Глава двадцать вторая. Удар ниже пояса

 Книга четвёртая. В объятиях рынка.
 Глава двадцать вторая. Удар ниже пояса.

Именно так генеральный директор АО «КМК» Михаил Ильич Литвинов назвал аварию на доменной печи №1, случившуюся девятого сентября 1994 года. Собственно говоря, сентябрь доменщики начали неплохо, если бы ни эта авария.
 Без всяких осложнений перешли на выпуск передельного чугуна, но из-за безответственности и беспечности, а возможно, не профессионализма, обыкновенной халатности печных бригад, прежде всего руководителей цеха. В том числе, и временно исполняющего обязанности начальника цеха главного инженера комбината Андрея Ивановича Пшеничникова. Именно об этом и говорил генеральный директор. Именно, это и свело на нет, то есть, к нулю, все усилия акционерного общества и его руководителей, направленные на выход коллектива из той пропасти, на краю которой он оказалось после аварий в доменном цехе, случившихся в феврале и марте этого года.
 Вот потому особенного горько прозвучали для всех присутствующих при разборе причин аварии слова Литвинова о том положении, в котором оказалось акционерное общество после столь многих усилий выйти на нормальную работу.
– Можно сказать,– возмущался генеральный директор,– что доменный цех, руководимый Андреем Ивановичем Пшеничниковым, единственный в стране полностью обеспечен всем необходимым сырьём, топливом, электроэнергией и прочим. Всем, что ему необходимо для нормальной работы. В этих, можно сказать парниковых условиях, доменщики почему-то разучились работать? Почему?
Директор грозно обвёл взглядом притихший зал и продолжил:
— Горько, досадно, обидно. Опять случился, столь позорный, срыв в работе доменщиков! Неужели же они не понимают, что такой работой они ведут комбинат к банкротству? А это значит, что останутся без зарплаты, а затем и работы, без средств существования многие семьи в нашем посёлке! А ведь у нас только-только появилась надежда и возможность вернуться к прежней неплохой майской зарплате. Обидно!Ведь мы же могли вполне, по нашим расчётам, даже выплатить дивиденды пенсионерам-акционерам, а затем, в ближайшее время, и всем акционерам! Но, увы!
Генеральный директор горестно покачал головой:
– За семь месяцев года рост производства чугуна в натуре у нас составил 129,4 процента. А на других предприятиях страны не достиг и ста. На Магнитке, к примеру, 64, до 78 на Череповце, а на Алапаевском заводе всего 42,2 процентов, а в Лысьва и Чусовая вообще стоят! И так по всей стране.
- Правда,- здесь Литвинов сбавил голос,- на Новотульском заводе рост составил 96,8 процента. Такова вот картина! И это не оттого, что люди там не хотят работать или не умеют, а потому, что у них нет условий и возможностей для нормальной работы.
 Тут он опять возвысил голос:
 - А у нас всё есть! Сырьё, топливо, материалы, сбыт, электроэнергия, всё! Кроме хорошей работы и должного отношения к делу!
– Что же случилось с коллективом доменщиков?– задал залу вопрос Литвинов снизив голос,– где корень зла? Аварии, получается, становятся системой в работе доменного цеха. А это ведь миллиардные убытки. Последняя авария принесла убыток в более чем в два миллиарда рублей! И это только по предварительным подсчётам. Потеряно две тысячи восемьсот тонн чугуна, а там к этому ещё затраты по на ликвидацию последствий аварии на самой печи, а также, в результате выхода из строя железнодорожных путей и чугуновозных ковшей, плюс выплаты железной дороге за неиспользованные вагоны, да ещё за простой кораблей в портах и прочее.
 Литвинов тяжело вздохнул и горестно махнул рукой:
– Доменная печь в результате аварии простояла четырнадцать часов. Если в августе комбинат отработал очень хорошо и имел неплохие показатели, то ныне всё это разрушено и нам предстоит всё начинать вновь. Как и после аварий в ноябре прошлого 1993 года.
 Он опять внимательно посмотрел в зал:
 - Как и после аварий в феврале-марте года нынешнего, 1994 года. И вот сентябрь!
За девять дней сентября доменный цех имел сверх плана 164 тонны, а за три дня ликвидации аварии недодано к плану три тысячи пятьсот семьдесят пять тонн! Такие вот цифры! В чём же причина аварии? Из анализа видно, как и после рассмотрения предыдущих аварий: в слабой организаторской работе и безответственности и не профессионализме, прежде всего, руководителей доменного цеха. Не исключая и  исполняющего обязанности начальника доменного цеха главного инженера комбината Пшеничникова.
