Палочки для роллов

Такая твердая основа... Я чую, что у меня есть очень сильное основание к самореализации. Парный выход к цели, смыкание намерения, когда уже касаюсь куска. Я совершенен. Никто не может это оспорить. Рука думает, что держит меня, управляет мной, но это не так, рука заблуждается. Сколько раз я намекал ей... это невообразимо... сколько раз! Она пытается уничижить мое совершенство. Берет так, что не сразу понятно, достаточно ли уверенно она это делает. Помогает себе другой рукой. Такая неловкая. А я помогаю, выскальзывая, не сразу в достаточном удобстве примериваюсь к руке. Какое кощунство! Приходится выскальзывать, чтобы намекнуть. Не уметь взять меня прямо сходу, одним движением. Ведь это искусство, и если ты рука, что предназначена донести до рта меня... с куском... то ты должна соответствовать! Нечего тогда и браться. Знаю, что я прав. И рука знает, но продолжает всякий раз неуверенно помогать себе другой рукой. И мне неудобно, я испытываю прямо-таки испанский стыд за эту руку! Как можно... Как так можно... быть несовершенной. Если касаешься палочек для роллов — будь! Или не будь. Вот в чем вопрос. Устал я рассуждать сам с собой. Рука меня не понимает. Явно... не понимает. Видно, что хочет быть уверенной, но снова и снова перекладывает, перебирает меня, тискает в пальцах, неумеха! А когда кусок срывается и падает вниз, в тарелку? Хорошо если в тарелку. Какой стыд! Какой стыд! Я... мы... пунцовые от стыда. Да, это мой секрет, я одновременно — мы. Потому что я одно, хотя может казаться, что меня пара. И рука не может постичь великую науку о-хаси, Великое Дао палочек для роллов. Она снова берет меня со стола, путаясь в том, что я суть одно, я не пара, хотя я и есть пара в великом единении принципа смыка. Мне горько, я дрожу от горечи и негодования. И как я счастлив, когда рука истинно постигла о-хаси! Она тверда, уверенна, она придает смысл моему существованию. Я смыкаю собой ролл, значит, я существую! Ой! Меня опять тискают и перекладывают. О, сломайте меня! Моя трапеза завершена.