Камень с Ковшом. Глава 14. В Храме Марса Ультора,

Вернемся теперь, после экскурса в бурные сицилийские приключения Гая Флавия, к нему самому, а главное к Марку, оставленным в Сенате, вместе с великим фламеном Марциалисом, или иначе говоря, господином Николаусом Флакком. Тот вежливо, но настойчиво предложил нашему "отроку", а заодно и его покровителю проследовать с ним через площадь из здания Курии Юлия к находящемуся напротив храму Марса, для прохождения некой «необходимой» для Марка церемонии посвящения, - для укрепления его душевных и физических сил, подорванных ранее перенесенными тяжелыми испытаниями, к которым г-н Флакк выразил сочувствие, - но, впрочем, краткое, и больше демонстративное.
—  Вы ведь, господин Флавий, - говорил Флакк, - видите в будущем нашего благородного греческого юного отрока нечто большее, чем предназначение и роль просто раба, не так ли?
Гай Флавий Лентулл стоял неподвижно, только скулы чуть напряглись. Он не ответил сразу. Только коротко кивнул. Флакк повернулся к Марку — медленно, почти театрально.
— Ну а ты, о храбрый, красивый и умный юноша, — Флакк чуть улыбнулся, но холодной улыбкой, как у статуи. — Великий Марс и я имели честь наблюдать за тобой долгое время. - Ты ведь совсем не раб, верно?
Марк вздрогнул. Он вспомнил взгляд Флакка в Курии, когда тот мысленно говорил: «не бойся, я не кусаюсь».
— И твой господин и наставник, — Флакк кивнул в сторону Флавия, — надеюсь, не ошибся, выбрав тебя для своего покровительства ещё на Сицилии, чтобы вырастить тебя для великих дел! Для подлинно великих дел для нашего Рима и во славу всех богов!
Марк не знал, что ответить. Только стиснул кулак в складке туники — там, где лежал Камень с Ковшом. Флакк сделал шаг вперёд, голос понизился до полушёпота:
— Ну и поэтому я бы попросил — он повернулся к Флавию, — вас обоих проследовать за мной здесь совсем рядом, в Храм Марса Ультора, для проведения не очень длительной, но должной процедуры посвящения нашего отрока. - Марк почувствовал, как Флавий рядом напрягся всем телом. Но сенатор молчал. Только коротко кивнул. Флакк развернулся и пошёл первым — через площадь, прямо к Храму Марса. Флавий и Марк медленно последовали за ним.
Лу сидела на лавочке в портике Базилики Эмилии, свиток «Одиссеи» лежал раскрытым на коленях. Астерикс стоял рядом, уже собираясь подкормить лошадей. Когда троица вышла из Курии, она подняла голову. Флакк заметил её первым. Замедлил шаг — но лишь слегка. Взгляд его скользнул по девочке сверху вниз — оценивающе, холодно. Он поднял правую руку — ладонь вперёд, пальцы чуть разведены, как будто благословляя:
— Боги да хранят тебя, дочь Флавия.
Лу медленно привстала — поднялась, как маленькая матрона. Она ответила тем же жестом — ладонь вперёд:
— Приветствую и вас, фламен Марциалис. Пусть боги хранят и вас.  – повисла пауза. Лу посмотрела ему прямо в глаза: — Помогите ему обрести себя. И… не делайте ему больно… если сможете. Он и так многое пережил.
Флакк на миг замер. Уголок рта дрогнул:
— Боги услышат, дитя. И Марс… первым. - Он коротко кивнул и продолжил путь.
Флавий, поравнявшись с дочерью, наклонился к ней почти незаметно.
— Не беспокойся, дорогая, — шепнул он тихо. — Я буду рядом там. Это просто обычная процедура в храме, не более.
Лу кивнула, сжала губы. А потом, пока Флакк и отец уже сделали несколько шагов вперёд, быстро шагнула к Марку. Мимолётно, но крепко взяла его за плечо:
— Не волнуйся, я с тобой, Марк… «;;;;;;;;», — прошептала она, улыбнувшись той самой улыбкой, от которой у него всегда перехватывало дыхание.
Марк коротко кивнул — не успел ничего сказать. Дверь храма уже была близко. Флакк, Флавий и Марк поднялись по ступеням и скрылись за тяжёлой кованой дверью. Лу отбежала в сторону через площадь — быстро, оставив изумлённого Астерикса смотреть ей вслед, с мешком с овсом. Она остановилась у солнечного пятна между колоннами, подняла зеркальце-сердечко — поймала луч. Зайчик родился яркий, золотой, дрожащий. Лу прищурилась, прицелилась сквозь толпу и колонны — он долетел по мрамору, сквозь тени до ступеней. Марк вдруг обернулся, увидел светлое пятно на своей тунике, поднял глаза и улыбнулся. Будто сказал: «Я вижу тебя». Потом шагнул за дверь. Лу тяжело вздохнула.
