недавно забросила экипаж и умчалась обратно в мир людей и городов кстовская "Газель".
     Крякнули двери. Загалдело. На полянке стапеля стало людно.
     Громко и характерно акающая молодежь в новенькой туристической экипировке волокла новенькие фирменные настоящие туристические баулы мимо возлежащих обычных туристов с шмотками простыми, древне-туристскими.
     Обе компании поглядывали с взаимным пренебрежением.
     - "Коммерсы"...
     - "Нищеброды"...
     - Ну-ну.

     - Хай, отцы! Что пьём? - вопрос был неожиданным. Бухой вихлястый хлыщ бесцеремонно присел на корты возле и, безошибочно выудив из развала полторашек ту, что с водкой, попытался скрутить крышку. С явными намерениями.
     Не, ну это был перебор. Вишенка решительно отобрал стратегически ценную полторашку, а Кэп, рыкнув, провел генекологический экспрес-обзор генеологического древа нахала.
     Москвич побледнел и задумчиво вытянул охотничий нож.
     Ох, это он зря.
     Санчес, по стечению обстоятельств, как раз переживал ту пору взросления, когда мужиков во-первых непреодолимо тянет ко всякому отточенному железу, и, во-вторых, уже появились собственные деньги для покупки оного. А потому в этот некатегорийный походец взял все, что имел. С таким арсеналом можно было б не на байдарках сплавляться, а сходить в Орду за данью.
     По бокам Капитана хищно звянкуло и встали Воины. Боевой Санчес Муха и Стратегический Брат Вишенка. Боковое зрение насчитало не менее чем по шести рук у каждого, а в руках ассотримент от катаны до секиры.
     Прыща сдуло. Честно, Кэп едва не рванул тоже.
     - Вы охренели?!! Нафига это вот всё?!!
     - Ну, видишь же, пригодилось.
     - Спрятать. Убрать. Утопить! Оставить на всех два топора, а каждому только по ножу и по зубочистке! И пошли уже собирать байдарку.

     Меж тем соседи по стапелю, по все видимости, решили добить весь алкоголь тут и сразу. И то верно, чего его с собой вести?
     Давешнего нахалёнка развезло конкретно. Вещи из автобуса носил, обходя опасную группу по такой большой дуге, что протропил пару дополнительных просек в мелколесье.
     Но не угомонился.

     Над головами экипажа противно свистнуло, по реке шлёпнуло. Потом ещё и ещё.
     Оп, а это чувак развлекается. Достал из автобуса пневматику и стреляет поверх голов экипажа по застрявшей в прибрежных кустах полторашке.
     - Не, ну вы поглядите на кучность. В цель не попадёт.
     - А в нас вполне может. Вон у него возле ноги и водка. Прихлебывает, гад.
     - Кэп?
     У всех свои тараканы в голове. У кого-то пруссаки, у кого-то мадагаскарские. Кэп компенсировал зажатую волевым решением тягу к колющему-рубящему по-своему.
     Подобрал из горы шмоток серую тубу ПНД-110, вытащил пробку и на свет появилась воздушка МР-512. Да не простая. Смотрелся сей курмультук весьма внушительно из-за сурового обвеса: оптика, подствольный фонарь... Требуемое впечатление произвела немедленно.
     А кэп в прошлом - снайпер.
     У ноги незадачливого бузотёра весьма удачно примостилась недопитая бутылка водки. У которой сперва разлетелось горлышко, потом донышко. А третий выстрел развалил всю и протрезвил дурака.
     Более конфликты не возникали.

