ЭХО ВОЛН - Глава 4. - черновик

ГЛАВА 4.  Восхождение. Райский пляж.

Первые лучи солнца коснулись вершин скал, когда группа начала подъём по расщелине. Узкая, извилистая, она уходила вверх, то сужаясь до полуметра, то расширяясь в небольшие карманы. Воздух пах солью и мокрым камнем, а тишина нарушалась лишь шумом прибоя внизу.

— Давайте по одному, — предложил Богдан порядок подъёма. — Первый — Иван, он вчера изведал часть самого сложного участка. За ним — Марина и Кристина. Следом — Сергей, Катя и Ольга. Я замыкаю. Страхуем девушек, держимся за выступы, смотрим под ноги. Если кто почувствует слабость — сразу говорит.

Иван лез первым, проверяя каждый уступ, подавая руку тем, кто следом. Его движения были размеренными, будто он уже проделывал этот путь сотни раз. Марина временами замирала, закрывала глаза, глубоко вдыхала — и, оглядевшись в поисках надёжной опоры, снова двигалась вверх. Кристина двигалась методично, стиснув зубы. В самом начале подъёма она поскользнулась и ободрала колено. Ссадина на колене горела, но она не жаловалась. Сергей, поначалу отстававший, вдруг собрался и начал подниматься с такой решимостью, что даже Богдан удивлённо покосился на него. Катя шептала что-то себе под нос, будто считая шаги, чтобы не думать об опасности. Ольга то и дело оглядывалась вниз, бледнела, но упрямо шла вперёд.

— Оль, не оборачивайся, смотри вперёд. Помни: я сзади. И не дам тебе упасть, — постарался подбодрить её Богдан.

На середине пути чуть не произошло то, чего опасались больше всего.

Катя вскрикнула — камень под ногой сдвинулся, она едва не упала, но Сергей успел схватить её за руку. Его пальцы сомкнулись на её запястье крепко, как железный обруч.

Все напряглись и замерли.

— Всё, я в порядке, — прошептала побледневшая Катя, нащупав ногой более надёжную опору и переводя дыхание.

Добрались до широкой площадки, способной разместить всех. Присели передохнуть, поправить и перемотать ткань на ногах. Допили оставшуюся воду.

Марина вдруг сжалась, закрыла лицо руками. Без слов, без рыданий — просто усталость, накопившаяся за время постоянного страха и неизвестности, прорвалась наружу. Ольга подвинулась к ней, обняла и тихо сказала:

— Потерпи. Осталось немного.

Сергей, учащённо дыша, произнёс:

— Это жесть… Смотрю вниз — и всё кружится.

— Это переутомление. Но мы не спешим. Отдохнём, восстановимся и продолжим, — сказал Богдан. — И прекращайте оглядываться. Мы туда не вернёмся, и это не то место, с которым так часто нужно прощаться.

— Я же на девчонок оборачиваюсь, контролирую, — вдруг насупился Сергей. — Сдались мне эти скалы, этот каменный мешок, чтобы с ним прощаться.

— Да шучу я, — отмахнулся Богдан.

Путь продолжили, когда убедились, что все отдохнули и готовы к дальнейшему подъёму.

Весь подъём занял чуть больше часа. Богдан, замыкавший группу, последним выбрался на плоскую вершину скалы. Остальные уже разлеглись на тёплых камнях,  пытаясь отдышаться, с раскрасневшимися лицами, но с блеском в глазах и улыбками, в которых читалась странная, почти детская радость.

— Получилось… — задыхаясь, выдохнул Иван и улыбнулся, снимая с себя катанку паруса. — Тяжелый, зараза.

Все невольно уставились на мокрый свёрток в его руках. Двадцать килограммов отягощённой водой ткани — и он тащил это наверх, сквозь узкие расщелины и скользкие выступы, когда каждый лишний грамм казался непосильной нагрузкой.

— Ты… зачем? — наконец выдавила Ольга, приподнимаясь на локтях. В её взгляде смешались недоумение и невольное восхищение.

Иван пожал плечами, слегка покачнувшись от усталости:

— А вдруг пригодится? Натянем как тент, сделаем навес. Или что-то смастерим… Мало ли.

