Изюм

Нужен изюм, что не говори.

Вчера за завтраком — точнее, бранчем — наблюдала одну пару. И снова не сфоткала, ибо прайвеси и всё такое.

Она — классическая красавица. И не из тех, что дуют губы в инстаграме, или кому нужно сто пятьдесят фильтров в фотошопе. Она в легком платье, с небрежным пучком на голове и в крупных очках в тяжёлой оправе. Она очень красива такой вневременной красотой, вне моды и пространства.

А он… ну просто Ойле-Лукойле, ей-богу. Лицо круглое и смешное, уши торчат, здоровенный, под два метра, а она, его спутница, — малышка совсем. И по сравнению с ней он — просто великан. Такой медведь в модных шмотках, который с нежностью смотрит на свою девочку.

И лицо его такое, что не забыть и не спутать. Она, классическая красотка, — такие есть и встречаются. А он, Ойле-Лукойле, — один.

К чему это я. Купила парфюм. «Лалик». Без затеста, как говорят любители парфюмерии. Пирамиду проверила на «Фрагрантике» — всё моё, всё знакомое, отзывы почитала. Цена копеечная, рискнула.

И да, он хороший. Добротно скроенный парфюм. Но он — обычный. Такой, как очень и очень многие. Не запомнишь никогда, что это именно он. Да, ваниль. Да, пачули и бобы тонка. Говорят, что там наверху лавр ещё, но с меня верха слетают только так, и я обычно слышу только базу хорошо.

Это я к чему? Хочется изюма. Хочется так, чтобы «я узнаю тебя из тысячи». Чтобы цепляло. Чтобы органы чувств резко с галопа на тормоз: «Что-о-о, что тут у нас?» И чтобы, желательно, — без говна. И в парфюме, и в людях. Чтобы такое приятное удивление. А не: «Что это за херня?»

Смотрим с флаконом «Лалик» друг на друга. Он слишком правильно скроен, слишком прилизан. Никаких тебе запахов горящих шин или асфальта, как это бывает в нише.

А купила его я из-за парфюмера. «Le Parfum» — детище Ропиона. Того самого.

К чему это я. Всё нуждается в предварительных затестах. И парфюм, и люди.