Светильники Ленина... ч. 2

Продолжение...

Весенний ледоход на Волге 2028 года гремел с шумным, резким и  неостановимым грохотом. Но это был не единственный гром, сотрясавший сейчас всю русскую землю.
Громким эхом теперь отзывалась везде эта пресловутая  «Октябрьская Расколотая»,  так сейчас  вполголоса называли произошедшие  события 17 октября прошлого года...

Империя всё еще стояла, но уже  стояла, как собор, из которого вынули несколько ключевых столпов. Он не рухнул, но потолок его уже как то  просел, и в стенах пошли глубокие, зловещие трещины...

Андрей Рублёв стоял у панорамного окна нового, усиленно охраняемого комплекса «Рубикона», расположенного теперь на закрытой территории под Арзамасом.
Вид был уже не на стройные ряды ,,Кремниевой долины", а на сосновый бор и колючие заграждения под током. Безопасность стала сейчас новой валютой, ценившейся выше любых технологий...

На столе перед ним, вместо голограмм, лежали бумажные карты,  пережиток, конечно,  прошлого, но ставший теперь необходимостью в эпоху цифровой неопределенности. На них жирными красными и синими линиями была обозначена новая реальность...

«Красное», это были  зоны контроля Временного Комитета Национальной Стабилизации (ВКНС)...

Эта структура, выросшая из того самого неформального «Комитета спасения» его же отца, была немного каким то сейчас  уже  уродливым гибридом. В неё вошли технологические бароны, лояльные части армии и ИСБ, некоторые губернаторы и представители старой бюрократии, успевшие вовремя сориентироваться.
Они пока удерживали Москву, Петербург, Нижний Новгород, Екатеринбург, самые нужные и важные технологические и финансовые хребты Империи.
Их сила была в остатках «Колосса» (теперь переименованного в «Феникс-1»), восстановленных на 40%, и в их же деньгах. Их слабость была  в полном отсутствии легитимности...

Император Михаил V, пересидевший все эти  катаклизмы  в бункере под Царским Селом, де-юре признал их власть, но де-факто был сам под мягким домашним арестом. Он стал живым символом провала старого порядка!

«Синее», это были  так называемые «Удельные Кластеры».
Самая пестрая и опасная категория!

Уральская Республика Технократов (УРТ):
 
— Это был консорциум оборонных и горнодобывающих корпораций во главе с главным  конкурентом «Рубикона», крупным  холдингом «Урал-Кремний». Они объявили свой «экономический суверенитет», заблокировали поставки редкозёмов и чипов, требуя себе политических уступок...

Сибирский Казачий Круг (СКК):

— Он  при поддержке части ВКС и ракетных войск, расквартированных за Уралом, объявил о «возвращении к исконным устоям».
Их столица теперь была в  Новосибирске...
Их лозунг был краток — «Царь далеко, а атаман близко!».
Они не признавали ни ВКНС, ни, тем более, идеи этих «Светильников».
Их сила была  в ядерном щите, который они де-факто теперь полностью  контролировали...

Южный Федеративный Округ (ЮФО):

— это  Ростов-на-Дону, Краснодар, Ставрополье. Контролировался группой бывших силовиков и аграрных олигархов. Самый стабильный регион, но активно торгующий зерном и топливом со всеми подряд, включая зарубежных соседей, подрывая этим самым  общеимперскую экономику...

Десятки ещё меньших анклавов:

— Это «Свободный Владивосток» (под контролем сохраненного флота и мощного  китайского капитала),

— «Калининградский Ганзейский Союз», исламские теократические советы на Северном Кавказе, объявившие о выходе из развалившейся империи...

И между красным и синим, как какая то  ядовитая зелёная плесень на карте, мерцали очаги недобитых  «Светильников»...

Они не исчезли. Они как то даже  мутировали. Потеряв своего «князя Георгия» (судьба его была сейчас вообще неизвестна, ходили слухи, что его устранили свои же, обвинив в слабости!), они совсем не отказались от своей  идеи.
Они раскололись на радикальное крыло «Пламенной Розы», которое сейчас устраивало теракты против инфраструктуры ВКНС, и на более интеллектуальное «Братство Светильников», которое вело подрывную пропаганду, взламывая локальные сети и транслируя везде  свои манифесты.

