Дьяволы карибского моря. Глава 7

Раннее утро на Тортуге. Небо едва тронуто розовой дымкой, звёзды тают в предрассветной мгле. Джунгли дышат влажной тишиной — лишь изредка вскрикивают проснувшиеся птицы. В лагере «Аммута» почти безлюдно: лишь вахта у костра перешёптывается, время от времени оглядываясь на тёмные силуэты палаток.

Джейн скользит между деревьями, словно тень. Её сердце бьётся часто, но не от страха — от странного, пьянящего волнения. Она знает: сейчас, пока остальные спят, у неё есть считанные минуты.

Клетка Брайана скрыта за густыми зарослями папоротника. Джейн осторожно отодвигает замаскированную ветвь, достаёт ключ — тот самый, что выкрала из каюты Джеймса прошлой ночью. Замок щёлкает едва слышно.

Брайан сидит на охапке соломы, прислонившись к прутьям. При виде её его глаза вспыхивают — сначала недоверчиво, затем с такой тёплой радостью, что у Джейн перехватывает дыхание.

— Ты… — он пытается подняться, но она уже внутри, закрывает за собой дверь клетки. Тише, — шепчет она, прижимая палец к его губам. — Нас не должны услышать.

Он ловит её руку, прижимает к щеке. Его пальцы дрожат.

— Я думал, ты не придёшь.

— Я не могла не прийти.Она бросается к нему, обнимает так крепко, будто пытается впитать его в себя. Их губы встречаются — сначала робко, затем всё отчаяннее. Поцелуй — долгий, глубокий, полный невысказанных слов.

Брайан отстраняется лишь на миг, чтобы взглянуть ей в глаза.

— Джейн…

— Молчи, — она снова целует его, на этот раз — в шею, в ключицы, в грудь. Её пальцы расстёгивают его рубаху, его руки скользят по её спине, по талии, по бёдрам.Всё происходит стремительно, но в то же время бесконечно медленно. Каждое прикосновение — как вспышка. Каждый вздох — как признание. Они падают на солому, сплетясь телами, забывая обо всём.

В предрассветном полумраке их тени сливаются на стенках клетки, словно два существа, рождённые для этого мгновения.Они лежат, прижавшись друг к другу, их дыхание постепенно выравнивается. Джейн проводит пальцем по шраму на его груди — тому самому, от удара Джеймса. Брайан вздрагивает, но не отстраняется.

— Больно? — тихо спрашивает она.

— Нет. Теперь — нет.

Она приподнимается на локте, смотрит на него. В её глазах — смесь нежности и тревоги.

— Джеймс выгнал меня из команды.

Брайан резко садится.

— Что?!— Он сказал: «Уходи. Пока можешь». — Она пытается улыбнуться, но губы дрожат. — Думаю, он спасает меня от приговора Дрейка.Она рассказывает — быстро, сбивчиво:

— Дрейк уверен, что ты шпион. Что ты передаёшь сведения о нас. Джеймс… он не верит в это до конца. Но он капитан. Он должен защищать команду.

Брайан хмурится.

— Значит, он решил избавиться от тебя, чтобы ты не мешала?

— Или чтобы спасти. — Она опускает взгляд. — Он не хочет, чтобы я страдала.Брайан берёт её за руки, смотрит твёрдо, почти сурово.

— Тогда нам нельзя терять время. Мы должны бежать. Сейчас.

— Куда? — Джейн сжимает его пальцы.

— У меня есть люгер. Маленький, быстрый. Он спрятан в бухте за мысом Черепахи. Если мы доберёмся туда до рассвета, сможем уйти незамеченными.

— А дальше?

Он улыбается — впервые за долгое время искренне, светло.

— Дальше — новая жизнь. Без пиратов, без погонь, без лжи. Мы найдём место, где нас никто не знает. Где ты будешь просто Джейн. А я — просто Брайан.Его голос звучит тихо, но в нём столько тепла, что у неё на мгновение перехватывает дыхание.

— Мы будем жить у моря. Ты научишься готовить кофе так, как любишь. Я буду рыбачить. А по вечерам… — он наклоняется ближе, шепчет ей на ухо, — мы будем смотреть на звёзды. И никто, никто не посмеет нас разлучить.Джейн закрывает глаза. Перед ней мелькают образы: Джеймс, стоящий на палубе «Аммута», его холодный взгляд; Дрейк, сжимающий рукоять кортика; команда, отвернувшаяся от неё.

— Но как же они? — она качает головой. — Я не могу просто бросить их.

