Старик и голуби. Часть шестая

Откровенный, но неоконченный рассказ адмирала заинтриговал
меня. У меня появилось несколько вариантов его продолжения
и окончания. Я понимал, что именно в них кроется разгадка тра-
гедии жизни этого человека. «Не может он с таким успешным
и замечательным прошлым на старости лет прозябать в одиночестве и бед-
ности. Во времена Советской власти военные, а тем более генералы и адмира-
лы, всегда были особой кастой, и их заслуги перед отечеством щедро оцени-
вались морально и материально», – размышлял я и с нетерпением поджидал
подходящего случая, чтобы встретиться с Виктором Андреевичем. В конце
февраля такая возможность появилась.
23 февраля не только праздничный день для Армии и Флота. Лично для меня
эта дата еще и день рождения, который я ежегодно отмечаю. Но, к сожалению, с
каждым годом по разным причинам гостей на семейное торжество собирается
все меньше и меньше. Вот и на этот раз за хлебосольным столом в нашей боль-
шой квартире сидело всего пятнадцать человек, включая сыновей, снох, вну-
ков и внучек. Несмотря на это, встреча и чествование прошли весело, шумно и
изобретательно. Исполнялось много песен, стихов и дружеских приколов. Ну и,
конечно, много хвалебных слов было высказано в адрес хозяйки дома – моей
жены за фирменный рыбный пирог, вкусные сибирские пельмени и настойку
на кедровых орехах, рецепт изготовления которой знала только она. Так что по
домам гости расходились в прекрасном настроении, слегка захмелевшие.
На следующее утро я проснулся ближе к обеду. Жена в это время занима-
лась уборкой последствий бурного застолья и постоянно гремела тарелками,
140
пустыми бутылками и переставляемой мебелью. Заглянув в спальную и заме-
тив мои открытые глаза, она ворчливо произнесла: «Мог бы встать и помочь
навести порядок в доме. Перевалил все обязанности на меня, а день рожде-
ния твой отмечали». «Что, не могла меня раньше разбудить?» – улыбаясь, спро-
сил я. «Могла, но жалко было. Уж больно ты крепко и сладко спал», – ответила
жена и тоже улыбнулась. «Спасибо за материнскую заботу. Когда-нибудь я тоже
рассчитаюсь с тобой той же монетой. Дай только срок», – пошутил я. «От тебя
дождешься! Держи карман шире», – уколола жена и неожиданно спросила:
«Давно своего друга не встречал?». «Какого друга?» – не понял я. «Адмирала-
голубятника», – пояснила жена. «Дней десять. Что ты о нем вспомнила?» – уди-
вился я. «У него вчера ведь тоже праздник большой был. А у меня один пирог
рыбный нетронутым остался. Может, сходишь к нему, с прошедшим праздни-
ком поздравишь и пирогом заодно угостишь?» – подкинула мне идею жена. «О
умнейшая из умных! О светлейшая из светлых! И как только тебе такая благо-
родная мысль в голову пришла?» – воскликнул, улыбаясь, я и стал поднимать-
ся с кровати. «Смейся, смейся. Да если бы не я, ты давно бы мышей перестал
ловить, не то, что головой работать», – отпарировала жена и пошла на кухню.
Приведя себя в надлежащий интеллигенту вид и захватив аккуратно упако-
ванный женой пакет с рыбным пирогом, я вышел из квартиры. Еще через десять
минут стоял у дверей адмиральской квартиры. На этот раз дверь отворилась сра-
зу после первого звонка, словно хозяин стоял за ней и ждал моего прихода. «До-
брый день, Виктор Андреевич! Разрешите поздравить с прошедшим праздником
Советской Армии и Военно-Морского флота, пожелать вам отменного здоровья
и хорошего настроения. А также вручить фирменный гостинец от жены в виде
рыбного пирога из нельмы, выловленной в сибирской реке Иртыш», – торже-
ственно произнес я и протянул пакет адмиралу. «Ты что стоишь за порогом? Про-
ходи в квартиру, раздевайся. А вот пирог зря принес. Только в неловкость меня
вгоняешь. Чем я заслужил такое внимание к себе и чем смогу отблагодарить
твою жену?» – нервно произнес Виктор Андреевич, но пакет из рук принял.