Их новый лозунг был прост:

— «Старый режим пал, но ВКНС, это его жалкая копия! Никаких полумер. Только чистый, традиционный порядок через полное их обнуление!».

Андрей устало потёр переносицу...
Его «Прялка» была сейчас  переименована в «Веретено» и стала новым военно-гражданским инструментом ВКНС.

Она больше не предсказывала какие то  социальные волнения,  она пыталась их везде уже тушить, моделируя последствия каждого их  шага. Каждое решение властей было подобно ходьбе по минному полю, где мины имели свой  собственный разум...

Дверь в кабинет открылась. Вошёл его отец, граф Николай Рублёв. Он сейчас выглядел на двадцать лет старше.
Власть в Комитете давалась ему тяжело,  это была уже не власть крупного чиновника, а власть кризисного менеджера в условиях перманентной катастрофы...

— Пришло сообщение от Марины Светловой, — без преамбулы сказал он. — Она недавно  вышла с нами на связь. Говорит, что у неё есть нечто, что может полностью  изменить весь баланс сил...

Андрей встрепенулся. Марина, его тайный союзник, исчезла как то быстро  после активации «Клапана».
Он даже посчитал её погибшей или схваченной этими  «Светильниками».

— Где она?

— На нейтральной территории. В Твери. Город балансирует между нашим влиянием и бандами этих  «пламенников». Она требует личной встречи с тобой. Говорит, что нашла некий  «Исходник»...

«Исходник»?
Легенда, которая ходила давно в узких кругах.
Первоначальный, идеологический манифест «Светильников Ленина», написанный, по слухам, ещё в начале 2000-х их харизматичным основателем,  философом и кибернетиком, скрывавшимся под псевдонимом «Старец».

Говорили, что в нём была не только риторика, но и математическая модель «цифрового соборного государства», алгоритм какого то  «нравственного управления».

Если это существовало, это могло быть ключом к пониманию их следующего шага, к их слабым местам. Или… к чему-то еще большему и неизвестному...

— Это точно ловушка, — тут же сказал Андрей.

— Вероятность 65%, согласно нашему «Веретену», — кивнул отец. — Но шанс, что это правда, на  35%. В нынешней ситуации это тоже  огромные цифры. Ты поедешь! С группой «Альфа» из наших корпоративных сил!

Тверь встретила их серым небом и ощущением какого то временного и зыбкого перемирия. На улицах патрулировали смешанные наряды: полиция ВКНС в новейших экзоскелетах и местные ополченцы в разномастной амуниции, с георгиевскими ленточками и иконками на бронежилетах. В воздухе витал запах гари,  где-то на окраине недавно горел огромный  склад...

Встреча была назначена в заброшенном храме науки и техники ещё советской эпохи,  огромном здании с витражами, изображавшими атомы и спутники. Теперь оно было пусто и гудело от ветра...

Марина ждала их в бывшем планетарии, под куполом, где когда-то проецировались звёзды. Она была худа, бледна, но глаза горели прежним умным, напряжённым огнём. При виде Андрея она сделала шаг вперёд, но бойцы «Альфы» всё же  осторожно прикрыли его...

— Андрей. Я так  рада, что ты жив!

— Марина! Где этот «Исходник»?

Она кивнула и протянула ему не планшет, а старый, толстый бумажный блокнот в кожаной обложке.

— Его как то  нашёл Волгин. За месяц до… до всего этого. Он хранил его в тайнике вместе с дневниками. Я вынесла, когда начался штурм нашего комплекса. Читала последние месяцы. Это… это не то, что мы думали!

Андрей открыл блокнот. Страницы были исписаны аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Формулы, схемы, философские рассуждения о синтезе кибернетики и соборности, о каком то  «духовном интернете». Но ближе к концу тон кардинально поменялся.
Автор, этот «Старец», постепенно разочаровывался. Его расчёты показывали, что любая насильственная перезагрузка, даже самая «благая», ведёт не к порядку, а к более сложному и жестокому хаосу,  тому самому, что они сейчас все и наблюдали.