Кристина тихо ахнула:

— Но это же… столько тащить!

Сергей, до того молча наблюдавший, хмыкнул:

— Мужество, конечно. Но, может, зря? Откуда знать, понадобится ли…

Марина, однако, покачала головой:

— Нет. Это… правильно. — Она посмотрела на Ивана с непривычной теплотой. — Мы не знаем, что дальше. Лучше иметь хоть что-то, чем потом жалеть.

Богдан молча подошёл, взял у Ивана парус:

— Дальше я понесу. Ты и так выложился.

Иван хотел возразить, но лишь кивнул — силы явно были на исходе. Его колени подрагивали, а на висках блестели капли пота. Но в глазах светилось удовлетворение: он сделал то, что считал нужным, — не для себя, а для всех.

Перед ними открылся вид, от которого перехватило дыхание. Скалистые уступы уходили вдаль, как ступени гигантской лестницы. Джунгли — густая зелёная масса, покрывавшая среднюю часть острова, тёмными провалами зарослей. Далёкий пологий пляж — узкая полоска золотистого песка, омываемая бирюзовыми волнами. Горизонт, где океан сливался с небом, не давал ни единого признака земли или судна.

Богдан медленно обвёл взглядом панораму: бескрайний океан до горизонта, одинокий силуэт острова, резкие тени скал, будто вырезанные из камня. Затем повернулся к товарищам.

— Это остров, — произнёс он тихо.

Слово повисло в воздухе. Не страх — осознание. Но теперь, по крайней мере, они знали, где находятся.

— Значит, — тихо сказала Ольга, глядя на манящий вдали пляж, где солнце золотило верхушки пальм, — будем держаться, и искать способы выжить здесь, до тех пор, пока нас не найдут.

— А для сигнала есть идеальное место, — Иван вытянул руку к далёкому пику. — Вон там, на самом высоком пике, можно разжечь костёр. Место открытое, его точно заметят.

Сергей поднялся, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и, старательно сохраняя серьёзное выражение лица, протянул:

— Ну всё… Сейчас, вместо того чтобы спуститься и поискать что-нибудь съестное, Богдан начнёт агитировать на сбор дров.

Богдан усмехнулся, скрестил руки на груди и парировал без паузы:

— Я и один бы справился, но ты, Сергей, как самый энергичный и сознательный, не позволишь мне совершать подвиг в одиночку. И наверняка потащишь самую объёмную вязанку дров — став самым эффективным поставщиком топлива для спасения!

Сергей хмыкнул и покачал головой, разыгрывая праведное возмущение:

— Вот так всегда: только намекнул на еду — уже в трудовой отряд записали… А кто будет искать воду? Или фрукты? Или… ну, в конце концов, крабов?

— Крабы — потом, — отмахнулся Богдан. — Сначала костёр. А потом… потом будем думать.

Все заулыбались этому нехитрому представлению — и в этих улыбках, сквозь усталость и боль, проглядывала надежда — тихая, но уверенная: они найдут выход.

Эйфория была недолгой. Взгляд невольно возвращался к пляжу — такому манящему, такому далёкому. Чтобы добраться до него, нужно было сначала спуститься с этой скалы, затем пройти через джунгли, где каждый шаг мог стать ловушкой.

— До пляжа ещё далеко, — пробормотала Марина, словно читая общие мысли. — И спуск… Он может быть не легче подъёма.

Её слова, как холодный ветерок, остудили миг триумфа. Да, они поднялись. Да, они увидели землю. Но путь ещё не закончился.

Спускались обратным порядком: арьергард оказался в авангарде. Богдан, прежде замыкавший группу, теперь шёл первым, прокладывая путь вниз.

Спуск оказался куда коварнее, чем представлялось сверху. Скалы громоздились в хаотичном нагромождении, уступы осыпались, карнизы казались ненадёжными. Камни хрустели под ногами и сдвигались, а между ними то и дело открывались пропасти, от которых сердце замирало.