- О боги! — подумала она, глядя на закрытую дверь. — Я же никогда не считала его рабом! Он — просто мой! Мой котёнок. Мой лев. Мой Марк. И всё. Мне не нужен их «гражданин Рима»! Не нужен «слуга богов». Пусть верит хоть в Афину, хоть в Марса — мне всё равно. Мне нужен просто… он! Чтобы я могла учить его рисовать море и корабли. Чтобы он подтягивался на турнике — пусть сначала один раз, потом два, потом десять. Чтобы читал мне Гомера, когда я устану. Чтобы качал меня на качелях. И чтобы я могла его обнимать, когда захочу. И чтобы он знал: он не брошен. Он любим. Вот и всё. - Лу нахмурилась, почти сердито. - А этим взрослым всегда нужно что-то великое. Пафосное. Нелепое. «Стань воином», «служи Риму», «прими силу Марса». Да зачем?! Чтобы потом он стал как они — холодный, с перстнем на пальце и клятвой в сердце? Чтобы он смотрел на меня не как всегда — тепло и радостью, — а как на… на долг? - Она резко выдохнула. – Нет! Не отдам! Он мой котёнок. И я его никому не отдам! Даже если придётся драться. Даже если придётся… стать богиней по-настоящему. - Лу подняла взгляд к небу — к миновавшему свой зенит и клонящемуся к закату солнцу. - «;;;;;;;;», — прошептала она тихо, почти сердито. — Это не их слово. Это наше! Моё и его. - Потом она медленно вернулась к Астериксу. Тот уже кормил лошадей и смотрел на неё с тихой улыбкой.
— Астерикс, — сказала она, забираясь обратно на лавочку, — когда приедем домой, пожалуйста, отрежь мне немного чёрного конского волоса. Для Капитолины. Её волосы выпадают. И Марк утром хотел попросить у тебя… Он хотел ей помочь. - Астерикс хмыкнул в бороду:
— Будет сделано, domina minor. Сколько угодно конских волос. - Лу кивнула — коротко, решительно. И стала ждать. Терпеливо. Как настоящая римская девочка, которая может всё.
Марк, поймав зайчик у самой двери храма, успел подумать — коротко, обжигающе:
- Лучше бы я никогда не выходил за ворота дома! Лучше бы всю жизнь качал Лу, выполнял её самые смешные прихоти, рисовал ей море… Пусть это и выглядит как служба, но это такая тёплая служба. А всё остальное — этот холодный Рим с его жрецами и клятвами — пугает. Оно отнимает.
Флакк остановился у главного алтаря — широкого, из белого мрамора с вырезанными трофеями, орлами и копьями. Здесь было светло: факелы горели в бронзовых держателях, ладан курился в чашах, отбрасывая густой сладковатый дым. Статуя Марса Ультора возвышалась в глубине целлы — огромная, бронзовая, с копьём в правой руке и щитом в левой. Глаза бога смотрели вниз — сурово, но без гнева. Вокруг алтаря уже собрались несколько человек: молодой ассистент-жрец, два старших служителя храма в белых туниках и несколько сенаторов, задержавшихся после заседания: Корнелий Тулий, брат Гая - Луций и даже Гней Аквиний, - этот «банно-речевой водолей», - ему было любопытно посмотреть на очередное «зрелище». Флакк поднял руки — ладони вверх, голос стал торжественным, но не громким:
— Великий Марс Ультор, мститель и защитник! Прими этого юношу, Марка из Коринфа, под свою длань. Дай ему силу, дай ему честь, дай ему путь воина и гражданина Рима! - Ассистент подал венок из дубовых листьев, перевязанный тонкой красной шерстяной лентой — простой, воинский, без золота. Флакк надел его на голову Марка — медленно, при всех, чтобы каждый видел: Дуб — дерево Марса. Оно выдерживает бурю. Затем — маленький бронзовый перстень с вырезанным знаком копья и щита. Флакк надел его на безымянный палец правой руки Марка — тоже публично, под взглядами сенаторов. — Это печать, - сказал он. - Когда-нибудь ты поймёшь, что она значит.
Марк стоял неподвижно. Венок холодил виски, перстень казался тяжёлым и чужим. Камень с Ковшом под туникой вдруг стал горячим, как будто сопротивлялся.
Флакк взял чашу — бронзовую, с вином, смешанным с чем-то терпким (Марк позже узнал: туда добавили каплю крови жертвенного петуха и щепотку травы вербены — для «силы и памяти»).
