Бутылочное горлышко

                БУТЫЛОЧНОЕ ГОРЛЫШКО
     «И-У! И-У!» сиреной Скорой Помощи взорвался смартфон. «Чёрт!» – Лера с раздражением отодвинула от себя тарелку. Это «Алиса». Она, видите ли, определила, что из медиков Лера ближе всех к больному, который потерпеть не может. А значит, Лерочка, даже если ты в настоящий момент обедаешь в придорожном кафе бросай всё и спеши на вызов. Время пошло! Поступая в медицинский институт она и не подозревала, что у всех врачей есть обязательство первым приходить на помощь больному. Искусственный Интеллект национального масштаба, по традиции именуемый «Алисой», принимает сигнал о помощи и отправляет ближайшего врача на адрес если Скорая занята или далеко. Игнорировать или отказаться не имеешь права: особенности профессии. Вот строителя никогда не дёрнут во время обеда бегом достраивать дом. Или, скажем учителя в непогоду не погонят к нерадивому оболтусу объяснять теорему. А врача можно, у него же клятва Гиппократа, сплошные обязательства и к тому же день не нормированный. Валерия Никишина двадцати восьми лет, для своих просто Лера, поднялась из-за стола и, подхватив сумочку, направилась в комнату с табличкой «WC». Смартфон опять недовольно завыл. Это «Алиса» заметила, что Лера отклонилась от маршрута.


     – Что? И в туалет сходить нельзя? – громко проворчала девушка, не адресуя кому-то конкретному, но «Алиса» услышала, и сирена из смартфона прекратилась.
Через пару минут Лера уже усаживалась в свой автомобиль. Всё-таки в профессии врача имелись свои плюсы – каждый имел личное транспортное средство. В конце 21 века самой водить не обязательно, бортовой компьютер прекрасно управлял машиной без участия человека. Лера вставила смартфон в подставку на приборной панели и скомандовала: «Кратчайший маршрут до точки вызова. Комп автомобиля «снюхался» со смартфоном и машина начала движение. Лера с сожалением оглянулась на кафе, где на одном из столиков оставались недоеденные ею бифштекс с кровью и брокколи в панировочных сухарях. Обычное придорожное кафе при мотеле где официантка – девушка, а не робот, а какая кухня! Ничего из полуфабрикатов, всё натуральное, как в хороших ресторанах. Надо будет на обратном пути остановиться, отключить к чертям собачьим смартфон, и насладиться едой спокойно. Смешное название у него из объемных букв на крыше – «Бутылочное горлышко».

     «Интересно, у мотеля такое же название?» - подумала Лера. Она никогда не обращала внимания на это кафе на трассе. Скорее всего его построили пока она отсутствовала в этих краях, а это лет десять точно. Институт, ординатура, работа в престижном медцентре крупного областного города. Сейчас Лера ехала на свадьбу двоюродной сестры. Ради этого она взяла две недели отпуска. Свадьба, как такое пропустить. Возможно раньше, скажем в начале века – это событие было чем-то заурядным, а главное массовым, то в конце 21-го уже достаточно редким. Институт брака утратил популярность. Сейчас в основном живут поодиночке. Женщины давно независимы от быта и от сильного пола, а мужчины предпочитали женщинам послушных андроидов, не выедающими мозг. Так, по крайней мере, заявил коллега Леры, в ответ на её предложение пойти выпить кофе. Мужчин вообще мало осталось, а те, кто знаком ей, растеряли брутальность. Кто виноват, эволюция или предки, что в начале века подняли знамя однополой любви и заставили остальных склониться перед ним? В отличии от людей природа не смирилась с этим и мстила неразумному человечеству неумолимо уменьшая количество мужчин. Мир рухнул? Нет, ЭКО  возместило дефицит мужчин. Стерильно, гарантированно, с учётом пожеланий относительно будущего ребёнка. И тем не менее хотелось, как в старину внимания, ухаживаний, признаний и страстных поцелуев. Бармен из «Бутылочного горлышка» был очень даже ничего. Хотя всё же староват для Леры и по статусу не пара. Зато как смотрелись благородная проседь в его волосах, крепкие руки и ещё от него завораживающе пахло. Девушка встряхнулась, стараясь отделаться от наваждения.
 
