По эссе Психологическое прогнозирование. Катя

Есть тишина, которая громче любого крика. Это тишина незнания, в которой блуждает человеческая душа, натыкаясь на невидимые стены будущего, словно слепой в лабиринте. Мы живем, ошибаемся, страдаем, удивляясь внезапным поворотам судьбы, словно они – капризы случая. Но что, если случай – лишь иллюзия незрячего ума?

Что, если будущее – не тёмный лес, а строгий сад, где каждое дерево растет по закону, а тропинка судьбы прочерчена заранее, и лишь наше слепое высокомерие мешает нам разглядеть её изгибы? Работа Александра Ивановича Алтунина – это и есть тот самый ключ, тяжёлый и холодный, от двери в этот сад. И он предлагает не магию, а суровую, аскетичную и подвластную нашему пониманию и осознанию дисциплину зрения.

С первых же строк автор отсекает всё мишурное, всё наносное – магию, астрологию, гадание. Его мир построен на граните профессионализма. «Фундаментом, для которого служит большой практический опыт, длительный путь обучения… и бесконечный путь совершенствования». Это не обещание лёгкого озарения, а призыв к восхождению на духовную Голгофу. Его сравнение с заменой сотни обычных станков тремя программными – не метафора превосходства, а образ иного качества бытия.

Это мир, где мысль, отточенная как алмаз, решает задачи, недоступные «всем этим 110 человек, вместе взятым». Читая это, чувствуешь не комфорт, а вызов – почти дерзкий вызов самой нашей посредственности. Он говорит о том, что «незаменимые люди» есть, и это – те, кто прошёл путь превращения хаотичного сознания в стройную систему, где знание переплавилось в мудрость, а ум – в инструмент, способный касаться ткани будущего.

Но что же такое это будущее в понимании Алтунина? Это не мистика, а логика, возведённая в высшую степень. «Вся человеческая жизнь состоит из непрерывной серии прогнозов», – констатирует он. И тут же констатирует трагедию: «одни попадают в 9 случаях из 10 пальцем в небо, а другие c такой же частотой выдают прогноз c высокой степенью достоверности». Эта пропасть между «многими» и «единицами» – центральная нервная боль его рассуждения.

Он описывает её с хирургической точностью, переходя от абстракций к живым, дышащим болью примерам. Дочь, связавшаяся с авантюристкой; родители, одобрившие брак с будущим алкоголиком; мать, своим давлением ломающая психику сына… Каждая история – совсем не поучение, а тихий крик о том, сколько боли рождается из одной только ошибки предвидения. «Одна фраза и годы страданий и переживаний…» – эти слова падают в душу тяжёлым камнем, заставляя нас самих теперь озираться на собственные «фразы», брошенные на ветер невежества.

Алтунин, рассуждая, вскрывает механизм. Ошибка большинства, по его мнению, в примитивной триаде: информация – анализ – вывод. Настоящий же процесс начинается с самой личности аналитика. И вот здесь текст превращается в огненный скрижаль требований. Тринадцать, четырнадцать пунктов… Высокий интеллект, творческое мышление, развитая интуиция, сила воли, гармония, связь с подсознанием, духовный уровень, ответственность… Читая этот список, ощущаешь, как сжимается сердце. Это не резюме для приёма на работу. Это – описание существа иного порядка.

«Вероятность чего равна 1:1000», – холодно замечает автор, и в этой цифре – вся бездна между обыденным сознанием и тем, к чему он призывает. Это не элитарность, а констатация факта, жёсткая, как удар молота. И в этой жёсткости – странная, почти пугающая честность. Он не льстит читателю, не сулит ему быстрых прозрений. Он говорит: путь открыт, но он для избранных – и избранных не кровью, а духом, закалённым в бесконечной работе над собой.

Именно поэтому его категоричность – совсем не высокомерие, а следствие иного масштаба восприятия. «Для непосвященного… ситуация может выглядеть как цепь случайных событий вроде рождения белого ребенка в Париже через год после смерти китайца в Пекине». А для аналитика – это связанные звенья, где проступок и болезнь, характер и крах связаны железной логикой духовных законов.

Его знаменитое сравнение с уравнением, сложность которого для профессионала в 256 раз выше, чем для обывателя, – не игра ума. Это попытка дать нам, слепым, ощутить объём того невидимого мира, в котором он живёт. Когда он пишет, что «порядочный человек имеет шанс стать подлецом, а подлец вряд ли станет порядочным», в этой жестокой антитезе нет цинизма. Есть горькое принятие закона духовной гравитации: душа, лишённая внутреннего стержня, падает вниз, а не взлетает.

Самое пронзительное в этом труде – сквозящая между строк экзистенциальная тоска по порядку в хаосе человеческих судеб. Алтунин – не бесстрастный регистратор. Он – свидетель. Свидетель тысяч и тысяч жизней, просчитанных, как сложные формулы. Его прогноз – это часто горький приговор, и он знает об этом.

«Драматичность прогнозирования для его объекта» – это глава, написанная кровью сердца. Он понимает, что его голос, голос «белой вороны», тонет в шумовом фоне мнений. Что люди предпочтут скорее яркую иллюзию тихой правде. И в этом – его трагедия и его миссия. Он – тот, кто видит сам пожар, пока другие восхищаются лишь игрой пламени.

Завершая это путешествие по лабиринту мысли, осознаёшь, что Алтунин предложил не технику, а философию бытия. Психологическое прогнозирование в его изложении – это высшая форма ответственности. Перед другим, перед собой, перед Высшими Силами.

Это отказ от детского взгляда на мир как на площадку для случайных игр. Это признание, что мы живём в мире жёстких причин и следствий, где мысль, слово, поступок – это семена, из которых неизбежно взойдёт дерево нашей судьбы и ни один след наших действий не исчезнет в пустоту, а потребует расплаты.

Его работа – это суровое зеркало. Смотря в него, видишь не своё отражение, а мерцающую в глубине карту собственных возможностей и тупиков. Она не утешает. Она отрезвляет. Она срывает покровы с нашей ленивой веры в «авось». И в этом её главная, беспощадная ценность. После неё уже невозможно жить с прежней лёгкостью.

Ты либо, содрогнувшись от увиденной бездны требований, отступаешь в тень своего привычного незнания. Либо делаешь первый, робкий шаг на путь – бесконечный, трудный, одинокий – к тому, чтобы хотя бы на часть приблизить свой ум к ясновидению духа. И этот выбор, который она безмолвно ставит перед тобой, и есть самое сильное впечатление от встречи с мыслью Александра Ивановича Алтунина.