— Они бросили тебя первыми, — мягко возражает Брайан. — Ты заслуживаешь счастья. Настоящего. Не в тени чужих тайн, не в страхе перед завтрашним днём.

Он берёт её лицо в ладони, заставляет посмотреть на себя.

— Скажи мне правду. Ты хочешь остаться?Она молчит. Затем медленно, почти неслышно, отвечает:

— Нет.Они выходят из клетки, стараясь не шуметь. Джейн оглядывается на лагерь — там всё ещё тихо. Лишь вахтенные у костра переговариваются, не замечая их.

Джунгли встречают их гулом насекомых и влажным, душным воздухом. Под ногами — корни, лианы, скользкие от ночной росы камни. Джейн держится за руку Брайана, её сердце колотится, но теперь — не от страха, а от предвкушения.

— Там, за холмом, — шепчет Брайан, указывая вперёд. — Ещё немного.Они пробираются сквозь заросли, ветки царапают кожу, но они не замечают боли. Впереди — проблеск воды. Бухта. Их люгер, укрытый под маскировочной сетью, покачивается на волнах.

Брайан помогает ей забраться на борт, затем прыгает следом. Паруса поднимаются бесшумно, ветер наполняет их, и судно скользит прочь от Тортуги.Солнце поднимается над горизонтом, окрашивая море в золото. Джейн стоит у штурвала, рядом — Брайан. Его рука лежит на её талии, его губы касаются её волос.

— Это начало, — говорит он.

Она улыбается, глядя вперёд — туда, где небо сливается с водой.

— Начало.

Джейн открыла глаза — и тут же зажмурилась от резкого, непривычного света. Не тёплого солнечного, а холодного, пробивающегося сквозь узкую щель высоко в каменной стене. Она приподнялась, ощутив под собой жёсткий соломенный тюфяк, и только тогда осознала: вокруг — не каюта люгера, не джунгли Тортуги, не палатка в лагере «Аммута».

Каменные стены. Сырой, затхлый воздух. Сквозняк, пробирающий до костей.

Она вскочила, едва не ударившись головой о низкий потолок, и бросилась к единственному источнику света. оказалась не оконная рама, а решётка — грубая, из толстых прутьев, за которыми виднелся клочок неба и… две башни форта. Ниже, за крепостными стенами, раскинулось небольшое поселение: крытые соломой крыши, узкие улочки, дымящиеся трубы.Сердце заколотилось так, что заложило уши. Джейн вцепилась в прутья, пытаясь разглядеть детали, но взгляд разбегался.

«Где я? Как здесь оказалась? Где Брайан?»

В памяти — обрывки: ночной побег, шелест волн, тепло его руки на её талии, сон в каюте люгера… А потом — пустота.

— Брайан! — выкрикнула она, но голос утонул в толщах камня.

Тишина. Лишь где;то вдали — лязг металла, шаги, приглушённые голоса.Постепенно до неё дошло: их схватили. Пока они спали. Пока верили, что спаслись.

Её пальцы сжались на прутьях. В груди закипала ярость — но тут же её смыла волна страха.

«Нас нашли. Кто? Пираты? Солдаты Роджерса? Или… кто;то ещё?»

Она отвернулась от решётки, оглядывая камеру. Ни стола, ни стула — только тюфяк, ведро в углу и миска с водой. На полу — следы от цепей.

— Нет… — прошептала она, прижимая ладони к вискам. — Только не это.Только сейчас она ощутила, как пусто в желудке. Голова кружилась, во рту — сухость, словно она не пила сутки. Она подошла к миске, принюхалась: вода чистая, без запаха. Сделала глоток — холодный, освежающий. Но голод не утих.

Она опустилась на тюфяк, обхватила колени руками. В глазах защипало.

«Я должна была быть осторожнее. Должна была проверить, нет ли слежки. Должна была…»Мысли неслись вихрем. Перед глазами — лица товарищей: Джеймс, стоящий на палубе «Аммута», его холодный взгляд; Дрейк, сжимающий рукоять кортика; Билли, качающий головой с укором.

— Я бросила их, — прошептала она. — Бросила команду. А теперь… теперь я даже не знаю, где Брайан.

Ей представилось, как его ведут по тем же каменным коридорам, как он смотрит на неё через другую решётку, как зовёт её — а она не может ответить.

Слеза скатилась по щеке. Джейн вытерла её резко, зло.

— Не время плакать. Нужно думать.Она закрыла глаза, пытаясь восстановить последние часы перед пленом.