     Она обратила внимание, что автомобиль съехал с трассы и покатил второстепенной дорогой в направлении одноэтажных домиков впереди. Забавно, сейчас люди живут в мегаполисах. Смысл в деревнях с их сельхозработниками давно пропал. Продуктами занимаются агрохолдинги, процесс в которых автоматизирован, от подготовки земли, посева-посадки, до уборки.  С мясомолочной продукцией тоже самое – гигантские фермы обеспечивают население всем необходимым. Если что-то и где-то сохранилось в первозданном укладе, то в виде музеев-усадьб для туристов, либо в виде общин сектантов. И похоже судьба и долг ведут Леру именно к ним. Тут и сектоведом не обязательно быть, чтобы догадаться: поля с грядками далеки от идеала, стада коров, пасущиеся прямо под открытым небом, фермы для них относительно небольшие, не то, что в агрохолдингах, трактор с человеком в кабине. Ручной, маломеханизированный труд – точно сектанты. Лера слышала о таких на лекциях по коммуникации. Сектанты –  товарищи с прибабахом и, как правило, резко против помощи от греховного «извне». А то, что их собрат может загнуться без этой самой помощи, на то провидение только их правильного божка.

     Лера вздохнула. Можно, конечно расценивать вызов к такому больному как приключение, если бы не полностью провальный день, начавшийся с перегоревшего тостера, куда-то задевавшейся помады, бесконечного ожидания лифта, очереди на заправку и, наконец, прерванного обеда. Ну как этот день ещё должен закончится? Вот-вот.

     Лера никогда не бывала в подобных поселениях. Поэтому она с интересом крутила головой, разглядывая одноэтажные домики с печными трубами, как в старинных сказках, цветы и деревья, растущие прямо из земли за низенькими заборчиками.  В городе растительность встретишь разве в экопарках с табличками «Не Трогать!». А как забавно вышагивают куры, гуляющие прямо на улице и какие няшные, живые козочки, щиплющие травку.

     Автомобиль остановился у одного из домиков на порог которого тут же вышли двое мужчин, одетых не по-городскому. На том, что помоложе была клетчатая рубаха, на втором – старике рубашка была под стать хозяину – линялая, защитного цвета. На обоих не выходящие из моды джинсы. Лицо молодого выражало озабоченность, старый был исполнен мудростью.

     – Доктор? – справился он. – Пожалуйте в дом.
     – Что с больным? – от машины прокричала им Лера.

     Это не простое любопытство. В багажнике её автомобиля несколько «тревожных» чемоданчиков на все случаи жизни, один хирургический, другой диагностический, есть реанимационный и даже для диализа.

     – У нас больных нет, – улыбнулся старик, спускаясь с крыльца. – У нас роженица.
     – Кто? – замерла Лера, – Я не ослышалась? Роженица? Вы с ума сошли! Почему она ещё не в городе, не в перинатальном центре?

     Старик тем временем вышел к ней со двора:

     – Так беременность у неё нормально протекала, без осложнений. Зачем ей туда? Бабы наши, как правило, рожают сами, а местная повитуха прекрасно помогает им. Мы бы и Вас ни за что бы не потревожили, но она в городе с приступом аппендицита. Неодолимые обстоятельства.
     – Повитуха? Вы серьёзно? – поставила на него глазки Лера. – Какая повитуха? Разве такие ещё есть? Это же огромный риск. Доверять рождение ребёнка не понять кому! Ужас. А если потребуется операция? Ваша бабуля- повитуха проведёт её?
     – Она не бабуля, очень даже ничего женщина, –  усмехнулся старик.
     – И что? – продолжала горячиться Лера. – Так рисковать! Так рисковать! Надо было давно вызвать Скорую?
     – Надо было, – покаялся старик, – только у роженицы воды отошли. Пока те доберутся, пока заберут, положат... Или у Вас проблемы со специализацией?

     И ведь спросил так ехидно, что задел профессиональную гордость молодого доктора. Акушерское дело они проходили на третьем курсе. Пусть давно это было, но Лера всегда была отличницей, так, что кесарево сечение с закрытыми глазами сделает. Она открыла багажник, выудила самый невостребованный чемоданчик, передала его старику, изъявившему желание помочь, сама же пошла вперёд.
Смешная деревянная калитка закрывала вход во двор. От неё до крыльца шла выложенная камешками дорожка. Слева, прямо от забора, сплошным массивом росла какая-то трава в пояс, необычайно зелёная с мягкими ворсистыми листочками чуть меньше ладошки. Лера протянула руку потрогать их.