     Кэп своё ружьё тщательно выбрал да доработал.
     Стволы совковых пневматик для тира на производстве, в те поры, видимо, резали как колбасу. Действительно, какая разница для тирных 15 м, как заканчивается нарезка? Но Кэпу были интересны большие дистанции, а для них этот момент принципиален.
     Кэп отстрелял более полусотни ружей, пока нашел то, что швыряет пулю не вбок, не вниз, а точно вверх. И только после этого принялся доводить аппарат.
     Сперва поменял пружину, взяв мощнейшую из тогда доступных, с импортного "Хатсона".
     Так как не убралась по длине, расточил задник в глубину.
     Так как штатная манжета разлеталась от удара, поменял ее на "гамовскую".
     Так как "гамовская" была великовата, расточил камеру под размер, увеличив объем на кубик.
     А раз уж растачивал, то и полирнул. И азотировал.
     В поршень добавил утяжелитель.
     Следующая замена - замена пули. Возросшая мощность превращала обычные "Диабло" в пыль. Так появились тяжелые американские, идеально отцентрованные и с зеркальцем внутри.
     Что попросило подствольную подсветку, превращающую пули в трассирующие.
     И оптический прицел, раз уж скорость пули стала 300 м/с, а шикарная кучность позволяла бить более чем на 200 м. По банкам, разумеется.
     В те поры лесники к совковой пневматике относились с глубочайшим презрением и требовали не стрелять по птичкам. К оружию МРки не относились. Спортивное оборудование.

     Аргонавты спустили на воду байдарку, уложили гермы и, не прощаясь, пошли на сплав. Шумные-проблемные проводили молча.
     Следующие пару дней их вроде бы было слышно выше по течению, но, видимо,  обогнать так и не рискнули. Или проскользнули ночью.
     Меж тем одновременно со стартом начался дождь.

Часть 2 Стоянка Прыгающих Крыс

     - Ну какого черта?!! По прогнозу же дождей быть не должно! А льёт уж второй день. Не переставая, - нудел себе под мохнатый нос Капитан, - и льёт, и льёт. И льёт, и льёт...
     Санчес бессмысленно бродил вокруг лагеря, пиная болотником высоченные папоротики. Вишенка скорчился на рюкзаке, наблюдая за попытками кострового найти сухие дрова.
     - А ты что хотел? В походе всё к дождю.
     - ...Есть у китайцев такая пытка: капать холодную воду на темечко. Крыша мигом съезжает...
     - А я кушать хочу... - вставил Вишенка.
     - Ну так сухие дрова найди, умник. Ни одной березы. Ни коры, нихрена... Из мха костер разводить? Из поганок? Капитан, что ты за капитан?!! Выбрал место, блин...
     - Вы еще подеритесь, горячие финские парни.
     - Ну нет сухой мелочи для растопки. Только это бревно толстенное. Чем его рубить? Этими топоришками?!!
     Капитан встал, хрустнул то ли поясницей, то ли веткой под сапогом. Требовалось восстановить подмоченный авторитет.
     - Сухое осталось только там, где не намокло. Внутри ствола. Эх, тюти. Брат, дай-ка оба топора. Что бы вы без меня делали.
     Кэп потоптался у толстенного упавшего ствола. Думай, башка, шапку куплю... Вспомнил отца, походы по сибирской тайге. Батя же показывал...
     Подобрал крепкую ветку, вырубил из нее пару клиньев. Вогнал топор в торец бревна. Древесина мокрая, как пластилиновая.
     Забил вторым поглубже. Где-то внутри  нерешительно крякнуло. Экипаж насмешливо и обидно хмыкнул мокрыми носами.
     - Ну, всё, прощай, топорик. Теперь его не вытащить.
     В образовавшуюся щёлку у самого обуха Кэп приладил первый клин и принялся методично, но осторожно заколачивать.
     Санчес махнул рукой и пошел к байдарке таскать на стоянку непромы со шмотками. По дороге якобы нечаянно выбил из-под Вишенки рюкзак.
     - Боец, а половничком по хлебальничку? - добродушно матюкнулся тот, но присоединился к общественным работам.      В гений Капитана обычно верили, но очень осторожно и не сейчас.
     Меж тем и второй клин пропал в сырой древесине, как там и рос. Возникла неловкая пауза.
     - Не, топор мы терять не станем. "Орешек знаний тверд, но мы не привыкли отступать. Нам расколоть его поможет..."
     - М-мать, м-мать, такую м-мать! - доцитировал Санчес, - всё?
     - Нет.
     Кэп терпеливо выстругал еще пару клиньев.
     На этот раз, сбив свободным топором кору, отыскал трещинку на другой стороне бревна. И клинья, загнанные в неё, добились победы.
     Лес крякнул, ахнул и упавшее когда-то дерово размножилось делением вдоль.
     - Во!!! Костровой! На топоры, вырубай сердцевину на растопку. Оргстекло где у нас? Жги!