— Выпей, отрок! — сказал Флакк громко, чтобы слышали все. — Это кровь и сила Марса. Один глоток — и ты уже не прежний. - Марк посмотрел на Флавия. Тот стоял в двух шагах — с каменным лицом, но с глазами, говорящимися: «Ты справишься». Мальчик взял чашу дрожащими руками и сделал глоток. Вино обожгло горло, голова чуть закружилась. Вкус был странный — сладкий, металлический, с привкусом железа. Флакк кивнул ассистенту. Тот ударил в маленький бронзовый тимпан — короткий, резкий звук эхом отразился от стен.
— А теперь, — сказал Флакк, обращаясь к Марку, но так, чтобы слышали все, — повтори клятву. Громко! Чтобы Марс услышал. - Он начал медленно, торжественно:
— Клянусь великим Марсом Ультором, мстителем и защитником…
— Клянусь великим Марсом Ультором… — эхом повторил Марк, голос дрожал, но был слышен.
— Что буду верен Риму, его законам и его воинской чести.
— Что буду верен Риму, его законам и его воинской чести.
- Что не отступлю — что приму силу Марса как свою собственную, чтобы служить ему и его делу до последнего вздоха.
Марк повторял — уже тише, почти шёпотом на последней фразе. Зал молчал. Корнелий Тулий коротко кивнул — одобрительно. Луций Флавий смотрел на брата — в глазах тревога. Аквиний усмехнулся уголком рта.
Флакк положил руку на плечо Марка — тяжело, но не больно.
— Теперь ты отмечен. Венок. Перстень. Кровь в жилах. И клятва в сердце.
Он повернулся к Флавию: — Всё, достопочтенный сенатор. Мальчик теперь под покровительством Марса.
Флавий шагнул вперёд, молча снял венок с головы Марка — осторожно, как будто это была корона, которую пока нельзя носить. Перстень же ему оставил. Только коротко кивнул Флакку:
— Благодарю за милость, фламен. - Флакк улыбнулся — тонко, холодно:
— Это не милость. Это долг! - Он сделал паузу, потом добавил тише, только для Флавия и Марка: — Но теперь… я попрошу отрока уединиться со мной за алтарём. Для личного обета Марсу. Это недолго. Господин Флавий, будьте любезны подождать здесь. Боги не любят лишних свидетелей.
Флавий стиснул челюсти. Он знал: это уже не просьба. Отказ — оскорбление.
— Я буду ждать, — ответил он глухо.
Флакк кивнул Марку. Тяжёлая завеса опустилась за ними. Флавий остался у главного алтаря — руки сжаты в кулаки, взгляд устремлён в бронзовые глаза статуи Марса.
А в портике всё ещё стояла Лу — уже не сидела. Свиток «Одиссеи» она сжимала так, что побелели костяшки пальцев. Она не видела завесы. Но чувствовала: что-то только что забрало её Марка за грань.

Флакк закрыл за собой тяжёлую завесу из плотной тёмно-красной шерсти с вышитыми золотыми копьями. Свет факелов из главного зала остался снаружи, и в маленькой экседре наступил полумрак. Комнатка была тесной, но строгой, как и подобает месту, где жрец Марса говорит без свидетелей. Узкое высокое окно под самым потолком, забранное мутной слюдой, пропускало лишь тонкую полоску дневного света. На стене напротив — фреска: Марс в полном вооружении стоит на Олимпе, глаза бога горят. Две лампады на бронзовых подставках — слабый дрожащий свет, запах оливкового масла и ладана. Старый дубовый стол, пустая бронзовая чаша, три простых деревянных стула. Флакк указал Марку на один напротив:
— Присядь, отрок.
Марк сел. Перстень на пальце вдруг снова потяжелел. Флакк сел напротив — медленно, не сводя глаз с мальчика. В полумраке лицо жреца казалось ещё более резким — орлиный нос, тонкие губы, светлые глаза смотрят не мигая. Он заговорил тихо, почти ласково, но каждое слово падало как капля свинца:
— Ты молодец. Выдержал всё перед всеми. Клятву произнёс громко. Не дрогнул. Марс любит таких. - Он наклонился чуть ближе:
— Но теперь мы одни. Я хочу услышать правду. Только от тебя. Не от твоего господина! И не от девочки в желтой тунике. А только от тебя! Ты ведь всё ещё боишься? - Марк сглотнул. Горло пересохло. - Флакк продолжил:
— Я знаю, что было в Сицилии. Цепи. Жара. Голод. Ты молился Афине — и она не пришла. А потом пришёл Марс. Через меня. Через Рим. Значит, боги решили иначе. Они выбрали не Афину. Они выбрали Марса! И меня. - Марк вздрогнул:
— Но… это не вы привезли меня из Сицилии, достопочтенный фламен! Это господин Гай Флавий. - Флакк чуть наклонился вперёд, глаза его блеснули:
— А хочешь я тебе открою тайну, Марк? Это я в своё время убедил Сенат, чтобы на Сицилию поехал именно господин Флавий. А не Гней Аквиний например. И это я настоял. Значит, он пришёл тогда и за тобой через моё содействие. Через Марса. Твой спаситель — лишь его рука. Понял это, мой дорогой отрок?
