Реальность такая реальность глава 1, глава 2

                Глава 1
Ровно в пять часов утра я открыл глаза, именно открыл, а не проснулся. Просыпаемся и испытываем приятные чувства от пробуждения, только в виртуале. В реальной жизни мы просто открываем глаза. Вроде как жив. Реальная жизнь для нас тяжелая работа. Я только что встал и уже устал, точнее не скажешь. И так, открыл глаза и сразу произнес, - в шестой день бог создал человека.
Я немного лукавил, отбросим лишнюю скромность, лукавил я много. День наступил не шестой, а седьмой. Самый тяжёлый, можно сказать ненавистный рабочий день. Его надо прожить подобно людям древности, та ещё задачка. Но мне нравилось с этими словами просыпаться, будто ждут важные дела. Меня только что сотворили и я покажу как жить надо. Как оно этого или того. Чем мы занимаемся всю     свою жизнь. Надуваем Вселенную, в прямом и
переносном смысле. Раздуваем своё эго, бывает до хамских размеров.
Дуем, пока смерть острой иглой не остановит наш полёт. Всё, что имеет вес,
упадет вниз. Вдруг всё к чему мы стремились, чему предавали смысл, оказалось пустым и бессмысленным. Много ли смысла в деньгах, они вроде шеста для стриптиза, надо уточнить этот шест и есть константа нашего существования на грешной земле. Что мы только не делаем за деньги. Любая мерзость хорошо оплачиваемая автоматически становится работой. Надо с голыми гениталиями поскакать перед людьми, сколько денег? Да, не вопрос. Привыкли руки к топорам, что ж поделать ни я такой, профессия обязывает. Причём мы не дураки и прекрасно осознаём, что творим не богоугодное. Вот только кто его видел, а денюшка реальна, в потном кулачке зажата. Забивая на маленькую мелочь, на то, чего нет или не имеет веса. Душа, сострадание и прочие невыгодные слова на них не заработаешь. Жизнь выраженная через деньги тяжёловесна. И, что спрашивается, будет парить в небесах.
- Ну, почему всё так безнадёжно воняет?
Вопрос был риторический, ответ я знал. Рецепторы обоняния начинали тоже работать и им не особо это нравилось. Пройдет часа три, четыре, прежде чем запахи станут приемлемы. Распорядок рабочего дня жестко регламентирован. Подъем, утренняя зарядка, прием водных процедур, завтрак. Пешком до рабочего места, работа до часа дня, обед, свободное время на два часа. Снова на рабочие место до шести часов вечера. Прогулка в парке, ужин и развлечения пока не захочешь спать. Ваша пятница в наше время. За все действия начисляется безлимит, за не выполнение из пунктов вычитается.
 – Доброе утро, как самочувствие?
 Я чуть не подскочил от постороннего голоса в голове. Хоть второе я с рождения, но сейчас было ощущение, что в голову пролез маленький человек с микрофоном. Довольно неприятно.
- А, то ты не знаешь. Скажи мне чучело электронное почему подъём в пять часов утра?
 – Не то, что знаю, мне представляется это как дань древней традиции. Приговоренных на казнь так рано будили, лишая их способности к сопротивлению, - нехотя ответил.
Я кое-как сгрёб себя с кровати, один шаг и ванный отсек. Можно только стоять или сидеть на выдвижном унитазе. Принял душ, тёплые воздушные потоки нежно обсушили меня.
 - Рубашка, туфли, брюки. Цвет коричневый, - сказал в пустоту, какое настроение, такой и цвет.
Со всех сторон на тело запрыскали распылители нанося материал. Конечно стиль одежды дань традициям, при желании я могу нарисовать хоть Лизу которая Мона.
- Кстати, твои друзья ждут тебя на выходе и просили передать, - проявилось второе я.
Раздался голос Анны, - Сеня, чтоб ты сдох, ты где?
Анна довольно крепкого телосложения, но её речь подобна течению воды. Никак не подумаешь, что интонации эльфов и прочих чудных созданий принадлежат массивной девушке.
Горько вздохнув почапал к лифту, где его ждали минуты три. Двое друзей с рождения, в один день, в один час. Аня невысокая, круглолицая, про таких говорят широкая кость, но не толстая. У нас нет толстых людей. Степа слегка высоковат, как и его длинноватое лицо. Разговариваем мы на одном языке. Ну, как на одном, просто он объединяет семь основных. Ну, как объединяет, мы умеем говорить сразу на всех. Я больше разговариваю на русском из-за любви к нецензурной лексике, Анна перемешивает их между собой, Степан больше молчит.
Ее костюм состоял из довольно искусно нарисованной радуги, у Степы белый верх, черный низ.
