непригодная

 
.







           Стряхнув песчинки с обшарпанной стойки администратора, я расписалась на бланке с фотографией такого же затертого песком красного монолита, словно дзот торчащего среди терракотовых дюн. Отсчитала шесть новеньких купюр с анфасом Аргедаса, пронизывающего хищным цепким взглядом шершавый аверс; запихнула сдачу в щель керамической альпаки, что пылилась между ключницей и стопкой рекламных буклетов. Монетки глухо звякнули в пустом чреве копилки. Я улыбнулась девице за стойкой и выбралась на свет из жалкого подобия туземной хижины, состряпанной, похоже, из пальмовых листьев да пустой банановой тары. На улице бланк тотчас вырвало ветром, едва гид протянул за ним руку. Июль здесь — худшее время сезона.
           Я оказалась единственной, клюнувшей на брошюру с экскурсией. Брошюра сулила сто миль вдоль побережья и доколумбовые черепа в Паракасском могильнике. Гид радушным жестом пригласил пройти к машине, открыв дверь своего старого заржавленного «Гольфа» — значит, больше трех на этот тур отродясь не клевало.
           Отельный чичероне не смолкал и частил языком всю дорогу. Взялся за треп он еще на парковке возле палап, приткнувшихся на самом берегу и сдуру названных глэмпингом, а заткнулся лишь в холле некрополя, когда в ответ на его неугомонный щебет я пробормотала тихо, беспомощно: no entiendo espanol... no entiendo...

           Неделю назад все закончилось нелепыми дрязгами, прикончившими двухлетнего голема, которого мы упрямо выдавали за любовь то ли из-за бздошного малодушия, то ли следуя перевернутому чувству такта, хотя все было ясно еще в первую ночь.
           В его мире готовых решений... В его разбитом на слоты мозге не нашлось ячейки для моей перфокарты — непригодна к использованию, как подытожил он давеча. Я была слишком нестабильной в глазах мужчины, философски довольствующегося своей монопозовой ролью. Мы притирались семь сотен дней, утопая в бесконечных немых компромиссах, что можно объяснить только мороком или экспериментальной инъекцией от одиночества. Имитация сердечных ритмов неизменно приводит к убогой развилке — смирение или бунт. Мы выбрали второе и не стали выжидать для схватки особого повода: наводя порядок в спальне, он выбросил мою маску для сна с мордахами Китти и бантами на кромке, уточнив между делом «так не нужна, думал» — я не применула заметить, что довольно странно слышать подробное от человека, чей гараж идеально сошел бы за иллюстрации главы про Плюшкина. Не бунт, конечно, но нам хватило и бунтика — мы подвели черту, битый час истошно, мелочно сволочась в прихожей на потеху милому соседу-бородачу, каждый раз напоминавшему при встрече у лифта, что он профессиональный психолог.
           Оставила ключи.

           И вот я стою супротив говорливого гида на другом конце света, тиская кечуанский палатин и чульо с умопомрачительным пестрым помпоном, которые мне всучили походя в ледяных коридорах музея. Наверное, два года возни над мертворожденной любовью сказались на моей ауре или на каких-нибудь джуновских подсветках — вглядываясь в мои потемневшие радужки, гид залопотал снова, но теперь его испанский не был похож на бойкое клацанье кастаньет, а, скорее, смахивал на суетный переполох в сгоревшем таборе. Он снова и снова прикладывал к своей груди ладонь, другой рукой указывая куда-то за поднебесье.
           Я плюнула на все. Молча пошла за ним и села в машину.
           Больше часа шелестели шинами по бурому песчанику, внезапно сменившемуся ирреальным марсианским этюдом — я вдруг увидела, как темно-красная пляжная полоса отсекает серпом океан от скалистого берега залива.
           Гид направился к небольшому, заласканному пеной прибоя, утесу, что возвышался над водой метров на десять, не больше. Оторванная от реальности, я плелась следом, помахивая помпоном и пушистыми кисточками чульо. Он взял меня за руку — мы добрались до утеса, прыгая по валунам не хуже местных лам; вскарабкались по высеченным в скале ступеням и очутились на круглом пятачке, часть которого была прикрыта широким каменным воротником. Гид, этот творец чудес, вытащил из какой-то расщелины свернутый рифленый коврик да пяток коротких поленьев. Мне оставалось лишь усесться рядом, замотавшись в палатин и зерцая, как под брусками просыпается пламя.
           — Borra tu pasado, — крикнул он чуть позже, спускаясь с утеса.
           — No entiendo espanol...

           Нет там никаких закатов... Стемнело мгновенно, будто опустили рубильник на дневной вахте и солнце просто свалилось за горизонт — спустя четверть часа я левитировала в мерцающей черной сфере, теряя чувство гравитации и паря со своим костерком между океаном и замершим звездным сводом. Совершенная иллюзия полета. Мой разум мягко, податливо растворился в ночной мистерии. В этом извиве миров я вдруг рассыпалась на координаты, номера телефонов, контакты, чужие настройки, чьи-то правила — исчезали, испепелившись, обиды, надежды, вера; от моего прошлого отламывались все чертовы крючки, поручни и резьбы, приспосабливавшие меня быть пригодной.
           Ублюдская насмешка бывшего вывернулась в сакральный панегирик: непригодна к использованию — лучшее, что может услышать женщина. Вдохновение, а не подпорка — формула чистого искусства, примененная богом после резекции ребра в Эдеме.
           Задремавший костер сонливо щурился багряными углями; я не Иаков, чтобы бодаться с богом до рассвета — меня абсолютно устраивала явленная ночью непригодность. Облокотившись на каменный воротник, я замаячила фонариком телефона во тьму, туда, где на невидимом берегу меня ждал языкастый спаситель душ. Мой блаженный болтливый проводник. 
           «Voy hacia ti...» — слышу неразборчиво из-под мерного плеска волн.
           Идет ко мне, наверное.
           И на этом — аминь.












    

     *Аргедас — Хосе Мария Аргедас, перуанский писатель, переводчик и этнограф, изображен на банкноте Перу номиналом 20 солей (20 soles) нового образца, выпущенной в 2019 году.
     *Гольф — Volkswagen Golf относится к C-классу, т.е. к сегменту небольших, компактных автомобилей.
     *Чичероне — (Cicerone) проводники иностранцев при осмотре местных достопримечательностей, памятников и т. п.; названы по имени Цицерона (намек на их говорливость).
     *Палапа — традиционная легкая хижина или навес, характерные для тропиков.
     *Глэмпинг — формат отдыха, сочетающий близость к природе с комфортом отеля.
     *Некрополь — массивное погребальное место древней культуры на полуострове Паракас, где были обнаружены тысячи мумий, завернутых в яркие, сложные ткани.
     *No entiendo espanol — «Не понимаю по-испански» (исп.)
     *Монопоза — (от англ. monopose) в контексте фигурок для игровых наборов Warhammer означает, что модель имеет фиксированную, единственную позу.
     *Китти — Hello Kitty — персонаж японской поп-культуры, изображается в виде антропоморфной белой кошки породы японский бобтейл с красным бантом на голове.
     *джуновы— Джуна Давиташвили, прославившаяся как целительница и экстрасенс.
     *Кечуанский палатин / чульо – головной убор традиционного костюма индейского народа кечуа.
     *Borra tu pasado — «Сотри свое прошлое» (исп.)
     *После резекции ребра в Эдеме — «И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку» (Быт. 2:22).
     *Иаков — согласно Библии, Иаков всю ночь боролся с Богом в Пенуэл (Бытие 32:24-30)
     *Voy hacia ti» — «Иду к тебе» (исп.)