Пока в прихожей я снимал верхнюю одежду, адмирал находился на кухне
и мелодично позвякивал металлическим чайником и кружками. Когда я по-
явился в поле его зрения, спросил: «Коньяка или водочки граммов по сто вы-
пьем?». «Не возражаю. Думаю, нам это не повредит», – с готовностью ответил
я и подсел к столу.
Немного помолчав и понаблюдав за замедленными движениями хозяина
квартиры, я полюбопытствовал: «Вы давно в этой квартире проживаете?». Адми-
рал ответил не сразу. Вначале он поставил на стол две вместительные рюмки,
бутылки с армянским коньяком и водкой, и только после этого произнес: «С 2002
141
года. И давай, Василий, переходи на «ты». Тебе проще, да и мне приятней будет.
Водку или коньяк будешь? В общем, наливай себе что пьешь, а мне водочки». «Я
тоже к водке расположен», – улыбнулся я и приступил к выполнению указания.
После выпитой рюмки водки под тост во здравие военно-морских сил не-
когда могущественной страны хорошее настроение адмирала заметно по-
высилось, а желание высказаться усилилось. «Ну что, еще по одной?» – пред-
ложил он. «Не возражаю», – согласился я и вновь наполнил рюмки. «За огни
пожарищей, за друзей-товарищей, до дна!» – призвал Виктор Андреевич и
первым выпил содержимое рюмки. Была затем и третья, после которой мы
приступили к разговору и чаепитию.
Проведя на кухне больше часа, адмирал неожиданно предложил: «Пойдем,
Василий, в комнату. Хочу познакомить тебя с моими самыми дорогими людь-
ми». Я возражать не стал и пошел следом за хозяином в его «светелку».
«Это я и моя жена – Светлана. Здесь нам было по двадцать семь лет. А вот на
том старом портрете запечатлена вся моя семья довоенной поры. Мама, отец,
я, брат и сестра», – показывая рукой на снимки с черно-белым изображени-
ем, пояснил Виктор Андреевич. Я внимательно рассмотрел потускневшие от
времени фотографии и с удовольствием отметил: «Красивые женщины были
твоя мама и жена». «Это точно! За моей Светланой столько парней ухаживало,
что я не надеялся даже увидеть ее рядом с собой. Но она выбрала меня, и сра-
зу после окончания военно-морского училища мы поженились». После этих
слов адмирал вдруг сник и замолчал. Я чувствовал, что за таким его поведени-
ем стоит что-то тяжелое и мрачное, но вопросы задавать не стал. «Мы с ней в
большой любви и радости прожили более сорока лет. И сейчас продолжали бы
жить, если бы на нас не обрушился злой рок. Знаешь, Василий, я никогда рань-
ше не задумывался о существовании бога и темных сил. В советское время это
не приветствовалось. Я верил в силу разума, справедливость и в светлое буду-
щее. Так же, как и большинство населения нашей страны. В начале 1987 года
я должен был покинуть службу и стать военным пенсионером. Но незадолго
до дня рождения, в соответствии с указом Верховного Главнокомандующего,
меня повысили в воинском звании и перевели на работу в Москву, и моей
семье вновь пришлось менять прописку. Вернее, нам с женой, а сын Сергей
остался служить на Дальнем Востоке. К тому времени он был уже капитаном
второго ранга, женатым человеком, имел годовалую дочь, нашу внучку. Моск-
ва нас приняла вполне радушно. Меня назначили начальником управления
в штабе ВМФ СССР и предоставили семье большую трехкомнатную квартиру
на улице Алексея Косыгина. Уже через год мы полностью освоились в новых
условиях. Работа была интересной и, как я считал, важной для страны. Нашла
142
свое место и Светлана. Она стала передавать свои знания по экономике слу-
шателям Академии народного хозяйства при Совете Министров СССР. Матери-
ально мы стали жить намного лучше, чем на Дальнем Востоке, хотя грусть о тех
прекрасных местах, о сыне и внучке, верных товарищах, с которыми расста-
лись, в нас постоянно присутствовала. Только до краев заполненный трудовой
режим не давал нам возможности часто уходить в воспоминания.
