Фатальное скрывается средь лжи

При виде этакой стези, - бесовство давит на мозги. Любви сопутствующий случай… мой ангел, мне хоть помоги.  Я  как и все... один из многих, сродни судьбе-  кощей безногий. Мир скоротечен,-  давит в печень,  семья впрямь сечь, в быту война. Она напротив.  Тещу  вспомни, она уж здесь. Что происходит? Не  теща,- прямо сатана.
 «Святая», церберу под стать. Наглядно  выглядит «прекрасно». И  зять ей враг, брат сродный враг...не пощадит, вот что ужасно. Как аспид  ждет моей крови. И ядом может подсобить. Не только комары кровищи жаждут. При случае мне выскажется каждый; -У тещи ядовитый зуб.  Жаль  печень, кто меня поймет;- абсурд, никто её не лечит. По восходящей водку пьют, судьбы последствие жуют. Крестом погоста смысл отмечен. А в чем же суть противоречий?               
                * * *
Предыстория такая: –  баба толстая нагая. Нос краснющий, рот в  муке. Кровь со смаком в молоке. Старт взяла  не со двора , а из дома... - боль прошла. Лишь поджарилась чуть-чуть. Кожа слезла-ну и пусть. Добежала до колодца. Черт- родимчик ведра спер.  От предчувствий недомолвок...  помчалась скрывать позор. В водной глади  дух живой. Вниз тропиночки  бежит...  гул, земля под ней дрожит. И с разбегу сразу в реку. Подивился  брызгам Квит.  Он ведь мерин- взгляд  горит. Не Емеля , не Федот... не делил в овчарне скот. Все ведь бабы хороши. Коль с напором, - от души.  Не красавчик, не урод... камень бросил в огород. Обходя вокруг зарода:  – « Хороша! Бабенка  с ходу… лаптем, камнем летит вниз. Берег крут -вода шипит,  что пословица гласит? – «Баба пьяна- не Татьяна!»  «Боль я сдюжу  - сяду в лужу.» У злой бабы кровь кипит. Дьявол- черт внутри сидит. Но не мне о ней судить. Неужели  я урод? Не найду до бабы брод? Что я вижу,  сожалею от соринки глаз свербит. Видно свыше мне наказ. – «Зачем было умываться, коли не с кем целоваться». Сплюнул, высморкался к ряду. Не найдет с душой он  ладу.  Мило  песенку пропел:-  «В будний день зятья снуют, тещам часто поддают!
                * *  *
- Семен Петрович сукин сын. Свет божий пьяному  не мил. Глаза песок слепит и точит. Неровен час совсем затмит. Он позабыл с кем ел, с кем пил. Сквозь зубы, вот что процедил. «Глаза, в расщелинах темно, по картам знал давным - давно.  Предвижу бабья слепота… с куриным росчерка пера. Ведь я цветочки собирал, ходил в луга- там много трав. Цветочек желтый приглянулся, букет набрал любуясь  буйством... в блаженстве  листик пожевал. А Нюра видно не в себе… цветы   в тряпицу завернула... и убрала их с наших глаз.   Мамон  не в дружбу, блажь родства; – «Не обижайся, - в раж вошла. Я не припомню...видно сглаз, или наследственный маразм.»  Стаканы горечью заполнил: «Тост первый видимо за нас!»               
                * * *
Поход по бабам приглянулся. Ночь скоротечная  прошла. Семен очнулся, иль проснулся... я умер будто?  Иль не умер?   Живой   коль капает с конца. А тело ноет, пот прошиб… голос  негромкий  неоткуда - «Опохмелись, не то погиб.»
  Свиной пятак  приставьте к рылу, соедините так и сяк. Жуть, шарж семейный некрасивый. Ответ  отменный - сам дурак.  «Святые»-церберу под стать…  с похмелья выглядят ужасно.Хотя цветы цветут прекрасно,  в иных головушках бардак.