 – Монах сопливый, вместо двух недель безлимита (неделя за победу, неделя за смекалку и отвагу), всего два дня. Сколько этот дебил безлимита отдал, - не здороваясь, зло спросила Анна. Между прочем неделя безлимита самая большая единовременная плата и так тупо тратить мог только юноша едва вступивший в виртуальный мир. Им шестнадцатилетним при входе выдают три месяца на поддержание штанов. Вот они и развлекаются предполагая, что жизнь бесконечна. Знаю о чём говорю, сам таким был.
 Странно, но злость, ненависть, возникала намного легче, чем улыбка. Последствие виртуального пребывания, где мы жили эмоциями не своими, а виртуальных ботов. Мозг сильно к вечеру уставал, от чужих переживаний. Где максимум накала, близко к обмороку, на грани. И, в свободный день не получая столь важных раздражителей, отказывается нормально функционировать. Полная апатия ко всему и ко всем. Надо жить своей психической энергией, а ее нет. Первое испытанное чувство, злость. Вроде идешь в сером мутном, почти черном пространстве, и злость вспыхивает бенгальским огнем. Ярким и не долгим.
 – Чтоб, ему бабы только за безлимит давали, желательно за последний,
- сколько невольно я излил ненависти, не знаю, но мне стало немного легче.
 – Неделю, максимум полторы, - подытожил Степан и мы замолчали, у нас не было ни малейшего желания говорить. Дружеское общение также поощрялось безлимитом, желательно что-нибудь болтать. Спустившись на лифте на первый этаж, направились в ближайшую кабинку, из трех стульев и матовой тумбы, вместо стола. Я привычно сказал в воздух, яичница и кофе. Анна заказала две сосиски и чай. Овсяная каша, кисель для Степана. Верхняя крышка уехала вниз, погудело несколько секунд, она поднялась обратно с полным набором. Ну, здравствуй диарея. Микробы внутри потеряли взаимосвязь, бестолково суетятся, сталкиваются, бегут незнамо куда. Отзывается резью в желудке, и несварением. К тому же, у еды вкус картона, разжеванные кусочки нестерпимо сухие, приходится постоянно смачивать чаем. Минут семь и  мы знаем что будет. Всегда одно и тоже, Степан прикладывает ладонь ко рту, сдерживая рвотные порывы, мы прекращаем жевать, смотрим друг на друга и спешим к спасительным унитазам. В обед желудок еще немного покапризничает, ужин пройдет вполне сносно, у еды будет терпимый вкус.
 Если смотреть на наши мегаполисы сверху, то они представляют  зеленый массив. Здания скрыты под зеленью крон деревьев. Мы практически не видим голых стен, все покрыто лианами, вьющимися цветами, кустарниками и разной величины деревья. Ходим по зеленному травяному газону, сразу как переступаем порог комнаты. Города под куполом, из прозрачного материала. Пропускает осадки, солнечный свет, ветер, попутно собирая энергию солнца, воздушных потоков, силу воды. Этого с лихвой хватает на все наши энергозатраты. Над головой изредка, неслышно пролетают космические челноки, за полезными ископаемыми на рядом кружащие планеты. Мы ничего не добываем на Земле, предпочитая не вмешиваться в естественные процессы. Города соединены под землей громадными трубами, в них носятся на магнитных подушках в безвоздушном пространстве, составы. В основном грузовые, но есть и детские. Взрослые никуда не передвигаются. На одном из них нас в детстве возили, для ознакомления с планетой, где живем.
Безлимит тратим на построение загробного мира из себя. Можно строить собственное пространство, используя виртуальные заготовки вроде шаблонов. Сначала все замечательно, но через довольно короткое время тебя не покидает чувство, что все вокруг, не много, ни то. Процентов на девяносто семь точное попадание. Процента три мимо, ты их постоянно чувствуешь, появляется ощущение, что ты не в виртуале, а просто говоришь в пустое ведро. С этим ничего не поделаешь, нужны собственные эмоции, сто процентная совместимость. Все свое ношу с собой, не знаю какой смысл вкладывали вы, для меня же, мой мир создается из меня.
Минут через двадцать с зеленоватыми лицами, так же втроем отправились на работу. В состоянии ненависти ко всему окружающему, доведенного до тупого равнодушия. Утешало одно, через десять минут будем сидеть в креслах на работе в виртуальной реальности. В здании разбитом на индивидуальные крошечные комнатки.
 – Как же я вас не перевариваю, - Анна покачала головой и зашла в свой кабинет. Она на работе анализировала, планировала. Нам с детства помогают развивать увлечения. У нее масштабный склад ума, она блестяще свяжет множество рейсов с разных планет, чем рассчитает один рейс на неделю.
 – Чтобы твои роботы в бога поверили и благополучно вымерли, - пожелал я удачи Степану, открывая свою дверь кабинета. Ему уже некому выразить негодование происходящим, он молча прошел к себе.