     Огонь весело скакал меж колотых длинных поленьев. Те шипели, дымили, пускали струйки пара, но гореть не прекращали.
     Дым упирался в натянутый над кострищем тент. Два угла, противоположных по диогонали, к деревьям, два других к земле. Санчес с интересом наблюдал, как опытный Кэп заворачивал в углы шишки, перематывал их шкертиком и правильно натягивал, вещая Туристские Мудрости:
     - ...Именно, по диогонали. Тогда дождь не станет скапливаться на крыльях...
     - А шишки?
     - ...Люверсы фигня, дунет - порвутся. А так - ни в жисть....

     - Кэп. - это Санчес, - кэп...
     - Что?
     - У меня глюки.
     - Так не пей.
     - Так я и не пью. Но мне кажется, что по лесу обезьяны скачут.
     Голос Санчеса и встревоженный тон не позволили продолжить острить. Опять же, пудовые кулаки. А тут еще и Вишенка:
     - А я думал, это только мне мерещится...
     Трое друзей сели рядом и вытаращились в лес.
     Мокрые черные стволы молодых сосен-карандашей стояли довольно редко, смыкаясь лишь кронами. Подлеска не было, вместо него ярко зеленел высокий папоротник, создавая ровную поблескивающую поверхность в метре над сырой землёй, словно панцирь.
     Спустя минуту и кэп засек боковым зрением движение, но не успел сфокусироваться.
     - Ага. Видел.
     - Кто это?
     - А кто его знает. Смотрим.
     Над папоротниками то тут, то там выскакивали небольшие зверьки. Взлетали из плотного слоя листьев и мгновенно исчезали обратно. Не в одном месте, но на сколько хватало взгляда. По всему видимому лесу.
     - Я знаю, кто это, - Вишенка закурил - это крысы.
     - Крысы? В тайге?
     - Я разглядел. Обычные, как в городе.
     - Ужас какой. Чего это они?
     Теперь крыс видели видели все. Прыжки совершались в полной тишине, лишь под стук капель по папоротникам и потрескиванию костра.
     - А давайте тут не останемся. Пообедаем - и дальше. До ночи ещё есть время.
     - А костёр?
     - Щепу сухую в герму, колотое в байдарку. Я новый разведу. Тут как-то неуютно.
     Парни переглянулись и засобирались.
     Кок принялся готовить побыстрее: подкинул полешек и интенсивно заработал поварешкой в черном котелке.
     Сразу после заглота пищи стоянку Прыгающих Крыс покинули.

Часть 3 Утки для Вишенки

     Третий день похода. Керженец нес свои коричневые торфяные воды по Южной Русской Тайге, творил витиеватые загогулины поворотов, что твой горный серпантин. Подчас, пройдя на веслах полдня, байдарка возвращалась почти к тому же месту.
     Берега то поднимались белыми песчаными стенами с черной щетиной соснового леса, то опадали в березовые полузатопленные низины, то громоздились глиняными утесами, на которых гордо стояли уцелевшие при пожарах 1971 года дубы-исполины. Кондовое краснолесье чередовалось с гнилым чернолесьем.
     Дождь, раз начавшись, не прекращался ни на минуту. Он не усиливался, не стихал. Просто моросил и моросил. Занудно.
     Палатки промокли, спальники промокли, непромокаемые гермы промокли. Промокла одежда. Даже туристы под одеждой промокли всей кожей, мясом и костями. Казалось и по потрохам катились капли дождя, щекотя кишочки и вгоняя сердце в дрожь.
     - А вот я вам говорил: одевайтесь правильно. Взяли бы, как я, непромокаемую одежду, ехали б в тепле и сухости.
     - Капитан, не пей кровь. Греби. У нас самая непромокаемая.
     - Гребибля, Гребубля и верный их товарищ Кудабля.
     Вишенка, занимавший место в середине байдарки Таймень-3, махнул веслом, полив водой сперва впередисидящего Санчеса, потом позадисидящего Капитана. Широкий рукав прорезиненного плаща обильно черпанул воду и литра три отправились прямо подмышку.
     - Йо...пть
     - А потому что плащ хорош только пока стоишь или идешь. Смотри, опять полы распахнулись, на штаны льёт. А у меня рыбацкий костюм, все на резинках. Вот и сухо.
     - Сухо ему. С-сук...
     - Разговорчики! Как дам веслом!
     И действительно, Капитан единственный был сух. За то и ненавидим.
     - Санчес, давай вдвоём грести. А Брат пусть так посидит. А то он всю керженскую воду в байду перекачает рукавами. Течение сильное, само тащит, нужно только поворачивать. Сами справимся.