     – Осторожнее! – крикнул ей молодой мужчина.

     Но было поздно, Лера уже коснулась листьев и пальцы её ожгло да так больно, что она ойкнула и от неожиданности остановилась.

     – Вас же предупредили, осторожнее, – старик нагнал её, взял за руку, подул на обожжённые пальцы, – Это крапива. В принципе ничего страшного, скоро пройдёт.
     – Зачем она здесь растёт? – возмутилась девушка.

     Старик пояснил:

     – Она в каждом дворе. Это символ нашей общины. С неё то всё и началась.
     – Как это?
     – Потом расскажу, – пообещал старик и жестом пригласил девушку следовать дальше.

     Раздражение на всё и всех, особенно на крапиву не мешало Лере с интересом разглядывать деревенское жилище. Деревянное крыльцо, дверь без намёка на замок, светлые комнаты. В доме чисто, хотя никаких роботов-уборщиков не видно. На стенах картины, похоже самодельные. Лера слышала, что у сектантов висят лишь образа их богов и больше ничего. А здесь пейзажи и портрет молодой женщины, которая, кстати, лежала в одной из комнат на большой кровати. На лице роженицы проступил пот, в глазах боль и страх. Оглянувшись на молодого сектанта, семенящего за ней, Лера спросила:

     – Надеюсь горячая вода в доме есть? Чистые полотенца, простыни?

     Мужик закивал в ответ.

     – Муж? – деловито уточнила Лера.
     – Муж, муж, – взволнованно подтвердил тот.
     – Принесёшь простыни-полотенца и наберёшь таз кипятка.
     –  Не обожжём? – высказал опасение мужик.
     –  Пока родит остынет. Приготовишь и вали из дома, – распорядилась она. – Хотя, может, тебя оставить? Полюбуешься, на что из-за тебя жёнушка идёт.

     Старик не согласился:

     – Это женская доля. С этим ничего не поделать. Зато все неудобства и боль – ничто ради материнского счастья.

     Лера поморщилась:

     – Я бы Вас тоже попросила бы выйти.
     – А помогать кто будет? – мягко возразил старик. – Меня можно не стесняться. Это тебе обычные роды в диковинку. Я же много чего повидал и родов, кстати, тоже.

     Лера не могла успокоиться:

     – Почему-то не сомневаюсь. А сколько среди них неудачных?
     – Представь себе ни одного. – ответил старик. – И этого оболтуса, которого ты прогнала, я тоже принимал. Мы – не секта, женщин своих не мучаем и первенцев в жертву не приносим, – хмыкнул он. – Кстати, я староста здесь. Если в тебе робость какая, милая деточка, так ты скажи. Я сам всё сделаю, просто подстрахуй меня на всякий случай. Ты же доктор.

     А вот это совсем обидно слышать, тем более от непрофессионала. Для начала она метнула гневный взгляд на деда, затем взяла себя в руки и деловито осмотрела роженицу.

     – Всё хорошо, миленькая, – успокоила её Лера, – Всё будет хорошо. Я быстренько тебя прооперирую. Ты даже ничего не почувствуешь.
     – Кесарево? – ужаснулась роженица.

     «Странная реакция», – отметила по себя Лера и постаралась улыбнуться ей:

     – Других способов медицина ещё не придумала. Всё человечество так рожает. Если бы в Кесаревом сечении мы бы не достигли совершенства никто бы не рискнул беременеть. Кто в здравом уме идёт в естественные роды? Не бойся, не бойся, ты ничего не почувствуешь, разве что укол. И поверь, уколы я делаю совсем не больно, специально тренировалась. Всё будет хорошо, я тебе гарантирую.
     – Нет, нет, – закрыла лицо беременная.
     – Никакого кесарева, – вступился за неё старик.

     Офигеть! Лера обернулась к нему. И он ещё утверждал, что они не секта. Самая, что ни на есть дремучая. Заставлять своих женщин рожать как в старину. Прямо каменный век какой-то. Отбросив всякую политику, она дала выход своему возмущению:

     – Да Вы понимаете, что такое рожать? Не Вам, а ей! Что она почувствует, когда начнут расходиться её тазовые кости, до чудовищных размеров расширяется вагина? Это такие боли, какие вам мужикам не перетерпеть. Может, в вашей общине такие порядки, но это преступление подвергать её таким мучениям. Я обязательно сообщу об этом куда следует.
     – Сообщи, сообщи, – согласно кивнул староста, – Только потом, сейчас помоги принять ребёнка.