Марк почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Камень с Ковшом под туникой стал горячим — почти обжигающим. Он через тунику взялся за него и отодвинул от груди. Флакк заметил это движение:
— А ты всё ещё держишься за свой камешек? Покажи мне его. Я не отниму. – Марк помрачнел и опустил голову. – Не бойся меня! – продолжил Флакк. -  Мне, скромному слуге Марса, не пристало хранить абы какие камни, и даже опасно это! - Марк замер. Потом медленно вытащил камень из-под туники. Положил на стол — серый, простой, с семью белыми точками. Флакк повертел его в пальцах осторожно, и спросил:
— Откуда он у тебя?
— Смутно помню… С ребятами нашли на берегу моря, близ Коринфа. - Флакк кивнул, потом поднял глаза на Марка:
— А что он для тебя означает? И что означает для тебя Большая Медведица? - Марк смутился:
— Сначала… ничего. Просто редкость. Потом друзья сказали: может, дар богов, может Афины. И я хранил у себя. Последнее, что осталось от дома, когда пираты взяли меня. - Флакк положил камень обратно на стол, дотянулся и погладил Марка по голове — по-отечески, но от этого прикосновения Марку стало холодно по спине:
— Бедное дитя… К Марсу Большая Медведица не имеет отношения. А вот скорее к нимфе Гелике… которая, пожалуй, даже больше подходит к твоей милашке, нежели строгая Минерва. Ты совсем запутался в богах! - Марк почувствовал, как кровь ударила к вискам — от гнева, от стыда, от всего сразу. - Флакк продолжал — теперь почти весело, но ядовито:
— Но Марс тебя спасёт и наставит на путь истинный! Ну а ты хочешь, Афине молись, - никто не запрещает. Хоть Гелике — пожалуйста. А хочешь — девочке какой-то! Она и впрямь симпатичная. И даже вполне себе умна, но правда не по возрасту. Ну и твоя госпожа, как-никак! - Но лицо фламена вдруг стало насмешливо-презрительным:
— Но как ты думаешь, Марк, твои друзья, с которыми ты нашёл этот камень, как бы они отнеслись, узнав о твоей судьбе и о том, как ты используешь камень? Будут уважать или скорее насмехаться? Твой погибший отец был бы доволен тем, что его заменил совсем другой человек? Ну а что он за человек, мы еще с тобой поговорим. И какую роль он тебе прочит. – Флакк зло рассмеялся: … Ха-ха! Качатель на качелях его избалованной дочки! - Марк больше не выдержал. Вскочил со стула — резко, почти опрокинув его:
— Достопочтенный фламен! Умоляю вас, не трогайте госпожу Лукрецию! Она… она для меня — всё! Ну после моего господина, конечно же, который для меня теперь как отец! - Флакк поднял брови — будто удивился, но глаза оставались холодными:
— Успокойся, отрок Марк. Но давай будем трезвыми и здравомыслящими людьми. Вот настолько она всё, что ты молился… напомни, какое слово ты всё произносил на скале и после?
Марк открыл рот — и вдруг замер. Он заметил маленькое окошко под сводом — узкое и мутное. Флакк сидел к нему спиной. В стекле мелькнул силуэт. Маленький! Рука тихо постучала. И Марку показалось, что он видит знакомое лицо — с ямочками и лукавой улыбкой. Сердце заколотилось! Он закрыл глаза на секунду — и слово пришло само:
— Лу, — тихо, но твёрдо произнёс он вслух, и даже с вызовом. — Да, я говорил на скале именно «Лу», господин фламен. Я её увидел во сне. И я не знаю, какой повлиял бог или богиня, но это судьба, что я у неё, — а не умер там от голода, жажды! И пусть даже надо мной насмехается весь мир. - Флакк посмотрел сузившимися глазами:
— Значит всё-таки «Лу». Гмм… А по-моему, ты упорствуешь и не всё мне говоришь. А еще играешься словами! Ну а Марс лукавства и лжи не прощает! Это очень опасная игра, Марк! И боюсь, даже смертельная. И я не потерплю, если выясню, что ты лгал! И дело даже не в моём гневе будет, а в гневе всех богов… и в законах Рима! - Он отчеканил:
— Тогда я уже вряд ли смогу тебе помочь. В то время как сейчас я хочу, чтобы ты стал сильным. По-настоящему сильным! Я дам тебе силу! Не Флавий. И тем более не эта девочка. Так что выбор лишь за тобой, Марк.