 В комнатушке помещалось одно вальяжного вида кресло. Я плюхнулся в него, устроился поудобней и почувствовал непроизвольное сокращение некоторых мышц. В голове прозвучал иронический голос второго я.
 – Нам хлеба не надо, работы давай.
 – Проявись морда электронная, поговорим.
 Комната незаметно расширилась, передо мной появился деревянный темного цвета стол. На него очень удобно поставить локоть, а голову положить на ладонь. С одной стороны сидел я, с другой все человеческие знания, с моим лицом. Это даже немножко завораживало.
 - К вашим услугам.
 Сказал мне моим же голосом.
 – У меня к тебе просьба.
 – Во все времена ничем хорошим не заканчивалось, такое начало разговора.
 – Понимаешь, нацелился на бонус, стоимостью целый месяц безлимита, каждый год до самой смерти.
 – Скажу прямо, ты себя переоцениваешь.
 – Ты не представляешь, каким методом.
 – Нет у тебя, никакого метода. Бонус могут получить люди, сильно ошибающиеся и при этом, не ошибающиеся совсем. Что-то ничего подобного не замечал у тебя.
 – Надежда на скрытые способности.
 – Глубоко зарыли.
 – Кто его знает. Со мной приключилась любопытная история. Я могу, в двух тысячном каком-то году, оставить рассказ на литературном сайте в разделе фантастика. Больше нигде и никак. Это меня натолкнуло на одну мысль. Написать что-нибудь буквами.
 – Ты хочешь сказать, вернее, продать литературный талант?
 – Скорее вдохновение.
 – Не хочу тебя огорчать, но для того что бы, что-нибудь продать, надо это иметь.
 – Без тебя бы не догадался. Лучше набросай, как люди тогда жили, чем дышали. Хочется немного понимать, для кого пишешь.
 – Я знаю один секрет, не ты выбираешь литературу, а она тебя. Хотя идея хорошая, уже давно никто не пишет. Может и вправду дуракам везёт.
 – Вот и проверим.
 Да, со мной приключилась весьма любопытная история. Я лазил по видео развалам вашего времени, искал искренние эмоции. Наткнулся на человека пишущего, он не отключил камеру отправляя своё произведение. Парень отвлекся и забыл, отправить свой как оказалось фантастический рассказ. Я его просмотрел, хотя в принципе это не доступно, ну, совсем никак. Но цифровой мир оказался почему-то не против. Произведение имело название - король умер, и начиналось так.
Король умер. Ну, что ж, бывает и такое. Про его неожиданную кончину можно прочитать в любом учебнике истории. В результате дворцового переворота его слегка убили, можно сказать насовсем. Заговорщики, скачущие лошади, пылающие факела. Весьма романтично, но это неправда. Учебник не врёт, так всё и было. Предательство, насилие, жажда власти. Даже любовь присутствовала или пробегала вдалеке, наверное. Вот только современники его не убивали, не успели. Опередил их житель двадцать первого века. И этот человек я.
Они конечно охренели, ворвались с намерением покончить с деспотом в его покои, ночью. Обагрить своё оружие кровью мерзавца, а тут незадача вышла сам помер. Судя по гримасе ужаса на лице, испугался неудачно. Почесали затылки от необычной развязки, никакого героизма и самопожертвования. Делать нечего, проткнул его каждый. Послали королеве весть о своём героизме в данном вопросе и теперь она главная по тарелочкам. Провозгласили, король умер, да и х-й с ним. И принялись под это дело бабки делить. Как водится, опять кого-то зарезали, об этом много исторических трудов. Но, я не про них, я про себя. Точнее откуда я в столь далёкую эпоху взялся. Ведь я не маг, не колдун у меня даже завалящийся машины времени нет. Хочется конечно для солидности и правдоподобия мистического тумана напустить, но, увы. Виноват в досадном недоразумение временной континуум. Нежданно, негаданно, сам не ожидал, предстал перед королём в современной одежде и на голове виртуальный шлем. Для представителя будущего на его взгляд я не годился. В его влажных фантазиях, у далёких потомков у каждого имелась корова и лошадь. И они всегда молоды и счастливы, как улыбка Гагарина. А, вот на роль чёрта вполне. Залепетал бедненький про прегрешения свои и от страха за содеянное испустил дух. Не ожидал, что час расплаты наступит сейчас. Поганое это дело быть королём. Но и я его не убивал, а заговорщики тем более, его убили грехи. Я вернулся в своё время, а вот королю возвращаться уже было никуда и он вознёсся на небеса. Оклемался, смотрит перед ним в двух в белых хламидах ангелы. Сидят за столом из непонятного материала, не видел такого. Жидкие волосёнки на их подбородках, как бы придавали лицам гармоничную законченность. Глаза небесного цвета. Примерно он их так и представлял. Осмотрел себя на изменения. Поменялась одежда на белое рубище.