 Для  много пьющих, «всемогущих» ответ- задача, с мыслью  вспять. Семена бабы не обидят. Коль приглашение принять. А  муж, коль случай подвернется… тот может впрямь двоим поддать. Удачно ребра посчитать. Он отрицательное видит , а положительное, в ноль. И чувствует себя неловко… коль кто-то давит на мозоль. Хотя когда он входит в норму-он пучеглазый Павиан. Красив, с вестимою походной… смотри, любуйся -презирай. Но, коль он пьян, его обидят … сам переходит  Рубикон. Сейчас лежит бревном  «Овидий», щебечут птички  под окном. Он вездесущ, лежит в раздумье, слегка огонь в глазах притух. 
А в этом  мире все условно… Хоть мат тасуй,- хоть зло фасуй... кальсоны выстирал,- танцуй. Хоть   солью успокой мозоль. Нет счастья в жизни, только боль. Чуть покуражился немного. Ума не нажил, глупость мял... перед иконой не стоял. Понять дано, не генерал. Большую ложку не держал…  но притчу нарочито помнил. Овидия читал.
                * * *
Но как велит паскудный разум, ночной кошмар -чему обязан? Коль ложь  в разливе без границ, всех тяжким грузом тянет вниз. Клубок историй ложью связан. И по причине туго свит . Он корень  выставив на вид. Любви  невиданная снасть. Стал ждать … кто  дар, достоинство оценит. В прострации влагалищем измерит. Туманность  междометий  меж всего… он отрицал. Экспрессия  важна, не для него. Судьбу придерживал легонько за запястье. Иных не осуждал,-  себя иначе убеждал. «Сейчас   во власти много пены. Семь хищный крыс на одного. Хотя при них живет легенда. И правит, мыслит сверх того.  В суровой маске волевой- предтеча видимо такой. За действием его Семен следил учтиво. И  в тряпочку молчал порой.
Что с пьяного возьмешь. Коль он еще с полатей не привстал. А в голове неизмеримый бой. Курантов бой и перезвон  от градусов столичной. Сон в схему не вошел. Разматывать попробовал клубок. Печально,  мысль скверно исказилась. Другую  просто   с лету не нашел… она в пространстве испарилась.  Законность прав соизмеряя...простынкой зад чуть-чуть прикрыл. Немного даже подкузмил.  Он к невесомости причастен. Взлетел-упал и хочет встать.
 Видать  судьба его такая. Вновь качка видимо морская. Он обездвиженный осел. Где силы взять,  на миг привстать. Где  мой   рассол?  Мамон,  - его посол?  Её дрожь в пальцах вспоминая. Лежал, в прострации блуждая.  Питер Пауля - картинный Вакха вид, - «улыбка» и гримаса не земная.   Он пьяный в неглиже,  - классический сюжет  руками дополняет. Туманность отстраняет от невежд.  О женщине судить, во благо  матом дырку просверлить.  И  честь  к нему пристроить...по вкусу подсолить.
Мамона теща видимо грешна...  коль до  развратности дошла.  Сошла с ума … теперь в полете… крылом не  машет… верещит, к реке торопится - бежит.   В кадриль «девица»  не попляшет… с обрыва в воду с маху в лет.  Руками -крылышками машет,  лелеет мысль -судьба спасет. На  крыльях  в небо вознесет. Но в  этой жизни все не так. Стареем-это наш косяк. Автограф тавровый пустяк. Пустилась в плавь, а зад горит, а в междометии свербит. За ветку ивняка схватилась на берег вышла...при остыла. Тут схватишь запросто плеврит.
-Какая боль. Не лучше фраза. Мамон,- ничтожная зараза. «Коль не научишься любить- тебя придется пристрелить!» Нельзя мне бабе  запретить… в ознобе, так  придется жить. За дерзость  надо отомстить. Хотя  постой! Что я блажу... неверно я о нем сужу. Я спасена. Ведь  я ходяча, на рельсах дамой  не лежу.
