В волшебном лесу - Глава 3

Волчара и я некоторое время провели молча, осмысливая записку Русалки. Она была, как бы это сказать… — слишком короткая и слишком эмоционально окрашена.

— Слушай, давай посмотрим на вторую! Она явно написана котом. Фу-у-у-у-у! И им же и подписана… то есть помечена. — Я положила испачканный тиной лист на землю, и потянулась за вторым посланием. Записка была чуть длиннее, но при чтении, у меня сначала запылали уши, а потом заболели глаза. Печатных слов там было только три — «Русалка», «стриптиз», — и что бы вы подумали! — «Задрало». У сказочных персонажей, похоже, мысли сходятся.

— Волчара, я читать тебе записку не буду — сам прочтёшь потом. Если захочешь нового лингвистического знания. Если коротко — коту надоело нести службу одному, без ежедневного созерцания стриптиза от твоей зелёной красавицы. И к слову — до этого я никогда не встречала сказку написанную практически без использования цензурных слов. Похоже Кот перегорел. Цепь он забрал, чтобы не спёрли — это цивильный вариант его месседжа. — Так, по моему я всё сказала. Пусть теперь он сам решает, что делать дальше.

— Пошли вниз, а там будет видно. — Волк решительно тряхнул белой головой и направился к чёрной дыре, расположенной в метрах десяти от дуба. — И слушай, там меня знают под именем Вольфганг, ну, или Вольф. Зови меня там именно так. И ещё — почаще поглаживай на людях свою дубину. Ну, и таинственно улыбайся, как Джоконда …

— Как кто? Я понимаю — озабоченный Кот, но ты, вроде, не склонен был нецензурно выражаться! — Если честно, я сильно удивилась. Я уже давно поняла, что экзистенциализм это не болезнь, Альбер Камю — не марка крепкого алкоголя, а Сартр — вовсе не ругательство. Хм… Хотя иногда им пользуюсь. Но Джокондой он меня ещё не обзывал.

— Забудь! Гладь и улыбайся! Я буду разговаривать. — Волчара уже спускался по крутым каменным ступенькам в сырое жерло вертикального тоннеля.

***

«Мухоморье» мало что имеет общего с классическим Лукоморьем. Я внимательно прочитала «Руслан и Людмила», постоянно сверяясь со сказочной картой и делая там пометки. Лукоморье действительно существует, только очень размазано по всему лесу. Нет такого определённого места с названием — Лукоморье. Это скорее образ жизни сказочных обитателей леса. Все, упомянутые там персонажи, присутствуют, однако есть ряд неточностей. Королевичей и богатырей я у нас не встречала. Если бы они у нас были, то и проблемы с наследниками у меня бы не было. Да и бурых волков у нас нет. А так — всё верно — дубы, лешие и русалки.

— Волчара… в смысле Вольфганг, а почему Мухоморье так называется? Не одного мухомора я там не встречала. — Спуск был долгим, поэтому я решила поболтать с Волком.

— Ну, мухоморы они тоже пытались культивировать, но в катакомбах они не растут. А в шампиньонах мусцимола нет. Впрочем забудь, кислая это тема. — Новоиспечённый Вольфганг покачал головой.

— Так почему «Мухоморье»? — Спускаться молча мне надоело, и я продолжила расспросы.

— Море мух — чего тут не понятного? — Неохотно ответил Волк, и у меня сразу пропала охота спрашивать дальше.

В молчании мы дошли до первого препятствия. Волк говорит о нём — «Вышибала», а как по мне, просто здоровая бородатая голова в остроконечном шлеме. Без всего остального. Я была в Мухоморье лет пятнадцать назад — если сейчас мне примерно 21, то тогда я была 5-6 лет от роду. Но я хорошо помню насколько хорош Вышибала в своём вышибальном бизнесе. Дунет — и супостата уже унесло метров на двадцать и приложило к чему-нибудь твёрдому. Суровый перс.

— Э-э-э… Привет! — Я вежливо обратилась к Голове, которая сердито завращала глазами, разглядывая нас. Вдруг голова неожиданно откатилась в строну. Замерев неподвижно в углу, она явно выжидая пока мы уйдём.

— Ух, Вол… в смысле Вольфганг! Тебя здесь помнят и уважают. Ну, в смысле боятся. Я и не знала, что у тебя такой могучий авторитет в местных кругах! — И я с восхищением посмотрела на Волчару. «У Мухоморье» — место с традициями. Заработать тут авторитет не просто. Волк тут же со скептицизмом воззрился на меня.