- Поведай о семье своей, - обратился один из ангелов обычным человеческим голосом, других голосов король не знал.
- Мой род древний, благородный, - начал вспоминать своих родственников король, время растянулось.
- Во, заливает, - умилёно перебил второй ангел, - давай лучше я, быстрее будет. Твоя прабабушка самолично отравила сестрёнку единокровную. Прадедушка в свою очередь оттяпал голову дядюшке.
Небесное изложение родословной, создавало иллюзию фильма ужасов, мрачные подземелья, крики жертв и капающая кровь с рук убийц.
- Это я только про близких, сколько ещё посторонних, не счесть. Да, и он душегуб знатный, не подвёл предков, отличный серийный убийца, - закончил ангел.
- И, где здесь благородство, - улыбаясь спросил первый.
Х-ли ты скалишься, хотел ответить гордо король, но жизненные убеждения, что-то там про тяжесть шапки Мономаха, уже не имели смысла. Он вдруг понял, что совершенно голый, но не в смысле одежды, оправданий нет.
- Мираж рассеялся, - продолжил второй, словно читал королевские мысли.
- Не хочу в ад, - прошептал король, чувствуя ужас происходящего с ним.
- Святые угодники, он боится ада, - поддержал первый и они рассмеялись в полный голос.
- Заплутал бедненький, оно и не удивительно. Свет не проникает в чёрную дыру, тьма вокруг. А, ты родился наполненный божественным светом. Но, зачем он тебе, никакой выгоды. То, ли дело богатство и власть, хотя если подумать в этих символах ничего плохого нет. Ты уверовал, что эти два слова и есть смысл жизни. При подобной вере, любой человек в твоей системе координат, мало чем отличается от полена для поддержания огня внутренних демонов. Секрет в том, что никакого ада на небесах нет. Зачем? Ведь твоя жизнь и есть ад, - спокойно сказал второй, когда веселье утихло.      
Задумавшись, оторвался от чтения, посмотрел на пляшущие пылинки в лучах солнца и нажал отправить, рассказ проявился на сайте.
 Благодаря странной связи между нами, мне представилась возможность написать про свою жизнь. Причина, по которой я решил писать, никак не связана с желанием познакомить вас с реальным будущим. Я надеюсь получить за это большую награду в настоящем. Поступок если честно идиотский, но авантюристы живут во все времена.
                Глава 2
Я моргнул и пространство изменилось. Передо мной раскинулся какой-то холл. Потолок его поддерживали, четырехугольные тонкие столбы, обрамленные мраморной плиткой. Одна стена была полностью стеклянной, от чего пространство казалось больше. Вокруг многолюдно, слышен приглушенный смех, в разных местах. Публику составляет студенческая молодежь, даже не торопливо прогуливаясь, неспешно разговаривая, все одно в них чувствовалось стремление. Отдельно от всех, не знаю, как это у него получалось, стоя в самом людном месте. Человек лет пятидесяти, в сером плаще, в нелепых черных кожаных ботинках, в руке бумажный пакет с бутылкой. Он отхлебнул и по гримасе ясно, что-то крепкое. Лицо идейного алкоголика. Одежда на нем сидела так, что возникала мысль, об аренде ее на время. Камера к нему приблизилась, довольно молодой голос жизнеутверждающе спросил.
 – Ваша книга, бабахнула, так бабахнула. У вас сегодня творческий вечер со студентами престижных вузов.  Связи с чем, возник вопрос, где вы черпаете свои идеи, как находите вдохновение?
 Он посмотрел прямо в кинокамеру и мы сразу всё поняли, репортеры, телезрители. Что не вовремя, настолько не вовремя, что наше время не наступит никогда. Тихо, очень внятно ответил.
 – Пошел на …
 Вы понимаете куда, последние слово слегка придавил для понятливости. Отвернулся и отошел.
Всё вернулось на круги своя.
 – Требуется уточнение, писатели, что все бухали?
 – По-разному. Мне показалось, что он более доходчиво донесет до тебя. Никто и ничто тебе не поможет. Не хотелось самому тебя посылать.
 – Какой ты сука проницательный.
 – А, то. Обо всем, давно уже все сказали, так, эдак и наоборот. Вопрос только в том, как скажешь ты и есть ли, чего тебе сказать.
 – Умеешь поддержать.
 – Я и не собирался. Ты не понимаешь куда лезешь.
 – Вот, это меня смущает самого. Оставь меня.