 А тучи видимо сгустились. Дни оскотинившись морщились. Как цапля крылья теребя, с высот смотрела на себя. И  первый раз осатанела. Сняла одежду  стерла пену.  И оголилась как дитя. Какою дряблой баба стала. За что ему любить меня? На мне не тело - жир висит. Лягушка краше… пуп торчит. А титьки? Вымолвить неловко. Одна бессовестно смешит. Вторая до колен висит. Мне  перед дочерью неловко. Признаться? Будет мало толку.  И зверя нечего будить. Об инциденте  позабыть. Ох Сёмка, Семка- мне неловко. Такая дивная свирель … жаль не услышу твою трель. Придется к странности грести. Умом мол тронулась,- прости.
                * * *               
Все бабы дуры- тещи тоже. И на лицо они похожи. Змеиный род в своей красе… гнездится  в праведной душе. Семен внял сердцем  лицедейство, вчера не пятница- среда. За четвергом семь поцелуев и оговорок череда. Трет  мнет Мамоновы  слова. От них кружится голова.
 Какая прыть,когда вопит... иных  собой подминая. Порядок мысли сочленяя, оргазм с мечтой  не совместишь. Семен мизинцем трет свой  глаз. Все видил он, а где оргазм? Задал себе простой вопрос. «Что в женщине  находим мы , когда от них удалены? Когда  мосты все сожжены, во благость сна влекут они. Благоуханье   нежных роз, в среде ромашек и мимоз.
  Чего не помнил- пропустил. К любовным прихотям остыл. Завесу чуточку  приподнял, хозяйство ветхое одобрил...простынку мягко опустил, и  дал зарок...не буду пить.
Он  голым  брошенный в ненастье. Сосулькой   в ледяной поток,  плывет как прежде в общей массе, по вольной матушке реке… с  оглоблей дедовой в руке. Лесистый брег  невдалеке.  Не все порой за грех зачтется. А что мне всуе остается? Мы любим женщину за что?- за их змеиное кольцо.  За это им  хвала и слава. На нас у них всегда облава. Всю жизнь  придется их терпеть...дай бог на ней не околеть. От  их излишеств...  страсти буйной — при акте … надо посмотреть.  Я мат на случай берегу. Он продолжение «АУ!» Он есть не просит… слух разносит, сейчас он в моде и  в ходу.   Усвоил памятный  урок. Лежит и  пролежням дивится. Ворчит, как девица - « жар птица». Меж тем  разглядывал сучок и  теребил  густой  покров.
От  холода дрожал и чувствует   себя посредственно -неловким. Простынка мокрая. Неужто он, во сне... когда с крыльца? Почувствовал рукой, -  под боком лужа… хоть здесь лови амурского леща. Он машинально руку опустил. Ощупал свой  прибор... в остатке весь набор. Немного  подивился... что  щели нет, все это небылицы. Один  из ста...  мираж, сон в три перста.
   И крокодил его  не откусил. Все вспомогательные ядрышки на месте. А сам как в тесте… как неловко получилось. А что случилось? Не я один такой. Под суетясь,- подарком откуплюсь . Все бабы любят деньги и подарки.   Они доярки,- доят мужиков. Пора вставать, а он ведь без штанов. Плед скомканный у ног. Пока Мамон с женой осколки убирали... Семен укрылся медленно простынкою неловко. До корня подтянул и плед. Стал вспоминать и выжидать,  когда, что предпринять? Когда  жена Мамона Нюра, выйдет кур на волю выпускать. А Мамон? Как  водится  в простенке... меж поленниц - видимо блевать.  Так оно  и есть, прости... зачту за честь, по смыслу  не срослось...и вымолвить неловко.  Скользнуть  к двери ему не суждено…и выйти - по английски модно.