 Генеральный директор замолчал. Долго напряжённо молчал и зал. И вот Литвинов вновь заговорил:
 – В течение прошедшей недели, почти каждодневно, в той или иной степени, на совещания у меня, как генерального директора, мы постоянно возвращались к обсуждению причин этой аварии. И всякий раз отмечалось, что причина аварии в  слабом руководстве цехом в течении длительного времени со стороны главного инженера комбината Андрея Ивановича Пшеничникова. После февральской-мартовской аварии которому было поручено возглавить лично цех. С целью усиления руководства коллективом, а также, воспитания и подготовки руководителей к более грамотной и ответственной работе.
 - Однако, этого не случилось и наши надежды не оправдались.
 Литвинов перевёл дыхание:
 - Главный инженер не почувствовал себя начальником цеха, не оправдал возложенную на него ответственность за коллектив комбината и его судьбу, за финансово-экономическое положение всего акционерного общества.   
 Он опять обвёл взглядом зал:
 - Видимо, главный инженер подуспокоился и потому не почувствовал себя в роли начальника доменного цеха, проявил профессиональную самоуверенность и допустил ряд непростительных ошибок. В чём же его ошибки? Первая и самая главная из них та, что в наисложнейший период перевода доменной печи с литейного чугуна на передельный, он бросил печь на самотёк, передоверив всё мастерам печи, которые в работе в этот период показали себя не лучшим образом. Их безграмотные действия и привели к аварии. Ещё раз показав их профессиональную некомпетентность.
 И совсем тихо:
 - А вот должного контроля за их действиями со стороны Андрея Ивановича, как начальника цеха и доменщика с большим производственным стажем, много лет проработавшего главным инженером комбината, не было.Он самоустранился.
 Говоря это Литвинов, словно ища кого-то в зале, вглядывался в лица сидящих перед ним в первых рядах. Он продолжал и его голос становился громче и твёрже:
 – В цехе все опытные начальники смен. Им уже доводилось поработать даже начальниками этого же цеха. Это Северов, Дворецков, Китов, Бугров. Но и их Пшеничников отстранил от контроля за работой печей и мастеров.
 И он взмахнул рукой:
 - Так трижды печь не продувалась перед аварией. Между тем, доменщики знают, в том числе и сам Андрей Иванович, как и все мы на горьком опыте предыдущих аварий, к чему это может привести и чем это грозит. Подумать только, печь стала холодать, а начальник смены Китов и мастер печи Пионов стали принимать противоположные решения, чем нужно. Они стали всё делать наоборот! И чем это не вредительство? Они холодную печь стали загружать рудой, тем самым ещё больше охладив её.
 При этих словах на лице Литвинова было написано не только возмущение, но и полнейшее изумление:
 - Сменившие их начальник смены Северов и мастер печи Братюк, также не приняли никаких мер для разогрева печи. Так, что восьмого сентября никаких мер по разогреву печи не было принято, а девятого сентября доменщики сделали ещё хуже: они совершенно не подготовили горновые операции к выпуску чугуна. Не сделали, как нужно футляр, дырку нужного размера под сифоном… 
 Здесь он развёл руками:
 - И это – при холодной печи! Зная, что печь в течение трёх суток не продувалась!
 Литвинов возмущённо покачал головой:
 — При выпуске чугун, не пройдя в дырку под сифоном, пошёл на шлаковую сторону. Пытаясь это предотвратить мастер Братюк стал закрывать лётку электрической пушкой. Но так как футляр был сделан плохо, то он не смог закрыть лётку, а лишь сжёг носок электрической пушки. А потом он дал совсем неверную команду: спустить перевал и… погубил всё дело! Чугун пошёл на железнодорожные пути и их залил.
 Литвинов обвёл притихший зал глазами и сделал следующее заключение:
 — Кто-то во время разбора аварии назвал Пшеничников временщиком в доменном цехе, человеком временно направленным туда, но при сохранении оклада главного инженера. Направлен он туда был для усиления технической мысли и передачи опыта работы, как технически грамотный специалист-доменщик, творчески мыслящий инженер и человек. Но именно это, завышенное мнение о себе и высокие амбиции, не позволили ему прислушаться к советам исполняющего обязанности главного инженера 
Григория Петровича Красова и начальника техотдела Тихона Викентьевича Литовских.   
 Все в зале затихли. Для всех эти имена были известны. Но они тоже совсем недавно заняли эти должности. Литвинов продолжал:
 - А это тоже опытные доменщики и при переводе печи на передельный чугун с литейного чугуна с их участием, по специально разработанному техническим отделом графику, никаких осложнений уже не было.
 Генеральный директор резко подчеркнул:
 — Авария не явилась случайностью. В журнале доменной печи №1 явственно прослеживалась тенденция нарастания аварийной ситуации. И обусловленной всей технологией ведения печи в пред-аварийные дни. Печь работала неблагополучно, а мастера печи передавали диспетчерам завода, что печь работает нормально и здесь всё в порядке. Эта неточная информация дезориентировала руководство комбината, которое могло бы своевременно вмешаться и поправить положение.