  Переместился в уже знакомую комнату с солнечными лучами сквозь жалюзи. Неожиданно на меня накатило раздражение, подобно цунами ударившейся об берег. Ушибся я об слово штекер. Нам его вставляют при рождении, мы его не чувствуем, он не мешает, но почему-то меня это напрягло. Если не сказать больше, сбило с меня спесь. Я сам того не подозревая, хотел начать писать предкам словно они папуасы. Смотрите дескать, бусы стеклянные и все в обмороке. Мое высокомерие не видно было и мне самому. Штекер для меня что-то вроде волшебной палочки, выполняет все мои желания. Но, с чего я решил, что люди, прекрасно обходившиеся без него, отнесутся к происходящему с нами, также как и я. Было над, чем задуматься. Долго смотрел на монитор, не понимая с чего начать, последовательность нажатия букв, обескураживала. Какая последовательность будет верной, буквы соберутся в слова, слова соберутся в смыслы. Так и просидел до обеда в легкой прострации, ни разу не нажав на клавишу компьютера. Виртуал погас, стена родного кабинета, пора в реальность. Как бы вам объяснить, что для нас пребывать в обычной жизни. Ощущение содранной вживую кожи, внезапно и вероломно. Режет все, свет, звук, еда, люди. Больше всего хочется натянуть ее обратно и уползти в темный уголок зализывать раны.
В парке, впрочем парк у нас везде. Они кормили белочек с руки. Присоединился, прекрасно понимая общие желание взять эту пушистую морду за горло и зафутболить подальше. Сама возможность примиряла с действительностью.
  – Послушайте меня, неудачники. Всю последующую неделю меня не будет в виртуале, буду тратить безлимит, - решил похвастаться разглядывая снующую вокруг живность.
 – В таком случаи, неудачник у нас один. Прекрасная дама отправляется на неделю  транжирить, заработанное нечеловеческим трудом.
 – Как же, мне вас жалко, голытьба. Удавитесь от зависти, у меня впереди две недели, - не скрывая злорадства огорошил Степан. Мы с Анной переглянулись.
 – Сень, тебе не кажется, что у нас друг чрезвычайно пренеприятный человек.
 –  Похож на индюка, вытянутого от самодовольства.
 – С друзьями, так не поступают, - заявили одновременно.
 – Так и хочется огреть его палкой по башке. Тупо от зависти, - тихо произнесла Анна и улыбнулась как-то хорошо. Не знаю как Степану, а мне стало чуточку теплее на душе.
 – Боюсь, скромность при рождении ему не дали или морда эта не взяла или что, скорее всего, поменял на хвост павлина. Таблицу умножения не знает, зато перья красивые, - поддержал я Анну.
 – Интересные вы, однако, вам есть чем и кем гордится. У вас друг умный, усовершенствовал механическую руку для машины. А, мне простите,  кем гордиться. Кстати, таблицу умножения вы тоже не знаете, зачем ее знать, когда есть второе я.
 Повисла пауза, мы посмотрели внимательно друг на друга, вроде как припоминая что-то.
- Традиции надо чтить, - задумчиво сказала Анна.
 – Надо чтить, надо чтить, - повторили за ней со Степаном.
 - Сегодняшний вечер, черный вечер. Провести его надо по-чёрному.
- По-чёрному, по-чёрному, - вторили ей.
 Традиция состояла в следующем, при случайном совпадении, одновременного желания тратить безлимит, что бывало крайне редко. Возвращение домой строго на четвереньках. Первый раз, когда наши желания совпали, разошелся не на шутку, как ни странно Степан.
 – Друзья мои, вы не представляете в математическом понимании вероятность совпадения. Это точно знак, к чему не ясно, - задумался и замолчал.
 – Знаю к чему, упиться в стельку, дабы поскорей забыть рабочий день. Провести линию бессознательного между реальностью и еще одной реальностью, - предложил я.
 – Может лучше в казино, знак указывает на несомненный выигрыш, - внесла свой вклад Анна.
 – Казино точно не подойдет. Вдруг проиграем, тогда придется думать, что это дурной знак, - отрезал Степа.
 В молчание погрузились сообща. Тишину нарушил самый длинный из нас.
 – Я понял, с чем надо есть. Безлимит сам в руки плывет. Сильно сомневаюсь, что у кого-нибудь есть в наличии традиция. Ни у кого нет, а у нас есть. Мало того, мы традицию разобьем на два ритуала. Совместим два пожелания, первое посещение детей. Вы знаете, живая энергия детей невольно заряжает смотрящих. Но, нельзя делать это часто пропадает эффект. В этом будет состоять первый ритуал, посещение детской площадки только в день совпадения. Уникальность события усилит воздействие. Зарядив душевные батарейки, прямиком в ресторан, это второй. Разработаем потребление коктейлей, до положения риз. Вычислим до миллиграмма, рассчитаем до состояния, когда мозг находится в пограничном полете между явью и забвением. Балансируя между вселенской мудростью и черным безмолвием. Тонкая грань, когда мозг вот, вот захлебнется, но еще держится из последних сил. Придется идти на четвереньках.
 – И в чем смысл традиции, - поинтересовался я.