Марк закрыл глаза на секунду, и в уме эхом прозвучало: «Не волнуйся, я с тобой, Марк… ;;;;;;;;… всё равно ;;;;;;;;. Или… давай будет lux — свет!» - Он медленно поднял глаза на Флакка:
— Лу… — повторил он уже громче и улыбаясь. — Всё равно… Lux. Свет. - Флакк ответил зловеще:
— Ладно. Похоже ты всё равно что-то темнишь! Несмотря на то что говоришь про «свет». Но Марс умеет выжидать. Надеется на твоё благоразумие. - Он плавно пододвинул камень обратно:
— Можешь забрать. Возьми. Я не держу чужого. - Марк поспешно схватил камень и спрятал под тунику, как будто боялся, что жрец передумает. - Флакк откинулся на спинку стула. Улыбка исчезла — лицо стало бесстрастным:
— Итак, ты выбрал. Хочешь оставаться рабом у какой-то странной девчонки. - Марк вскипел мгновенно:
— Она никогда не считала меня рабом! - В этот момент ему показалось, что её силуэт вновь мелькнул в окне. Рука постучала тихо. И ему почудилось: «Не считаю, не бойся!» - Он продолжил — уже тише, но твёрдо:
— И её отец тоже… Он говорил, что собирается дать вольную со временем. И вообще считает меня почти что сыном. - Флакк приподнял бровь:
— Таак, это уже интереснее. А ты знаешь ли, мой дорогой новопосвящённый отрок Марк, что эта несчастная девочка… больна? Душевно больна! Хотя и кажется не по годам умной. И она… почти колдунья. - Марк побледнел. Флакк продолжил шёпотом:
— Мне и богу Марсу очень жаль эту девочку. Но она каждый день впрыскивает в тебя яд! Который поражает твою волю, и ты теряешь день за днём своё природное мужское естество.
— Она называет меня «мой лев»! — вскричал Марк. - Флакк поднял руку — жестом, от которого Марк замолчал:
— Это неважно. Всё происходит даже помимо её воли. Но под конец… ты рискуешь стать таким же, как она. И вскоре умрёшь от несовместимости твоей мужской сущности и того, во что превратит тебя она…ну вернее, её аура.
Марк почувствовал, что его мутит. Комната поплыла. Он схватился за край стола. Флакк мгновенно подхватил его за плечи, в другой руке появился бокал с водой:
— На, выпей. Успокойся! - Марк сделал глоток. Флакк продолжил мягче:
— Но тебе не следует теперь так сильно опасаться. Ты под защитой Великого Марса! И ты можешь находиться рядом с твоей госпожой… Лу, как ты её называешь. Служить ей, баловать её. Потому что главную опасность представляет даже не она, а её отец, твой спаситель. - Марк вскипел снова, забыв обо всём:
— Знаете, что, достопочтенный Марциалис! …Вы извините, хоть вы и великий человек и намного старше меня, но то, что вы говорите… это за гранью всего! - Он попытался встать. Флакк положил руку ему на плечо — спокойно, но властно прижал книзу:
— Сядь, пожалуйста! Я тебе не враг. И даже твоему спасителю не враг. И этой девочке не враг, - видит Марс! Но это правда. Справедливость. И закон. Это мой долг. - Он продолжил медленнее:
— Да, он опасный человек, твой господин Гай Флавий Лентулл. Ты думаешь, он бескорыстно тащился за тобой в такую даль? Он бросил всё расследование в Сицилии ради тебя? Наивно думать, что просто так. - Марк захлёбывался от смеси изумления, гнева, страха и унижения. Флакк продолжил шёпотом:
— Господин Флавий заражён ядом вольномыслия, отступничества и интриганства. Он давно отступил от римского порядка и даже чести. Хотя воображает себя борцом за справедливость, а по сути предаёт наших богов и рвётся к власти! И для этого он сегодня попытался использовать тебя прямо здесь, в священных стенах Сената. И ты настолько глуп, Марк, чтобы не отдавать себе отчёта в этом?
