Сказка о силе рода

Жила-была девочка по имени Дивна. Ей было восемь лет, и у неё были ясные глаза, веснушки на носу и две белые ленточки в косах, которые вечно развязывались. Дивна жила в уютном доме с мамой, папой и старым псом Бубликом, который храпел так громко, будто в доме поселился медведь.
Но у Дивны не было ни сестры, ни брата. И это была её главная печаль.
«Почему вы не родите мне сестрёнку? — спрашивала она каждое утро за завтраком. — Или хотя бы братика? Можно даже такого, который будет кривляться и грызть мои карандаши».
"Доча, — вздыхала мама, - Не на все в этой жизни мы можем влиять".
«Неправильно это! — думала Дивна. — Вот у Алисы из нашего класса есть брат-двойняшка. Они даже ссорятся! Как это должно быть чудесно — иметь кого-то, с кем можно поссориться из-за последней вишенки в компоте! А еще лучше - с кем было бы поиграть! Я совсем одна одинешенька!»
Однажды Дивна решила действовать. Она написала письмо родителям:
«Дорогие мама и папа. Я буду очень хорошо себя вести. Совсем-совсем. И убирать игрушки. И даже есть суп без хныканья. Пожалуйста, подарите мне сестрёнку. Или братика. Ваша Дивна».
Письмо она положила под сахарницу. Мама прочитала его и расчувствовалась так, что  уронила ложку в чай. Папа обнял Дивну и сказала: «Родненькая, всё не так просто».
А Дивна подумала: «Наверное, они боятся, что если появится ещё один ребёнок, придётся покупать больше печенья. А вдруг его не хватит?»
Тем вечером к ним в гости пришла бабушка Агата, та самая, у которой в сумочке всегда находились то чупа-чупс, то странный деревянный брелок, то старинная монета.
«Бабушка, — спросила Дивна, устроившись у неё на коленях. — Ты была одна у своих родителей?»
«Одна? — Бабушка засмеялась так, что её очки сползли на кончик носа. — Да нас было четверо! Старший брат Степан, дядя Степа, вечно прятал мои туфли, а еще он отводил всех нас малышей в школу по утрам. Сестра Варя помогала учить уроки и научила готовить омлет, а младший Гришка однажды приклеил мою косу к стулу скотчем».
Дивна вздохнула с завистью. «Вот это жизнь! А я одна, как луна на небе».
«Луна-то не одна, — сказала бабушка, поправляя ленточку в косе. — У неё есть звёзды. И облака. И даже кометы, которые навещают её раз в сто лет. Хочешь, я покажу тебе наше семейное дерево?»
Она развернула старый лист бумаги, пожелтевший, как осенний лист. На нём было нарисовано огромное дерево с ветвями, а на ветвях — имена, даты и маленькие рисунки.
«Вот твой прадед Федор, — ткнула бабушка пальцем в одну ветку. — Он был инженером и проектировал мосты. А ещё он умел свистеть так, что в саду созревали яблоки быстрее. А вот его жена, Люся, которая знала все травы и лечила ими всю семью, а еще она была хорошей медсестрой в хирургическом отделении. А вот двоюродный дядя Тихон, который уехал на Север и дружил с ненецкими оленеводами...
Все эти люди - твой род. Это огромная сила, которая дается и тебе.
Сила рода, внученька, — тихо сказала бабушка. — Это не обязательно когда у тебя много братьев и сестёр. Это когда за твоей спиной стоит целый лес. И весь этот лес — твой. Даже тот смешливый дядя Тихон, который присылает открытки с оленями».
Дивна посмотрела на бабушку широко открытыми глазами. «Значит, я не одна?»
«Одна? — Бабушка фыркнула. — Да тебя тут целая толпа поддерживает! Все это твой род. Род мамы и род папы соединились в тебе. Много - много людей.
Когда ты училась ходить, они все за тебя болели. Когда ты впервые прочитала букварь — они ликовали. А когда ты выиграла конкурс рисунка в школе, твой прадед Федор на небесах так засвистел, что, наверное, все ангельские яблоки посозревали!»
