Не дай бог дураку рог

Успешные менеджеры из народа.
                Когда я, после технического училища с третьим разрядом слесаря- сборщика поступил на завод «Строммашина» (позже-Ирмаш), то меня направили в большую бригаду, которая занималась изготовлением печей для обжига цемента. Это большой цилиндр длинной 60 метров, собранный из колец толстостенной стали диаметром 4.2 метра, вращающийся на огромных роликах и разогреваемый внутри. В бригаде человек двадцать, и когда все элементы печи были готовы, их секциями грузили на платформы и отправляли к месту установки. А следом за печью ехала часть бригады вместе с мастером, чтобы собирать и запускать в производство на месте эксплуатации. Чаще всего эти печи отправляли в юго-восточную Азию, поэтому командировки были длительными. Оставшаяся часть бригады готовилась к изготовлению следующего заказа или доделывала то, что не успели сделать к сроку по предыдущему заказу. Поскольку мастер уехал с бригадой, то оставшаяся часть нуждается в руководителе, поэтому на время отсутствия мастера ему находили замену. При мне такой заменой сделали опытного слесаря с какой-то странной почти дворянской фамилией Евграфов. Это был тихий, почти скромный, пожилой мужичок, замкнутый, с какими-то мутными серо- зелеными глазами, в которых трудно было прочитать какую -нибудь мысль. Работал он в брезентовой робе, которую выдавали сварщикам, хотя сварщиком он не был. Возможно, числился прихватчиком, такая должность тоже была. Ведь почти каждая сборка деталей завершалась их сваркой. Но на следующий после отъезда мастера день Евграфов пришел на участок уже в цивильной одежде. Он, казалось, даже ходить стал по- другому. Но пришел, ни с кем не поздоровался, сразу стал следить за каждым рабочим, делать замечания по поведению, засекать время отлучек на перекур, на личные надобности и комментировать эти отлучки, как отлынивание от работы. Стал указывать профессионалам, с которыми работал не один год, как правильно собирать или сваривать детали. Бригада поначалу смотрела на него с удивлением, думали, что мужик разыгрывает своих коллег напускной важностью. Но когда получили зарплату, то некоторые обнаружили в квитках какие-то удержания из зарплаты. Когда шок от увиденного прошел, то пошли к мастеру- в чем дело? Почему не полная зарплата. Тут Евграфов начал пыжиться, как делают некоторые лягушки, стараясь увеличить свои размеры и напугать ужа. И достал он какой-то блокнотик, стал его листать и зачитывать, кто, когда и сколько минут потратил на перекур, отсутствовал на рабочем месте, ушел раньше на обед или позже вернулся с обеда. И все это прокурорским тоном. Но ведь никто не считал свои минуты отсутствия, возразить было нечем, и мужики повернулись и ушли. Но на заводе было много рабочих, которые отбывали срок за сякие преступления и лагерный опыт у них был. Знали они, что учини они скандал, он же их и посадит. Но прощать эти люди не умели, к этому их приучил Гулаг. А в те времена завод работал в три смены и обычно мастер был только в первую. Но не Евграфов. Вскоре после конфликта работали мы в третью смену. Обычно даже летом в третью смену в цехах холодно. Да и работа плохо спорится-ночь все же, хочется спать. А на участке стояла большая круглая масляная ванна, в которой горячее масло расширяло большие подшипники перед запрессовкой их на оси роликов. Естественно, все подходили к этой печке погреться. Садились вокруг масляной банки, прислонялись к ее горячей стенке спиной, и мужики травили баланду, рассказывали про свои лагерные приключения. Вот сидим мы, разговариваем, время уже второй час, и вдруг откуда-то вываливается Евграфов. Влетел, стал в сторонке и понес. Посыпались угрозы и обещания всех уволить и чуть ли не посадить. Мужики молча встали и разошлись по своим местам. Накричавшись Евграфов возбужденный пошел к воротам цеха. И тут я заметил, как двое слесарей, прикрываясь стоящими металлоконструкциями, шмыгнули следом. Работа уже не клеилась и кое-как дотянули до утра. Первая смена у нас была через три дня. Когда я пришел в первую смену, то увидел, что один глаз у мастера был заклеен марлечкой, а второй утонул в сине-зеленом фингале. Сам же Евграфов опять был скромным, молчаливым, и тихим- тихим. А через неделю уехавшая бригада вместе с матером вернулась из Индии, а Евграфов куда-то исчез. Сказали, что перевелся в другой цех.