     Лера поджала губки:

     – Я надеюсь это Ваше официальное заявление?
     – Разумеется, – не стал снимать с себя ответственности старик.

     Это хорошо. «Алиса» стопроцентно пишет их диалог. При любых разбирательствах будет ясно, что врач предлагала гарантированно безболезненный, а главное стандартный способ разрешения беременности, а они отказались.

     А дальше были роды, в течении которых Леру донимал один и тот же вопрос: «Ради чего добровольно идти на такие муки?» Роженица забитой не выглядела, ругалась порой изощрённо. Здесь она в почёте, вон портрет её на стене в соседней комнате. Ради чего страдать? Муж роженицы, что сейчас дожидался на крыльце, чем он хорош, чтобы из-за него так страдать. Любимый вибратор М309, что путешествует вместе с Лерой куда гигиеничней самого распрекрасного мужчины, а главное не доведёт хозяйку до подобных мучений. Захочется ей познать радость материнства - воспользуется ЭКО с тщательным подбором донора. Затем безболезненным роды в перинатальном Центре и вуаля.

     Отдать должное старосте – он довольно дельно помогал, заставляя тужиться роженицу, сам перерезал пуповину. По идее это обязанность Леры, но в тот момент она держала новорождённого ужасно боясь выронить крохотное тельце, беззащитное, перемазанное кровью, чувствовала сердечко, бьющееся в нём. Мальчик! «Почему он не кричит?» Оказывается, она это произнесла вслух. Может быть и прокричала. Потому, что на её голос метнулся старик, перехватил ребёнка и хлопнул его по попке. Тут же раздался пронзительный детский крик. Староста сам обмыл ребёнка и умело спеленав его, отдал матери.
 
     – Зачем пеленать то? – не удержалась от вопроса Лера.
     – Чтобы ножки прямыми были, – как само собой разумеющееся ответил старик.

     «Боженьки, тьма Египетская», – закатила было глазки Лера. «Тьма Египетская» – любимое выражение мамы, обозначавшее полную дремучесть человека.
Её поразило с какой любовью измождённая родами мать прижимала к себе дитя. А вот её родная мама никогда не обнимала Леру. Заботу, ответственность, беспокойство по отношению к себе она всегда ощущала, но, чтобы мама когда-нибудь приласкала её, вспомнить не могла.

     Оставив роженицу с отцом, Лера со старостой вышли на крыльцо.

     – Доктор, а Вы – молодец, – похвалил её старик, перейдя на «Вы», как бы выказывая уважение её профессионализму, – держались достойно, знания имеете. Если заболею, я, наверное, обращусь к Вам.

     А вот это было приятно, и Лера чувствовала, что несмотря на усталость крылья вырастали у неё за спиной. Пригласи её ещё на одни роды, она и их проведёт на одном дыхании. Но тем не менее она с картинной усталостью улыбнулась:

     – Это вряд ли, я работаю далеко отсюда, сейчас в отпуске. Уверена, доктора здесь и получше меня найдутся.

     – У нас говорят: «человек предполагает, а господь располагает». Как знать. Как знать.
     – Говорите, что не секта, а чуть что бога поминаете, – подколола его Лера.

     Тот лукаво глянул на неё:

     – С каких это пор вера в бога считается девиантным поведением?

     Лера удивлённо раскрыла глаза. Неожиданно услышать от старика-крестьянина не часто используемый научный термин.

     – Кстати, не все у нас верующие, – продолжил тот, – и тем не менее не сбегают в город. Спасибо за всё, доктор. Хорошая у тебя профессия: давать жизнь людям.

     Он опять перешёл с ней на «Ты» и звучало это уже по-домашнему.

     – Эта же профессия лишила меня обеда. – пробурчала Лера, – Только начала есть, как поступил вызов. Смачный кусок стейка остался в придорожном кафе. Жалко, не могу, такой вкусный, всего два раза откусила.
     – А как кафе называлось? – полюбопытствовал старик.
     – Смешно так – «Бутылочное горлышко». Что за название? Выпивают там что ли безмерно? Днём ничего подобного я не заметила.
     – Ты не слышала об эффекте «Бутылочного горлышка»?
     – Нет, – призналась девушка, – теорий всяких уйма. Мне своих хватает. Всё, что не печатается в медицинских журналах смело относим в разряд конспирологии. А этим пока некогда заниматься.

