И жирный вопрос...

          Рассвет. Насколько я понимаю, рассвет – это красочное изменение утреннего неба от горизонта перед восходом солнца. Но сегодняшнее утро напрочь перечеркнуло данное определение и развеяло приятное воспоминание радужного настроения от вчерашнего вечера. Непроглядная серость и сырость. Свинцовый воздух и вода в заливе не редкость в этих местах. Ветер и дождь холодные и противные. Да и дождь, видно, лил всю ночь. Вставать в такую рань не было смысла. Укрывшись с головой одеялом, чтобы не видеть всё это безобразие, вспомнил потрясающий закат, не предвещавший такую погоду.
          Вчера... А что, собственно, и было вчера такого знаменательного?  Я с подругой юности и её дочкой Агнией провожали заход солнца в Булдырях, что совсем недалеко от Майори – маленького курортного городка на берегу Финского залива невдалеке от Юрмалы, где по совершенной случайности мы сняли комнаты в соседних домах. В купальный сезон местные жители охотно сдавали в съём комнаты отдыхающим из-за недостатка мест в гостиницах. Во-первых, это было дешевле и уютней. Не мелькали лица перед глазами. Можно было уединиться от массы отдыхающих. Во-вторых, всегда свежие, чудесные молочные продукты.
          В последний раз мы вместе с Ритой были здесь в компании друзей лет двенадцать назад. Сразу после окончания Латвийского университета. Неделя отдыха и в новую жизнь. Кто куда. Разъехались по весям страны, кто где нашёл работу, или просто был приписан по распределению.  Рита уехала в Новосибирск. У неё намечалась диссертация при Новосибирском университете, а мне досталось место на знаменитом ВЭФ. Та неделя запомнилась на всю жизнь. Но, конечно, не всё – молодые, без пап с мамами и без тормозов.
          Я был очень рад неожиданной встрече. И Рита, как мне показалось в первый момент, тоже. Столько лет не виделись.
          К этому времени уже успел развестись. Любовь оказалась весьма обманчивой штукой. Что-то пошло не так во взаимопониманиях. Как говорится, первый блин... Но и комом его не назовёшь. Впечатления растаяли в рижском тумане без сожаления.
          Зато работа гипнотизировала, и её было много. Много удовольствия. Кто бы мог подумать двенадцать лет назад, что от РАБОТЫ можно балдеть. Знаний университета не хватало. Пропадал в библиотеке, как в студенческие годы, только с несоизмеримым интересом. И вопросы с женитьбой даже не стояли на горизонте.
          И вдруг Рита. В универе мы были просто друзьями. Я её выделял среди остальных девчат, но не ближе, чем друга. Тогда другое было главное в голове, или... или всё ещё был мечтатель недоразвитый. И не замечал отношения Риты к своей персоне. Скорей всего, не осознавал такой возможности. Разъехались, и забыл о ней вскоре после начала работы на заводе.
         