  Все взвесил за и против.   - « С Мамоном, жаль   простится  не смогу. Истину нащупает пусть сам… когда свой нос большой… приблизит к бабьей киске.»
 Весь замысел порушен в один миг. Вошла она, свет потемнел на миг.
                * * *
/- До этого; - Отче наш. Еже си на небе си. Мамона не беси. Меня прости не осуди. Я пьян,- неровен час… , Нюра меня селу  в нелепости представит. А мать её как водится ославит. И более того… сем бед на одного. Прочтя   насущно библии молитву… прикрыл глаза и сладостно уснул./
  Мамон же поучал свою жену. -Жёнка, не тряси башкой... коль котелок пустой. А помогай осколки собирать. Пора Семена поднимать… нужда пришла . Дозволь опохмелиться.
А далее тревога пелена. И  вот что Семену пред этим снится: - Он на крыльце, и писает как все . А рядом… боже мой- сам Сталин...статный, в кителе...-святой. А я как  домовой.  Мне  подает не сигару, - трубку.
- Пока немного покури… в ком мысли собери- потом поговорим -поспорим. 
- О чем? Я не причем. Обрезали  мне  ангельские крылья.
- Глаза свои протри, на небо посмотри.   На  ветвях снегири, а ниже тупори в сугробах счастье ищут.
-Не зная истины- людей не осуждай.
- К злословию и  злобе  привыкай.
-Ответь Семен мне на один вопрос: -Кто любит родину в бескрайности Руси? Ты  только  Сталина по скотский не  беси.
Семен был ко всему готов. Сейчас ?- как лошадь без подков. Стал  снег копытить,в стороны грести.  Тень СМЕРША заметая по пути. А он пристал, как оберег к медведю.
- Скажи любезный…  не каждому Иуда с ангелом родня. Такие времена. Все козырями мнят. О родине твердят.  Скажи любезный; Иисус - профессия? А президент ваш кто?
   Семена пот прошиб. Дрожь  будоражит панцирное  тело.
- Иисуса не видал… и президента тоже. Хотя в экране видел много раз. А  наяву? Нет-нет. Хотя не в этом...- прошлом сне. Он как Георгий с пикой на коне, въезжал по склону в древний Киев.
Я тогда был пьян… как будто не в себе.
- Во сне  без пыток  правду  скажешь?
- Выйду из материи... с меньшими потерями. Все клоны-клоуны. Ответ один.  Мне не мешайте спать. Пока я не судим.
- Прекрасно. Ты  мыслишь образно- абстрактно. Мне все понятно.  Коль маски сорваны. Кто жаба? А кто шут? Менталитет один, и клоун не один. Пример, - вот мы с тобою. Кто властен над тобой? Судьба? Война? Биткоины?
- Я беспокоюсь,  где тело мягкое… внутри из бронзы стержень.  Другие клоуны устроены как прежде.  Тело твердое , внутри  простите за развратность…весомое говно и неопрятность.
За вспыльчивость простите. Война- показатель значимости. Биткоин образно - сопутствующий  лжи.
    -Коль начали  кнутом себя стегать. Скажи; мне просто не понять. Кто здесь, сейчас  по сути патриот? Кто жвачку сует дважды в недород.  Вот энный учит как страну любить. И родину  в тем дня  не теребить. А поучает как?… неужто агнец - пастырь...  бессребреник, которых не сыскать?  Я прямо с ним, как лидер не знаком.  Но был знаком с его отцом. Он гимн прекрасный написал. Сменилась власть- его переписал. Бесплатно? Бессребреник вдвойне? Шедевр создал… сменилась власть, переписал…- сомнение вдвойне.
 - Я  думаю... мир в прозе- тишине, весь состоит из клонов -клоунов,- правители  вдвойне. Все лицедеи… покойных не стыдясь, бессрочно глупость  валят… глупостью гордясь.
