Бог молчит. Часть 45

Бог молчит. Часть 45.

10.05. Солнечно. Пуля разлеглась на моей постели. Голова на моей подушке. Морда счастливая! Утром дала хвостикам по куску хлеба. Пуля аккуратно ест, откусывая кусочками, - смакует, растягивает удовольствие. Дымка же, схватив кусман зубами,пытался с куском в пасти убежать из избы на улицу. Типа: мы отнимем. Не выпустила. Пришлось жевать прямо у двери, в итоге тоже откусывал кусочками. Поев, спал, обхватив лапой мои носки и рукавицы. Стаскал их с просушки от печи к себе на коврик, точно собирался одеть на лапы. Голова лежит на них. - Счастье на морде так и сияет. Подбросила в печь полено. Дрова идут лихо. Пуля сопит сладко во сне. С ней проще, нежели с Дымком насчёт еды. Но и – своенравная, непослушная, с характером!Сложно двум женщинам «дружбу» водить. Дымка плохо ест лесное. Кормлю пса со стола. Однако ласковый и послушный. Хотя в селе его люд считает злобным. А большего ласкушку не подыскать, нежели он. Пулька, та редко ластится.

11.20. Штопаю лесные штаны. Пришила верхние пуговицы на куртку. Нужно добавить карманы, иначе нож выпадывает из фабричного кармана. Спички тоже регулярно выскальзывают с нагрудного кармана. Нож привязан, да постоянен риск потерять его и,особенно спички. В тайге то весьма серьезно, и может обернуться плачевно, вот и продумываю, как реставрировать куртку.

***

Ищу по канистрам соляру. Нюхаю содержимое бутылок, канистрочек,однако не могу определить,не выходит отличить от бензина, масла и прочего. Остатки бутылки слила во вторую керосинку. Первую не получается раскрутить.

Хмарно. Солнца нет. Собаки внезапно с грубым лаем сорвались с лежанок и галопом погнали кого-то серьёзного с тропы речной в направлении к старице.Закипела каша. Какой-то хищник крутится вокруг избы и нас. На медведей не похоже.

11.30. Морозец – минус девять. Стираю вещи. Поискала бересту, однако, рядом подходящей нет. Принесла немного. Надо идти за ней подальше.

15.30. -8. Хмарно. Делала одну лыжину. Нашла в запасе пластину толстую – фанерку. Муж их специально готовил, выпиливал, вырезал под охотничьи лыжи. Примерила: подходит и на мою лесную по размеру. Прибиваю на чурбане к лыжине под ногу пластину. Расколола заодно кедровую чурку, которую клинила и не смогла расколоть. Сейчас она смёрзлась и удалось.

Опять летит лебедь. Ходила на реку. Не дошла опять до варги, вернулась, - Пуля залаяла, думала: соболя, а в кроне большого кедра сидел глухарь, - сошёл. Искали, - не нашли. Дымка тоже лает. Вероятно, выводок ночевал. Крутилась, в итоге опять заплутала на своей же просеке. - Что-то невероятное совсем происходит! – Мистика какая-то! Ведь и протёсывала, да и свежие затеси не нашла, как ни крутилась. Полное ощущение мистики. – Кто-то упорно мне не даёт в этом направлении ходить.

В итоге пошла на север. Слышно реку. Она на севере. И опять плутаю! Пулю подозвала в итоге, прося помочь найти избу. Поняла, что путики свои следить бессмысленно. Обошла бугор. Места все знакомы! Рискнула, поднялась наверх и вышла к землянке. До последнего точно не знала, где нахожусь, пока не увидела старый каркас. Тут когда-то находилась землянка. Давно обрушилась. А она находится всего в двадцати метрах от стены избы!Зная точно, где нахожусь, стою на своей тропе, где ежедневно хожу, собирая шишки, хворост, - избу не видно совсем! - В упор. Лишь присмотревшись увидела брёвна стены. Взяла топор и рядом протесала на тропах, чтобы не плутать. Последний раз, когда осневали, муж пришёл в сумерках, говорит: надо протесать! – избу едва не прошёл мимо, лишь в окне керосинка светит, да лайки встречают. Они уже получили по вкусному пирожку от меня, и поскакали по тропке встретить хозяина. Для них эти сто метров не расстояние!А для уставшего таёжника – путь.