Ещё и обмотки, неплохо державшиеся на ногах при подъёме, при спуске начали капризничать: то размотаются, то сползут к щиколотке, обнажая кожу перед острыми краями камней. Приходилось часто останавливаться, чтобы привести их в порядок — расправить складки, подтянуть ослабевшие узлы, заново перемотать, стараясь не упустить ни одной опасной петли. Каждый такой перерыв отнимал силы, но идти дальше с расхлябанными обмотками было попросту опасно: один неверный шаг — и можно было лишиться не только импровизированной «обуви», но и кожи на ступнях.

Богдан, идущий первым, время от времени оборачивался, проверяя, как справляются остальные. Он видел, как Ольга, прикусив губу, приседает, чтобы поправить обмотку, как Иван, чертыхаясь, пытается закрепить развязавшийся узел, как Кристина дрожащими пальцами пытается натянуть провисшую ткань.

— Не торопитесь, — бросал он через плечо. — Лучше потерять минуту здесь, чем ногу на следующем уступе.

Интуитивно выбирая путь. Он старался держаться пологих участков, где склон не обрывался отвесной стеной, искал естественные ступени в скале, обходил явно ненадёжные выступы. Двигался медленно, пробуя каждый камень ногой, прежде чем перенести на него вес, нащупывая малейшие зацепки для рук. Порой удавалось найти относительно безопасный маршрут, но чаще выбор был неутешительным: либо карабкаться по почти отвесной поверхности с сомнительными опорами, либо идти вдоль края крутого склона, где под ногами хрустели осыпающиеся осколки породы, а внизу, в десятках метров, виднелись острые скалы.

В такие моменты Богдан замирал, всматривался в рельеф, пытался угадать, где камень выдержит вес, а где рухнет под ногой. Он выбирал то, что казалось наименее опасным, но уверенности не было ни в одном шаге. Каждый метр давался с трудом — приходилось то прижаться к скале, то перешагивать через трещины, то на ощупь искать уступ за выступом.

Ольга, идущая следом, внимательно запоминала маршрут — каждый выступ, каждую трещину, за которые цеплялся Богдан. Её движения были осторожны, но уверенны: она старалась не отставать, чтобы не создавать заторов на узких участках. За ней Катя и Сергей двигались почти синхронно, перенимая ритм, заданный впереди идущими. Кристина, несмотря на ссадину на колене, не подавала признаков усталости — её глаза были прикованы к спине Сергея, а пальцы крепко сжимали выступы. Марина следила за каждым её движением. Когда Кристина на мгновение замешкалась у острого выступа, Марина тут же подалась вперёд, готовая поддержать, но девушка справилась сама, — и Марина, едва заметно кивнув, снова выровняла темп.

Иван, замыкавший цепочку, время от времени оглядывался назад, словно проверяя, не осталось ли что-то важное наверху. Его взгляд скользил по извилистой траектории их спуска, отмечая точки, где можно было бы вернуться, если вдруг понадобится. Но пока путь вёл только вниз — к густым зарослям, маячившим у подножия скалы.

При этом он успевал контролировать и идущих впереди девушек. В каждом движении читалась настороженная готовность: если кто-то поскользнётся или замешкается, он тут же подаст руку, подстрахует, не дав потерять равновесие.

Когда последние камни остались позади и под ногами, наконец, оказалась относительно ровная поверхность, все без сил опустились на землю. Дыхание сбивалось, мышцы дрожали от напряжения, но в глазах читалось облегчение.

Однако это облегчение тут же омрачила мучительная жажда. Горло пересохло, во рту ощущалась горькая сухость, а каждый вдох будто высасывал последние капли влаги из тела. Вода — их хрупкая надежда на выживание — давно закончилась. Бутылка, бережно сберегаемая на подъёме, опустела ещё на вершине, и теперь даже мысль о глотке свежей воды казалась недостижимой мечтой.

Ольга провела языком по потрескавшимся губам, пытаясь хоть как-то смягчить сухость. Иван, сидя рядом, опустил голову, его плечи вздрагивали от тяжёлого дыхания. Кристина, прислонившись к тёплому камню, закрыла глаза, но тут же вздрогнула — ей почудилось журчание ручья, обманчивый мираж, рождённый жаждой.

— Если бы найти хоть маленький родник… — прошептала Катя, не столько обращаясь к остальным, сколько к самой себе.

