Александр Дюма, Роман о Виолетте - 2. Часть 81

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ или ЭПИЛОГ?

Читателя, возможно, интересует дальнейшая судьба Виолетты? Нашла ли она достойную работу? Может быть она пришла в театр и в действительности сыграла Миледи в моей премьере? А может быть, мы помирились и жили вместе долго и счастливо? Как я отомстил негодяю Лёсурнуа? Не наложила ли на себя руки Виолетта по причине большой любви ко мне? Или, может быть, как героини многих любовных романов, она заболела какой-то болезнью, которая вытягивала из неё жизнь капля за каплей, отчего она стала бледной, хрупкой, истончённой, с глубоко запавшими глазами, и, орошая слезами подушки, тихо скончалась после того, как добрый священник исповедовал её, отпустил ей грехи и совершил обряд причастия?

Не ждёте ли вы от меня описания скромной могильной плиты под покосившемся деревянным крестом, в окружении ландышей и фиалок, на холме с видом на речную излучину?

Читатель, ничего этого не будет. Не приписывай мне автобиографического романа. Виолетта – плод моего воображения. Я предупреждал тебя, дорогой мой читатель, что я, Александр Дюма, никогда не писал романа с названием «Роман о Виолетте».
 
Вспомни, я сообщил тебе, что роман, известный ранее как плод воображения маркизы де Маннури д’Экто, ушлые издатели приписали мне без всяких на то оснований. Они отыскали в моей биографии случайную кратковременную связь, что позволило им настаивать ко всему прочему ещё и на том, что этот роман полностью автобиографичен.

Наивный, доверчивый читатель! Хотя я люблю тебя за твою доверчивость, прости, но я должен тебе напомнить, что данный роман является лишь демонстрацией того, что написал бы я, Александр Дюма, если бы я увлёкся тем же самым сюжетом и решил бы написать на этот сюжет свой роман. Сопоставьте этот роман с тем, который написала маркиза де Маннури д’Экто, и вы, надеюсь, заметите разницу.

Виолетта существовала лишь в моём воображении, все её реплики придумал я за неё, как и ту совершенно иную пьесу с тем же названием «Юность мушкетёров», как и более известная моя пьеса по мотивам романа «Три мушкетёра».

Эта пьеса была лишь виньеткой на моей шуткой размером в восемьдесят глав. Если хочешь, читатель, я ознакомлю тебя с остальными действиями этой пьесы, но помни, что написана она не выдуманной мной Виолеттой Паризо, а мной самим, Александром Дюма. 

Что касается завистливого автора Лёсурнуа, это тоже полностью вымышленный образ, и, предупреждая критиков, скажу определённо, что он не является также и собирательным образом. Среди нас, писателей, встречаются люди разные, но никогда мы не враждуем настолько, чтобы замыслить подобную подлость. А даже если бы нашёлся такой шутник, он не потратился бы на свою шутку такой суммой, на которую девушка с запросами выше средних могла бы жить десять лет. Даже я не мог бы позволить себе такие траты в угоду личным амбициям или для того, чтобы угомонить свою зависть. Нет, нет и нет, таких писателей во Франции нет и не ожидается.

Уж если писатель замыслит шутку, то она лежит в области словесной, а не в области материальной и меркантильной. А если наш брат писатель замыслит кому-то отомстить, он напишет фельетон, или эпиграмму, или шуточную эпитафию, или басню – это смотря по умению.

Нет, друг мой, мы, писатели, агрессивны только на словах. И я желал бы, чтобы имел все основания сказать то же самое о современных мне политиках.

На этом я прощаюсь с тобой, мой дорогой читатель, и желаю тебе получать удовольствия от моих книг.

Я написал последнюю строку и отложил перо. Правильно я сделал, что вернулся в Ивелин. Здесь легко пишется.

В двери постучали…

На пороге стояла Виолетта.

– Дюма! Ты ведь сказал, что простил меня?

– Кажется, да…

– У нас впереди ещё много счастливых дней, – прошептала она мне на ухо.  – И ночей тоже.