- Но он сделал так, чтобы со мной там обращались как со свободным человеком, - ответил Марк. - Ну… почти что свободным. – Флакк усмехнулся:
- Итак, они тебе про свободу говорили, эти твои покровители? Так вот, забудь об этом. Во-первых, такие люди всегда обманут, - ну а я уж, поверь мне, Марк, знаю господина Флавия гораздо больше, чем ты! И… ЕЁ знаю больше, чем ты. - Марк быстро, но с надеждой глянул в окно. Флакк заметил:
— Не смей здесь отвлекаться и в окна глазеть в Храме Марса! — рявкнул Флакк, встал и заслонил окно собой. А потом показал на него Марку:
– Видишь? Никого там нет, - продолжил он, указывая на окно. - Он вернулся, сел.
- Флакк встал. Подошёл к занавеске. Приоткрыл её и крикнул:
— Фуск, центурион! Зайди сюда.
В комнатку вошёл невысокий легионер в доспехах — с тяжёлой дубинкой за поясом. Флакк указал ему на нее, и Фуск отстегнул дубинку и поставил рядом у выхода, но так, чтобы она была в его досягаемости. Шлем снял, поклонился Флакку, потом фреске Марса. Сел сбоку. Бросил на Марка холодный взгляд. – Флакк кивнул Марку и продолжил:
— Так вот, Марк, - продолжил он, так называемая manumissio, данная тебе этим сомнительным господином, это всего лишь бумажка! Во-первых, яд, влитый в тебя, все равно никуда не исчезнет. Он будет развиваться в тебе, как опухоль. А во-вторых, она даст повод заподозрить вас всех в заговорах и злоумышлениях против Рима! – Флакк наставил на Марка свой указательный палец:
- Ты знаешь, что началось в Сицилии как раз после того, как туда съездил господин Флавий? Страшная смута, Марк! И смута между прочим, под твоим именем. И под именем твоей «Лу», которую молва объявила чуть ли не небесной. Но ни ты, ни она конечно не виноваты в этом, - но, нехороший для тебя знак, Марк! Ну и таковой может возникнуть, если ты примешь свободу из рук этих людей! А свободный человек отвечает у нас в Риме за заговор по всей строгости закона… Не правда ли, Фуск? - Тот ухмыльнулся и смерил Марка с головы до ног:
— Ну разумеется, господин Марциалис! Но конечно, про крепкий дубовый крест для него говорить пока рано… Но вот хорошая гладиаторская школа, видя всю его сноровку и прыть близ Остии, ему бы не помешала. Ну а там и строящаяся арена Колизея! И его… красавица — думаю, бесспорно одна из первых будущих красавиц Рима, конечно же придёт поболеть за него. Наши девушки и матроны ох как любят гладиаторов! Но боюсь, это ему там вряд ли поможет. Тем более, как вы авторитетно только что утверждали, достопочтенный Марциалис, он уже успеет превратиться в девчонку… в бабу! - Фуск громко расхохотался — даже не стесняясь самого фламена. - Флакк покачал головой — будто укоряя, но глаза его смеялись:
— Ты зачем так, Фуск! Это всё же не наши методы… пока не наши. - Он повернулся к Марку, который уже почти лишился чувств:
— Если будешь слушаться и выполнять всё, что мы тебе скажем…
то весь яд будет ослабевать. И тебе не будет вреда. И более того — твоим нынешним покровителям мы не причиним вреда. Мы просто будем наблюдать за ними… твоими глазами! - Марк молчал. Флакк поднял палец к фреске:
— И более того — ты получишь свободу! Но эта свобода придёт к тебе из наших рук. И только из наших — верных слуг Марса! И только такая свобода спасёт тебя от всех напастей.
Марк поднял глаза, полные слёз:
— Это… разве свобода?
- Да! Свобода! И богатство! Мы дадим тебе много денег. И ты сможешь однажды вернуться в Коринф, узнать о родных — мы поможем. А потом — с триумфом в Рим. Великий и могущественный. - Марк прервал вялым голосом:
— Мне не нужно богатство. Ну а в Коринфе… - он сделал паузу, - там пепелище и боль… Но мне страшно от того, что вы описали. Я правда превращусь в девочку? И умру мучительно? - Фуск едва сдерживал злорадный смех. – Флакк ответил торжественно:
— Ты можешь предотвратить это в любой момент. Всё в твоих руках, Марк.
— Но что потребуется от меня? – тревожно спросил он.
— Малость, Марк, - ласково ответил Флакк.
— Твоя задача сейчас — тихо и спокойно находиться рядом с ними. И разумеется молчать о нашем разговоре. Перед лицом Великого Марса! – Флакк указал ладонью на фреску. - Но раз в пять дней выходить один. Ну под предлогом каких-то покупок и разных дел по хозяйству, - тебе ведь доверяют дома. Но при этом - встречаться на форуме Боариум с центурионом Фуском в условленном месте. И сообщать ему о важных действиях и словах господина Флавия… и да, Марк, и госпожи Лукреции тоже, - да хранят её все боги Рима! - Марк почувствовал, как земля уходит из-под ног. - Флакк закончил громко и патетически:
— И тогда ты будешь навеки спасён, свободен, богат и счастлив!