 – Смысл в  том, что получится точный слепок древнего досуга. Также важен пьяный откровенный разговор. Некая подсказка на утро, как правильно тратить безлимит. Предлагаю для разогрева стакан кристально чистой водки, подтверждение, что намерения наши серьезны. В итоге, минимум раза на четыре, больше рубанем безлимита.
 – Я убью тебя Стёпа с наслажденьем, - выдохнула немножко восхищенно Анна.
 В обеденные часы шли смотреть, как люди безлимит зарабатывают. В слове зарабатывают много печали. Мы идем отдыхать душой, наблюдая за мучениями других. Нам всем приходиться периодически выходить на панель. Панель в смысле не физический контакт, исключительно платонический. Просто сегодня не мы. В виртуале мужчины, женщины договариваются провести время вместе. Любовное свидание, дружеский с шашлыком и костром, сабантуй и другие виды человеческого общения. Покойники на кладбище, больше интереса проявляют при встрече друг с другом. Надо задумчиво улыбаться, томно вздыхать и говорить, говорить. Мы садимся в беседке и наблюдаем, как люди не имея эмоционально психической энергии, выдавливают из себя влюбленность, дружеское участие. Заработок на жилах, ни один человек добровольно не пойдет на такое. Только острая нужда в безлимите, вынуждает проводить время подобно древним людям. Чем больше похоже свидание на свидание прежних времен, тем больше безлимита. Самый мерзкий заработок, морально опустошает, то, что и так пустое. Вот и сидишь, смотришь и примитивное чувство превосходства, действует безотказно. Тебя немного наполняет удовлетворение от моральной проституции других. Но, сегодня нас ждет кое-что получше, дети. Никто уже не помнит, когда женщины отказались рожать (второе я помнит), девять месяцев ходить беременной дурочек не осталось. Впрочем, не вам их обсуждать, семья как опора общества, треснула в ваше время. Секс происходит только в виртуале. Существует измеритель выброса сексуальной энергии, при сильном скачке взаимного притяжения, мужское и женское начало пожирают друг друга, и рождается человек. Второе я реагирует, извлекает и делает что нужно для зачатия. Формы могут быть любые, инопланетяне зависшие в вышей точке наслаждения, дельфины летящие в толще воды, одним словом черт знает кто и что и где. Неизменно одно, мужчина и женщина. Правда, родители не подозревают о наличии ребенка. Дети созревают до рождения в идеальных условиях, появляются на свет здоровыми без патологий. Насколько я помню, голос второго я звучал с первых дней моей жизни. Для меня, людей давших мне жизнь не существовало в природе. Второе я пело мне колыбельные, рассказывало сказки на ночь. Заботилось обо мне, день и ночь. Родительская любовь не про нас. У нас считается, что мы свободные и независимые с самого первого вздоха. Зарождаемся,  в тех же точно условиях, что и вы, просто в не том месте. Взрослых видим исключительно на детских площадках, в качестве зрителей, причем молчаливых. Первые человеческие лица, увиденные мною, были две милые смешные мордочки, недоуменно смотрящие в ответ, Степана и Анны. Мы вместе ползали, вместе учились говорить, ходить. Впервые робко ступили на детскую площадку, смущаясь большого количества разного возраста детей. У меня никого ближе нет, они всегда рядом. Они для меня человеческое тепло, я растворяюсь в них. Мы не знаем семейного родства, но знаем, зачем нужны родные люди. Мне легче жить, зная, что они есть у меня. К виртуальному миру нас приучают постепенно, вначале мы погружаемся в него ради обучения. Алфавит имел для меня вкус, буква л была кислой, я пробовал ее жевать она в виде лимона, буква а, сладкий арбуз. Сидел и трескал его с наслаждением. Биссектриса это крыса и бежишь, прижав хвостик делить углы пополам. Остальное время проводим на детской площадке в играх и детских шалостях. Серьезно погружаемся в виртуал в тринадцать лет и к шестнадцати годам готовы к взрослой жизни. Обычная хорошо знакомая реальность становится к нам, неприветлива.
Немного работы, я решил писать что в голову придёт и увлечёно щелкал по клавишам. Время пролетело и наступил вечерний досуг.