     Старик не обиделся:

     – Не интересовалась и не надо. Всему своё время. Подвези меня до дома.

     Лера пригласила старика в машину, и они проехались по деревне. Навстречу им попадались мужчины, женщины, дети и все они шли к дому роженицы. Перехватив взгляд Леры, староста пояснил:

     – Идут поздравить новоиспечённых родителей. Ещё один мальчик у нас.
     – Да, проблема с рождением мальчиков, – со знанием дела поддакнула девушка.
 
     Соответствующая статистика для неё не секрет. На восемь девочек на свет приходят только два мальчика.

     – Только не у нас, – удивил её старик, – В основном у нас родятся пацаны. А вот девочки – большая редкость. Они у нас как дар божий.

     Лера вгляделась в лицо старика надеясь разглядеть в нём усмешку. Нет, ничего такого и на вруна он не похож, а говорил из ряда вон выходящее. Как так, что у них родятся только мальчики? Во всём мире статистика одна, а у них особая? Её очень заинтересовало подобное явление, но расспросить о нём она не успела, староста попросил остановить автомобиль у самого большого дома.

     – Погоди минутку, не уезжай, – предупредил он девушку и направился в дом.

     Отсутствовал старик не долго и вышел не один. С ним был крепкий молодой человек, примерно ровесник Леры, который нёс два пакета один большой, другой поменьше. Большой пакет они загрузили в автомобиль.

     – Здесь говядина, фасоль и брокколи, – сказал старик. – Сможете приготовить?

     Вопрос неспроста. Сейчас мало кто кулинарит сам. В основном покупают готовую еду. Тем не менее Лера кивнула в ответ. В интернете чего только нет, в том числе и всякие руководства по приготовлению пищи.

     – А это, – он вытащил из кармана две прямоугольные цветные картонки и протянул девушке, – это пригласительные в «Бутылочное горлышко». По вечерам в кафе пускают только по билетам. Бери, бери, это хороший подарок. Сама не воспользуешься, подружкам отдай. Кое-кто из них обязательно обрадуется.
     – Наверное, не стоило, – застеснялась Лера.
     – Ерунда. Это компенсация за прерванный обед и потраченное время. Тебе спасибо. И у меня ещё одна просьба будет, не подкинешь внука до города? Нужно навестить нашу повитуху в больнице.

     После таких подарков отказывать неприлично, и она согласилась:

     – Хорошо.

     Молодой человек свой пакет тоже спрятал в багажник и сел к ней в машину.

     – Меня не обязательно везти в больницу, – предупредил он, – высадите где-нибудь в городе, а там я сам доберусь.
     – Разберёмся, – отчего-то глухо сказала девушка.

     Это сочный баритон молодого человека так произвёл на неё впечатление. Голоса коллег-мужчин более тонкие, иногда дребезжащие и близко не похожи на этот. Лишь у одного имелся бас (и то, потому, что повреждены связки), но ни у кого такого шикарного баритона.

     За окном староста помахал ей:

     – Надеюсь ещё свидимся.

     Автомобиль тронулся и выехал из деревни. «Всё-таки приключение», – подумала Лера, оглядываясь на одно и двухэтажные домики. Будет о чём рассказать коллегам. Стопроцентно ни одному из них не доводилось присутствовать при естественных родах. Вопросов будет.

     Некоторое время ехали молча. Лера искоса разглядывала молодого человека. Он выглядел крепче, чем её коллеги и походил на одного из красавцев рекламы мужского лосьона. Загар и слегка растрёпанные волосы добавляли ему харизмы, а шрам на щеке мужественности. Девчонки на такого должны вешаться пачками. Странно, но избалованности в нём не читалось, хотя по факту он мажор – внук старосты и к тому же симпатяга. Молодой человек вёл себя достаточно скромно, тоже поглядывал на девушку, не донимая разговорами.

     Автомобиль Леры выехал на трассу и покатил в направлении города, оставив позади придорожный мотель и кафе, с которого и началось приключение. А вот и повод начать разговор.

     – А почему кафе на трассе так называется? – спросила Лера навязанного ей спутника, – Твой дед обещал рассказать, но не удосужился.
     – «Бутылочное горлышко»? – уточнил парень. – Многие считают, что это из-за местных алкоголиков.
     – А на самом деле?
     – В честь эффекта с одноимённым названием.
     – Да, староста говорил об этом, и я тоже читала, – слукавила она, – только очень давно, позабыла. Напомни.
     – Это когда происходит критическое сокращение генофонда в результате каких-либо глобальных катаклизмов или социальных причин.