Марина резко подняла голову:

— Нельзя сидеть. Надо идти к зарослям — там может быть вода.

Она с трудом встала, ноги почти не слушались, но голос звучал твёрдо:

— Не собираюсь умирать от обезвоживания. Не после всего, что мы прошли.

И, несмотря на слабость, сделала первый шаг.

— Марина, стоит передохнуть хотя бы десять минут, — заметил Богдан. — После — в джунгли.

Марина замерла на полушаге, будто не сразу осознав слова. Медленно обернулась, посмотрела на Богдана — в её взгляде ещё горела упрямая решимость, но побеждала усталость. Она остановилась, неуверенно кивнула и опустилась на землю рядом с Катей. Плечи невольно опустились, а пальцы вцепились в песок, словно пытаясь найти опору. Катя молча подвинулась ближе, коснулась её локтя — без слов, просто чтобы дать почувствовать: они вместе.


Джунгли встретили их шёпотом листвы и влажным, пряным воздухом. Высокие деревья тянулись к небу, их кроны смыкались, создавая плотный навес. Между деревьями извивались лианы, а под ногами пружинил ковёр изо мха и опавших листьев.

— Как в кино про затерянный мир, — прошептала Кристина, оглядываясь. Её глаза блестели от восхищения и тревоги.

Богдан и Иван, идущие впереди, раздвигали ветви и стволы каких-то растений, прокладывая путь. Время от времени они останавливались, чтобы проверить направление по солнцу и приметам, которые успели запомнить ещё на вершине.

— Смотрите, бананы! — вдруг воскликнула Катя, указывая на гроздья небольших зелёных плодов, свисающих с дерева. Её голос дрогнул от радости.

Но радость была преждевременной: плоды оказались неспелыми. Катя с трудом отломила один банан, осторожно надкусила — мякоть оказалась твёрдой и клейкой, совершенно неприятной на вкус. Она поморщилась и выплюнула кусочек.

— Не годятся, — вздохнула она. — Пока они созреют, мы тут все…

Она не договорила, но все и так всё поняли. Жажда, голод и усталость уже давили на плечи, а каждый шаг требовал всё больше усилий.

— Наверняка на пальмах у пляжа есть кокосы, — проговорила Ольга. — Но до них еще топать и топать. Нам нужен источник воды.

Через полчаса им всё же повезло — наткнуться на небольшой ручей. Сергей осторожно припал к воде, зачерпнул пригоршнями тонкую струйку — и тут же отстранился. Вода оказалась мутной, с взвесью песка, обрывками листьев и травинок, плававшими в ней, словно крошечные кораблики. Он поднёс ладонь к лицу, принюхался: отчётливо чувствовался землистый привкус, от которого невольно сводило скулы.

За ним подошли остальные — и тоже замерли, колеблясь. Жажда терзала не меньше прежнего, но инстинктивная осторожность взяла верх. Никто не решился жадно наброситься на эту воду: мутность и подозрительный запах заставляли задуматься.

— Не похоже на чистую родниковую, — нахмурившись, произнесла Марина, опуская руку. — Пить такое… рискованно.

— Но она хотя бы пресная, — заметила Катя, осторожно коснувшись поверхности воды кончиками пальцев и прислонив их к языку. — Это уже плюс.

Марина кивнула, задумчиво глядя на мутную струйку, пробивающуюся сквозь заросли:

— Да, пресная. Но пить вот так, не разобравшись, — рискованно. Можно вместо облегчения получить расстройство или ещё что похуже.

— Значит, надо найти источник, — твёрдо сказал Богдан, оглядываясь по сторонам. — Раз вода пресная, значит, где-то выше по течению должен быть нормальный родник. Не может же вся влага на острове быть такой… сомнительной.

Все молча согласились. Сил на долгие обсуждения уже не оставалось, но здравый смысл понемногу возвращался. Медленно двинулись вдоль русла, пробираясь сквозь густые заросли папоротников и низкорослых кустарников.