Последняя его  запись, датированная за год до «Расколотой», гласила:

— «Мы жестко ошибаемся! Мы пытаемся построить Царство Божие какими то алгоритмами машин. Но машина,  создание  бесчувственное. Порядок, лишённый милосердия, есть худшая форма тирании!
,,Светильник" должен освещать путь к диалогу, а не ослеплять противника!
Проект «Цифровой Царь» полная  утопия! Истина в синтезе, а не в уничтожении! Ключ  не в контроле над системой, а в создании Платформы для Диалога, где голос каждого может быть услышан и взвешен… но как?»

Андрей поднял глаза:

—  «Он предвидел этот провал. Он против того, что они делают сейчас!»

— Хуже, — сказала Марина. — Он не просто был против. В последних страницах зашифрован его протокол. Он назвал его «Зерно». Это вообще то даже  не программа для захвата власти. Это… протокол для как  бы  сборки всего нужного. Алгоритм консенсуса невероятной сложности, который может работать поверх любых фрагментированных сетей, как «Колосс» или «Феникс». Он не навязывает решение. Он помогает найти его, моделируя последствия для всех групп. Это инструмент не для управления, а для договорённостей!

Идея эта ошеломила Андрея... «Светильники» искали Царя-Программиста, который нажмёт кнопку и всё решит.
А их же основатель, в итоге, пришёл к идее цифрового парламента, к машинному посреднику для человеческого диалога!

— Почему ты не принесла это раньше?

— Потому что я не была в этом всём уверена. Потому что боялась, что ВКНС использует это тоже,   как оружие. Как новый инструмент контроля. И потому что… потому что «Братство Светильников» его тоже упорно  ищет. Они знают об этом  «Зерне». Они считают его ересью, отступничеством этого  Старца. Но их радикальное крыло, «Пламенная Роза», хочет его уничтожить. А есть… еще третья группа! Очень маленькая. Те, кто остался верен изначальной, поздней идее Старца. Они называют себя «Садовники». Они пытаются тихо, в локальных сетях городов, тестировать прототипы «Зерна» для решения мелких муниципальных споров. И у них это как то даже нормально получается!

В голове у Андрея, привыкшей к бинарной логике «свой-чужой», «контроль-хаос», зародилась сейчас  третья, совсем новая модель.
Что, если выход не в победе одной силы над другой? Что,  если выход  в создании нового инструмента, который признают все? Инструмента не власти, а уже какого то  диалога?

— Нам нужно найти этих  «Садовников», — сказал он. — И нам нужно опередить «Пламенную Розу» и «Братство»!

Их диалог прервал грохот взрыва снаружи. Один из бойцов «Альфы» крикнул им:

— «Нас обнаружили! К зданию движутся две группы! Одна — с символикой «Розы», другая… пока  неопознанные!»

Завязался бой. Стрельба эхом раскатывалась под сводами планетария. Андрей, прикрывая Марину с блокнотом, отступал к запасному выходу. Вдруг из бокового коридора вышли три человека в простой гражданской одежде. Они не были вооружены. В руках у одного из них был  портативный серверный прибор, гудевший,  как улей.

— Рублёв? Светлова? — крикнул старший из них, мужчина лет пятидесяти с умным, усталым лицом. — Мы  «Садовники». Мы следили за сигналом этого блокнота. Отдайте нам «Исходник». Вы не сможете его защитить!

— А вы сможете? — крикнул в ответ Андрей, пригнувшись от очередной очереди.

— У нас есть своя сеть. Разрозненная, но живая. Мы готовы запустить это  «Зерно» на полную мощность. Но для этого нужны вычислительные ресурсы, которые есть только у ВКНС… или у УРТ, или у СКК...

Мысль эта ударила, как молния... Что если предложить это  не ВКНС, а… всем? Создать на основе «Зерна» нейтральную, открытую платформу для межкластерных переговоров? Своего рода цифровое поле для «Вече» нового времени?

— Идите за нами! — скомандовал им Андрей. — Мы вывезем вас и этот блокнот. Но не для того, чтобы спрятать. Для того, чтобы как то всё решить сообща!

Им чудом удалось вырваться из Твери, потеряв только двух бойцов.

«Садовники»,  их звали Лев, Ольга и Кирилл,  вместе с Мариной оказались в арзамасском бункере...

Идея Андрея показалась им сначала полным  безумием. Предложить их врагам,  сепаратистам Урала и Сибири, их  совместный проект? Его отец, граф Николай, сначала даже  взорвался:

— Ты предлагаешь легитимизировать их?! Делиться технологиями? Они же  разорвут нас!