     Ну, руки от весла освободились. Чтоб рукам без дела не пропадать, они принялись шарить и откручивать. Вкусно забулькало. Вскоре с центрального места донесся богатырский храп.
     - Кэп, дай ружьё.
     - Санчес, а зачем тебе?
     - Баловаться буду. А то Вишенка пьян и спит, ты трезв, сух и зануден. Я тоже хочу жить. А ты греби, раз капитан.
     - Ну, логика есть. На. Опять же, утки утром были. Авось попадешь.

     Утки и правда нет-нет да встречались. Байдарка выходила из-за поворотов неслышно, красивые селезни сразу не взлетали, подпускали довольно близко. В них постреливал Санчес. Но не попадал. Пули шлепались то дальше, то ближе. То левее, то правее.
     - Пристрелять надо. Вчера Вишенка прицел крутил, накрутил. Дай-ка. А ты погреби пока.
     Капитан сделал пару выстрелов.
     - Цель нужна.
     - А вон на пляже кулички. Лупи, все равно не попадешь. Зато видно, куда пуля шлёпает.
     Кулички и правда были неистребимы. Кэп быстро пристрелял пневмат, пуля всегда ложилась четко в то место, где только что была птичка. Но птичка успевала переместиться.
     Санчес быстро выпросил пострелять. Тоже безуспешно. Кулик ждал пулю и в последний момент немного перебегал.
     Стало азартно.
     - Ловко они!
     - Я думаю, просчитывают полет пули. Как компьютер. Они быстрее нас.
     - Стой! Ты свои десять выстрелов сделал, я считал! Моя очередь!
     - Смотри, не попади.
     Байдарка шла самосплавом, ружье щёлкало, пули шлепали по мокрому песку, кулички бегали, вспархивали, дразнились и издевались.
     - Ахххгхааа - это завозился пьяный в дым Вишенка, - д-дай.
     - Что тебе? Спи.
     - Д-дай р-разок...
     - Не утопи только. Сань, заряди ему.
     Вишенка, мотая головой как китайский болванчик, с третьего раза попал ладонью в ружье. Неуклюже перехватил и направил ствол на берег. Ну, как на берег... Куда-то туда. Мушка выписывала странные фигуры, планка не совпадала с лицом. Утомившись, парень поник головой и не глядя дернул курок.
     Пуля унеслась в сторону пляжа. Один из куличков споткнулся и упал. Ружьё передалось Санчесу. Вишенка захрапел на мгновение раньше.
     - Нет, ты видел?!! У кулика головы нет...
     - Сань. Я думаю, версия о том, что они просчитывали траекторию пули подтверждена. Вишенка не попал. Просто у кулика от сложных расчетов пьяного выстрела мозги лопнули...
     - Птичку жалко... Всё, больше в них не стреляем, Вишенку Кровавого не будим.
     - Поддерживаю. Ищи селезня.

