Анна Бовшек

Это было время бессмысленных знаний и стремительного распада прежнего уклада жизни и просто распада. Но это не мешало мне принимать странные решения даже стратегического свойства. Например, сдать кандидатский минимум по философии при Петербургском госуниверситете. Таким образом, я попала на курс Василия Ивановича С. Коротко скажу, что и как преподаватель, и как человек, он был весьма незаурядной личностью, и занятия с ним влекли и увлекали меня с невероятной силой. Часто, он сам, увлёкшись, передавал нам воспоминания и свидетельства людей, видевших Ленина (зчркн), с которыми был знаком. Так однажды он упомянул об одном диалоге, случившимся у него с некой довольно дальних лет дамой. Разговор у них зашёл о том, каково было жить (помнится Василий Иванович употребил слово -- выживать) в Петербурге в годы революции и гражданской войны. И получил ответ, навсегда лишивший меня иллюзий на этот и всякий другой счёт: -- Да, в общем-то ничего не изменилось, правда, стало немного трудно сшить платья на заказ.
С тех пор не то, чтобы я специально искала подобные свидетельства очевидцев тех времен, но некоторый интерес к фактам субьективного свойства всё же у меня остался.
Однажды мне попались воспоминания жены Сигизмунда Кржижановского, которого считаю лучшим -- Анны Бовшек. И мои представления о том, что нормальная (что бы это не значило, хотя значит это, конечно, доброту и порядочность) жизнь возможна и в условиях безвоздушного пространства таких переломных моментов в стране - получили ещё большее подкрепление.

Анна вспоминает:

"_Киев._1920 год... На улице мало прохожих, еще меньше проезжих. Изредка слышится тревожное цоканье копыт, проносится одинокий всадник или целый отряд конных. По тому, как выглядят всадники: в широких красных штанах, с оселедцами на головах и с пиками наперевес, в черных мохнатых шапках или в серых шинелях и фуражках с пятиконечной звездой, -- можно определить, чья власть в городе: петлюровцев, белых или красных. Сейчас_в_Киеве_большевики и относительный порядок.

Вспоминается такой случай. Мы шли теплым весенним вечером по Николаевской улице. Нам достали билеты на симфонический вечер: в помещении бывшего театра оперетты на Меринговской исполнялась симфоническая поэма Чайковского "Франческа да Римини".

...то был хороший вечер, и все было для нас и за нас. У ворот стояла женщина с огромной охапкой только что срезанных веток белой сирени. С. Д. купил у нее чудесную пахучую ветвь с большими тяжелыми гроздьями, вручил мне. Сирень была махровая, в каждом цветке было больше лепестков. Не надо было искать счастья: оно смотрело из каждого цветка.

Когда мы вошли в театр, зал был уже заполнен. В большинстве это были красноармейцы. Во время исполнения симфонии они сидели тихо, с серьезными важными лицами, выходили из театра осторожно, чуть не на цыпочках, точно уносили в себе что-то, что боязно было растерять. Я наблюдала их и думала: неужели это те самые красноармейцы, что ободрали и унесли всю бархатную обшивку в театре, что делали самокрутки, разрывая на части листы бесценных книг? Что это, культурный сдвиг или в душе каждого человека лежит чувство красоты, жажда светлого, чистого?

Двадцать первый год шел к концу. Гражданская война утихала. Уже никто не сомневался в том, что постоянные хозяева города -- большевики и что за ними будущее всей страны. Редкие набеги банд, так же быстро исчезавших, как и налетавших, все же мешали городу справиться с разрухой. Дома по-прежнему не отапливались, единственное тепло зимой шло от маленьких железных печурок буржуек, полки в магазинах пустовали в ожидании товаров, и население несло свои пожитки, остатки белья, предметы домашнего скарба на Бессарабку в надежде продать или обменять на продукты.

Но жизнь шла своим чередом, постепенно стабилизируясь. Стали выдавать на паек муку, восстанавливался транспорт, налаживалась связь с Москвою. Редкие приезжие из Москвы рассказывали о новых достижениях революции, новых течениях в театре, в искусстве, в театральной жизни, волнуя, будя и укрепляя мечты о возвращении в столицу."

Анна вспоминает и рассказывает о временах и событиях своей жизни очень искренне, тонко, светло и мудро, "волнуя, будя и укрепляя мечты о возвращении" потерянного времени