Дом с закрытой калиткой

Пётр Иванович служил на почте больше тридцати лет и знал: у каждого письма есть свой характер.
Одни торопливы, другие молчаливы, третьи будто сомневаются в самом факте своего существования.
Но самые тяжёлые — те, что долго не находят адресата.

Дом с закрытой калиткой стоял на краю улицы, отодвинутый от людского шума. Здесь жила женщина — тихая, сдержанная, с привычкой выходить к калитке в любую погоду. Она спрашивала негромко, будто извиняясь:

— Нет ли письма от сына?

Писем не было.
Но она ждала так, словно отсутствие ответа тоже было ответом.

Однажды калитка не открылась.
Дом остался — пустой, настороженный, как забытая вещь.

По правилам письма следовало возвращать отправителю.
Но Пётр Иванович продолжал опускать их в ящик, словно время здесь подчинялось не инструкциям, а памяти.
В тот день конверт был тонкий, почти невесомый.
Почерк — осторожный, неровный.

Пётр Иванович долго стоял у калитки, слушая, как вечер оседает на улицу, и лишь потом опустил письмо в ящик.

Ночью он не спал.
Вернулся, открыл замок и вынул всё, что накопилось за годы.

Он читал при тусклом свете фонаря.
Про детство. Про чужие города. Про стыд за редкие строки.
И в каждом письме — надежда быть прощённым.

Последнее письмо было коротким.

«Я еду домой.
Если ты ещё ждёшь…»
Пётр Иванович аккуратно сложил письма и долго сидел на ступеньках.
Под утро он снял фуражку и впервые за много лет заплакал — не громко, без слёз, а так, как плачут старые люди, когда понимают что-то окончательно.

На калитке он повесил записку:

«Письма получены»

И только уходя, Пётр Иванович остановился.
Он вдруг вспомнил, что за все годы женщина ни разу не назвала сына по имени.

Потому что письма были адресованы ей.
А подписаны —
его рукой.