— Они и так всех рвут, батюшка, — холодно возразил Андрей. — «Веретено» даёт такой нам прогноз: в течение шести месяцев текущий статус-кво приведёт к полномасштабной экономической войне, за которой последует серия локальных военных конфликтов с применением тактического ядерного  оружия. Вероятность полного распада — 78%.
Мы не можем победить всех!
Но мы можем предложить всем стол переговоров, от которого нельзя отказаться!

— Почему нельзя?

— Потому что он будет прозрачным. Потому что «Зерно»,  это же совсем не наш проект. Это проект их же кумира, Старца! Потому что у Сибири  энергия, у Урала  ресурсы и заводы, у Юга  еда, а у нас  технологии и остатки остальной  инфраструктуры. Мы взаимозависимы друг от друга, как органы одного тела, которое сейчас режет само себя!
«Зерно» сможет смоделировать эту взаимозависимость и показать последствия разрыва связей для КАЖДОГО! Это сильнее любой пропаганды!

Потребовались недели жесточайших внутренних дебатов в ВКНС. Но железная логика Андрея, подкреплённая безрадостными прогнозами «Веретена», и авторитет графа Николая в итоге перевесили... Было решено сделать этот  беспрецедентный шаг...

Через закрытые каналы связи ВКНС разослало приглашение на «ТехноВече»,  совещание в нейтральной точке, на бывшей орбитальной станции «Мир-9», теперь превращённой в огромный  дипломатический модуль. Приглашались лидеры всех крупных кластеров.
Тема была одна:

— «Обсуждение протокола «Зерно»,  как основы для восстановления управляемости и диалога в стране».

В качестве козыря прикладывались расшифрованные фрагменты «Исходника» Старца...

Откликнулись не все...
Но откликнулись ключевые игроки: Уральская Республика Технократов (им было интересно с технологической точки зрения) и, к всеобщему удивлению, Сибирский Казачий Круг (их привлекло слово «Вече» и ссылка на «традиционные формы самоуправления»).
ЮФО отказался, но прислал своих пока только  наблюдателей...

Встреча на орбите была какой то  ледяной...

Генерал СКК, грубый и прямолинейный, смотрел на технократов с Урала,  как на каких то  вырожденцев. Те, в свою очередь, считали казаков дремучими ретроградами. А представители ВКНС были для всех пока врагами номер один...

Андрей, который представлял этот  проект, начал не с политики. Он начал с демонстрации...
«Садовники» и Марина подготовили видеосимуляцию. Они взяли конкретную, общую для всех проблему: логистика титанового сырья с Урала на нижегородские заводы, откуда готовые сплавы должны были идти в Сибирь для космической программы, а Сибирь, в свою очередь, поставляла на Урал и в Центр энергию. Симуляция в реальном времени, работающая на прототипе «Зерна», показала, что любое одностороннее повышение тарифов или эмбарго Урала ведёт через три месяца к остановке сибирских энергоблоков из-за нехватки запчастей, что обрушивало энергоснабжение самого Урала и вело к голодным бунтам в Центре из-за сбоев в логистике продовольствия с Юга. Цепная реакция!

Генерал СКК хмуро спросил:

—  «И что, эта ваша железяка говорит, что мы должны всё отдать им даром?»

«Нет, — ответил Андрей. — Она предлагает 247 оптимальных, по её расчётам, вариантов договорённостей, где выигрывают все стороны, просто в разной степени. Вы выбираете. Она лишь показывает все последствия. Это же инструмент. Как калькулятор. Только для геополитики!».

Технократы с Урала заинтересованно переглянулись. Их привлекала элегантность этого  алгоритма.

— А кто контролирует этот «калькулятор»? — спросил их глава, строгий мужчина по фамилии Горнов.

— Никто. Вернее, все!
Его ядро будет храниться в распределённом реестре, подобном обычному блокчейну. Ключи доступа и управления  будут у каждой из сторон-участниц. Ни одна не сможет самостоятельно изменить код в одностороннем порядке. Только вместе и одновременно!
«Зерно»,  это же  нейтральная платформа!

Идея была революционной. Они предложили не доверять друг другу, а доверять нейтральной машине, алгоритм которой открыт для аудита всеми. Это был шаг в неизвестность. Но ее  альтернатива,  сползание в пропасть,  была понятна всем до глубочайшей  ясности...