Дивна рассмеялась. Ей стало тепло и весело.
«Но они же не здесь, — прошептала Дивна. — Я их не вижу».
«А ты закрой глаза, — сказала бабушка. И Дивна закрыла.
В этот момент мама, молча слушавшая у двери, и папа, отложивший телефон, тихо подошли к Дивне. Они встали с двух сторон за её стулом, и теплые, знакомые руки легли ей на плечи — папина правая и мамина левая. Дивна почувствовала, как сквозь  ткань её футболки разливается спокойная, нежная теплота.
Бабушка Агата привстала, ее вишнёвые кожаные штаны мягко шуршали. Она подошла и положила свою нежную руку на плечо мамы Дивны. Её браслет из янтаря тихо звякнул.
«Вот видишь, птенчик? — прошептала бабушка, и её голос прозвучал как шелест старых, мудрых страниц. — Представь, сколько людей стоит сейчас за твоей спиной. Не только мы трое. Представь хотя бы семь поколений. Они все тут. Они все положили свою ладонь на плечо впереди стоящего. И самая первая, самая дальняя ладонь... она сейчас здесь, на тебе».
Дивна замерла. Она закрыла глаза снова. И ей не просто почудился запах трав и кузнечного угля. Она вдруг почувствовала могучую башню из ладоней. Она вообразила прадеда Федора — его большую, мозолистую руку на плече у бабушки Аграфены. А за ним — его отца, которого она никогда не знала, а за ним — ещё кто-то, с бородой и в долгополом кафтане... Целая цепочка, пирамида из любви и жизни, которая сузилась-сузилась и сошлась в одной точке — на её маленьком плече.
«Они встали в пирамиду, как в цирке? — прошептала она, слегка ослепленная этим открытием. — Только чтобы поддержать одну меня?»
«Все. И они в тебе. Посмотри на свои волосы — это волосы прабабушки Люси. А упрямый подбородок — от деда Вити. А способность находить четырёхлистный клевер — от моей тёти Клавдии».
И тут случилось волшебство. Она просто почувствовала, будто кто-то невидимой рукой поправил её ленточку. Будто лёгкий запах кузнечного огня и полевых трав смешался с запахом бабушкиного пирога.
А вечером, лёжа в кровати, Дивна думала: «Странно. Раньше я была одинокой луной. А теперь я — целое дерево. И у меня такие глубокие корни, что они достают до самого сердца земли. И такие высокие ветви, что они касаются облаков. И на каждой ветке — история. Моя история».
И она заснула с улыбкой, а во сне к ней приходили смешные, добрые люди с яблоками, оленями и столярным клеем. И ей совсем-совсем не было одиноко.
На следующее утро за завтраком Дивна сидела очень тихо и внимательно разглядывала свои руки.
«Что ты там увидела? Пятнышко от фломастера?» — спросил папа.
«Нет, — серьёзно ответила Дивна. — Я смотрю, чьи это пальцы. Бабушка говорила, что всё во мне от кого-то».
И тут она вспомнила про прабабушку Люсю. «Мама, а правда, что прабабушка Люся была хирургической сестрой и сдавала кровь прямо во время операции, чтобы спасти человека? Даже в праздник?»
Мама удивилась. «Правда. Это было Восьмое марта. Донора не было, а человек мог умереть. И она сказала: «Берите мою, у меня такая же группа и резус фактор, иначе не спасем». Сдала кровь, попила сладкого чаю с сушкой и вернулась в операционную — подавать хирургу инструменты. Говорила, что у неё в ушах слегка звенело, но она держалась, потому что человек на операционном столе нуждался в помощи. А потом она ещё три часа на ногах проработала».
Дивна посмотрела на свои тонкие запястья. И ей вдруг показалось, что в них плещется не просто кровь, а самая что ни на есть спасательная, героическая кровь, которая не боится ничего. Она сжала кулачки и почувствовала, как будто стала немножко сильнее.