     «И ведь ни разу не запнулся, – подумала Лера, – Руки крепкие, в ссадинах, сам деревенский, ничего общего с учёными, чтобы так разговаривать. Вызубрил чтобы клеить девушек?»

      – Социальных причин? – вслух переспросила она.
      – Войны, пандемии, гомосексуализм в широком масштабе, – не глядя на девушку пояснил молодой человек. – Учёные полагают, что в истории цивилизации было два таких периода примерно миллион лет назад и пять тысяч, так называемый библейский период.
     – Откуда про миллион лет известно? – на автомате спросила Лера.
     – По находке в селе Ржавчик определили. Это неподалёку от Кемерово. Там в шахте, на глубине семидесяти метров, в толще каменного угля нашли саркофаг с нетленным телом девушки. По нему и установили.

     Лера от удивления открыла рот, затем опомнившись закрыла. Переварив полученную информацию, она от неожиданности прыснула:

     – Кафе на трассе помогает восстанавливать человеческую популяцию?

     Пассажир рассмеялся тоже, но сальностей на эту тему отпускать не стал, промолчал. На какое-то время повисла пауза, которую уже не хотелось затягивать, и Лера спросила парня о шраме на его щеке.

     – А, это? – беспечно протянул молодой человек, – Трактор ремонтировал, пружина сорвалась и поранила. Ничего страшного, кровищи правда было. Спасибо дед рядом крутился, нарвал тысячелистника, надавил сока, кровь остановил. Даже повитуху не стали звать.
     – Тысячелистник – это что? – ужаснулась Лера.
     – Травка такая, с листочками в виде метёлки и беленькими цветочками.
     – Обрабатывать рану травой, сорванной прямо на улице? Ни антисептиком, ни йодом?
     – Да мы всегда так делаем, ещё никто не умер.

     Хотелось схватиться за голову. И это в конце 21-го века!

     – А если бы пружина в глаз попала? – только и спросила она.
     – Так не попала.

     Поразительная беспечность. Хотя, при нынешней медицине можно ни о чём не беспокоиться. Врачи что хочешь пришьют и заменят. А что до шрама, его даже Лера могла бы убрать. Хотя, нет, пусть остаётся. Он ему даже в некоторой степени идёт. Раньше вообще считали, что шрамы украшают мужчин. Это как раз такой случай.
За разговором они познакомились. Парня звали Димкой (как он сам просил его называть). Он на самом деле был внуком старейшины, в общине числился механиком.

     – Немного знаю кузнечное дело, – похвастался он.

     Наверное, это было круто, но Лере ни о чём не говорило. В её жизни человеком, ремонтирующим своими руками, был пухленький мужичок в униформе из обслуги их многоэтажки. Он как-то чинил ей смывной бачок. Несмотря на то, что у него имелись блестящие инструменты, профессия его никак не впечатлила Леру. В чём её прикол? С детства мама твердила: «Не умеешь работать головой, будешь работать руками». Так и есть.

     Лера расспросила спутника об их поселении. Оказалось, общине скоро будет столетие и староста не лукавил говоря, что люди живут в ней абсолютно добровольно. Мужчины – местные, а женщины по большей части со стороны, незамужних нет. Речь парня была какой-то упрощённой, деревенской что ли. В городе вовсю использовали новомодные словечки, подростки вообще изъяснялись молодёжным сленгом. 

     – И тебе не скучно здесь? – не смогла не спросить Лера.
     – Нет, – недоумённо ответил молодой человек, – мы не изолируемся от мира. Интернет, телевидение – всё есть, до города не так далеко. На зиму, когда дома работы заканчиваются, я в город перебираюсь. Два года подряд в автосервисе трудился, приглашали ещё.
     – Предел мечтаний, – не удержалась от усмешки Лера, – Автосервис – это да!

     Ей, с детства заряженной на карьеру, успех, благополучие не понять простых работяг с их приземлёнными желаниями. «Слово – не воробей…», брякнула и пожалела о сказанном. Не стоило обижать симпатичного парня. Но тот словно не заметил её колкости:

     – В этот раз я хочу попробовать себя в качестве полицейского.
     – Во как! – опять вырвалось у Леры, – Из механиков в стражи порядка. Крутейший зигзаг судьбы.