Но в 1989 году жизненная идиллия получила пробоину. И не только лич-
но наша, но и большинства жителей страны. Вскоре и страны этой на карте
мира не стало. Вместо нее появились какие-то непонятные государственные
формирования и ханства. В результате кругом воцарились хаос и беззаконие.
Да что я тебе буду об этом рассказывать? Ты и сам не хуже меня знаешь, на
что в то время была похожа наша многострадальная отчизна. Доморощенным
«демократам», подстрекаемым опытными инструкторами из-за бугра, мешало
все, что напоминало о СССР. Они готовы были из собственной кожи вылезть,
чтобы опорочить и уничтожить армию, КГБ и милицию. Доходило до того, что
офицеры всех родов войск боялись ходить в военной форме на службу, дабы
не спровоцировать столкновения с враждебно настроенной публикой.
В 1991 году мне исполнилось шестьдесят лет, и уже через месяц меня от-
правили в отставку. Но сидеть дома долго не пришлось. Мой бывший подчи-
ненный, руководивший в то время военной академией, разыскал меня и при-
гласил на преподавательскую работу. Я вновь с головой ушел в новую для себя
деятельность. И, несмотря на все политические катаклизмы, работа мне нра-
вилась. К тому же, я приносил в дом зарплату, в которой мы, как и все жители,
в те годы очень нуждались. Так постепенно мы с женой стали осваиваться в
новых для нас и страны под названием Россия, условиях.
Однажды, в середине лета 1992 года, придя вечером домой, я застал жену
в возбужденном состоянии. «Ты что такая нервная? Случилось что-то? От сына
новости плохие получила?» – заволновался я. «Да нет. Все нормально. Про-
сто незадолго до твоего прихода через открытую форточку в квартиру влетел
дикий голубь. Я вначале испугалась, а потом стала выгонять его. Но, к моему
удивлению, он не очень торопился на волю. Я его из одной комнаты выгоню, он
в другую перелетит. Пришлось все окна нараспашку открыть. Но и после этих
принятых мер голубь не вылетал на улицу и спокойно сидел на телевизоре. И
только после того, как поймала его и выкинула в окно, с облегчением вздох-
нула», – рассказала неприятную новость жена. «Как же ты умудрилась его пой-
мать?» – удивился я. «Сама поражаюсь. Когда подбиралась, то боялась, что го-
лубь взлетит с телевизора и примостится где-нибудь под потолком, а он сидел,
как завороженный, и внимательно смотрел на меня. Я спокойно взяла сизаря в
143
руки и понесла к окну», – объяснила жена. «Ну и хорошо, что без материального
ущерба все обошлось», – пошутил я. «Может, и хорошо. Но еще в детстве слы-
шала от старых людей, что когда в дом залетает птица, то это к тяжелой болез-
ни кого-то из хозяев или их близких родственников», – немного омрачила мой
оптимизм Светлана. «Успокойся, родная. Мы с тобой еще нестарые, и впереди
нас ждут счастливые времена. А наш сын способен защитить семью от черной
магии, невзгод и материальных потрясений», – произнес тогда я и обнял жену.
Первые признаки наступающей трагедии стали появляться уже через месяц.
Вначале жена стала жаловаться на головные боли, затем у нее стало прыгать ар-
териальное давление и держаться повышенная температура. Невысокая, чуть
больше 37 градусов. Но не обращать на нее внимания было уже нельзя. Свет-
лана регулярно посещала врачей, сдавала кровь на анализы, проходила раз-
личные диагностические исследования и даже тайком от меня обращалась к
целительнице. В конце сентября ее положили в военный госпиталь. Пролетало
драгоценное время, а окончательной версии болезни так и не появлялось. Из-
за беспомощности, наблюдая все это время за физическими страданиями жены,
я не выдержал и сам вплотную занялся поиском врачей, которые могли бы ей
помочь. Наконец мои старания увенчались успехом. Такой доктор нашелся в во-
енном госпитале имени Бурденко. Он активно включился в процесс исследова-
ний и установления диагноза и лично возил Светлану в онкологический центр,
расположенный на Каширском шоссе. Там и был оглашен приговор жене. У нее
обнаружили прогрессирующую опухоль головного мозга. Это известие оглуши-
ло меня. Я старался держать себя в руках и, будучи рядом с женой в больничной
палате, делал вид, что ничего не знаю о страшной болезни. В течение нескольких
дней обошел все профильные клиники, побеседовал с десятком знаменитых и
не очень врачей, но положительных рекомендаций и направлений по поводу ле-
чения так и не получил. Узнавая диагноз, специалисты-онкологи отводили глаза
и тихим голосом советовали смириться с неизбежными обстоятельствами. Но я
не сдавался и искал выход. Чтобы спасти Светлану, я был готов продать квартиру,
занять деньги у друзей и даже заложить дьяволу душу. При встречах с врачами и
чиновниками от медицины, вопреки своим принципам, я делал прозрачные на-
меки на материальное вознаграждение за положительное решение возникшей
проблемы. Но оказалось, что материальные жертвы не требовались. Единствен-
ное, на что требовались деньги, было лекарство, которое на короткий промежу-
ток времени позволяло снимать болевые приступы.