Переговоры тянулись неделями. Но впервые за много месяцев был найден предмет для разговора, который был не о разделе власти, а о совместном выживании.
Было решено запустить пилотный проект  «Зерно-1». Для управления им создавался Временный Координационный Совет (ВКС) из представителей ВКНС, УРТ и СКК.
Первой их задачей стала стабилизация критически важных цепочек поставок: медикаментов, зерна, энергоносителей, редкозёмов...

Когда первые решения, найденные «Зерном-1», начали работать, и все три стороны увидели реальные, небольшие, но позитивные результаты (снижение дефицита, стабилизация цен в ключевых секторах), лед уже как то тронулся. К проекту осторожно начали подтягиваться и другие, более мелкие кластеры.
«Зерно» не решало политических вопросов о границах или чьём то суверенитете. Оно решало насущные, бытовые, экономические проблемы. И в этом была его сила. Оно создавало ткань сотрудничества поверх всех их  идеологических трещин...

Конечно, противники еще были. «Пламенная Роза» объявила «Зерно» новым еретическим инструментом порабощения и усилила свои атаки.

«Братство Светильников» пыталось взломать эту их платформу, чтобы дискредитировать её. Но распределённая архитектура и постоянный аудит со стороны «враждующих» сторон делали её удивительно устойчивой. Атаки одной группы тут же отражались и расследовались другими, что, как ни парадоксально, повышало их  доверие...

Прошёл год. Осень 2029-го...

Андрей стоял на том же месте у окна, но карта на столе была уже иной. Красные и синие зоны не исчезли, но между ними теперь была густая сеть жёлтых линий,  каналов сотрудничества, управляемых «Зерном-2» (уже более совершенной версией). Пилотный проект разросся...

Он уже не просто регулировал поставки, но и координировал совместные научные проекты, программы по ликвидации последствий терактов, обмен кризисными специалистами.

К ним в бункер прибыл неожиданный гость. Тот самый генерал СКК, что был на орбитальной встрече. Его звали Анатолий Сидорович. Он был по-прежнему грубоват, но в его взгляде уже не было прежней непримиримости.

— Рублёв! Ваша железяка… она хорошо  работает. У нас в Сибири меньше стало проблем с запчастями для энергоблоков. Люди потихоньку успокаиваются. Но это всё технические штуки. А как же главный вопрос? Кто в стране сейчас  главный? Империя ли ещё мы?

Андрей знал, что этот вопрос неизбежно встанет.
«Зерно» было костылём, но не исцелением.

— Империя, Анатолий Сидорович, — сказал он. — Но, возможно, не в том виде, в каком была когда то.
«Зерно» показало нам путь: не единый центр, который все ненавидят, пока он не даёт денег, и боятся, когда давит. А какая то  сеть. Сеть договорённостей, правил, взаимных обязательств. Как в старину  города договаривались между собой, но вместе они  составляли Русскую Землю!

— Сеть?… — генерал усмехнулся. — Звучит ненадёжно. Но и прежнее было ненадёжным, раз развалилось от одной атаки хакеров-фанатиков. Что Вы предлагаете?

— Созыв Учредительного Вече! Не Думы старого образца. А собрания делегатов от всех кластеров, от всех сословий,  промышленников, аграриев, казаков, технократов, даже… — он сделал паузу, — даже от тех групп «Светильников», которые готовы сложить оружие и участвовать в этом диалоге.
Их «Садовники» уже с нами! Цель всех нас,  не написать конституцию за месяц. Цель,  начать долгий, сложный, но ВЕЩИЙ разговор о будущем общем устройстве. А «Зерно-3», над которым мы уже работаем, будет служить цифровой площадкой для этого Вече, моделируя последствия каждого предлагаемого закона для всех регионов!

Генерал долго молчал, глядя в окно на заснеженные сосны.

— Вече… — повторил он. — Это по-нашему, по-сибирски. Казачий круг, только большой! Ладно! Сибирь будет в этом участвовать. Но с одним условием. Чтобы на этом Вече был и легитимный символ! Чтобы не только мы, генералы да олигархи, решали. Чтобы был… знак какой то преемственности!