     Стоянку выбрали классную. Чистую, ровную поляну, в окружении больших бело-зелёных берез. И байдарочку высоко вытаскивать не пришлось. А это важно: кроме разгрузки непромов потребовалась еще и перетащить на сушу спящего друга.
     Изрядно попотев, сложили его и рюкзаки в палатку, не разбирая, кучей. Вечером рассортируем. Или сам выход найдет.
     Костер запалили мигом. Наученные предыдущими мокрыми стоянками все стали делать правильно и предусмотрительно. Дрова для следующей сушили на предыдущей и тщательно заворачивали в полиэтилен. Потому сухая растопка была наготове.
     Торопились не зря: в байдарке лежали два селезня, час назад подстреленные-таки метким Капитаном. Их следовало ошпарить и ощипать.
     Ребята не были охотниками. И до этого ни разу не разделывали дичь. Но уж очень хотелось ощутить себя настоящими и первобытными. Мужиками.
     Кэп немного забуксовал с ощипом. У Санчеса же вышло гораздо лучше. По реке пошел на самосплав белый пух.
     И вот утки ощипаны, выпотрошены, опалены, сложены в котел и поставлены вариться.
     - У Брата днюха. Будет кулешик в его честь. Вот удивится, когда проснётся! Спит и не знает, что мы с добычей.
     - Утки для Вишенки. Пусть кипят. Сань, а пошли пока дров на ночь натаскаем.
     Спустя час друзья вернулись. Без дров, но с охапкой подберезовиков.
     - Так. А вода в утках почти выкипела. Я долью.
     - Пока закипает - давай-ка всё-таки за дровами. А то на грибы отвлеклись.
     Еще спустя час, свалив у костра гору валежника:
     - Так. А вода в утках почти выкипела. Я долью.
     - А пока закипает...
     - Всё. Никуда не уходим. Грибов полно, дров полно. Кроши в утку грибы, я пшено в пакетиках туда же закину. И давай будить именинника.
     - Рота, подъём!
     - Вылезай-вылезай. Тут тебе сюрприз.
     - Не полезу. Или змею на голову бросите, или еще чего... - в палатке завозилось.
     - Не ищи, вся водка здесь. За котлом последи. Брат, с днюхой!!!
    
     Пока доваривалось пшено, сходили в сторонку за скатертью. Да-да, именно в сторону и именно за скатертью.
     А теперь - представьте картину.
     Яркое-яркое желтое солнце из-под чёрных-чёрных с просинью туч. Трое сизых небритых мужиков в темно-зелёных плащ-палатках.
     Между ними, на яркой зелёной травке, здоровенный кусок ярко-жёлтой бересты. Это скатерть.
     Из-под бересты свежие ветви, стальная изнанка дубовых листьев.
     На бересте бусинки непрекращающегося дождя с искорками подарочного солнца. И бутылка ледяной пшеничной.
     Пара охотничьих ножей дамасской стали небрежно брошены между кружек.         А в центре натюрморта чёрный котёл с янтарным кулешиком. В нём пара уток с грибами и пшеном. Над котлом пар.
     Сидели, улыбались, наслаждались, запоминали.
     Утки за три захода да три часа так уварились, что были съедены с мягкими косточками.
     Ну, не сибаритизьм ли?
     Солнышко просияло ровно ужин. Дождалось, пока утки спрячутся в желудки и лично спряталось в тайге.
     А дождь остался.

