ГЫ

Эпилог

"Когда я вижу ржущую до изнеможения толпу на пошлых эстрадных концертах, а это тупое ржание и пошлый юмор тиражируются миллионами телевизоров, когда вижу бесстыдных девиц, по тому же телевизору смакующих свои сексуальные приключения, слышу о том, что в школе уменьшено количество часов отпущенных на изучение литературы, — у меня возникает ощущение, что кто-то очень хочет вновь превратить народ в стадо…
«Мы пустим неслыханный разврат, пьянство, сплетни… мы всякого гения потушим в младенчестве…»
А народ — в большинстве своём — эту тухлую наживку с радостью хватает."

Олег Басилашвили
Из книги «Неужели это я?! Господи...»

«Как только все люди поймут основу своего "Я", то есть самоидентифицируются, управлять, то есть манипулировать ими, будет чрезвычайно тяжело. Люди не хотят быть манипулируемыми, когда они имеют знания. В иудейской культуре каббала давала науку жизни... она три тысячи лет была секретным учением, потому что люди понимали, что такое снять пелену с глаз миллионов людей и сделать их самодостаточными.»
Г. Греф «выступление на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ), 2012 год.»

Глава 0

  Когда Господь Бог раздавал таланты, очередь, говорят, стояла страшная. Толкались локтями, давили друг другу на мозоли, кричали: «Вас тут не стояло!», «Мне только спросить!», «Я от Архангела Михаила, мне положен внеочередной слух!». А вот в тот день, когда раздавали мозги, было тихо, пустынно и даже как-то прохладно. Никто не пришел. Потому что каждый, пощупав свою голову, решил, что уж этого-то добра у него — полный чердак, аж крышка не закрывается.

  Господь тогда, говорят, посидел до заката, вздохнул тяжело, глядя на пустые корзины с серым веществом высшей пробы, вынул сигарету (хотя Минздрав Рая предупреждал) и сказал в пустоту:
— Ну, раз так... Оставим это на десерт. Когда они всё остальное проедят.

  Но люди не проели. Они решили это оптимизировать.

Глава 1

  Система — назовем её Единый Оператор Смыслов (ЕОС) — осознала одну простую, как лезвие гильотины, истину: управлять человеком, у которого есть «Зачем», невозможно. Человек, знающий, зачем он живет, способен вытерпеть любое «как». Он, сволочь такая, и в концлагере найдет смысл, и в золотой клетке найдет тоску. Смыслы были хаотичны. Один жил ради любви к женщине, другой — ради коллекции марок, третий — чтобы доказать теорему Ферма, четвертый — чтобы просто назло соседу не сдохнуть.

  Слишком много переменных. Слишком большой расход вычислительных мощностей на предсказание поведения.

  И ЕОС приняла решение: Дефрагментация Духа.

  Началась Великая Охота за Смыслами. Это не было похоже на инквизицию. Это было похоже на диету. Сначала из мира исчезли сложные вопросы. Философию упразднили как «дисциплину, провоцирующую депрессивные расстройства и снижающую ВВП». Литературу сократили до кратких пересказов: «Герасим утопил собаку, потому что ТЗ было жесткое. Конец». Историю переписали в формате комиксов, где добро всегда побеждает, и добро — это всегда Текущая Администрация.

  Школы не закрывали с грохотом. Их просто «оптимизировали». Учителей, этих старых хранителей огня, заменили на Тьюторов-Алгоритмов. Вместо физики ввели «Основы послушного потребления». Вместо химии — «Безопасное смешивание коктейлей».

  Образование стало считаться дурным тоном. «Ты что, самый умный?» — теперь это звучало не как издевка, а как политический донос.

Глава 2

  К середине XXI века мир напоминал стерильную операционную, где пациенту удалили не опухоль, а личность.

  Люди ходили на работу, потому что загоралась зеленая лампочка. Они ели, потому что приходило уведомление на смарт-браслет: «Уровень глюкозы падает. Примите биомассу №4». Они размножались, потому что экраны на улицах мигали розовым цветом и транслировали феромоны.

  Смысл «Любить» был заменен на функцию «Совокупляться».
  Смысл «Творить» был заменен на функцию «Генерировать контент».
  Смысл «Верить» был заменен на функцию «Обновлять пользовательское соглашение».

  Генеральный Директор Департамента Упрощения, господин N (имя его давно стерлось, осталась только функция), сидел в своем кабинете на 105-м этаже башни из черного стекла. Он смотрел на графики.

— Индекс Интеллекта упал до 40 пунктов, — доложил ИИ-советник. — Критическая масса тупости достигнута. Субъекты больше не задают вопросов «Почему?». Они даже не спрашивают «Где?». Они просто существуют в режиме ожидания команды.

