Помощь

Огненные копья заката пронзали чернеющее небо, лёгкий, прохладный ветерок трепал высокие стебли травы, начал моросить дождь. Через поле ехали двое всадников. Тёмно-зелёные плащи скрывали фигуры, всадники зябко кутались, спасаясь от холода и дождя. Но низко надвинутые на глаза капюшоны не скрыли изящно удлинённых ушей. Дождь становился сильнее, всадников догоняла сплошная стена воды. Лошади помчались во весь опор, из-под копыт, словно испуганные птицы, взлетали комья земли. Один из всадников указал на слегка виднеющиеся крыши домов. Его тонкий красивый палец показывал дорогу другому. Даже это простое движение было наполнено красотой и изяществом.
Кони остановились у постоялого двора. Всадники быстро спешились, капюшоны насквозь промокших плащей спали. Когда они вошли, все взоры посетителей обратились к ним. За окном дождь усиливался, а внутри постоялого двора словно зажглись два солнца. Незнакомцы двигались вдоль столов под всеобщую тишину, разговоры и песни стихли разом.
Ярко-голубые, словно кристаллики льда, глаза осмотрели постояльцев. Кто встречался с ними взглядом, отворачивался, стыдливо опускал глаза перед незапятнанной чистотой. Эльфы, мужчина и женщина, шли лёгкой воздушной походкой. Женщина словно плыла, её волосы падали золотым водопадом на спину, стройное тело было полно жизни. Те, кто раз видел эльфийку, не сможет смотреть на смертных женщин, а тот, кому она подарит улыбку, будет её вечным слугой. Мужчина-эльф подошёл к стойке, где ждал хозяин двора, он единственный не был изумлён гостями... или не так, как остальные, видно, через его двор проезжали многие. Не дожидаясь вопроса, трактирщик подозвал рослого парня, бросил коротко:
— Проводи гостей.
Юноша закрыл открывшийся от восторга рот, в который залетела бы стая ворон, засуетился, заспешил наверх по лестнице, запнулся, густая краска залила лицо. Глаза он старался не поднимать, робко опускал очи долу.
Эльф пропустил женщину вперед, его строгий взгляд ещё раз пробежал по затихшим посетителям, когда он поднимался, из-под плаща мелькнуло узкое лезвие обоюдоострого меча. Как понял трактирщик, эльф специально продемонстрировал оружие, кстати, надо отдать хвалу эльфам-оружейникам...
Когда дверь комнаты захлопнулась, оставив по ту сторону изумлённого сына трактирщика, который взглянув на эльфийку, так и не смог отвести глаз, эльф произнёс чистым голосом:
— Не люблю их. Живут в грязи, свинарник свинарником. Если б не дождь...
— Мне кажется, мы рождаем в них зависть, — поддержала девушка печальным голосом. — Зло в их глазах растёт, когда они видят нас! Их женщины смотрят на меня так, что дай им волю, разорвут на части!
Звонкий голос чуть дрогнул, в ясных, словно горные озера, глазах показалась слеза. Чистая, как кристаллик льда, капелька пробежала по щеке. Уголки губ эльфа-мужчины дрогнули в улыбке. Он вспомнил, как один доблестный воин увидел её слёзы и тут же воткнул в себя меч. Несчастный решил, что плачет из-за него, но умер не от меча, горячее сердце разорвалось раньше.
Дождь закончился только к утру. Эльфийская пара сразу оседлала коней, дробный стук подков разбудил селян.
Лучики солнца играли по росе, дождь прибил пыль к земле, свежий воздух приятно освежил, грудь часто вздымалась, старалась вобрать больше свежести, очиститься после душной таверны.
Их путь пролёг сквозь рощу. Ехали в молчании, прямые спины не сутулились, во всей осанке было достоинство, благородство. У людей так ездят только короли, да и то, как только останутся одни, распускают животы, чешутся.Эльфы же ехали, словно на них смотрел весь мир.
Вдруг из-за кустов раздался дикий крик, а от резкого свиста испуганно остановились кони. На эльфов бежали две дюжины оборванцев в грязных лохмотьях, но в руках у каждого блестело оружие. В глазах нападавших было звериное торжество, жажда наживы.
Глаза эльфийки смотрели без испуга, в них только росло непонимание. Эльф в мгновение ока выхватил меч, поставил коня между разбойниками и сестрой.
Неожиданно по роще пролетел новый звук — сигнал боевого рога. В их сторону на полном скаку мчался незнакомый воин. Рука с мечом отведена для удара, глаза прицельно смотрят на разбойников, которые от удивления остановились, явно ожидали только богато одетых мужчину и женщину. Всадник вломился в их ряды, стоптал конем, его меч засверкал, как молния. Боевой конь бил копытами, разбивал черепа, как глиняные горшки, хватал зубами, как мог, помогал хозяину. Семеро уже лежали недвижимо, но оборванцы опомнились, набросились разом на непонятно откуда взявшегося, воина. Оглушительный лязг металла распугал всех зверей в округе, всадник стал весь залит кровью, уже не только чужой...
Левая рука висела неподвижно, шлем слетел. Но и одной рукой бил точно, после взмахов меча если не падали замертво, то отползали, корчась от боли, на земле дёргались отрубленные руки с зажатым оружием.
Всё произошло очень быстро, эльф, стряхнув оцепенение, поднял над головой меч, ринулся в сечу. Но он сам пошатнулся в седле, увидев, как с силой брошенный дротик, ударил в плечо воину, неожиданно пришедшему на помощь. Витязь удержался в седле, но его хватали, стаскивали с коня. Уже падая, он заколол ещё одного. Разбойники радостно загалдели, повергнув врага, но налетел, будто смерч, эльф. И они бросились врассыпную — даже если второй не такой умелый, их осталось только шестеро.

