Искусство разговаривать с ближними

               
– Здравствуйте. Я думаю, практически каждому знакома такая ситуация. Жаркий спор о чём-то, казалось бы, совершенно очевидном, неважно о чём (политика, новый фильм, воспитание детей). Вы приводите логичные аргументы, факты, а в ответ слышите что-то настолько перпендикулярное вашей мысли, что кажется, что собеседник вас или не слушает, или просто намеренно издевается…

– Страсти накаляются, и вот уже простой разговор – это конфликт. Почему так происходит? Сегодня попробуем в этом разобраться.

– Да, и для этого мы обратимся к довольно необычному источнику. Мы будем анализировать психологические модели из учения Виссариона. Я сразу хочу оговориться: мы не будем касаться его, скажем так, религиозной стороны. Наша задача сегодня – извлечь оттуда идеи обобщений, посмотреть на них как на набор инструментов, понять, какие там есть концепции и насколько они вообще применимы на практике.

– Интересный подход. То есть мы берём такой неортодоксальный текст и ищем в нём какое-то рациональное зерно для повседневной жизни.

– Хорошо, давайте тогда начнём с главного вопроса. Почему, согласно этому учению, люди говорят об одном и том же, а на самом деле о разном? Ведь в этом, видимо, и корень проблемы.

– Именно.

– Учение вводит концепцию, что человеческая цивилизация – условно разумная.

– Условно разумная? Звучит довольно сильно.

– Да, но это означает, что в отличие от компьютера, который просто фиксирует данные объективно, человек так не может. Любая информация (слова, события, что угодно) неизбежно проходит через то, что там называется эмоциональной и идеологической призмой. То есть мы не видим мир напрямую, мы видим его как бы в кривом зеркале своего восприятия.

– Постойте, но ведь эта идея, в общем-то, не нова. В психологии же есть когнитивное искажение, предвзятость, подтверждение. Это когда мы ищем то, что подтверждает наши убеждения. Эта эмоциональная призма – это просто другое название для тех же явлений. Или есть что-то особенное?

– Отличный вопрос. Сходство, конечно, есть. Но учение раскладывает эту призму на три очень конкретных компонента, которые действуют одновременно. Во-первых – это уникальный чувственный мир каждого: весь его опыт, травмы, радости, всё. Во-вторых – уровень идеологической зрелости (насколько прочно сформированы убеждения) И в-третьих, и вот это ключевой момент, сиюминутное эмоциональное настроение.

– То есть даже если мой опыт и убеждения стабильны, моё восприятие может кардинально измениться просто потому, что я не выспался или меня кто-то разозлил по дороге?  Пытаюсь примерить на себя. Допустим, коллега говорит: «Нужно переделать этот отчёт». В хорошем настроении я услышу: «Давай сделаем его лучше». А если у меня был тяжёлый день, я могу услышать что-то вроде: «Ты сделал плохую работу, ты некомпетентен». И отреагирую соответственно.

–  Совершенно верно.

– И коллега будет в полном недоумении от вашей защитной реакции. Потому что он-то говорил из своей реальности, где это была просто задача. И вот из-за этих искажений и возникает иллюзия, что собеседник не видит очевидного. Но на самом деле он видит своё очевидное, пропущенное через его призму, а мы – своё. И каждый прав в своей реальности.

– Но это звучит как-то слишком тотально. Неужели вообще нет никакой объективной реальности, о которой мы могли бы договориться? Ну вот если мы оба видим, что стол деревянный, а за окном идёт дождь, разве это не факт? Где границы этой призмы?

– Границы проходят там, где заканчиваются простые факты и начинается их интерпретация. Да, стол деревянный. Но для одного это старомодная рухлядь, для другого – уютная классика. Дождь за окном – факт. Но для одного это ужасная погода, а для другого – отлично, можно побыть дома с книгой. Призма включается в момент, когда мы даём оценку, вкладываем смысл. И чем сложнее явление, тем сильнее искажение.

– Хорошо, это нас подводит к следующему шагу. Мы ведь почти всегда считаем, что наша картина мира единственно верная. И когда сталкиваемся с тем, кто видит всё иначе, первая реакция – шок: «Как можно этого не понимать?» И мы начинаем спорить, пытаться вправить мозги. Что об этом механизме говорит учение?

– А вот здесь начинается самое интересное с практической точки зрения. Учение утверждает, что в момент спора человек спорит не с реальным оппонентом, он спорит со своим представлением о вас и ваших ценностях. То есть он спорит с образом, который он сам же только что и нарисовал в своей голове.

– Так, давайте это распакуем. Получается, я что-то говорю, мои слова проходят через призму собеседника, искажаются его опытом, настроением, и на основе этих данных он создаёт у себя в сознании такой мой «аватар», аватар человека, который говорит такие вещи. И всю свою ярость он направляет на этот аватар, а не на меня. Я правильно понял?

– Абсолютно точно. В учении есть наглядный пример. Когда в пылу спора вам бросают: «Да ты просто глупый и ненормальный», по сути, это вердикт не вам как личности, это оценка тому образу, который мгновенно сложился в сознании собеседника. Ваши слова, пропущенные через его фильтры, показались ему настолько чуждыми, что единственное объяснение, которое его сознание смогло сгенерировать: «Так может думать только глупец». И он атакует эту свою конструкцию.

– Довольно мрачная картина получается: мы все живём в своих иллюзорных мирах и спорим с призраками в своей же голове.

– У меня был случай. Спорил с другом о политике. Я приводил экономические аргументы, а он мне про предательство национальных интересов. И в какой-то момент я понял: он спорит не со мной. Он спорит со своим представлением обо мне как о либерале, которому наплевать на страну. И как только я это осознал, сам спор потерял всякий смысл. Мы были в разных вселенных.

