По работе Замечательный человек. автор Катя

Быть замечательным – это не титул, не звание и даже не диплом, который можно повесить на стену. Это состояние души, которое, подобно редкому аромату в шумном городе, почти неуловимо в воздухе нашего времени.

Читая труд Александра Ивановича Алтунина «Замечательный человек», ощущается тихое, но настойчивое биение живого сердца в груди окаменевшей эпохи. Автор не просто перечисляет достоинства – он совершает тончайшую операцию, рассекая толщу обыденности, чтобы показать нам драгоценный кристалл, спрятанный в толще породы.

И первый же его тезис обжигает своей честностью: «хотеть и быть – это совершенно разные вещи». В этом – вся трагедия и вся надежда. Да, это известно и знакомо многим – желание и действие, конечно, совершенно разные направления и дороги. Желая, но не действуя, мы уже обрекаем себя на неверно выбранный путь. Мир полон желаниями стать лучше, но опустошен реальным движением к этому «лучшему».

Алтунин точит лезвие, заставляя читателя ощутить разницу между смутной мечтой о свете и суровой, ежедневной работой по его добыче внутри себя. Ощущая собственное желание, кажется, что уже стоишь на верном пути, словно сила мысли  сделает все за тебя. С этим ощущением мы живем не день, не месяц, а годы, преследуя бессмысленную и несуществующую точку финиша.

Текст автора – скорее карта звездного неба для тех, кто заблудился в собственной душе. Автор рисует портрет не святого, а именно замечательного человека – существа из плоти и крови, но чья кровь, кажется, замешана на ином веществе.

«Замечательный человек в первую очередь имеет сильно развитую тактичность и деликатность. Причем, до уровня тонкого, изящного, хорошо осмысленного». Заметьте: не просто «он тактичен». Нет. Это доведенное до изящества искусство, «хорошо осмысленное» ремесло души. Здесь нет места слепому инстинкту; здесь царит осознанная, выстраданная гармония.

И эта гармония – не сладкий покой, а динамичное, мужественное равновесие. Он «готов пожертвовать многими своими личными интересами» ради идеи гармонии, но эта жертва – не надрыв, а следствие внутренней цельности. В его мире альтруизм не противоречит чувству собственного достоинства, а вырастает из него, как ветви из крепкого ствола. На это способен каждый. Каждый, кто хочет быть, а не казаться, достигать, а не просто желать.

Но как больно читать следующие строки, где автор констатирует страшный разрыв: замечательные люди не знают о своей природе, а «претенденты» гремят фальшивыми монетами. Создается ощущение вселенской фальшивой ярмарки, где крикливый продавец суррогата заглушает тихий голос ювелира, держащего в руках алмаз. «Отсутствие интуиции и проницательности, мудрости и одухотворенности у большинства… приведет к тому, что оно не в состоянии рассмотреть в общей массе замечательного человека».

Это диагноз, поставленный не обществу – человеческой природе. Мы ослеплены не злобой, а скудостью собственного инструментария. Мы пытаемся измерить океанскую глубину чайной ложкой и, не увидев в ней воды, объявляем океан мифом. Здесь уже приходит неприятный осадок от только что осознанной истины. Считая себя прекрасным, мудрым, возможно – даже эталоном, мы заблудились в своих же предрассудках.

И здесь Алтунин совершает рывок от психологии к метафизике. Он называет вещи своими именами: «каждый замечательный человек – это посланец Высших сил на Земле». Это не комплимент, а констатация факта иного порядка бытия. Его замечательный человек – не просто хороший работник или добрый сосед. Это проводник, мост между грубой материей повседневности и тонкими мирами смысла.

Его «хорошо развитое чувство психологической эстетики», его «виртуозность» в восприятии оттенков – это не навыки, а следствие этой связи. Он видит и слышит музыку сфер там, где другие слышат лишь уличный гам. Его жизнь – это непрекращающийся «поиск гармонии во всем окружающем мире», потому что он помнит, откуда пришел, и чувствует, куда ведет его тяга. Рассмотреть этого человека в толпе способен лишь подобный ему.

Поражает и восхищает, с каким анатомическим бесстрастием и одновременно поэтической нежностью автор описывает механизмы этой удивительной души. «Один килограмм его интеллектуальной и душевной продукции может иметь ценность значительно больше, чем сто килограмм продукции любого другого простого и обычного человека». Это закон духовной физики, суровый и неумолимый, как закон тяготения.

Замечательный человек – это алхимик, превращающий свинец обыденности в золото смысла. Его «душевное тепло» имеет иную температуру и иную природу горения. Оно не жжет костром страсти, а согревает ровным, как солнечный свет, теплом понимания. Понимания каждого, не деля окружающих на хороших и не очень.

Самый пронзительный мотив эссе – одиночество такого человека и его стоическое, достойное принятие этого одиночества. «Он в значительной степени может быть самостоятельным и автономным». Его сила – в этой самодостаточности, в опоре на «систему классических ценностей», которая служит ему внутренним компасом в бушующем море общественных стереотипов.

Его корректность, дипломатичность, желание «дать возможность другому человеку сохранить свое лицо» – это не слабость, а проявление колоссальной внутренней силы. Силы, которой не нужно самоутверждаться через унижение другого. Да, действительно: сами того не замечая, люди привыкли шутить, унижать других, совершенно не понимая, что тем самым унижают себя. Замечательный человек не борется с ветряными мельницами пошлости; он строит рядом, в тишине своей души, неприступный и прекрасный замок, двери которого открыты для узнавших пароль.

Текст автора, это одновременно и зеркало, и окно. Зеркало, в котором с мучительной ясностью видишь все трещины и шероховатости собственной души. И окно – в иной, возможный мир, где правят не инстинкты и страх, а осмысленная гармония и верность незримому.

Алтунин напоминает нам о forgotten language – языке духа, на котором говорит замечательный человек. И главный вопрос, который остаётся после прочтения, обращен не к обществу, а к себе: а слышу ли я, в оглушающем грохоте мира, этот тихий, четкий стук в дверь моей собственной души? Стремлюсь ли я стать тем, кто способен этот стук не только услышать, но и понять? Хочу ли я вступить на этот путь замечательного человека и вести ежедневный труд над собой?

Александр Иванович не сулит легкой дороги – напротив, он показывает, как крут и тернист путь к себе настоящему. И для того, чтобы просто встать на эту верную дорогу, нужно полностью осознать, с чем придется столкнуться. Но в этом указании пути – и есть его высшая ценность. Ведь осознание, что где-то в этом мире, пусть и редко, пусть и незаметно, живут такие люди – уже противоядие от цинизма. Это напоминание о том, что человеческая природа – не приговор к посредственности, а бесконечная возможность восхождения. И первый шаг на этом пути – перестать просто «хотеть» и начать, с тихим мужеством, «быть». Хотя бы стараться. Хотя бы надеяться.