Андрей его понял...
Он говорил об императоре. Но,  не как о правителе, а как о знамени, о каком то скрепе. О живом символе единства, который всегда стоит над схваткой...

Через месяц, в древнем Великом Новгороде, городе, где когда-то и собиралось вече, началась подготовка. В отреставрированный Кремль съезжались многочисленные делегации. Это было не пёстрое сборище, а мрачное, настороженное собрание людей, ещё не забывших, как стреляли друг в друга. Но они приехали! Потому что альтернатива собранию была еще  хуже...

И вот, в день открытия, произошло то, чего не ожидал никто. Перед началом заседания, на котором должен был выступить граф Николай Рублёв,  как инициатор, в зал вошёл невысокий, скромно одетый человек. Его сопровождали два немолодых священника и человек в штатском, в котором многие узнали начальника личной охраны императора. Человек этот  поднялся на трибуну. Камеры, транслировавшие событие на всю страну через защищённый канал «Зерна», крупно показали его лицо.

Это был император Михаил V.
Но не парадный, с портретов, а усталый, постаревший, но всё же с неожиданно твёрдым взглядом...

— Господа делегаты Вече, — его голос был тихим, но его слышал каждый в полной тишине зала. — Меня здесь, наверное, не ждали? Долгое время я был символом системы, которая не справилась с обстановкой. И я нёс этот крест. Но сегодня я пришёл сюда,  не как император, требующий вернуть себе эти давние  прерогативы. Я отрёкся от них год назад, хотя об этом не объявлялось. Я пришёл сюда, чтобы совершить последний императорский акт. И первый свой  человеческий...

Он сделал паузу, собравшись с мыслями:

— Я отказываюсь от престола для себя и для своей прямой линии. Династия Романовых-Гольштейн-Готторп, правившая триста лет, завершает своё служение сегодня, прямо здесь! Потому что та империя, которой всё это время они правили, она ушла! Она раскололась. Но я вижу в этом зале не раскол. Я вижу уже  какую то  надежду. Вы собрались, чтобы заново собрать Россию!
Не мне указывать вам, как это делать. Но,  как последний, кто носил эту корону, я передаю вам не власть, а ответственность. И легитимность. Легитимность этого собрания. Отныне воля Вече  и есть высшая воля на Русской Земле! А чтобы ни у кого не возникало соблазна опять  найти, якобы, «законного царя» и расколоть вас снова… — он снял с пальца древний перстень с гербом, — я отдаю эти регалии на хранение в Софийский собор. Пусть они лежат там, как музейный экспонат, как память. А вы… стройте своё  будущее! С Богом!

В зале стояла гробовая тишина, а потом её прорвал неистовый, стихийный гул. Это были не аплодисменты, а что-то более древнее и мощное,  гулом одобрения, облегчения, даже шока. Император сам, добровольно, убрал главный камень преткновения, главный символ старого порядка, открыв путь для всего нового. Он не просто отрёкся. Он передал легитимность этому странному, цифрово-вечевому гибриду!

Андрей, наблюдавший за этим с балкона, почувствовал, как комок подступил к горлу. Это был не конец. Это было начало долгого, мучительного, тернистого пути,  пути реконструкции не систем, а всего  доверия.
«Пламенная Роза» ещё будет, наверное,  свирепствовать. «Братство Светильников» ещё, наверное,  попытается взломать «Зерно».
Урал и Сибирь ещё будут спорить до хрипоты. Но фундамент был сейчас уже заложен. Не силой оружия и не магией алгоритма, а странным, хрупким союзом того и другого, освящённым добровольным отказом старого символа во имя нового начала!

Он посмотрел на Марину, стоявшую рядом. Она улыбнулась ему, и в её глазах он увидел не фанатичный огонь «Светильников», а спокойный, твёрдый свет того, кто нашёл своё дело  не в разрушении, а в выращивании. В некоем садовничестве...

На огромном экране зала зажглась трёхмерная схема «Зерна-3»,  уже не инструмента для сделок, а сложной цифровой модели будущей федерации, готовой принять в себя данные от всех делегатов Вече. Процесс пошёл. Восстановление началось. Не сверху, а с тысяч малых договорённостей, с миллионов устремлений, которые теперь, наконец, обрели голос и место, где их можно было услышать всех...

Россия начала возрождаться...