Часть 4 Патрон

     Четвертый день. Гребли зло и занудно.
     Позитив вчерашнего праздника убила мокрая ночевка. Все замерзли. А водка, рассчитанная на весь поход, вчера неосмотрительно кончилась. Так что экипаж был одновременно и сух, и мокр.
     Впереди еще пара дней Мокрого Похода, а закупиться-то и негде. Теперь только в Макарьево.
     Накопившийся негатив сжал зубы. Короткие ссоры вспыхивали, шипели под дождём и гасли. В промежутках молчали и гребли, чтоб не нарываться.
     А к полудню вдруг капать перестало. Неожиданно. Небо очистилось, засинело, появилось солнышко.
     Не сговариваясь причалили к первому же удобному берегу.
     На кустах развесили прокисшую одежду. Меж деревьев натянули бечевки со спальниками. Обтрясли от капель куст и напялили на него вывернутую наизнанку палатку. Даже Капитан развесил свой непромокаемый костюм. Чтоб проветрить.
     Да здравствует Генеральная Просушка!!!
     Солнце старалось. Пар валил в чистое небо. Жизнь наладилась.
     - Сань, смотри, что нашел.
     - Капитан, это патрон. Целый. 12 калибр, дробь. Вишенка, глянь чо!
     Что делают три тридцатилетних мужика, нашедшие в лесу патрон? Верно.
     - Друзья, а давайте его в костёр?
     - Уже! Бежим! Прячьтесь за деревья!
     ...И зачем Капитан повесил сушится свой непромоканец??? Угадайте, куда попала вся дробь бабахнувшего патрона?
     Правильно. Вся до последней дробинки угодила точно в непромоканмые капитанские штаны...
     А на утро вернулся дождь и до конца похода не останавливался.
    К искреннему счастью друзей далее Кэп шёл на общих основаниях. Равномочёный.

Часть 5 Вишенка и Лоси

     В этот вечер встали около ма-аненького перешейка, отделяющего реку от озера, бывшей старицы. Палатку поставили в единственном ровном месте, у тропы через перешеек.
     Ну, угомонились, уснули.
     - Друг мой верный, боевой товарищ! Скажи мне, Вишенка, что за запах в палатке, от которого глаза режет?
     - Это мои теплые, но мокрые носки.
     - А не мог бы ты их поменять?
     - А не мог бы. У меня других нет, эти одни.
     - На весь поход? Не взял смену?
     В общем, друг ногами так пах, что настоятельно попросили изъять.
     Ну, Брат боты напялил, поверх натчнул по пакету от дождя и ноги из палатки высунул. Сон с такой диспозицией согласился и пришёл.
     А в этих местах жили Лоси. И у Лосей тут, видать, переправа была, тропа.
     Ночью дошли они до лагеря, насторожились на трехголовый храп, потоптались, ушли.
     Но не на долго. Нужно им было на тот берег, видимо, очень. Потому сделали Лоси о-огромный крюк и стали пробираться к перешейку по самой кромке воды, в 10-15 м от лагеря. Тихо-тихо, насколько могут ходить по трясине Лоси.
     И вот, в момент наивысшего напряжения душевных лосиных сил... ...Вишенка во сне... СНЯЛ БОТИНКИ. Приснилось что-то.
     Утренний бриз подхватил нежнейший туристский аромат и увлёк в сторону сохатой братии.
     Скажем так. Вишенковый запах для лосиных ноздрей удар как обухом по мизинчику.
     ТАЙГА ТРОНУЛАСЬ...
     Так бегут от пожара или потопа.
     Палатка, ухваченная за спотыкалки, рванула за Лосями. Из палатки посыпались туристы, рюкзаки и гроздья мата.
     Эти дикие коровы наделали столько шуму и разрушений, что парни несколько минут орали друг на друга, стоя посредине порушенного лагеря и потрясая шанцевым инструментом...
     Чуть позже отпустило. Когда разобрались в причинно-следственных связях, ржач не давал заснуть до восхода.
    А Капитан на следующий день даже поэму сочинил и декламировал её раз за разом на бис. Шекспир, блин, недоделанный.

Вишенка, Вишенка… Ножки пахучие. Помню я случай один…
…Было весной это, ярой, кипучею. Лось по дремучам бродил.
Был он с Лосихою, сильной и скромною. Был с ним Лосёнок, сынок.
Всё было весело, всё было здорово. Счастью поверить не мог.

…Как разгулялися в мае туристосы, как размахнулось весло!
Песни под водку, кострища душистые маем в леса принесло.
Вишенка шёл в окружении дружеском Керженцем – чёрной рекой.
Был он пропитан невиданным мужеством, то есть небритый, бухой.

Встали под вечер разнузданным лагерем там, где шиповник цветёт.
Там, где из озера, чистого самого, в Керженец речка течёт.
Вволю бухнули, палатки поставили, а под ушицу – ещё.
Водки достаточно: много ли, мало ли –приговорили её.