Примерно через десять минут пути они заметили, как ручей становится чуть чище, а течение — чуть бодрее. Наконец, за поворотом, среди скалистых выступов небольшого холма, они увидели то, что искали: слабый ключ пробивался из трещины в камне, источая холодную, прозрачную воду. Она стекала по гладкой поверхности породы, собираясь в небольшой естественной выемке — крошечном озере не больше полутора метров в диаметре. Вода здесь была кристально чистой, с лёгким серебристым отблеском, и от неё поднималась лёгкая дымка прохлады.

— Вот это уже похоже на настоящий источник, — с облегчением выдохнул Иван, присаживаясь на корточки у кромки воды. — Чистая, холодная.… Надеюсь, можно без опаски пить.

Марина осторожно зачерпнула ладонью воду, поднесла к лицу, вдыхая свежий, чуть минеральный аромат. Затем сделала маленький глоток, задержала дыхание, прислушиваясь к ощущениям — и улыбнулась:

— Да, это то, что нужно. Не земляная муть, а настоящая живая вода.

Богдан кивнул, доставая бутылку:

— Пополним запасы. И надо запомнить это место — если понадобится вернуться, будем знать, где брать воду.

Пока остальные с благоговением пили, наслаждаясь каждым глотком свежей, бодрящей влаги, Богдан аккуратно наполнял ёмкость, стараясь не взболтать осадок на дне крохотного озера. Здесь, у источника, воздух был чище, а вода настолько прозрачна, что можно было разглядеть мелкие камешки на дне.

— Это удача, — сказал Богдан, ополаскивая лицо. Капли стекали по его щекам, оставляя блестящие дорожки. — Без воды мы бы долго не продержались. А теперь у нас есть надёжный источник. Жаль, что бутылка только одна.

— Дойдём до пляжа, соберём все подходящие ёмкости, которые найдём, и вернёмся во всеоружии, — довольно произнёс Иван, блаженно потирая живот. — Можно будет и запас сделать, и даже что-то вроде системы сбора воды придумать. Если тут дожди не редкость — грех не воспользоваться.

— Хорошая мысль, — кивнул Богдан, закручивая крышку бутылки.

Напившись и умывшись, они позволили себе немного расслабиться. Расселись вокруг озерца, наслаждаясь прохладой и тишиной, которая теперь казалась почти благостной после всех испытаний.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Вода в крошечном водоёме переливалась серебристыми бликами, отражая небо и ветви. Лёгкий ветерок шевелил листья, принося свежесть и ощущение кратковременного покоя.

Но вдруг Марина настороженно вгляделась в чащу. Ей показалось, что за ними кто-то наблюдает — словно тёмные провалы между деревьями скрывали немые глаза. Прежняя умиротворённость мгновенно растаяла.

Шелест листьев, треск веток — каждый звук теперь резал слух, превращаясь в зловещий шёпот джунглей. Марина невольно сжалась, её взгляд скользил по густой растительности, пытаясь уловить малейшее движение.

— Вы слышите?! — встревоженно произнесла она, вскакивая на ноги и вцепившись пальцами в предплечье Богдана. Ее глаза были широко раскрыты, а лицо побелело. — Как будто шаги… прямо там!

Все замерли. Тишина обрушилась на них тяжёлым одеялом, заглушая даже шум крови в ушах. Вдалеке раздался отчётливый хруст веток — будто кто-то наступил на сухую ветвь намеренно, проверяя их реакцию.

Кристина негромко вскрикнула и инстинктивно прижалась к Ольге, её пальцы судорожно вцепились в её руку. Ольга, обычно сдержанная, вздрогнула так резко, что едва не упала с камня, на котором сидела.

— Зверь? — прошептала Катя, едва шевеля побелевшими губами. Ее взгляд метался между деревьями, пытаясь выхватить из полумрака очертания угрозы.

— Или человек, — мрачно отрезал Иван, резко поднимаясь и сжимая в руке увесистый булыжник. Его плечи напряглись, а взгляд стал холодным и сосредоточенным, как у хищника, готового к прыжку.

Сергей медленно отполз назад, нащупывая за спиной толстую ветку. Он, подняв ветку, попытался улыбнуться — улыбка вышла кривой, натянутой:

— Наверное, олень… или обезьяна. Да? — голос дрогнул на последнем слове.

