О том, как филин Виталя Радующий Подарок дарил

История двадцать вторая

В тихом уголке Волшебного леса, где сосны стоят как стражи старинных сказок, а луна заглядывает в окна совиных домов, жил филин Виталя. Он был не просто мудрым — он умел слушать то, что другие не слышали: шорох надежды в сухих листьях, вздох одиночества в вечернем ветру, и особенно — тихое, почти невидимое желание совушки Алисы.

Алиса редко просила что-то для себя. Она могла часами сидеть на ветке, глядя, как падают звёзды, или рисовать на снегу узоры, которые исчезали к утру. Но однажды, глядя на закат, она тихо сказала:

— Хотела бы я… чтобы радость можно было подарить. Не вещь, не слово — а саму радость. Чтобы она оставалась, даже когда всё вокруг серое.

Филин Виталя запомнил эти слова. И решил: к ближайшему празднику он найдёт радующий подарок — такой, что будет светиться изнутри, как утренняя роса на паутине.

Он отправился в путь.

Первой зашёл к бабушке Санечке. Её домик пах свежей корицей и старыми сказками, а на подоконнике всегда стояли горшки с травами, которые знали, когда кому грустно.

— Санечка, — спросил Виталя, — есть ли у тебя что-то, что дарит радость сразу и навсегда? 
Бабушка Санечка улыбнулась, достала из шкатулки маленькую баночку с золотистой пыльцой и сказала: 
— Это пыльца цветков Солнечного Полдня. Если посыпать ею что-то дорогое — оно начнёт мягко светиться в самые тёмные вечера. Но свет этот не от неё... он от того, кто рядом. 
— Значит, это не только сама радость, — задумался Виталя, — но и  напоминание о ней…

Он поблагодарил и пошёл дальше.

Следующим встретил филина Серёжу. Тот сидел на поваленном дубе, чинил крыло у бумажного журавлика и напевал себе под нос старую колыбельную.

— Серёжа, — позвал Виталя, — ты умеешь находить радость? 
Филин поднял глаза, усталые, но добрые: 
— Раньше думал — в делах. Потом — в детях. А теперь понял: радость — это когда кто-то смотрит на тебя и видит Тебя, а не то, что ты сделал или не сделал. 
Он протянул Витале журавлика: 
— Вот. Сделай из него то, что нужно. Он уже знает, как летать без ветра.

Виталя взял журавлика, покачал головой и пошёл дальше — уже не искать, а думать.

Он поднялся на самую высокую скалу, где ветер рассказывал истории звёздам. Там он сел и стал размышлять. Долго. Так долго, что луна сменила место на небе, а звёзды начали прятаться.

И вдруг он вспомнил: однажды Алиса сказала, что больше всего на свете любит тишину, в которой кто-то рядом.

Не слова. Не музыку. Просто — быть рядом. Без страха, без ожиданий. Просто — вместе.

И тогда Виталя понял.

Он вернулся домой, взял самый мягкий мох, самый тёплый пух и сшил маленькую подушку в форме полумесяца. Внутрь положил не перья и не травы, а кусочек тишины, которую они провели вместе под зимним дубом, когда молчали, глядя на снег. А ещё — тот самый бумажный журавлик от Серёжи, и щепотку пыльцы от бабушки Санечки, завёрнутую в лепесток лунной фиалки.

На следующее утро он принёс подарок Алисе.

— Что это? — спросила она, беря подушку в лапки. 
— Это место, где ты всегда не одна, — ответил Виталя. — Даже если я далеко. Просто прижми её к груди — и услышишь, как бьётся тишина, в которой мы вместе.

Алиса прижала подушку. Закрыла глаза. Улыбнулась.

— Это… самая настоящая радость, — прошептала она.

И с тех пор, в самые тихие ночи, если прислушаться к Волшебному лесу, можно услышать не только шелест крыльев, но и тёплое, ровное дыхание двух сердец — одного большого, другого поменьше, — делящих одну и ту же тишину.