 В подтверждение своих слов Литвинов сказал следующее:
 — В перед-аварийные дни мною были вот такие оставлены в журнале записи: «Тов. Пшеничников, с каких это пор содержание кремния 0,27 стало нормой?». И таких замечаний в нём немало. А вот записей исполняющего начальника доменного цеха нет в журнале ни одной! Не было контроля за действиями технологических смен, а в день аварии никого на печи из руководителей цеха вообще не оказалось? Даже начальника смены! И только вмешательство исполняющего обязанности главного инженера Комбината Григория Петровича Красова позволило вытащить ковши из-под печи, не допустить их "замерзания" под печью.
 - Когда начали разбираться с аварийной этой ситуацией,- заметил дальше Литвинов,- то начальник смены Виктор Андреевич Северов так и заявил: «А мне Пшеничников приказал сидеть на разливе...»? И это заявляет один из бывших начальников цехов, который, как никто другой, должен понимать, что происходит при выпусках на печах?!
 Литвинов с удивлением обвёл вновь зал глазами:
 - Он же, Северов, должен понимать, что он, как начальник смены, должен быть всегда в ответе за то, что происходит непосредственно на печах! Тем более, в такое сложное время перехода выплавки с одного вида чугуна на другой!
 И здесь Литвинов заговорил назидательно:
 - А ведь на разливочных машинах в доменном цехе сегодня у нас пять инженерно-технических работников, вместо одного, как это было всегда раньше. Говорилось ранее при разборах аварий и о том, что полностью прекратилась работа с коллективом в цехе. В цехе ныне не проводятся ежемесячные собрания по подведению итогов работы, профсоюзная организация значительно сократилась и потеряла свою боевитость, роль в производственной жизни цеха.
 Сергею вдруг показалось, что он сейчас назовёт фамилию недавно избранного председателя профкома Житиговой, вместо ушедшего с комбината Кантемира. Но этого не произошло, Литвинов вновь возлагал и в этом на руководство цехом:
 -Не так, как нужно ныне проводятся сменно-встречные собрания, нет жёсткого и требовательного отношения руководителя цеха к между-сменным рапортам. Формально составлены должностные инструкции, в которых даже не упоминается ответственность начальника смены за доверенный ему участок работы. И также его ответственность за за соблюдение графика выпусков и продувок на доменных печах.
 Литвинов продолжал перечислять профсоюзные и административные грехи:
 - В цехе резко упала дисциплина. Аварии стали системой, как и пьянство и нарушения правил техники безопасности. Так, к примеру, каменщики на два часа раньше окончания смены уходят с работы домой. В докладах начальника охраны завода почти еженедельно фигурируют фамилии доменщиков, задержанных выходящих с территории завода в нетрезвом виде. Много мелких аварий происходит на разливке и на рудном дворе. И на всё это, как руководитель цеха, а ранее и главный инженер комбината Пшеничников, не обращал должного внимания!
 Литвинов передохнул от возмущения:
 - Между тем, в доменном цехе, что также отмечалось при разборах аварии, кадры неплохие. Профессионалы есть, много лет проработавшие в металлургии. И всех вы их отлично знаете. Только одних бывших начальников цеха в цехе пять человек! Это Домнкратов, Северов, Дворецков, Бугров. Работал заместителем начальника цеха Китов. Это же достаточно опытные кадры руководителей, чего же ещё здесь надо? И потому мне было странно слышать от много лет проработавшего здесь обер-мастера Василий Геннадьевич Чукланова о том, что в цехе вообще не проводятся технические советы? Что в цехе нет даже простейшего рабочего инструмента, к примеру, пик!
 - Довольно странно,– вдруг резко вновь возмутился Литвинов, даже переходя на крик,– что на разливочных машинах, где руководит Юрий Иванович Дворецков, не используется гидро-молот, выбивальная машина? А операции по выбивке «козлов» выполняется вручную при помощи кувалды! Ковшевого кирпича, при годовой потребности 205 тонн, за восемь месяцев использовали уже 230 тонн. А годный для использования кирпич вывозится почему-то на свалку?
 Литвинов вновь сделал главный упор на необходимость усиления спроса с кадров:
– Есть же в цехе опытные кадры? Есть! Так почему же руководителям завода приходится на печи показывать как нужно делать дырку под сифоном, как делать футляр, как засыпать ковши мусором или как нужно работать на разливочных машинах? Где же здесь роль самого Пшеничникова, как главного инженера комбината и его роли, как исполняющего обязанности начальника цеха? Убытки от этакой беспечности слишком громадны! Их коллектив ощутит в самое ближайшее время.