Богдан медленно поднялся, заслоняя собой Марину и Катю. Его глаза бегали по зарослям, пытаясь уловить движение. Он поднял руку, призывая всех к молчанию. В воздухе повисла густая, почти осязаемая напряжённость — каждый дышал через раз, боясь нарушить хрупкую тишину.

— Эй! — громко крикнул Богдан, его голос эхом отразился от деревьев. — Кто там?!

Ответа не последовало. Лишь через несколько секунд в глубине чащи раздался новый хруст — на этот раз громче, резче. И тут же — быстрый, удаляющийся топот, будто кто-то рванул прочь, ломая ветки на своём пути.

Марина судорожно выдохнула, но её пальцы по-прежнему впивались в предплечье Богдана. Кристина всхлипнула, уткнувшись лицом в плечо Ольги. Иван не разжимал кулак с камнем, его взгляд всё ещё рыскал по кромке леса. Сергей медленно опустил ветку, продолжая вслушиваться в звуки джунглей.

— Нужно идти, — тихо, но твёрдо произнёс Богдан, не отрывая взгляда от зарослей. — Всем держаться вместе. И смотреть в оба. Надеюсь, это просто какой-то крупный, но неопасный зверь.

— Да, — поддержала Ольга. — Пора выбираться из джунглей.


Через час нелёгкого пути по джунглям силы были на исходе. Пробираться сквозь густую растительность оказалось куда труднее, чем представлялось поначалу: лианы цеплялись за одежду, колючие ветви норовили оцарапать руки, а под ногами то и дело попадались скрытые корнями ямы и скользкие камни. Воздух стоял тяжёлый, насыщенный запахами прелой листвы и влажной земли, каждый вдох давался с усилием. Время от времени кто-то из группы спотыкался, тихо чертыхался, но упорно шёл дальше — назад пути не было.

Все были мокрые от пота: одежда прилипала к телу, волосы сбились в липкие пряди, а на лицах блестели крупные капли. Обмотки давно промокли от влажности и грязи. Богдан и Иван, несмотря на усталость, продолжали внимательно следить за окружением, время от времени предостерегающе поднимая руку, когда впереди возникала очередная преграда.

И вот, когда последние деревья и кустарники расступились, перед ними открылся пляж — не узкая полоска, как виделось сверху, а довольно широкая и длинная полоса золотистого песка, местами украшенная хаотично растущими пальмами. Их высокие стволы и пышные кроны создавали причудливую игру света и тени, придавая пейзажу почти сказочный вид. Бирюзовые волны неспешно накатывали на берег, а солнце, отражаясь в воде, создавало ослепительную мозаику света.

Пляж оказался совершенно безлюдным: ни человеческих следов на мягком песке, ни сколько-нибудь заметных построек или укрытий — ничего, что указывало бы на присутствие людей. Он выглядел девственно нетронутым, словно время здесь остановилось, оставив пространство во власти природы. Лишь ветер, пальмы и море хозяйничали в этом уединённом уголке.

На мгновение все замерли, поражённые этой внезапной переменой: после душных, тесных джунглей простор берега казался почти нереальным — словно дверь в другой мир, где нет ни колючих ветвей, ни удушающей влажности, ни тревожного шороха листвы.

Лёгкий морской бриз коснулся разгорячённых лиц, принося с собой запах океана и ощущение долгожданной свободы. Волны неспешно накатывали на берег, оставляя на песке кружевную пену, а вдали, за линией прибоя, мерцала бескрайняя гладь воды, сливающаяся с небом на горизонте.

— Мы дошли… — тихо произнесла Марина, опускаясь на колени у самой кромки воды.

Остальные, сбросив спасательные жилеты и сняв промокшие обмотки, в одежде бросились в воду, поддавшись внезапному порыву, желая остудить разгорячённые долгим походом тела.

Сергей и Иван, не сговариваясь, разбежались и с громкими возгласами нырнули в воду, подняв целые фонтаны сверкающих на солнце брызг. За ними, весело взвизгнув от неожиданной прохлады, бросилась Кристина — она вошла в волну с разбегу, но тут же согнулась пополам, обхватив себя руками и хохоча от контраста температуры.