 И так, я лег на траву в полный рост, на спину, заложив руки под голову. Степа в стиле лотоса, положив руки на колени. Анна подогнула ноги под себя, усевшись себе на пятки. Посмотрели друг на друга и сказали к детям. Травяной участок вместе с нами, плавно заскользил в сторону детской секции. Минут через пятнадцать прибыли на место. Первая мысль, возникающая лично у меня попадая в детское царство. О потерянном рае, безвозвратно утраченном. Здесь смеются, потому что смешно, плачут от досады, чувствуешь кожей, что мир принадлежит им. Они делают с ним что хотят, а ни он делает, что хочет с ними. Несколько секунд даже трудно дышать. Перед нами раскинулась детская игровая площадка. Чего здесь только не было. До шестнадцати лет активно занимаемся спортом, развиваем тело пока не ляжем в кровать. Справа от нас стояла вышка для прыжков в низ. На высоте примерно метров тридцать, стоял подросток лет тринадцати и готовился к прыжку. Поднимал руки вверх, резко опускал их вниз, глубоко вдыхая и медленно выдыхая. Поймав нужное для себя состояние, медленно разбежался, мощно оттолкнулся от деревянной подкидной доски, подлетел немного и полетел вниз. Всячески кувыркаясь, в конце распрямился и практически идеально вертикально вошел в землю примерно по пояс. Земля подержала в объятиях и вернула мальчика нежно обратно. Он поднялся, задрав голову вверх крикнул, - ваши не пляшут, даже не пытайся. Подставляй голову, всего три щелбана, за то никакого позора.
 Второй подросток подошел к краю трамплина, посмотрел сверху вниз и ответил, - не умничай.
 После разбежался и прыгнул, расставив руки в стороны, ласточкой. По мне самый сложный прыжок с большой высоты, проще кувыркаться. Трудно поймать момент для перехода в вертикальную плоскость, он опоздал. Руки вошли в травяной газон примерно по локоть, но инерция была слишком сильной, и его завалило на спину. Плюхнувшись, он беззаботно рассмеялся.
 – Анна лучше всех прыгала бомбочкой, с головой уходила под землю, - грустно произнес Степа, мне тоже взгрустнулось, рассматривая детскую бесшабашную анархию. Нам тоже в детстве казалось все самое интересное впереди.
 – Я жульничала, при соприкосновении с поверхностью, как бы еще надавливала на нее.
 – Тоже мне жулик,- иронично заговорил я, - все так делали, может быть в качестве прозрения, просто кто-то больше весит.
 – Прыгнуть в первый раз с вышки в землю, немного волнительно. Помните, как мы стояли, подбадривая друг друга, чуть подначивая, настраивая на первенство, - ударился в воспоминания Степан.
 – Пожертвовали самым никчемным членом или самым глупым. Да, Сеня, - вернула мне должок Анна.
 – Ой, не надо на маму говорить, что она папа. Прыгнул совершенно осознано.
Всем приходилось недооценивать высоту падения. При встречи вашего представления и реального, от резкой остановки слегка щелкает челюсть. Понятно, что остальные органы испытывают резкую волну снизу вверх. Вибрация может сломать кости, может забрать с собой. После приземления, ты твердо знаешь, высоковато было. У нас этого чувства нет. Начинаем прыгать с разных высот с раннего детства. Боязнь высоты медленно меняется на профессиональное владение телом. Нет страха травмы.  Резкий вскрик привлек наше внимание, мы невольно повернули голову в сторону звука. На баскетбольной площадке в воздухе примерно метров пятнадцать над землей, игрок маленького возраста беспомощно махал ногами, вцепившись в мяч руками. Площадка для игры у них была высоко прыгучая, вот он немного и не подрасчитал. Прицелившись насколько смог, бросил мяч в корзину вниз. Его перехватила поднимающаяся девочка, она вверх, он вниз. Вот команды и взлетали и опускались, кто совместно, кто по раздельности.
– Похвально, понимать про себя, что ты полный балбес, - она не унималась, надо же было задеть тонкие женские струны.
 - Не толстая ты, не толстая, правда, слегка крупновата.
 – Вот заморыш. Я еще лучше вас обоих прыгала ласточкой, надеюсь, вы это не запамятовали.
 – Нет, - включился в беседу Степа, - все забываю спросить, как вычислила момент раскрытия, считала про себя или как?
 – Никак. Сплошная интуиция.
 – Лучше бы твоя интуиция подсказала тебе другой день для вылазки во вражескую крепость.
 Анна больно ущипнула меня и перевела тему.
 - Посмотрите какие смешные, важные девочки.
 Кивнув в сторону довольно высокого замка, переместившегося из сказки  про принцесс, сделанного из разноцветного желе. На самом верху, четыре строгих столба с витиеватой крышей, похожей на луковку православных храмов. Там чинно сидели за белоснежным столом, в невероятно пышных платьях, две девочки лет семи и чопорно пили чай, не обращая внимания на царящую вокруг суету.
 – С вашего позволения продолжу, первым прыгнул не ради вечной славы или по скудоумию.
 – Скудоумие это когда ум есть, а у тебя в черепной коробке только атмосферное давление, - перебила меня Анна, продолжая ерничать.
 – Девочки молча, пьют чай и похожи на принцесс. Ты же, перебиваешь и похожа на ведьму, метлу бы еще тебе. Я как человек воспитанный не буду обращать внимание на женскую мстительность и все-таки договорю. Прыгнул из-за ослиного упрямства, решил проверить, правда ли наш мир является полностью безопасным.