Ну, а когда среди ночи проснулися, думая: что-то не то?
Вишенки ноги найдя ужаснулися: вот где зловония вно!
Вишенку миром будили, просили мы: «Брат! Обезвредим очаг!»
Вишенка внял. Из палатки он высунул ноги, корсаровский стяг.

Рыжие боты, ни разу не мытые, в них детонатор – носки.
Если бы Лоси судьбину предвидели, дохли бы враз от тоски.
Лоси не ведали. Лоси, наивные, вышли на лагерь в ночи.
Туриков чуя, вернулись, убитые, озера вдоль побрели…

Тихо сияла лунища над озером, тихо туманы лились.
Тихо, как три осторожных бульдозера, Лоси сторонкой кралИсь.
К речке и дальше, потом перелесками. Вот весь нехитрый их план.
Чавкая грязью, со стонами, тресками, крались в ночи по топЯм…

…Вишенке снилися сны обалденные, Вишенка баб раздевал.
И, второпях, в вожделении мерзостном, скинул ботинки, вандал…
Нежный зефир подхватил, разумеется, тонкий туристкий аром.
Ноздри лосиные с запахом встретились, как со стальным топором.

Роги поникли и зенки расширились. Рёв прозвучал как набат.
Лоси рванули, из шкуры повыскочив с криком: «За что ты так, Брат?!!»
Наша ралатка в копытах запуталась и за Лосями ушла.
Мы же, со сна потерявшие мужество, хором кричали: «А!!! А!!!»

Нехотя сон нас оставил средь лагеря. А в кулаках топоры.
Сколько орали мы, лёгкие ранили, рвали крикливые рты?
Кто наложил эти кучи огромные? Кто так записал костёр?
Только лишь Вишенка, обувь надёрнувший, спал как невинный бобёр.

Часть 6 Макарьевский самогон

     И вот берега Керженца опали совсем, кондовый лес сменился кустарником. Течение привело к устью, к месту впадения в Волгу.
     Над синими просторами сахарным тортиком встал Макарьевский монастырь, прекрасный и величественный. Конец маршрута.
     - А, может, перегребем через Волгу-то? От Лыскова до Кстово совсем рядом, не нужно петлю через Нижний Новгород делать...
     - Капитан, ты, конечно, кэп авторитетный, но...
     - Ветрище. Дождище. Волнище. Потопнем.
     Но Капитан уже уверовал в свою непогрешимость, обозвал всех трусами, тряпками и нытиками и вывел байдарку на Большую Реку. Где немедленно поплатился за самоуверенность.
     Перегруженная дождями байдарка Таймень-3 не имела фартука, экипаж не имел юбок. Короткая высокая волна принялась ломать и перекручивать суденышко. Хрустнул кильсон, пискнули шпангоуты...
     Попробовали. Огребли. Повернули, рванули к берегу, принимая воду внутрь волна за волной, отбивая гребни спинами.
     Экипаж хором заорал что-то, видимо благодаря Кэпа за мудрое руководство.
     Успели. Байдарка затонула, не выдержав штормовой волжской волны в последний миг, уже уткнувшись в берег у пристани.
     Первым вскочил Санчес, резко изменив центровку. Вся вода плеснула в корму.
     Вишенка выбирался по дну на карачках.
    Капитан же добирался вплавь.
     Вопрос форсирования Волги на байде как-то отпал сам собой.
     Наконец выловили и выбросили на берег шмотки. Выволокли повыше "Таймень".
     - Бррр. А не хлопнуть ли нам...
     - ...Капитана?...
     - ...По рюмашке.
     Экипаж было рванул к магазину, но был отловлен, обездвижен и принужден сперва разобрать байду.
     - А то потом не в состоянии будем, чует мое сердце. Я пока что не низложен, командую.
     - На рею его...
     - Или на кол. На берегу лучше на кол...
     Как бы то ни было, байдарка была разобрана и упакована, вещи и отжаты и переодеты, рюкзаки переложены. Все оттащено к автобусной остановке, под навес.
     Но, пока возились с антистапелем, ушел последний паром на тот, нужный берег. И автобус последний ушел. Призраки реи и кола задрожали в вечернем воздухе. Капитану стало неуютно.
     Пришлось вызванивать и договариваться на эвакуацию с Газелью.
     И ждать на остановке.
     - А не сходить ли в магазин?