Катя и Ольга, едва переведя дух после трудного пути, без сил упали на мелководье. Они лежали бок о бок, блаженно подставив разгорячённые тела лениво набегающим волнам, которые ласково омывали их кожу, унося усталость.

Богдан неторопливо зашёл в воду по колено, закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий морской воздух, насыщенный солью и свободой. Постоял так мгновение, словно впитывая покой океана, а затем, зажмурившись, плашмя упал в воду — с громким всплеском и смехом, тут же вынырнув с растрёпанными волосами и сияющими глазами.

Марина, всё ещё стоя на коленях у кромки воды, не могла сдержать улыбки, наблюдая за этой внезапной вспышкой радости. В её груди разливалось тёплое чувство — впервые за долгое время она увидела не измученных путников, а живых, счастливых людей, на миг забывших обо всех невзгодах. Она поднялась, отряхнула песок с колен и, не раздумывая, присоединилась к Кате и Ольге, опустившись рядом с ними в ласковые волны прибоя.

— Теперь главное — не расслабляться, — напомнил Богдан, медленно обводя взглядом горизонт. — Пляж — это, конечно, райское место, но нам нужно обустроиться.

Все уже выбрались из воды и теперь блаженно растянулись на горячем песке, позволяя солнцу высушить мокрые волосы и одежду. Тела постепенно расслаблялись под ласковыми лучами. На несколько минут каждый погрузился в ощущение покоя, почти забывая, где они находятся.

Но голос Богдана, спокойный, но твёрдый, тут же стряхнул эту сладкую негу. Люди зашевелились, переглянулись, и в глазах каждого мелькнуло осознание: да, отдых — роскошь, которую они пока не могут себе позволить.

Марина оперлась на локоть, провела ладонью по песку, ощущая его тепло и зернистость.

— С чего начнём? — спросила она, глядя на Богдана.

Тот поднялся, отряхнул песок с бёдер и окинул взглядом группу.

— Сначала — разведка. Нужно понять, что у нас есть под рукой: вода, еда, материалы для укрытия. Затем огонь… И только потом… — он сделал паузу, чуть улыбнувшись, — потом можно будет просто лежать и смотреть на звёзды.

Сергей, до этого мечтательно разглядывавший пенные гребни волн, вздохнул и сел.

— Ну вот, а я уже почти поверил, что мы на курорте.

Ольга, улыбаясь, подтолкнула его плечом:

— Курорт — это когда есть бар и полотенце. А у нас пока только песок и океан.

Смех прокатился по группе — лёгкий, нервный, но всё же смех. Он будто стряхнул последние остатки оцепенения.

Богдан кивнул:

— Так. Ищем всё, что может пригодиться: ветки, камни, обрывки сетей, металл. И — внимание: если видите что-то подозрительное, сразу говорите. Возможно, мы здесь не одни.

Последние слова повисли в воздухе, напомнив всем о том странном шорохе в джунглях. Улыбки погасли, взгляды стали острее.

— Поняли, — коротко ответил Иван, поднимаясь. — Работаем.

Солнце стояло в зените, заливая пляж ослепительным светом. Воздух дрожал от зноя, а песок под ногами казался раскалённой плитой. Группа, ещё недавно с наслаждением окунавшаяся в прохладную морскую воду, теперь с деловитой сосредоточенностью осматривала прибрежную полосу. Слова Богдана, прозвучавшие твёрдо и весомо, не прошли даром: отдых был отложен — впереди ждала работа.

Берег поначалу казался девственно чистым, но тщательные поиски быстро принесли результаты.


Постепенно на выбранном для лагеря месте — на стыке трёх стихий — начала расти небольшая горка находок. Слева, словно неприступная стена, высились суровые скалы, их изрезанные ветром и временем склоны отбрасывали резкие тени. Позади плотной, почти непроницаемой стеной стояли джунгли — их листва шелестела в лёгком ветерке, обещая и укрытие, и неведомые опасности. Впереди простирался золотистый пляж, где лазурные волны ласково омывали берег. Именно здесь, на этой естественной границе между морем, скалами и джунглями, потерпевшие кораблекрушение складывали всё, что удавалось отыскать.