- Ответом искренно доволен. Я покидаю Вас! Проснитесь, -люди в ссоре. В  суетной жизни- Вы и я  мираж. Что там, что здесь- трехпалый  мнится в снах.
   Семен как мерин встрепенулся, на левый бок перевернулся. Зад оголился. Красота- покой.Рука как пух, сон новый -никакой.
                * * *               
Нюра с Надей прибыли… от прибыли  вспотев.  Одной двоилось. Второй троилось. -Где укажи больная?
-Кто? Где?   Какой  больной? Вот оголенный зад. Иглу готовь, коли  скорей. Умрет?
- Нет!
- Смерть  гони взашей.
- Игле не каждой, спящий  рад.
Зад Семёна оголен, сияет в свете солнечных лучей. Во здравицу речей… не часто встретишь пьяных  «палачей».  Сочувствующих видимо - тем паче.
Надя добрая душа . Одна как перст. С открытою душой… отсюда за душой не гроша. Сумку синюю с крестом сняла. Кое как открыла, проф инвентарь достала. Шприц подготовила. 
-Укажи мне пальцем: –  где больной?  Нюра указала на три задницы Семена.
 - Их оголенных  двое. Кого колоть?
- Во славь святого. Шприцуй любого!  Не  промахнись!
Надежде  привиделось; - в  цвет свинства четыре черепахи.  В  репьях, и обезьяньей шерсти блуждают по кровати. Мурлыча песенку под нос, как фельдшер - мед сестра  засомневалась.
-Хватит  лекарств? Руку невидимый   трясет.  Профессионализм  за сутки   не пропьешь. Вновь в воду не войдешь. Игла на треть вонзилась в  черепашье  тело.  Семену стало благостно  легко… расправив крылья - свобода, это для него.   Во снах предела нет.  (Я так уснуть, и полетать  хотел.)
                * * *
( От автора: - Шарж,  макияж… свинья- свиное рыло. В эфире мор, млад-  старая кобыла. Блатной  типаж, власть сделав реверанс...  оставила как есть. Для счастья  бумеранг.
Мы   в эпицентре  злокозненного мира. В оправе кумача,  звезд фейерверка,  пуль в греховном, пошлом  тире. Спокойно созерцаемый  погост.  Электорат  провозглашает тост. Он по причине необычен -прост.  Тем   загнивающий нарост. Зачем,  им не понятен чирей. 
-«Электорат - готовый мясной фарш. Судьба во тьме  неотвратима. Все  в нашем ДНК, сокрыто- неделимым. Там в глубине в сообществе ином… мы вырождаясь, смертны  в стадии больном. О  чём мы думаем во злобе?   О  родине?  Вражде ?  -Нет, только о себе. Так выпьем же за то, мы волки по природе. А волки есть везде.»
Алаверды обратной стороны. Продолжим диалог.
 – «Чтоб в нашем ДНК  пророс росток … а с ним цветок  прекрасный  для дитя. Позыв смешном.  Так дальше жить нельзя.»
- Кто наречен? Кто  обречен? Взгляд к сути, богу  обращен.  Слух напряжен.  Глазницы выедает тихо моль.  Добро  не совершенствует изгой.  Трамп не причем. Он в мантию империй облачен. В его руках  ключ  и пароль  феерий. Фокус  малость виртуальности смещен.  Он как паук в тиши насущных  терний.
 - А мы? Мы  сами по себе.  Со смаком пережевываем жвачку. Собою   закрываем горизонт. «Презренные»,  в пространство  тычем пальцем.  Давим прыщи. Считаем  мертвецов и дни. Да! Здесь мы постояльцы.
Во благости родни. Без веры мы враги. Два злобных  мертвеца. Враждебные мозги. Щемя себя, у мертвых визави, от злобы вырывают даже  яйца.
Живем и видим сны. По локоть все в крови. Предчувствие  войны. Погибших не вини. Распятие  в крови. Мы сукины сыны и  Рембрандта  скитальцы.)               


 конец