Дымка прибежал с юга. Нёсся домой по тропе галопом. Добежав до нас, хватает жадно пастью снег и глотает. - За кем то носился далеко и галопом. Ужарел. Вероятно, галопом гонял соболя, а тот сошёл. Хорошо хоть бросил, а не крутил ночь! У меня нет сил километраж наматывать в ночь, не спать ночь от страха за пса. А тот бы работал, а мне не помочь. Очень сложно с вязкими собаками промысловиками. Как правило те долго не живут. Гибнут в волчьих зубах. Мне не нужны те соболя! – Лишь бы пёс жил! Жизнь друга важнее любых денег призрачных. И!.. – не голодаем!..

Варю уху. Щуку едим уже третью неделю. Беспокоит моё блуждание. Не понимаю, что происходит. Завтра надо тесать путики, иначе можно около избы плутать. Необходимо и тесать на выход, на нашей гриве, хотя бы. Муж однажды тоже тесал, едва не заплутав около избы - её не видно вечером, в непогодь.

16.15. Темнеет. День на глазах стремительно сокращается. И это беспокоит. Сегодня день стремительно прошёл, - не заметила. Лебедь полетел после обеда. Над избой прошёл большой косяк. Я крутилась делами на улице, демонтируя лыжи старые охотничьи. - Одна лыжина точно моя и одна на - Володина. А в это время заходит с севера огромный клин лебедя в сотню птиц. Слева к нему пристраивается семья, - клинышком из четырех птиц, - родители и два лебедёнка. Они в общий клин ещё не встроились, и пытаются вклиниться, - недавно присоединились. – Местный лебедь. Что поразило, такого никогда не видела прежде, за вожаком, внутри острия клина, в углу,как обычно летят ещё трое. Они, вероятно, сменщики, – меняются с вожаком, когда тот устаёт. Но что всего удивительнее! – там же! С ними!За вожаком! летит единственная крохотная серая уточка. – Одинокая! Отставшая от своих сородичей. Как поняла: она присоединилась к стае кликуна. Лететь сразу за вожаком ей легче. Самой этот многотысячный перелёт не одолеть – погибнет. Вместе с крупным лебедем в крыло стаи не встроиться – слишком мала! Оттого и летит у изголовья, под защитой вожака.

 Восхищаюсь разумом птиц. С лебедем часто летят гуси, а тут одна утка на сотню лебедя. Стая в сотню птиц громко перекликается.Утка летит в центре острия, так легче ей, сложно встроиться в крыло стаи. Там лебедь строго друг за другом и на определённом расстоянии в одно крыло.

Сумрачно. Ощущение снега. Расколола одну кедровую чурку с краёв. Пилила её и клин забивала. Несколько дней ушло, чтобы расколоть.

16.25. Темнеет. Варю уху: хвост, брюшко щуки, чеснок, лук, укроп, кинза, соль, манка. Видела старый след собак- гоняли соболя. Накормила. Много съели - по три половника каши. Успокоились и теперь спят. Беспокоит моё плутание около избы. Надо тесать путик. Не могу сходить в парк- плутаю. Дважды плутала. Просто мистика. Пуля много съела ореха. Довольна. Шишки давлю ей ногами.

16.50. Перемыла посуду. Пролетел клин птиц смешанный. Одна стая – пятнадцать птиц, и сними летит две семейки – два семейных клинышка, и ещё лебеди без клина. Семьи и одинокие птицы присоединяются – томестные, что гнездились рядом. Озёра застыли и местный лебедь поднимается, присоединяется к пролётным стаям. Как поняла, - сегодня после обеда идёт на юг наш - здешний лебедь. …Заметила: ружьё на левом плече носить неудобно.

17.10. Попила чагу, поела хлеб,сгушёнку, сахар, мармелад . Сняла уху. Поставила варить кашу лайкам. Мешаю: геркулес, гречка, рожки,пшено, грибы сухие,соль, масло подсолнечное. Перелила аккуратно остатки воды в ведро. - На дне осадок сажи. - Надо на ночь помыться. Чурка, что годами стоит у стола в качестве тумбы, рассохлась, сформировав необычный рисунок трещин: в центре ядро округлое, а от него лучи -трещины. –Точно солнышко.

18.00. День минул. Читаю с фонариком Льва Толстого о казаках. Впечатление неоднозначное. Рисует их типа гулён и разбойников, хоть те и стоят на страже границ Руси. Пуля лает с перемещением, вероятно, -белку или соболя. Те активируются ночью в поисках еды. В это время постоянно лает, невозможно отозвать.

18.45. Полностью стемнело. Поела ухи. Пуля храпит, лёжа на меховушке. Читаю про казаков.

Продолжение следует.

Фотографии Татьяны Немшановой. Западная Сибирь, Приполярный Урал, Зауралье, Тайга Крайнего Севера ХМАО Югра, лес северный таёжный. Лайка Дружок.