***
  
Бледное лицо эльфийки склонилось над героем, вставшим на их защиту. Небесно-голубые глаза были полны сострадания, немого вопроса. Позади неё высился эльф-мужчина. Ему было всё понятно: мало тех, кто не отдаст жизнь за его несравненную сестру...
Воин лежал неподвижно, но жизнь ещё не покинула израненное тело. В глазах плясал странный огонёк; эльф не поверил, но глаза воина улыбались.
— Приведи коней, сестра, — попросил эльф. Когда она ушла, он приложил целебные травы к ране их спасителя, хотя сам видел, что это уже бесполезно. — Почему ты помог? Мне кажется, не только из-за красоты моей сестры.
По лицу человека пробежала судорога, по телу прокатилась острая волна боли. Эльф старался свести края раны, но глаза держали лицо человека, в них стоял всё тот же вопрос.
Незнакомец нехотя ответил. Голос его стал слабым, совсем непохожим на тот боевой рёв, когда он повергал врагов. Чьих врагов?
— Я спасал не вас, — сказал он, закашлялся, изо рта потекла струйка крови. — Я спасал... свой народ. Вы — напоминание о... Красоте. Глядя на вас, люди узрят красоту, им будет хотеться соприкоснуться с ней ещё, они поднимут глаза.... Увидят зарю, пушистые облака, прекрасные оттенки небесной тверди, почувствуют жизнь. Сложат песни, их души проснутся.
Воин снова закашлял, его глаза закрылись. Эльф мягко провёл по его лицу ладонью. Странно, лицо человека было покрыто коркой крови, сырой глины, но лик был полон достоинства. Даже теперь...
Вернулась эльфийка, за собой она вела коней; девушке не надо было брать в руки поводья, лошади сами шли за ней. Выразительные глаза не удержали слёз, когда увидела их защитника, бездыханно лежавшим на сырой земле. Брат подошёл, обнял, как всегда делал, когда ей было плохо, но сейчас он смотрел не на неё.
— Сестра, посмотри, как прекрасно. Ты часто смотришь на небо?