          Непривычное состояние долгого валяния в кровати, заставило одеться, натянуть свитер и выйти на воздух. Сырой воздух сразу очистил лёгкие. На террасе соседнего дома одинокий силуэт Риты в накинутом пиджаке вызывал невольно жалость. Она, съёжившись, пожимала плечами.
          – Тебе холодно? – Проговорил я, бесшумно подойдя к ней и обняв её ссутулившиеся плечи. – Я рад тебя видеть. Ты давно приехала в Ригу? У тебя взрослая дочь, и так на тебя похожа. Завидую.
          – Не стоит завидовать? Вредная, не слушается, считает, что я полный отстой. – В её голосе прозвучали незнакомые нотки.
          – Не стоит волноваться. Вспомни себя.
          – Я такой не была. У нас в доме был уважительный тон в законе. Никогда никто не поднимал голос. Как ты здесь оказался?
          – Даже не знаю. Что-то толкнуло приехать. Какая-то неведомая причина. Я искал Машу, но не нашёл. Помнишь её? Или забыл дом, или она уехала. Вот, пришлось постучать в другую дверь.
          – Нет больше Маши. Умерла она. Я у неё останавливалась трижды с маленькой Агни. Она с меня даже не брала денег за проживание. Рак её убил. Жалко. Добрейшей души человек.
          – Прискорбно. Помню, как она мне сказала: “С вами я вернулась в свою юность.” Она мне чем-то напоминала мою маму, только в более молодом возрасте. Добротой глаз, наверное. И участием. А перед отъездом, не поверишь, пожелала счастья с тобой. Странно...
          – Пойдём по домам. Мне холодно. – Рита, отстранившись, даже не обернувшись, забежала в дом.
           Недоумённо пожав плечами, тоже было направился к себе, но что-то меня остановило. Почему Рита не рада встрече. У нас никогда не было разногласий. Всё, как говорят сегодняшние, тип-топ. И Агни была более чем рассудительна в беседе для своих одиннадцати лет. Неужели это воздействие хмурой погоды. Странно. Главное, непонятно, что не так... И эта реакция на упоминание имени Маша. Мысли прокручивались в сознании, совершенно не интересуясь моим мнением.
          – А что, собственно, произошло двенадцать лет назад?! – Обратился я в слух сам к себе. – Только однажды дали волю спиртным напиткам. Утром я почему-то проснулся в комнате Маши на диване. А Женька, этот пройдоха, умудрился уснуть в гамаке. Слава Богу, один. 
          – Борис, – обратилась ко мне Агни, – неожиданно появившись сзади. – А Вы часто беседуете сами с собой. Я так же разговаривала, когда играла с куклами. Но это было давно. Смешно даже.
          – Нет, Агнишка. Ты не знаешь, что с мамой. Она такая хмурая с утра.
          – Это не мама. Рита – моя любимая сестра. Все думают, что я её дочка. А моя мама Маша. И Ритина. Только папы я никогда не видела.
          – Агни, зайди в дом. Оставь Борю в покое, – послышался голос Риты.
          – Вот так всегда. На самом интересном месте, – только и успела проговорить девочка, как Рита, появившись в дверях, пригласила нас к завтраку.
          – Я сейчас вернусь, только зубы почищу.
          На самом деле меня почему-то взволновала фраза Агни о своей матери. Мы и не знали, что Рита из этих мест. И почему она тогда не познакомила нас с Машей, как с мамой? Как мне теперь продолжить разговор при Агни? Мысли путались, но и не вернуться нельзя.
          “Неудобная ситуация”, – вырвалось вслух. Быстро прополоскав рот и освежившись каким-то одеколоном, засеменил к дому Риты.
          Агния уже доедала свой бутерброд, запивая молоком, и, по-видимому, уже достала маму своими вопросами обо мне.
          – Хватит болтать, говорушка, – ласково погладив сестрёнку по голове, Рита повернулась в мою сторону. – Ну, и где ты так долго? Тебе чай или тоже молока? – В голосе уже не звучали тревожные нотки. Стало явно уютней.

          Когда Агни вышла на улицу, Рита, стараясь не смотреть мне в глаза, вдруг решила рассказать историю своей жизни. Видно было, что ей тоже непонятны многие вопросы, поставленные временем с их недомолвками.
          – Я не сказала никому, что Маша – моя мама, по причине неудобства ситуации, в которую она попала. Мама лишилась работы, и съём квартиры в то время был единственным заработком. Слава Богу, никто не заподозрил обмана. Только если Евгений, возможно, мог услышать нашу беседу во дворе. Но, к счастью, он, как поросёнок похрюкивал в гамаке.
          Рита успокоилась, чему-то улыбнувшись, и, наконец, подняв глаза и смахнув неизвестно по каким причинам упавшую слезинку, проговорила:
          – Я не знаю, что на меня нашло вчера. Я просто не была готова к встрече и ещё твоё упоминание имени мамы. – Рита снова, опустив глаза, продолжила. – Я вернулась домой через полгода на неделю по звонку нашего соседа. Маме нездоровилось, а она мне об этом не сообщала. Можешь представить моё удивление, когда я увидела маму беременной. Что, когда, от кого – от неё добиться было нельзя. Только улыбалась, светясь счастьем. Она у меня была такая заботливая, добрая..., и несчастная. Своего отца я никогда не видела. Я появилась на свет, когда маме не исполнилось и шестнадцать. И всю жизнь она одна занималась мной. Пусть это и звучит напыщенно, но мама – моя путеводная звезда. Нельзя забыть её отношение к жизни, безмерную любовь. Стараюсь с Агнюшей жить, как она со мной.
          Что творилось в душе Риты, представить трудно. Ей просто нужны были другие уши. Всё рассказать и немного успокоиться. И, как мне показалось, ей импонировало, что этим человеком по странной случайности оказался я.
          – На работе в Новосибирске со вниманием отнеслись к моей ситуации. – Рита, как школьница, перебирала край скатерти от волнения. У неё снова навернулись слёзы. – Мамин организм не выдержал во время преждевременных родов, а девочку спасли. Я назвала сестру Агнией. Мама очень любила книги Барто. Часто перечитывала их, пока я не научилась читать.
          – Рита, зачем ты придумала вчера какие-то глупости о маме?
          – Я просто растерялась. Прости. Дура – она и есть дура.
          – Так ты до сих пор не знаешь, кто отец Агнии? Очень странная история. И это последнее твоей мамы пожелание разделить счастье с тобой. Не укладывается ни в какие рамки. Ты когда назад?
          – Послезавтра. Мне завтра надо зайти за выпиской в университет. Кстати, не посидишь с сестрёнкой? Не хочется её таскать по электричкам. Да и побыть с самой собой наедине не помешало бы.
          – Не беспокойся. Буду рад.
          Рита вышла во двор за Агнией. Уже стемнело, и мы за разговором забыли о девочке.
          – Агнюша, заходи, уже прохладно и скоро спать. Чай попьёшь? Можно ты завтра останешься с Борисом? Мне надо ненадолго в Ригу. Ты не против?
          – Боря, а ты мне купишь мороженое?
          – Купишь.
          – Только фруктовое.
          – Агни , как тебе не стыдно?!
          – Мужчина должен ухаживать за женщиной.
          – Ну-ка, женщина, топай спать. – Рита потрепала сестрёнку по волосикам. Она точно заменила ей маму. Некая зависть сдавила душу. У меня никого. Один, как перст. Уже тридцать четыре, а в голове вопрос и не стоит. У Риты дочь, пусть и сестра. Сердце занято этим дорогим существом. Ей тоже тридцать четыре, но больше двадцати пяти и не дашь. Неужели заботы скрашивают и молодят женщину настолько.
          – О чём задумался? – Вопрос Риты вернул к действительности. Я вздрогнул от неожиданности.
          – Боря... Что с тобой?
          – Прости. Думы горькие. У тебя такая неожиданно приятная, даже не знаю как сказать, обуза, что ли... Пусть это слово толкуется плохо, но в данном случае истинно тебе завидую. А я гол как сокол. Ты была замужем?
          – Почти.
          – Почти? В каком смысле?
          – На вопрос регистраторши ответила “нет”. Агни было уже четыре. Я всё время оттягивала разговор с женихом о сестрёнке и только под венцом поняла, что это не мой человек. Какая уже разница, даже если я и ошиблась. Всё, достаточно. Завтра рано вставать.