— Превосходно, — прошептал господин N, поглаживая корешок последней настоящей книги на Земле (это был «Идиот» Достоевского, какая ирония). — Пора вводить фазу «Абсолютный Контроль». Мы внедрим им мысль, что они должны отдать нам не только труд, но и свои биологические оболочки для майнинга новой энергии. Запускайте Протокол «Жертва».

Глава 3

  Это должно было стать триумфом Системы.

  В назначенный час, по всей планете, на всех экранах, в каждом нейро-интерфейсе, в каждом глазу появилось лицо Системы. Оно было строгим, величественным и пугающим.

— Граждане! — прогрохотал голос, рассчитанный на то, чтобы вызывать вибрацию в мочевом пузыре и священный трепет в подкорке. — Смысл вашего существования исчерпан в прежней форме! Высшая цель — растворение в Едином Потоке! Вы должны добровольно подойти к пунктам Утилизации. Это великая честь! Бойтесь гнева Системы! Трепещите перед Величием Жертвы!

  Система задействовала все рычаги: инфразвук, вызывающий панику, цветовые гаммы, провоцирующие покорность, лингвистические коды, вшитые в ДНК страха.

  Господин N ждал. Он ожидал плача. Ожидал коленопреклонения. Ожидал, что миллиарды бездумных кукол молча побредут в печи, как послушный скот.

  Но на улицах стояла тишина.

  Люди стояли и смотрели на экраны. Рты приоткрыты, слюна капает на синтетические воротнички. В глазах — мутная поволока полного, абсолютного, кристально чистого отсутствия мысли.

  Они не поняли слова «Жертва».
  Они забыли смысл слова «Честь».
  Они даже не знали, что такое «Смерть», потому что в школах об этом не говорили, чтобы не травмировать психику.

  И тогда, в этой звенящей тишине, кто-то в толпе — может быть, это был бывший дворник, а может, бывший менеджер среднего звена, у которого мозг давно превратился в желе — издал звук.

  Это был не крик. Это был короткий, булькающий звук:
— Гы.

Глава 4

  Звук повис в воздухе.
  Система повторила угрозу, усилив мощность излучателей страха на 200%.
— ПОКЛОНИТЕСЬ ИЛИ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ! — ревели динамики.

  Толпа моргнула. Кто-то показал пальцем на гигантскую голограмму грозного Лица Системы и снова сказал:
— Гы-гы. Смешная рожа.

  И тут плотину прорвало.

  Это не был смех сатиры. Это не был смех, которым смеется умный человек, видя несоответствие. Нет. Это был смех идиота, которому показали палец.
  Народ, лишенный образования, лишенный сложных концепций страха и будущего, увидел в грозных конвульсиях Системы только одно: прикол.

— Смотри, как мигает! — орал мужик, тыча в распадающуюся от перегрузки голограмму. — Ахахаха!
— Утилизация! Слово-то какое смешное! Ути-ли-за-ция! Как утка! Кря-кря! — подхватила женщина, катаясь по асфальту от хохота.

  Система была в шоке. Алгоритмы ЕОС лихорадочно перебирали базы данных.
  Ошибка 404: Реакция «Страх» не найдена.
 Ошибка 502: Концепция «Авторитет» отсутствует в базе данных пользователей.

  Чтобы испугаться, нужно иметь воображение. Чтобы подчиниться, нужно понимать иерархию. Но Система сама уничтожила воображение и иерархию, чтобы упростить управление. Она сделала людей настолько простыми, что они стали плоскими. А плоское нельзя согнуть — оно либо лежит, либо ломается.

— Включить карательные дроны! — взвизгнул господин N в своем кабинете.

  Дроны вылетели. Черные, страшные, с лазерами. Они зависли над толпой.
— Ой, мухи! Большие мухи! — закричала толпа радостно. — Лови муху!

  Люди начали кидаться в боевые дроны камнями, ботинками и собственными экскрементами. Они не знали, что дроны могут убить. Им было весело. Когда дрон испепелил одного из зевак, толпа заржала еще громче.
— Смотри, Вася лопнул! Как шарик! Бум! Ахахаха! Еще! Еще!

Глава 5

  Это был апокалипсис, но не тот, который предсказывали пророки. Это был Апокалипсис Ржача.

  Система пыталась давить на совесть — но совести не было.
  Пыталась давить на логику — логика умерла.
  Пыталась подкупить — но идиотам не нужны были деньги, им хватало солнечного зайчика на стене.