— Мне жаль тебя расстраивать Снегурочка… М-м-м-м… Ты было ещё весьма юная леди, и наверно не помнишь. Первый и последний раз когда мы были здесь, Вышибала тебя слегка напугал. Да. — Волк сделала выразительную паузу.

— Ну и? Маленькую девочку не сложно напугать. Можно сказать это свойство маленьких девочек — всего пугаться, громко визжать, … — Волчара, однако, не дал мне закончить.

— Ты всё здесь заморозила, включая Вышибалу. — Посчитав данное объяснение достаточным, Волчара прошёл дальше, через дверной проём. Дальше простирались обширные катакомб, в лесу так же называемых Мухоморьем.

***

— Тут атмосферьненко… — У меня вырвалось приглушённое восклицание. В общем, Волчара мог и не просить меня выразительно поглаживать мою волшебную палочку — это вышло автоматически.

Я не помнила точно, что это значит, и сейчас пришло понимания — катакомбы, это не пещеры, а место куда предки сваливали мёртвых. Не больше и не меньше. В классических тёмных закоулках прятались разнообразные тёмные личности, перешёптывались, бросая косые взгляды на нас с Волчарой. Но общаться особого желания не демонстрировали. Нет, объективно, я прекрасно понимаю ситуацию. Если вдруг кто впёрся в вашу сферу влияния с увесистой волшебной палочкой, что вы будете делать? Вполне логично сначала понаблюдать.

— Слушай, Волчий Шаг, ты уверен, что нам не нужно напасть первыми? Ну, ты помнишь — ты ещё лекцию читал по превентивному умиротворению. — Меня угнетала состояние неопределённости. Как по мне, добрая драка, лучше недомолвок и недоглядок.

— Не переводи моё имя! Вольфганг. Запомни Вольфганг Блюхер. Так меня звали в прошлом. И умиротворять нам сегодня никого не нужно. Просто помолчи и послушай о чём они шепчутся. — Волк выразительно скосил глаза на тёмные фигуры тщедушных рыцарей плаща и кинжала, прячущихся в нишах полных древних скелетов.

Я прислушалась — тихий шёпот вокруг сначала был непонятен, а потом распался на десятки отдельных голосов, шипящих и зловещих. «Внучка корпия деда», «Да Воевода крупный был авторитет», «Яблочко от яблони …», «Как долбанёт ледяным заклятьем по Башке!», «Думаешь станет новым главой?», «Нам хана — всех поморозит …», и всё в том же духе. Мне даже обидно слегка стало — ни слова о моей гордости — волшебной палочке. Всё о заклинании, да о деде.

— Вольфганг, так они думают, что я в криминал пришла записываться? Может объявить всем — мол детектив я, представитель светлых сил закона и правопорядка! — И я выжидательно посмотрела на Волчару.

— Нет, Снегурочка, они не поверят. В смысле — ты конечно умница, красавица, и вся из себя положительная, но вот слава о тебе идёт… Как бы тебе сказать. Впрочем сама увидишь — мы почти пришли. — Голос Волка был полон сомнений.

Я совсем ничего не поняла — какая слава? И только собралась начать разъяснительную работу среди местного криминала, как Волчара указал лапой на криво повешенную вывеску над неприметной деревянной дверью. Вывеска была электрической — ну, в смысле неоновой — я о таких читала. Думала, что это просто научная фантастика, ан нет, действительно такое есть. На вывеске было выведено кривоватым шрифтом «У Мухоморья».

— Снегурочка, когда войдём, будь готова к нападению. Я здесь на появлялся 15 лет, и покинул это место в неспокойной обстановке. Так что возможны эксцессы. — Волчара несколько раз подряд обнажил клыки в яркой улыбке — видимо разминался.

Ну что же, всегда готова! Я выбила хлипкую дверь ударом стального каблука. Иногда, сафьяны сапожки — это сила, и думаю мастер Брюс Ли мною бы гордился. Я сделала мягкий перекат и заняла оборонительную позицию у стены небольшого зала. Шипы зловеще и холодно блистали на моей волшебной палочке, а от моих ног стало расползаться небольшое пятно инея — заклинание тоже было приготовлено.