Сперва появились пластиковые бутылки: четыре двухлитровые и восемь полулитровых, все потёртые, но целые — настоящий клад для сбора и хранения воды. Следом принесли синюю двадцатилитровую канистру — от неё резко пахло какой-то химией, судя по всему, когда-то в ней хранили техническую жидкость.
Не прошли даром и поиски вдоль кромки прибоя: отыскались два обрывка сетей. На одном висели длинные гвозди — вероятно, служили грузилами, на другом ещё держались поплавки, хоть и потрёпанные морем.

Чуть дальше, среди камней, обнаружили длинный обломок доски, к которому была прибита ржавая металлическая полоса — толщиной в 1,5–2 миллиметра, шириной в 5 сантиметров и длиной чуть меньше метра. При должной обработке из неё можно было сделать пару мачете или крепких ножей.

Среди россыпи камешков и водорослей нашлась и кучка всевозможных шнуров и толстой лески — кое-где спутанных, но в целом пригодных для связывания, ремонта или устройства ловушек. Рядом валялся растрёпанный обрывок каната — внешне неприглядный, местами истрёпанный, но таивший в себе запас тонких верёвок, которые можно было получить, расплетя его.

Среди прибрежного хлама отыскались три шлёпанца: один крокс и два сланца. По размеру — разнобой, по стороне — два правых и один левый. Парных нет, но в условиях острова даже такая обувь — ценный ресурс.
И это не считая большой кучи сухих веток, кусков брёвен и досок, которые тоже удалось собрать.

Последней в общую кучу легла металлическая банка из-под краски. Её крышку, если хорошенько наточить, можно было превратить в небольшой, но острый нож. А саму банку, при должной старательности, можно было вычистить, выпарить внутри — и тогда она вполне сгодилась бы в качестве кастрюли.

Всё это было найдено в течение двух часов внимательного изучения пляжа, скальных образований и островка мангровых деревьев, подступающих близко к воде в дальней части пляжа. При этом обследована была далеко не вся территория — лишь узкий сектор, прилегающий к месту предполагаемого лагеря. Оставалось ощущение, что за каждым следующим выступом, в каждой тенистой нише может скрываться ещё немало полезных находок.

Все предметы аккуратно сложили вместе, чтобы потом внимательно осмотреть и решить, как лучше применить каждую находку для обустройства лагеря и выживания.

— Чувствую себя помойницей, — нервно произнесла Марина, когда все собрались на месте лагеря. — Даже не могла себе представить, что еду в отпуск, чтобы копаться в мусоре.

Ольга, раскладывая найденные бутылки по размеру, тихо усмехнулась:

— Но теперь этот «мусор» — наша жизнь. Вода, еда, укрытие… Всё из такого вот «хлама».

Сергей, возившийся с обрывком каната, поднял голову:

— А я вот думаю: если бы нам на круизном лайнере сказали, что через пару дней мы будем с благоговением разглядывать ржавую железку, как сокровище… Не поверил бы ни за что.

Иван, поглаживая металлическую полосу на обломке доски, хмыкнул:

— Зато теперь знаешь цену каждой мелочи. Эта «железка», между прочим, скоро станет ножом. А без ножа тут… сами понимаете.

Марина вздохнула, перекладывая сланцы:

— Да понимаю я. Просто… непривычно. Вроде только позавчера пила коктейль у бассейна, а сегодня радуюсь потрёпанной канистре.

— В этом и есть разница. Вчера ты была туристкой. Сегодня — человек, который пытается выжить, — спокойно заметил Богдан.

Кристина, сортировавшая шнуры и леску, добавила с робкой улыбкой:

— Может, через месяц будем смотреть на всё это и смеяться: «Помните, как мы обожали ту канистру?»

Все ненадолго замолчали, представляя это «через месяц».

— А на пенсии, думаю, этот бесценный опыт нам ох как пригодится, — хихикнула Катя.

Лёгкий смех разрядил напряжение. Но Кристина не уловила подтекста. Она всматривалась в улыбающиеся лица, не в силах постичь этот специфический русский юмор, за которым пряталась горькая правда жизни.