А после школы они с бабушкой Агатой долго смотрели старый альбом. «А это твой прадед, Кубанский казак, Кирилл, — сказала бабушка, показывая на пожелтевшую фотографию. — Видишь, какой статный? А лошадь у него была — загляденье! Гнедая, в белых яблоках, будто её снежками обсыпали. Он на ней по степи летал, как ветер, с шашкой и нагайкой».
«Он был сильный?» — спросила Дивна.
«Ещё какой! Но не только в кулаках. Сила была в честном слове и в умении защитить того, кто слабее. Он и в войну людей вывез из деревни, дошел до Берлина. Такая сила — она в характере живёт».
Дивна выпрямила спину. Она подумала, что её прадед, наверное, никогда не сутулился. И она тоже постарается не сутулиться.
Потом бабушка рассказала про деда-инженера, который спас целый завод. «Представь, бурили скважину, а он, лишь взглянув на чертежи, закричал: «Стойте! Вы прямо в газовую трубу лезете!». Все так и обмерли. Он просто очень внимательно всё проверил. Его сила была в знаниях и ответственности. Он думал за сотни людей».
Дивна кивнула. Она тоже умела быть внимательной! Она всегда находила спрятанные Бубликом про запас косточки под диваном.

А ещё была прапрабабушка-купчиха, которая вела дела так умно, что вся округа ей доверяла. И дворянская прабабушка с тонкими, будто для рояля созданными, пальцами, которая в войну лес валила, пока мужчины на фронте. «Представляешь, — шептала бабушка Агата, — её изящные руки держали тяжёлую пилу, а она думала не о том, как трудно. Сила — она ведь разная. Иногда она в том, чтобы, даже если трудно, делать то, что должно».

И тут Дивна всё поняла. Сила её рода - это ее опора, как фундамент для дома. Она проявлялась не в том, чтобы быть самым-самым сильным или самым-самым храбрым. Она проявлялась в готовности помочь, даже когда страшно или трудно. В умении взять на себя ответственность. В честности. В упорстве. В том, чтобы не сломаться, когда тяжело. И эта сила теперь жила в ней.
Как она могла это понять и ощутить?
В своих поступках. Когда она не убегала, а помогала подруге, которую дразнили. Когда честно признавалась, что разбила чашку. В этот момент в ней просыпалась прадедова честность или прабабушкино желание помочь.
В своих увлечениях. Ей нравилось всё организовывать и наводить порядок в кукольном доме — может, это от купчихи? А любовь к животным и желание скакать воображаемой лошадью — точно от казака!
В простых ощущениях. Когда она мыла руки очень тщательно перед едой, ей казалось, что это в ней говорит хирургическая прабабушка. Когда она старательно выводила буквы в прописи, чувствовалось, будто чья-то терпеливая рука водит её рукой. А когда она натягивала на себя большое одеяло, чтобы построить «шалаш», ей чудился запах лесного зимнего воздуха — от той самой дворянской прабабушки-лесоруба.
Дивна вздохнула счастливо. Она не просто дерево. Она была целым лесом. В ней шумели листья разных судеб, цвели яблони смелости, а корни пили воду из глубокого колодца семейной мудрости.
И как-то раз, завязывая свои вечно развязывающиеся белые ленточки, Дивна поймала себя на мысли, что завязала их особенно крепко и красиво — необычным узлом, который сама нечаянно придумала. Она посмотрела на своё отражение в окне и улыбнулась.
«Это я, — подумала она. — Совсем новая ветка. И я обязательно вырасту и распущу свои собственные листья. А лес за моей спиной будет шуметь одобрительно».
Так оно и было. И Бублик, конечно, храпел, как медведь. Но теперь Дивна знала — это просто старый пес подпевает хору её большого, невидимого, но такого настоящего леса.
Однажды она сказала родителям: «Знаете, у меня есть целый лес родни. Но если братик или сестричка всё-таки появится — я научу его свистеть, как прадед Федор».
Так и живёт Дивна, зная, что за её спиной — целый лес. И что она в нём — самая молодая, самая веснушчатая и самая любимая ветка.