Люгер. Ночь. Шёпот Брайана: «Мы почти на месте».
Её сон — тёплый, убаюкивающий, под мерный плеск волн.
А потом — темнота.

Что случилось? Кто;то подкрался? Использовали снотворное? Или они сами зашли в ловушку, не заметив маяка на берегу?

Она сжала кулаки.

— Если ты жив, Брайан… если ты слышишь меня… держись. Я найду способ.Впервые за долгое время она позволила себе подумать о нём не как о возлюбленном, а как о человеке, который сейчас, возможно, страдает.

«Он ведь даже не пират. Он не знает, как выживать в таких местах. Он не привык к жестокости».

Перед глазами встало его лицо — то, каким она видела его в последний раз: улыбающийся, полный надежды, говорящий о новой жизни у моря.

Теперь эта мечта казалась насмешкой.Джейн поднялась. Её ноги дрожали, но в глазах загорелся огонь.

— Они думают, что я сломлена. Но они не знают, кто я.

Она подошла к решётке, вгляделась в просвет между прутьями. Где;то там, за стенами форта, был выход. Где;то там был Брайан. И где;то там — шанс.

— Я не сдамся, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ни за что.

И в этот момент за дверью камеры послышались шаги.Дверь камеры с грохотом распахнулась. В проёме возник Вутс Роджерс — высокий, статный, в парадном мундире багамского губернатора: тёмно;синяя шерсть с золотым шитьём на воротнике и манжетах, начищенные до зеркального блеска сапоги, на груди — орденская лента. Его лицо — гладко выбритое, с тонкими, презрительно изогнутыми губами и холодными, как лёд, глазами. Он не вошёл сразу — замер на пороге, словно наслаждаясь моментом.

За ним шагнул Брайан. И Джейн замерла, не веря своим глазам.Он был в офицерской форме короны — безупречной, свежей, с серебряными пуговицами и аксельбантами. Его волосы аккуратно зачёсаны, на лице — ни следа ран, ни тени усталости. Лишь в глазах — та самая насмешка, от которой у неё похолодело внутри.Она отступила на шаг, сжимая кулаки. Голос дрогнул, но она заставила себя спросить:

— Что… что это всё значит? Где мы?

Брайан медленно улыбнулся. Его взгляд скользнул по её потрёпанной одежде, по спутанным волосам, по соломенному тюфяку за её спиной.

— О, ты всё ещё в камере, — произнёс он с ленивым сарказмом. — А я, как видишь, уже в новой роли.

— Роль предателя? — выдохнула она.Он рассмеялся — легко, почти весело.

— Ну что ты, Джейн. Просто… разумный выбор. Кстати, — он наклонил голову, — как тебе вино? То, что я подлил в твой кубок на люгере? Сладкое, правда?Мир перед глазами Джейн потемнел. Она поняла всё:

вино, от которого её сморил сон;

его «план» с люгером — ловушка;

слова о «новой жизни» — ложь.

Её охватила такая ярость, что она едва могла дышать.

— Ты… — она шагнула к нему, сжимая пальцы в кулаки. — Ты подлый, лживый, трусливый…

Она выкрикнула несколько бранных слов, которые пираты использовали для самых презренных предателей: «пес короны», «крыса трюмная», «предатель, не достойный моря».Брайан не шелохнулся. Лишь глаза его сверкнули — не гневом, а холодным удовлетворением.

Затем — резкий взмах руки.

Пощёчина.

Резкая, хлесткая. Голова Джейн мотнулась в сторону, во рту появился привкус крови.В этот момент в камеру вошёл Роджерс. Солдаты внесли складной стул, поставили его напротив Джейн. Губернатор неспешно опустился, расправил складки мундира, сложил руки на коленях. Его губы растянулись в ухмылке — медленной, издевательской.

— Ну что, мисс Джейн, — начал он, растягивая слова, — давайте поговорим о ваших друзьях. О капитане Джеймсе и его приятеле Дрейке.

Он сделал паузу, наблюдая за её реакцией.

— Вы ведь знаете их планы. Где они собираются брать «Небесную принцессу»? Когда? Сколько человек?Джейн молчала. Её щека пылала, но взгляд был твёрдым.

Роджерс вздохнул, будто разочарованный.

— Я надеялся на сотрудничество. Но, видимо, придётся… убедить вас.

Он обернулся к солдатам:

— Приготовьте инструменты.Роджерс уже направился к выходу, когда за его спиной раздался яростный, звенящий от гнева голос Джейн:

— Трус!