 Они мне не ответили, взглянули исподлобья и махнули рукой, дескать, хорош гнать.
 В наше время главной наукой является химия. Под городом расположена гигантская химическая лаборатория, где в алхимических ретортах, производится еда, трава, здания. Мало того, что все вокруг искусственное, так еще напичкано нанороботами. Мы не можем причинить друг другу травму, да что там, самоубийством не можем жизнь свою закончить. Самый острый нож не оставит пореза на коже, как бы вы не старались. Вода, как и трава, с какой бы высоты не упасть, распределит силу удара по большой площади и ласково примет в свои объятия. Единственная возможность ушибиться это контактные игры. Я сильно стукнулся, играя в хоккей на траве, немножко похоже на езду на гироскутере, управление телом. Передвигался с клюшкой на пятачке травы, сантиметров пятьдесят. Стоял на месте, а трава вместе со мной закладывала виражи, повинуясь легким движениям мышц. Скорости были приличные, я перестарался, стараясь заложить резкий поворот. Кусочек травы вырвался из грунта и я полетел параллельно земле и врезался в другого игрока. Нет, это в другой раз в другой игре. Со Степой не сговариваясь, применили не совсем разрешенный прием коробочку, к слишком умелому сопернику. Уверенные в том, что капкан захлопнется, слишком резко сблизились, не предвидя его быстроты реакции. Он нас облапошил и успел проскочить между нами. Мы же, очень уверено сначала стукнулись коленями и через мгновение, со всего маху лбами. Шлепнулись на задницы, яркую вспышку в голове сменил тяжелый звон. Боль была шокирующее непривычна, мне еще ни разу не было так хорошо, со знаком минус. Да, пожалуй, этот случай самый запоминающийся.
 Мы молча посидели до окончания запланированного времени, рассматривая, как дети пробуют пространство на прочность. Я случайно взглянул на Анну, она увлеклась поединком двух маленьких детей, на маленьких самолетиках, пытавшихся принудительно посадить самолет соперника на землю. Их машинки выписывали в небе замысловатые кружева и она кому-то из них сопереживала. Не знаю, как это у этих женщин получается, но Анна повернула голову, слегка задрав вверх, и я ее увидел в неожиданном для меня ракурсе. То ли, свет как-то осветил ее лицо, то ли, сопереживание отразилось на нем. Я замер и забыл, что надо вдыхать кислород, какая она была красивая в эту секунду. Анна почувствовала мой взгляд и посмотрела на меня в ответ, выражение ее лица сменилось на недоумение. Что впрочем, не удивительно, она увидела лицо полного идиота, даже не осознающего что сейчас умрет от недостатка воздуха в легких. Я смутился и очарование пропало. Анна как Анна, ничего особенного. Странность ситуации заметил и Степан, он встал со словами,- кажись батарейки слегка подзарядились, пора в ресторан. Та-ак, - он хлопнул в ладоши и слегка потер их, - в ближайшем здании кабинет на трех человек, круглой формы, полностью зеркальной, зеркала затемненные. Бутылочку водочки для разогрева, охладить до степени, когда она не течет, а тянется. Ну и, пожалуй, разных разносолов под закусочку.
 Говорил он с неестественным воодушевлением, словно человек которому должны отрубить голову, радуется происходящему. Мы в ответ саркастически хмыкнули.
 – Чего хмыкаете, вставайте, вперед и с песней, последний бой он трудный самый.
Согласно традиции нам предстояло передвигаться своими ногами, пешком.
 – Вход в здание оформить в стиле конца двадцатого века, - добавил я, и мы отправились праздновать. Войдя в родную секцию, второе я мог бы не направлять, не догадаться куда идти мог только слепой. Среди зеленого великолепия, выпадая из окружающей среды, нас ожидало бетонное, серое безмолвие. Лампочка висевшая на двух проводах мутно освещало надпись, подъезд №22. Два бетонных столба покрашенных зеленой краской с бетонной крышей. Краска была удивительного оттенка, вроде зеленая, но это не цвет надежды, это цвет надвигающийся беды.
 – Стильно, ничего не скажешь, - иронично заметила Анна, - вот только почему-то сразу хочется безнадежно умереть.
 – Судя по всему, раньше жили сильные люди, - произнес Степа, с усилием открывая на вид хлипкую деревянную дверь.
 – А какие философы, - она указала пальцем на процарапанные буквы в бетоне. Неровная строка гласила, Светка дура и ниже сам дурак.
 – К тому же быстрые, - добавил я, почувствовав, заходя последним, как дверь придала мне ускорения. В свою очередь я убыстрил впереди идущих, мы ввалились в холл. Описывать интерьер здания, особого смысла нет, изменчиво все. Устроившись в креслах, безразличие на лицах сменилось на готовность к подвигу.

                Глава 3