     ...Страшнее разочарования не испытывал даже Наполеон при Ватерлоо. Магазин, что у причала, был закрыт.
     Убитые горем сидели парни, мокрые и несчастные, на скамейке. Пока не явился пред ними Безногий Ангел.
     На убитой жизнью Оке подлетел к остановке лихой инвалид-охотник. Выслушав стенания и жалобы на жизнь и судьбу, вошёл в положение. Ибо и самому было нужно, да, видимо, не на что.
     Выталкивая Оку из ям колесили по селу, но под умелым предводительством нашли-таки туристы Макарьевского Деда-Самогонщика, аки Спасителя.
     - Деда, продай, чай, огненной воды! Две-от нам, одну - нашему другу. Спасибо, братишка!!! Спас!
     Две полторашки мутной макарьевской самогонки и яркие перспективы живо настроили на оптимистические ноты, кои парни и пели в голос по дороге обратно, к пристани.
     Робкие подозрения зародились при первых порывах ветра со стороны откупоренной полторашки. Но были задушены в колыбели. Разлив нектар, друзья крякнули...
     "...Вероятно, этот напиток запрещён в большинстве цивилизованных миров за потрясающиё постэффект. Букет напоминает стружку стали 30хгса, обильно смоченную серной кислотой"
     /Г.Гаррисон/.
     Только неожиданность произошедшего позволила застигнутому врасплох организму сделать этот предательский глоток. Когда, перестав пучить глаза на ставший вдруг незнакомым мир, бедолаги обрели дар речи, то даром этим воспользовались в полной мере.
     И не было стыдно тех обличительных слов!!!
     Ангел оказался посланцем Падшего, причём Спаситель так же оказался обманкой. Более гнусной сивухи потерпевшие не пробовали ни до, ни после. Причём 75 градусов чести ей вааще не добавляли.
     А тут ещё ветер сменил направление и благородным напитком повеяло на пасшийся поодаль колхозный скот. Стадо вздрогнуло, пригнулось, зажмурилось и бросилось по улице так прытко, что Бурёнки Сивок обгоняли на равных, а куры просто умерли на месте. И трава пожухла.
     Кое-как додавив пол-полторашки отважные байдарочники уже с ужасом глядели на предстоящее. Причем мысли прекратить ни у кого, почему-то, не возникло.
     Зато возник некий местный житель, привлечённый резким запахом и странным перемещением скота в пространстве и, кажется, времени.
    С интересом понаблюдав человеческие мучения, через некоторое время он поинтересовался:
     - А почему вы ЭТИМ давитесь?
     На стон о закрытом магазине и отсутствии в жизни счастья селянин сообщил, что МАГАЗИН ЗДЕСЬ НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ, А ЕСТЬ ЕЩЁ, НО В ДРУГОМ КОНЦЕ ДЕРЕВНИ. И ОН ОТКРЫТ ДО НОЧИ.

     Когда поздно вечером за экипажем приехала спасательная экспедиция, организованная друзьями, она обнаружила вконец разложившийся экипаж.
     В Газель грузили тела и рюкзаки.

     Легендарная сивуха простояла год в доме Капитана под окном. Её  демонстрировали на вечеринках любопытным, недоверчивым давали нюхнуть, слабонервных хоронили в огороде под грядками.
     Потом как-то незаметно Макарьевская полторашка смешалась с толпой иных полторашек, в коих капитанова супруга отстаивала воду для полива редких цветов, кофиев, лимонов и прочего.
     Как она не заметила разницу???
     Более страшной смерти цветочкам пожелать сложно. Думается, они померли от зверского похмелья, пытаясь выбраться из своих горшков.
     Выжило лишь кофе и сразу стало плодоносить.