Марк вскочил — резко, опрокинув стул:
— Да никогда! Даже под угрозой смерти! Даже если придётся… «превратиться в девчонку»! Марк из Коринфа никогда не предаст! - Он рванулся к выходу.
Фуск мгновенно схватил его за шиворот, дотянувшись и до дубинки:
— Ты как посмел, щенок?! – рявкнул он.
— Оставь его, Фуск! — приказал Флакк. — Пусть идёт. Он сделал свой выбор.
Фуск отпустил. Марк стрелой пролетел сквозь занавеску, через пустынный зал храма к тяжёлой двери.
Флакк меж тем продолжил уже без него, тихо:
— Остаётся лишь исполнять волю богов. - Фуск громко расхохотался:
— И наблюдать за нашим Ротвейлером. И его сучкой! – и его хохот стал громче, пока Флакк не процедил ему:
- Прекрати, Фуск! – показывая на фреску Марса.
Но Марк всего уже не слышал. Он вылетел на площадь по ступенькам, — и попал заплаканным лицом прямо в объятия Гая Флавия, который до этого ненадолго выходил из Храма, чтобы проведать дочь, поскольку понимал, что она просто изведется, долго ожидая их обоих.

— Пойдём в карету, мой мальчик, — сказал Флавий. — Лу уже давно заждалась тебя. – Но что случилось с тобой? - Марк всхлипнул:
— Я… я не смогу вам сейчас объяснить, господин…
Флавий крепче обнял его за плечи. Они подошли к карете.
Лу, с глазами, полными тоски, но с улыбкой, взглянула на него и крепко сжала его плечо… Марк сел рядом с ней. Флавий – с другой стороны от нее. Астерикс дёрнул вожжи — и карета тронулась к холму Целия…
Марк сидел, глядя в пол кареты. Вдруг тихо спросил у Лу:
— Это ты была в окне?
— Да, я. – печально отозвалась она. – И почувствовала, что к тебе надо прийти на помощь, как смогу.
— Ты слышала, что они говорили?
— Нет. Но догадываюсь.
Флавий, сидевший с другой стороны, положил тяжёлую руку ему на плечо:
— Новопосвящённый Марсу наш… с ним ты как ни крути, а всё-таки станешь сильнее. Держись, мальчик.
Марк повернулся к Лу — невпопад, почти шёпотом:
— Что мне сделать… чтобы не стать девочкой?
Лу замерла, широко раскрыла глаза:
— Ты… не станешь… Кто бы и что тебе ни говорил!
— Я... не могу! Я не знаю, что будет. И ты... не знаешь. — бессвязно бормотал он. - Не могу... смотреть вокруг... на людей! И не знаю... как жить! -
Она хотела ответить, но Марк, с немигающим взглядом, поворачивал голову то на неё, то на Астерикса и лошадей впереди, то на проплывающие здания по сторонам, то на небо… и вдруг сполз с сиденья на пол кареты и обнял её ноги, уткнувшись лицом в колени. Плечи его тряслись. Флавий нахмурился:
— Встань же, что с тобой? - Подумав немного, добавил: - чьи-то слова – это всего лишь слова. Это всего лишь встречный ветер в паруса, или даже шторм. И совсем не причина падать за борт или ложиться на дно корабля.
Лу покачала головой:
— Пусть сидит. Так ему лучше. - Она обняла его за плечи, положила голову себе на колено. Слёзы катились по ее щекам. Флавий, не говоря ни слова, обнял дочь за плечи. Желваки ходили на скулах, глаза потемнели от гнева.
Астерикс оглянулся, увидел эту картину, резко остановил лошадей. Спрыгнул с кочо, молча поднял полог кареты — чтобы скрыть их от случайных глаз на улице. А пока возился с этим, глянул все же на Марка на полу кареты, и сказал, печально, но подбадривающе:
— Да что с тобой, братишка? Ну наболтали они там тебе какую-то дрянь. А ты ж пиратов не испугался, и на Сицилии тех гадов пережил. И недавно на разбойников с моим хлыстом пошёл — чистый Геркулес! Вон, маленькая госпожа за тебя извелась, в окошко бегала смотреть… Поедем домой скорее, там тебя никто не достанет.