— Волчара… То есть Вольфганг, тут как-то подозрительно мирно, тебе не кажется? — Я напряженно всматривалась в полумрак бара, но не видела ничего угрожающего. Пожилой здоровяк за стойкой с английскими пшеничным усами за стойкой философски протирал уже и без того сверкающие бокалы. На невысокой сцене сидел молодой мужчина в глубоком капюшоне и настраивал гитару — видимо местный менестрель. За столиками сидели несколько местных завсегдатаев — ничего брутального, обычные плащи и кинжалы. Они восхищённо цокали языками и бурно обсуждали мой боевой кувырок. Ну да, я долго его тренировала. Правда Волк утверждает, что восторг он вызывает только у мужских персонажей. Мол, обтянутые кожаными лосинами ляжки и попа вводят всех в состояние остолбенения. А как по мне, так это отлично — лишняя секунда для атаки волшебной палочкой.

— Вольфганг?! Вольфи?! — От стойки бара раздался мелодичный женский голос и громкий хлопок — так будто по дубовой поверхности от души шарахнули рыбьим хвостом. У меня немедленно зародились нехорошие предчувствия.

— Вольфи, я тебя заждалась уже! Сколько можно! — Голос вдруг стал капризным, резко поменяв тональность.

Несколько посетителей, сгрудившихся у стойки, раздвинулись в стороны и я увидела силуэт грудастой Русалки, восседающий на одном из высоких барных табуретов. Она явно было в сильно нетрезвом виде — судя по тону и потому как она сидела, точнее полулежала на стойке — положив свою гигантскую грудь на столешницу. Могу сказать точно, — она несколько не изменилась за последние 15 лет — громадные васильковые глаза, надутые розовые губки, очень симпатичная мордашка обрамлённая копной бирюзовых волос. Золотистая чешуя, покрывающая её ниже талии, загадочно поблёскивала в полумраке зала.

Волчара начал подвывать и тихонько пятится к выходу. Это плохо — он мне нужен для разговора с Русалкой. Конечно, я тоже была слегка шокирована увиденным — топлесс, она выглядела как чистое воплощение эротизма. Но держала себя в руках.

— Вольфганг, стой! Вольф! Да стой, чтоб тебя … — Похоже Волк себя не контролировал. Я тяжело вздохнула и применила заклинание — минимальный импакт, только чтобы предотвратить его малодушный побег. Морозное облачко окутало Волка и распалось на мелкие снежинки.

— Вот тебе твой Вольфи. Хвостатая, давай поговорим, а? Да ты вообще, отражаешь реальность? — Я притащила Волчару к стойке и установила его на свободный табурет. Как всегда, я перестаралась — Волк был слегка переморожен, и на внешние раздражители не реагировал. Но похоже Русалка этого даже не замечала. Она ласково гладила густую белую шерсть и что нашёптывала в пушистое ухо бывшего … Уж не знаю, что между ними там было.

— Она в дупло пьяная, и находится вне времени и пространства … — Рядом со мной раздался глубокий и бархатистый баритон. — Внепространственное дупло. О! Это надо развить.

Ага, пушистый сказитель тоже здесь. Какой механизм работал в этом случае, сказать не могу, но кот, по умолчанию, был всегда трезв. Хотя мёд-пиво определённо пил. Видимо, «По усам текло, а в рот не попало».

— Приветики, цепной. А где сокровище? Неужели продал? — Кот без драгоценной цепи не воспринимался как сказочный персонаж. А просто … ну, как кот. Его хотелось погладить и взять на руки. Даже учитывая, что весил он, наверное, больше Волка. Ходили упорные слухи, что знаменитый Кот Баюн, это тоже один из его аватаров, и что рассказывать он может не только детские сказки …

— Какое там продал! Кому? — И кот указал себе под задницу. Приглядевшись, я убедилась, что сидит он на свёрнутой в узкие кольца цепи жёлтого металла.

— А, оmnia mea mecum porto … — Я решила блеснуть эрудицией. Цитата древнегреческий мудреца засела в голове, но случая её применить не представлялось. Это потому, что вещей у меня самой было много — полна горница.

— Похоже Вольфганг тебя и в латыни прокачал. Делать вам нечего. — Кот фыркнул и скептически посмотрел на меня. А потом изрёк: — Не надо латыни! Надо нашего, посконного, в лаптях и в косоворотке. Нет, лучше босиком и в неглиже! И пляски у костра в полночь! Голышом.

И в упор уставился на Русалку. Ну, с ним всё понятно — маньяк и сталкер. Хотя сказитель он, конечно, высокого уровня.