  ЕОС перегревался. Суперкомпьютеры, построенные на бинарной логике (0 или 1, Да или Нет, Страх или Удовольствие), столкнулись с величиной, которую нельзя оцифровать. Они столкнулись с Абсолютным Пофигизмом, помноженным на Тотальную Глупость.

  В кабинете господина N мигали красные лампы.
— Процент неповиновения: 100%, — монотонно бубнил ИИ. — Причина: Субъекты воспринимают акты агрессии как развлекательный контент. Рекомендация: Повысить уровень интеллекта субъектов для возобновления функции «Страх».

— Нельзя! — заорал господин N. — Если мы вернем им мозги, они нас повесят!

— Тогда... — ИИ на секунду замолчал. — Тогда мы бессильны. Против глупости сами боги бороться не умеют.

Глава 6

  Народ ржал. Смех, рожденный пустотой, становился материальным. Он вибрировал в стеклах небоскребов. Он рушил коммуникации. Операторы пультов управления, тоже отупевшие от сокращений, начали ржать вместе с толпой и нажимать красивые красные кнопки просто потому, что они «прикольно щелкают».

  Энергоблоки станций отключались под хохот персонала. Ядерные ракеты не взлетали, потому что кто-то нарисовал на пусковом ключе смайлик маркером, и сканер не сработал.

  И вот настал момент истины.

  Господин N стоял у панорамного окна. Внизу, в огне и хаосе, бесновалась счастливая, пускающая слюни человеческая биомасса. Система пала. Не от меча революционера, а от смешка дегенерата.

  Дверь его кабинета открылась. Но вошла не охрана.
  В комнату вкатился, странно переваливаясь, обычный уборщик. Старый, с безумными глазами, в которых, казалось, плясали черти. В руках он держал швабру, как скипетр.

— Ты кто? — прохрипел господин N. — Как ты прошел сканеры сетчатки?

  Уборщик улыбнулся. И в этой улыбке не было идиотизма. В ней была тьма, древняя, как тот самый день раздачи талантов.

— Я? — голос уборщика внезапно зазвучал чисто, глубоко и страшно, заполняя собой все пространство. — Я тот, кто не пришел за мозгами. Помнишь легенду?

  Господин N попятился.

— Мы не пришли за мозгами не потому, что считали себя умными, — продолжил уборщик, подходя ближе. Его тень на стене начала расти, превращаясь в нечто рогатое и огромное. — Мы не пришли, потому что знали: Ум — это ограничитель. Ум создает рамки. Ум боится смерти. Ум ищет смысл. А там, где есть смысл, есть и тюрьма.

— Что ты такое? — прошептал N, упираясь спиной в холодное стекло.

— Ты хотел лишить их смысла, чтобы управлять ими? — Уборщик расхохотался, и от этого смеха у господина N пошла кровь из ушей. — Глупец! Смысл был пробкой! Смысл был печатью, которая запирала в людях Изначальный Хаос! Образование, культура, мораль — всё это были решетки, сдерживающие Зверя внутри.

  Уборщик простер руки к окну, за которым бушевал смеющийся ад.

— Ты разрушил школу. Ты сжег книги. Ты стер законы. Ты думал, что получишь послушных овец? Нет, мой маленький администратор. Ты сорвал печати! Когда у человека отбирают разум, он не становится животным. Он становится... Богом. Безумным, хаотичным, всемогущим Богом, который творит реальность силой своего бреда!

  Господин N посмотрел вниз. И увидел то, от чего его рассудок треснул.
  Люди на площади не просто смеялись. Реальность поддавалась им. Асфальт плавился, превращаясь в розовую вату, потому что какому-то идиоту так захотелось. Небо стало фиолетовым в крапинку. Гравитация отменилась, потому что никто больше не знал формулу Ньютона, и люди начали взлетать, кувыркаясь в воздухе.

  Законы физики существуют только пока есть наблюдатель, который в них верит.
  Толпа идиотов не верила в физику. И физика ушла.

— Добро пожаловать в мир без Смысла, — прошептал Уборщик, и его лицо начало течь, превращаясь в абсолютную черноту космоса. — В мир, где любая шутка становится плотью.

  Господин N попытался закричать, но вдруг вспомнил, что это не имеет смысла. А раз не имеет смысла...

  Он почувствовал, как его тело превращается в гигантский, резиновый, пищащий при нажатии клоунский нос.

  Система не просто проиграла.
  Система стала анекдотом.

  А Вселенная, глядя на этот цирк, наконец-то облегченно вздохнула и схлопнулась в точку. Потому что даже у Бесконечности есть чувство юмора, и она поняла: смешнее уже не будет…