Басня о Сверчке и Гончей

На краешке забора Сверчок сидел и грелся,
На солнце летнее вовсю он нагляделся.
В кармане — ни гроша, в желудке — лишь роса,
Но пел он на весь луг, вперив во тьму глаза.
«Коль нет на пир дворцов, я крохе рад овсяной! —
Сказал он, подбоченясь ножкой тонкой, странной. —
Нельзя же отказывать в усладах малых нам,
Раз жизнь не выдала ключи к большим домам».
Тут мимо Гончая породистая шла,
Хозяином на отдых отозвана была.
Она скулила тихо, поджав породист хвост,
Путь к морю дальний был совсем для ней не прост:
Тревожил шум машин, пугал ошейник тесный,
И мир, хоть был велик, казался ей нелестным.
Сверчок, узрев тоску, расправил гордо грудь,
Решил он «жалостью» собаку упрекнуть:
«Глядите! — он вскричал, добавив в голос смех, —
Ущербность дивная! Ну просто чистый грех!
Ей стелют бархат, возят в экипажах,
А ей — всё стресс, она всё в персонажах!
Мне жаль её, бедняжку: так слаба душой,
Что сборы в путь для ней — разлад большой.
Я вот — прыг-скок, и весел, и свободен,
А этот высший свет — ни к чему не годен!»
Сверчок смеялся, лапкой утирая глаз,
Гордясь собой, что весел он сейчас.

Мораль сей басни:

Легко судить о бурях в океане,
Сидя в уютном, маленьком стакане.
Тот, кто привык лишь к кочкам у ворот,
Чужих дорог и ноши не поймет.
А жалость та, что сдобрена смешком, —
Лишь способ скрыть, что сам ты нагишом.