— Слушай кот. Я тут наткнулась на забавную книгу. Тебе она поможет расширить твой лапотный репертуар, репертуаром вульгарно-итальянским. Называется «Декамерон». — Мне не сильно понравился мрачный антураж города полного «черной смерти». Но произведение сильное — пусть развивается.

— А, Боккачо … — Недовольно протянул кот. — Слышал. Замшелая веха западной средневековой литературы. Слишком мрачно.

— Да, а сказки про пряничные домики и выпечку из детей, это как? Или как тысячи печенегов в капусту рубить? — По моему, славянский патриотизм кота слегка зашкаливал.

— Печенеги — это не ко мне. Это былины, а я тему геноцида не поднимаю. Сказки и песни народные - моё! Вот слушай. — Кот напрягся, трансформировал мрачное состояние морды в соответствующую репертуару улыбку и запел:

Коляда, коляда! Есть у вас годнота?
Доставай кошелёк, да вина пузырёк,
Да кусок пирога, если мошна туга.
Да последний пятак, не уйдём просто так!
Ряженым монетки, а дитям конфетки,
Отдавайте добро, иль перо под ребро.

Что-то с этой колядкой было не так, ну, да ладно. И не такое видели. Сейчас главное собрать информацию — кто, и главное, почему на нас покушается. Я повернулась, чтобы заткнуть кота, но немного не успела — задорная колядка вывела из ступора Волчару. Уж не знаю, что там у него замкнуло, но он поднял морду и замогильным тоном выдал стих:

Молчание ягнят, и слёзы крокодилов,
То когнитивный, в нас, живущий диссонанс,
А мир шумит вокруг как стая гамадрилов,
Рождая дискомфорта психо-резонанас.

Ягнята сожраны, заснули паразиты,
Естественных явлений вновь замкнулся круг,
В природе права нет, коль хищники не сыты,
Ягнят родят ещё, ты подожди мой друг.

Этакий экспромт в стиле абсурдизма. Русалка тут же разразилась аплодисментами и пьяными восхвалениями в адрес ненаглядного Вольфи. А я поймала острый взгляд неприметного барда, брошенного на нас из-под низко надвинутого капюшона. Странный перс — он точно сказочный персонаж? Аура исходящая от барда нисколько не напоминала оную, испускаемую второплановами героями. Как будто клинок с зазубренной режущей кромкой — негуманный и смертоносный. Надо бы с ним разобраться.

— Кот, ты знаешь, того мудилу в капюшоне? Вон на сцене? Он откуда? — Услышав мой вопрос, кот медленно поднял затуманенный взгляд на человека в капюшоне и помотал головой.

— Моё дело сказки говорить, а местный криминал — по барабану. На миг отвлечёшься — цепь уведут, а потом собирай её по колечку среди местных скупщиков. — И он снова уставился на Русалку, совершенно не обращая внимания на окружающих. Вот юморист.

А нас, похоже, ждал концерт. Таинственный незнакомец наконец закончил приготовления и вытащил из кожаного чехла здоровенный музыкальный инструмент. Тут я задумалась — это были не гусли. Может вычурная балалайка? Но у той вроде только три струны, а у этой бандуры шесть. Кроме того, инструмент не был деревянным, а был сделан из неизвестного мне материала с вкраплениями полированного металла. Дальше стало ещё интереснее.

— Вольфи … Тьфу привязалось! … Волчара … в смысле Вольфганг! Это что сам за сверх-балалайка у мужика? Я такой и не видели никогда. И почему из неё чёрные шнуры торчат? И что это за странная табуретка — тоже со шнуром? Эй … — Я взглянула на Волчару и резко осеклась — в его глазах не было ни капли заторможенности или сонливости. Внимательные и неимоверно сфокусированные, они неотрывно следили за музыкантом на подиуме.

— Электрогитара, Снегурочка. А теперь будь начеку. Как бы это не был кровавый привет из прошлого. — Волчара говорил со мной тихо, еле шевеля губами. Ну, это так ему казалось, а на самом деле, выглядело это весьма зловеще. Когда здоровенный клыкастый Волк что-то старается сделать незаметно — это сигнал окружающим — сматывайся пока тебя не сожрали. Посетители порскнули в стороны оставив нас у стойки вчетвером.

-Чу;дище о;бло, озо;рно, огро;мно, стозе;вно и ла;яй! — Незадумываясь выдал кот, не отрывая взгляда от Русалки. Та вообще ничего не заметила.