Он замер. Медленно, словно против воли, обернулся. В его глазах вспыхнула ярость — но тут же потухла, сменившись холодной, расчётливой злобой. Самолюбие губернатора было задето, и это читалось в каждом движении: в том, как он сжал губы, как напряглись скулы, как пальцы непроизвольно сжались в кулаки.— Что ты сказала? — процедил он, шагнув к ней.

Джейн не отступила. Она стояла прямо, несмотря на слабость и боль, глядя ему в глаза без тени страха.

— Ты прячешься за мундиром и солдатами, Роджерс. Но ты — никто. Просто чиновник, который боится настоящих мужчин.Она улыбнулась — холодно, почти жестоко.

— Помнишь, как мы разгромили твоё войско на Тортуге? Как твои солдаты бежали, бросив оружие? Ты думал, что купишь победу золотом и титулами. Но пираты не продаются.

Роджерс побледнел. Его рука дрогнула, будто он хотел схватиться за шпагу, но сдержался.

— Это было случайностью, — процедил он.

— Нет, — перебила она. — Это было закономерностью. Потому что ты — не воин. Ты — крыса, которая прячется в норе, пока другие сражаются.Джейн приблизилась ещё на шаг, глядя ему прямо в глаза.

— И знаешь, что случится, если ты причинишь мне вред? Джеймс найдёт тебя. Он не станет тратить время на суды и бумаги. Он сделает с тобой то, что делают с предателями. Медленно. Больно. Так, чтобы ты умолял о смерти.

В глазах Роджерса мелькнул страх — мимолетный, но явный. Он тут же спрятал его за маской презрения, но Джейн заметила.

— Джеймс? — он усмехнулся, но голос дрогнул. — Этот пират? Он сам скоро будет висеть на рее.Роджерс резко обернулся к солдатам, которые уже несли инструменты для допроса.

— Убрать! — рявкнул он. — Не будем тратить время на варварство.

Солдаты замерли, переглянулись, затем молча вынесли тяжёлые ящики из камеры.Губернатор снова повернулся к Джейн. Теперь его голос звучал почти сочувственно — но в этой мягкости таилась ядовитая насмешка.

— Подумай сама, Джейн. Ты больше не нужна им. Пираты — это отбросы, обречённые на гибель. Скоро их всех переловят, казнят, а имена забудут.

Он сделал паузу, наблюдая за её реакцией.

— Но ты… ты можешь избежать этой участи. Ты молода, умна, красива. Тебе не место среди этих разбойников.Роджерс шагнул ближе, понизив голос до вкрадчивого шёпота:

— Представь: тёплый дом, слуги, платья из шёлка. Балы в Нассау. Ты могла бы стать леди. Настоящей леди. Не пиратской шлюхой, а уважаемой женщиной.

Джейн рассмеялась — громко, резко.

— Леди? Ты думаешь, я мечтаю о золочёных цепях?

— Это не цепи, — он развёл руками. — Это безопасность. Ты видела, как живут пираты? Грязь, болезни, смерть. А у нас — порядок, закон, будущее.

Он наклонился ещё ближе, почти касаясь её уха:— Скоро все они будут уничтожены. Мы выловим каждого. Их корабли сожгут, их имена забудут. Но ты… ты можешь выжить. Стать частью чего;то большего.Роджерс выпрямился, глядя на неё с холодной, почти отеческой улыбкой.

— Я предлагаю тебе сделку. Ты даёшь мне информацию о штурме «Небесной принцессы»: когда, где, сколько человек. А взамен получаешь не просто жизнь — ты получаешь будущее. Должность при дворе. Защиту. Уважение.

Он выдержал паузу, давая ей осознать масштаб предложения.

— Подумай, Джейн. Это твой шанс. Последний шанс.Она посмотрела на него — долго, пристально. Затем медленно произнесла:

— Ты говоришь о будущем, но не видишь настоящего. Ты думаешь, что сила — в мундире и указе. Но сила — в верности. В чести. В том, чтобы не предать тех, кто тебе верит.

Её голос зазвучал твёрже:

— Я не боюсь смерти. Но я боюсь стать такой, как ты. Боюсь проснуться однажды и понять, что продала душу за комфорт.

Роджерс сжал кулаки. Его лицо исказилось от гнева, но он сдержался. Лишь кивнул солдатам:— Оставьте её. Пусть подумает.

Когда они вышли, Джейн осталась одна — стоя прямо, с гордо поднятой головой. В её глазах не было страха. Только холодная решимость.

Она знала: Джеймс придёт.

А если не придёт… она найдёт способ вырваться сама.