23 ноября 1992 года моей жены не стало. С помощью старых друзей мне уда-
лось похоронить ее в Москве, на Ваганьковском кладбище. Очень тяжело я пе-
режил ее кончину. Боль в сердце не стихала ни на минуту, а разум не хотел пони-
мать случившуюся трагедию. Не легче, а, пожалуй, тяжелее меня перенес смерть
144
матери Сергей, который прилетел из Владивостока за день до ее похорон. Ино-
гда его страдания даже пугали меня. В такие мгновения я старался быть с ним
рядом и, как мог, успокаивал. В таком состоянии Сергей пребывал все пятнад-
цать дней, которые пробыл в Москве. Первого декабря он улетел домой, оставив
меня один на один с постигшим нас горем. Первое время после отъезда сына я
жил словно в тумане. Мне ничего не хотелось делать, кого-то слышать, куда-то
ходить и даже есть. Жизнь постепенно угасала и во мне. Только понимание того,
что у меня есть сын и внучка, не позволило окончательно потерять интерес к
окружающему миру. Отметив сорокадневные поминки по жене, я вышел на ра-
боту и стал медленно отходить душой и сердцем от постигшего горя.
В начале октября 1993 года, находясь дома и наблюдая по экрану телеви-
зора за развивающимися событиями у Дома Правительства, почувствовал в
левой части груди острую, пронизывающую насквозь боль. Я понимал, что пе-
реживания последних лет подсадили мой «мотор», но надеялся на флотскую
закалку и к врачам не обращался. Вот и в тот раз особого значения боли не
придал и терпеливо ждал, когда она пройдет сама. Однако, надежды оказа-
лись напрасными. Боль не только не исчезала, наоборот, с каждой минутой
только усиливалась. Я положил под язык таблетку валидола, рассосал ее, но
и она ожидаемого эффекта не дала. В глазах замелькали «снежинки» и к горлу
стала подступать тошнота. Не испытывая дальше судьбу, набрал номер теле-
фона неотложенной помощи и вызвал врача на дом. Приехавшая бригада вра-
чей долго возиться не стала и, вколов в меня какие-то лекарства, забрала с
собой. Так впервые за много лет я попал в госпиталь с диагнозом – инфаркт
миокарда. Двое суток меня держали в реанимационном отделении, после
чего переместили в одноместную палату.
Похудевший, физически ослабевший и постаревший, домой я вернулся че-
рез сорок дней. Переступив порог квартиры, с безразличием осмотрелся и, не
раздеваясь, лег на диван. Только на следующий день во мне стали появляться
жизненные потребности и желание совершать поступки. Я сделал несколько
первоочередных звонков, в том числе и сыну, сходил в магазин за продуктами
и приготовил из них нехитрый обед. А во второй половине дня посетил ЖЭК
и попросил руководителя подобрать мне помощницу по дому. Уже через два
дня была порекомендована хоть и немолодая, но энергичная и приятная на
вид женщина, которую звали Зинаида Ивановна. Изучать ее биографию я не
стал и, полностью положившись на добропорядочность рекомендуемых, в
этот же день определил Зинаиде Ивановне круг обязанностей. С этого момен-
та бытовая жизнь постепенно стала налаживаться, а здоровье укрепляться.
Благодаря этому, в самом начале 1994 года я вновь вышел на работу. Благо, что
мой начальник, а в прошлом подчиненный, мою должность держал вакантной