 - И не только в финансово-экономическом отношении,- подчеркнул он,- но и в морально-психологическом плане. Но самое главное - сорван экспорт! Литвинов вновь замолчал и с напряжением стал вглядываться в сидящих в зале, водя головой из стороны в сторону:
 - Это сильнейший удар по престижу предприятия и по профессиональному мастерству наших доменщиков! Неужели, действительно, нарушилась связь времён и поколений? И нет той самой системы, которой мы гордились, нет передачи традиций и производственного опыта, умения работать крутояровскими металлургами? И если это так, то это очень печально.
- А, может быть,- продолжал дальше рассуждать генеральный директор,- этот страшный удар ниже пояса не случайность, а стал он результатом «звёздной» болезни наших металлургов? Не «зазвездились» ли они, не загордились ли малость, оттого, что многие, и очень даже многие домны в стране стоят, а Крутояровский металлургический комбинат продолжает работать? И они-то имеют всё, что им нужно в работе? Но, столь ли велика здесь заслуга самих доменщиков? Ведь, если бы ни громадные усилия руководителей комбината, его коммерческих служб, то они сами, и весь комбинат в целом, оказались бы в точно таких же условиях, а возможно, и в более худших, чем другие предприятия страны! Разве они смогли бы устоять на ногах, постоянно совершая вот такие жуткие аварии? Безусловно, что нет! И роль здесь нынешних руководителей цеха, в такой вот провальной работе, безусловно, просто зловещая! Они оказались совершенно неспособны в нынешних экономических условиях, что сейчас сложились в стране, организовать труд коллектива металлургов!
 Литвинов остановился, собираясь с мыслями, и потом продолжил:
 – При предварительном разборе причин аварии в моём рабочем кабинете, в кабинете генерального директора, состоялась встреча руководителей комбината с частью инженерно-технических работников цеха. С начальниками смен, с мастерами печей и других служб. В частности, обер-мастер цеха Василий Геннадиевич Чукланов сказал о том, что в материальном отношении сегодня должна быть ещё большая стимуляция труда доменщиков. Они, по его мнению, должны ещё большую получать зарплату, чем сейчас. Но вопросы зарплаты, это, опять же, задача начальника цеха. Но как можно, спрошу я вас, хорошо получать плохо работая? Зарплата за август в доменном цехе составила 305 тысяч рублей! А на заводах Урала она не превышает 73 тысячи. Видите разницу?! Разве такая зарплата мала для наших доменщиков? Кстати, работники АО «КМК» имеют самую высокую зарплату во всей отрасли! Но вот как её можно сохранить, если постоянно, из-за собственной беспечности, из-за такого вот  отношения к делу и допуская здесь вот аварии, иметь потери в миллиарды рублей? 
 Литвинов обратился к залу:
 - Как её сохранить, а не только увеличить?! Ведь того, что мы потеряли в сентябре, хватило бы доменщикам на зарплату на целый год, а всему комбинату на месяц!
 Литвинов вновь возмущённо обвёл глазами зал, как бы предлагая всем задуматься над сказанным:
 – Авария поставила под сомнение не только своевременно выплачивать зарплаты доменщикам, но и всем заводчанам, а также и выплату дивидендов, сохранение объектов соцкульбыта. Как на комбинате, так и в посёлке. А в целом, обеспечить нормальную жизнь всего посёлка. И это есть результат неумелого руководства цехом не только Пшеничниковым, но и результат безграмотных действий начальников смен Китова, Северова, мастеров Пионова, Братюка и прочих, в целом же, всех членов печных бригад.
 В заключение он сказал следующее:
 - В результате разбора этой катастрофической аварии моим приказом, приказом генерального директора, начальником доменного цеха ныне назначен Семён Щадилов  и сегодня главная задача всего комбината добиться, чтобы все печные бригады и весь персонал разливочных машин работали профессионально, чётко, внимательно и главное ответственно! А виновники этой аварии понесут заслуженное наказание.
 И под конец:
 – Есть ли выход из данной ситуации?– так вновь обратился он с вопросом к залу. И сам же на него ответил:
 - Он уже давно определён и поставлен перед руководством цеха: это безукоризненное выполнение установленных для цеха планов! Все условия для этого  доменщиков есть. Но их-то здесь только нужно эффективно и умело использовать? И в этой ситуации, особенно важно, чтобы весь коллектив цеха, его инженерно-технические работники своими конкретными делами, с полным желанием и отдачей, поддержали молодого руководителя цеха Семёна Щадилова. Чтобы вместе с ним вывели коллектив цеха из сложнейшей ситуации и вышли бы на нормальную работу, как это они всегда умели и не раз доказывали себе.
А.Бочаров.
1994.