Флавий, не поворачивая головы, тихо, но твёрдо бросил через плечо:
— Астерикс… осторожнее. Мы ещё не дома. Хотя… - он тут хлопнул ладонью себя по лбу:
- Да что б меня! Да покарай меня все боги! …Все боги! Это моя ошибка! Мне не надо было брать его с собой! – И перегнувшись через ее плечо, спросил у Марка:
- Мой хороший, забыл спросить, ты нормально умеешь писать? Ну… по-гречески хотя бы. Мне кажется, да.
- Да, неплохо господин. – донеслось глухое, с пола кареты. – В школе кое-чему успел научиться. – Марк все еще закрывал лицо руками.
- Мне надо было, - ответил Флавий, но уже больше глядя на дочь, - не брать тебя в Сенат, а просто попросить написать все, что ты там сказал, на папирусе, ну а тебя, дочь, - попросить нарисовать его портрет, - ну как умеешь! И я бы показал там и то и другое, и оно бы сработало не хуже живого Марка! – он горько усмехнулся. – А может быть было бы даже посильнее паруса с муреной! Но увы, времени было уже мало. Хотя… - Флавий задумался на несколько мгновений. – у меня раньше была мысль обо всем этом, потому что были кое-какие опасения насчет Марка в Сенате. – Лу побледнела:
- Да что бы с ним могло там быть, отец?
- Да так… ну он ведь все-таки… ну ты понимаешь… Хотя и в любом случае не обвиняемый, а просто свидетель и даже жертва, и я бы не позволил … Вряд ли конечно ему бы грозила опасность, но на всякий случай… Впрочем, не будем об этом! Все обошлось! – И снова перегнувшись к Марку, он крикнул:
- Слышишь? Всё обошлось! И клянусь Юпитером, сенатор Гай Флавий Лентулл не даст тебя в обиду, никому! – И улыбнувшись, добавил: - и тебя теперь даже Марс-мститель не даст в обиду. Кто бы что тебе ни говорил при этом. И не надо вешать нос! – Но хотя, - посмотрев теперь на дочь, грустно добавил: - пусть сейчас вот так и сидит… Возьми его за плечо, дочь. Крепко! …Карета закрыта. – Спасибо, Астерикс! – крикнул он кучеру. – Рим не должен нас видеть сейчас. Чтобы он не возомнил, что уже победил!
 Потом до дома ехали почти без слов. Только Марк иногда повторял, как заклинание:
— Я не предал… я не предам…
- Ты не предал уже тем, что все время искал хоть маленький, но луч света, пробивающийся через мутное оконце в темной комнате. – ответила Лу, сжимая его плечо. Остаток пути все ехали молча.
У дома Марк рванулся было к себе в коморку, но Астерикс перехватил его у ворот:
— Погоди, парень. Сейчас выдам тебе чёрный конский волос для куклы нашей domina minor. Не забыл? - Марк остановился, опустил голову:
— Я бы лучше какую-нибудь мужскую работу выполнил… чтобы в девочку не превратиться. - Лу, уже стоявшая рядом, удивилась:
— Опять ты за своё? - Потом улыбнулась — устало, но нежно:
— Починка куклы — самая что ни на есть мужская работа. Ты же снасти чинил! А ещё считай, ты врач. Операцию Капитолине делаешь. Чаще мужчины бывают… ну, не считая знахарок конечно. А если что ещё — почини дверцы шкафа наверху, около моей комнаты. Там краски и глина для лепки. - Марк коротко кивнул. -Лу добавила тихо:
— А потом иди спать. Отдыхай! И постарайся забыть обо всём… хотя бы до завтра…
…Куклу потом Лу выставила в трапезной. Чтобы там видели все. И дверцу Марк тоже починил. Она попросила его нарисовать на ней Ковш.
- А теперь иди к себе, и спи до утра. Ну а это, - она указала на перстень у него на руке, сними, и отдай мне, завтра за ним зайдешь… И это приказ! – А потом внезапно обхватила Марка руками, буквально сжав его, крепко поцеловала в висок…
На следующее утро, когда Марк зашел к ней поздороваться и забрать перстень, он снова спросил, почти шёпотом:
— Я всё-таки превращусь в девочку?
- Посмотри сюда. - Лу протянула ему маленькое бронзовое зеркало. – Видишь? У тебя усы пробиваются.
Но страх не уходил. Марк думал: «Эффект наступит не сразу… постепенно… а вдруг Флакк отомстит по-дьявольски?»
Он даже в Лу начал немного сомневаться — не в любви, а в том, что она сможет защитить его от такой силы. Но сказать ей всё вслух пока не решался.
Дни до дня рождения он провёл вяло: помогал готовить дом, носил доски, развешивал гирлянды, — молча, почти механически. Флавий наблюдал за ним с тревогой, но не давил вопросами. Но в глубине души Марк знал: пока они вместе — он не один.