– Это идеальная иллюстрация.

– Наше сознание постоянно создаёт эти иллюзии, и мы взаимодействуем в первую очередь с ними. Спор – это просто самое яркое проявление. Мы защищаем свою иллюзию и атакуем иллюзию собеседника. Это битва фантомов.

– Хорошо. Это многое объясняет. Но тогда возникает важнейший практический вопрос. Если критика в споре направлена не на нас, а на этот воображаемый образ, то что она говорит о самом критикующем?

– И вот это ключевой поворотный момент: любые негативные оценки отражают прежде всего внутреннее состояние самого говорящего. Я почти дословно приведу цитату: «Чем сильнее внутренний мир человека наполнен сложными комплексами и страхами, тем более негативный может сложиться у него образ обо всём ему пока ещё неизвестном».

– То есть чем больше у человека своих внутренних проблем, неуверенности, страхов, тем в более тёмных тонах он склонен рисовать образы других. Особенно тех, кто с ним не согласен. Его критика – это, по сути, непроизвольный рассказ о себе.

– Да, это можно рассматривать как проекцию. Если человек постоянно боится обмана, он в словах другого будет искать подвох. Его критика – это трансляция его болевых точек.

– Поэтому учение призывает не торопиться расстраиваться от негативных оценок, ибо эти оценки, как правило, к вам не имеют отношения.

– Подождите, но тут есть риск впасть в другую крайность. Если я буду считать любую критику просто проекцией чужих комплексов, я же могу перестать адекватно воспринимать реальность? Если начальник говорит: «Вы сорвали сроки проекта», а я думаю: «Ага, это он проецирует свой страх неудачи», это же путь в никуда. Где граница между проекцией и объективной обратной связью?

– Это критически важное уточнение. Учение, когда говорит об этом, имеет в виду в первую очередь эмоционально заряженные нападки на личность. «Ты всегда всё портишь», «С тобой невозможно разговаривать», «Это идиотская идея» – вот это проекции. А конкретная фактическая обратная связь – «Сроки сорваны на три дня», «В отчёте нет данных» – это другое. Это апелляция к той самой объективной реальности. Хотя её можно подать через призму обвинения. Ключевой маркер – это переход с обсуждения фактов на обсуждение личности.

– Понятно. То есть это очень мощный инструмент психологической защиты именно в бытовых мировоззренческих конфликтах. Когда на нас выливают ушат негатива, вместо того что-бы принимать это на свой счёт, можно попробовать включить режим исследователя и поду-мать: «Интересно, о какой своей боли этот человек мне сейчас пытается рассказать?»

– Это же полностью меняет динамику. Обида сменяется любопытством или даже сочувствием.

– Именно. Вы перестаете быть жертвой нападения и становитесь наблюдателем, аналитиком. Это невероятная ресурсосберегающая позиция.

– Хорошо, диагноз мы поставили: восприятие субъективно; спорим с иллюзиями; критика – это крик о помощи. Но должен же быть какой-то выход. Какие практические шаги можно предпринять, чтобы вырваться из этой битвы фантомов?

– Выход есть. И он состоит из двух фундаментальных шагов. Первый – это то, что учение называет полным отсутствием категоричных утверждений по поводу другого человека. Как только мы мысленно вешаем ярлык «он упрямый», «она всегда так говорит», «это глупость», – всё, диалог закрыт. Мы перестаём общаться с живым человеком и начинаем взаимодействовать с этим статичным ярлыком, с нашим фантомом.
 
– Отказаться от поспешных выводов – звучит просто, но на практике это, наверное, самое сложное. Наш мозг же обожает всё классифицировать. А второй шаг?

– А второй шаг – это изначальное стремление понять, что именно пытается выражать ваш ближний. Не доказать свою правоту, не победить в споре, а искренне захотеть понять, что стоит за его словами, как выглядит мир из его точки зрения.
 
– И как этого достичь? Ведь часто кажется, что и так всё понятно, а он просто несёт чушь. Эмоции захлёстывают, и последнее, чего хочется, – это понимать.

– Вот для этого и предлагается главный инструмент. Он обескураживающе прост. Нужно задавать множество уточняющих вопросов. И особо подчёркивается: даже если может казаться, что вам всё понятно, не предполагать, а спрашивать. Например, что-то вроде: «Правильно ли я понимаю, что вы имеете в виду вот это?.. Когда вы говорите «справедливость», что именно вы вкладываете в это понятие?»
 
– Так, давайте попробуем собрать всё воедино. Мы проанализировали идеи из довольно специфического источника и пришли к тому, что наше восприятие всегда субъективно. Оно искажено вашей личной призмой. Из-за этого мы часто спорим не с реальными людьми, а с собственными проекциями. А ключ к выходу из этого круга – отказ от категоричности и искреннее любопытство к реальности другого человека. И, что важно, это не просто набор тех-ник эффективной коммуникации. Это в первую очередь призыв к интеллектуальному смирению, призыв признать ограниченность собственного восприятия и с уважением отнестись к тому факту, что реальность другого человека может быть устроена совершенно иначе. И это не плохо и не хорошо, это просто так.

– Это действительно глубокая мысль. Она меняет сам подход к общению. Не как к полю битвы, а как к совместному исследованию.

– И в завершение вот мысль для размышления. Если каждая негативная оценка другого, брошенная в споре, – это рассказ о собственных страхах и комплексах, то о чём говорят на-ши собственные, даже мимолетные, негативные суждения о других? Что они рассказывают о нашем внутреннем мире?