           На следующий день за завтраком с Агнией пришлось попотеть от её вопросов. Бедная Рита. В буквальном смысле бесконечные вопросы девочки  загнали меня в угол.
          – Вот, я видела: вчера мама тебя поцеловала, когда ты уходил. Ты что чувствовал в этот момент – приятное или неприятное? Я поцеловала в щечку Петьку из нашего класса, так он сказал, что я дура. А у вас как?
          – А у нас никак. Просто так принято.
          – Ты что, со всеми целуешься? А почему ты на маме не женился? Она уже хотела пожениться, а потом раздумала. И правильно. Он мне тоже не нравился. Моего куклёнка куклы тоже не любят. Мне его жалко.
          Слава Богу, сменила тему и ушла от щекотливого вопроса.
          – А когда мама рожать будет, она тоже умрёт? – Час от часу не легче.
          – Ты совсем забыла о своём мороженом. Собирайся, заодно и прогуляемся на холмах. Там красиво и виден залив.
          – Рита говорит, что если ты что-то решила, надо сделать. Жаль, мы уезжаем. Мог бы побыть папой немножко.
         
          Странная штука жизнь. На ровном месте словно споткнулся об её угол, и былая поначалу устроенность вдруг показалась жалким существованием, а трудности Риты – счастьем.
          – Ты опять думаешь о Рите, а гуляешь со мной. – Агни взяла меня за руку, заставив к ней повернуться. – Рита сказала, что я тоже женщина. Я тебе нравлюсь? А тебе какие нравятся, молодые или старые?
          – Интересные, умные. И не страшные, конечно, – удивившись своему ответу, сел
перед ней на корточки. – Такие, как ты.
          – Боря, ты мне подходишь. Я сестру науськаю, и она на тебе женится. Так ты хочешь, чтобы я стала твоей дочкой?
          Где же Рита? Больной вопрос в её доме. Ох, и зауськает она бедную.
          – А ты знаешь, что такое уськать?
          – Нет. Рита знает. Она умная. И красивая. Я вырасту и тоже буду такая. – Агни смешно почесала нос. Совсем как я. Надо же. И почесал свой нос таким же образом. – Дразниться некрасиво. Нам в дом нужен мужчина. Когда я с Ритой смотрю телек и там разговаривают одни женщины, это неинтересно. Только платья и мужчины. Я не люблю такое кино.
           Наконец, на горизонте появилась Рита. Спасительница. Не дав Агни открыть рот, стал расспрашивать Риту о поездке и, сославшись на необходимый звонок, вернулся домой. Жаль, что у Риты не сын. Признание себе в своём интересе к ней, навеяло романтическое настроение. У любви как у любого действия есть причинность и следствия. Причины обычно разные, а следствие всегда одно, успокоил самого себя и решил поспать. Послезавтра тоже домой.

          Быстро работа вернула жизнь в своё русло. Первое время вспоминал Риту. Единственно что не мог понять, так это её некоторое ко мне пристрастие с одной стороны и отчуждённость с другой. Забавная дочь и слёзы на глазах не совмещались с радостью восприятия жизни. Но постепенно явь затянула. Случай вспоминался просто как интересный эпизод, потерявший налёт романтики.
          Где-то через полтора месяца получил из Новосибирска письмо. В конверте выписка о сравнительном ДНК Агни и моей. Сто процентов совпадения. И жирный вопрос.