     Её пассажира и это не смутило:

     – Кому-то надо простых граждан защищать. Мне понравился рекламный ролик. Дед не против, говорит – мужская профессия.
     – Я смотрю культ мужчин в вашей общине во главе угла.
     – Разве?
     – Вообще-то заметно.

     Парень пожал плечами:

     – В патриархате ничего плохого. Женщина хранительница очага и мать детей. Мужчина обеспечивает и защищает семью.

     Для человека, работающего руками, изъяснялся он грамотно, без засилья слов-паразитов. Ну, не мог же он учиться больше, чем Лера. Ей то пришлось изрядно погрызть гранит науки. И с таким багажом знаний как уступить в споре с деревенским парнем?

     – Всё-таки в этом случае женщина рангом ниже, – с нажимом сказала она.
     – Что за бред. Феминистками становятся те, кого любовь не касалась своим крылом. Будь они влюблены и счастливы, не носились бы со своими насосанными из пальца проблемами. У нас мужчины – мужчины, а женщины – женщины. И никто не страдает от этого.

     Эх, можно было бы от души подискутировать с общинником, но при этом легко настроить его против себя, а Лере этого пока не хотелось. Она ни за что бы не призналась, но внук старосты волновал её почти также, как в шестнадцать лет, когда она танцевала с мальчиком на школьном вечере. Как давно это было. Ей стало жарко. В зеркале она увидела, что зарделась. «Только этого не хватало». Точно также покраснела её рука, обожжённая крапивой. Лера посмотрела на неё и следа от ожога не осталось. Переводя разговор на другую тему, она спросила, что связывает их общину с этим растением. Ответ стал полной неожиданностью для неё:

     – Крапива способствует выработке тестостерона. Надеюсь Вам как доктору не стоит объяснять о значении мужского гормона в организме? У нас об этом каждый знает. Всё, что связано с ростом, мышечной массы, потенцией – это благодаря ему. Вещества, содержащиеся в крапиве, защищают тестостерон от соединения с глобулином.

     Лера, не скрывая изумления глядела на своего спутника. Автослесарь, через месяц-другой полицейский, чешет как доктор об эндокринной системе. «Эй, ты вообще не заблудился в профессиях?» И, конечно же, этого она тоже не произнесла вслух. А парень продолжал:

     – В начале двадцать первого века решали продуктовую проблему накачивая продукты гормонами роста. Мяса не хватает – народ голодает, плохо, много мяса, напичканного тестостероном – оказалось тоже плохо. При переизбытке чужого тестостерона организм перестаёт вырабатывать свой. Отсюда проблемы с потенцией, избыточный вес и прочее. Плюсом к этой проблеме – удешевление продуктов за счёт добавления во всё, что можно сои, источника эстрогена – женского гормона. И как результат лавина латентных трансвеститов, прогрессирующий гомосексуализм. Мальчиков рождалось меньше, и они стали более женоподобными. Прадед, кстати тоже врач, как и Вы, только эндокринолог, ушёл из города, стал жить в деревне, питаться тем, что выращивал сам, ну и лечить от бесплодия в том числе - крапивой. Вокруг него сплотились единомышленники. Так и появилась община.
     – То есть вы объединились не на религиозной основе?
     – Если не считать религией ЗОЖ.
     – Что?
     – Здоровый образ жизни. А, что касаемо религии – среди нас есть верующие, есть и атеисты. Кому что ближе. И все мы – сторонники здорового образа жизни, нормальных человеческих отношений и семейных тоже. – добавил он.

     Лера незаметно выдохнула: «Слава богу». Сидящий рядом парень никакой не сектант. Бесспорно, адепты ЗОЖ тоже товарищи «с приветом» (об этом ей говорили на лекциях) только «с приветом» куда лёгким чем у религиозных фанатиков.
За окном автомобиля замелькали заводские строения, складские помещения с разгрузочными терминалами. Движение на дороге стало оживлённее. Это они въехали в пригород. Разговор пошёл о Лере, её учёбе и даже о свадьбе, на которую она едет. Молодой человек не спешил выходить хотя проехали одну и другую станции метро. Так и добрались до дома девушки. Димка отнёс её багаж и сумку с подарками прямо до квартиры. Неожиданная галантность с его стороны. Поначалу она поотнекивалась из вежливости, мол и самой не сложно, а потом снизошла и оказалось не зря. И вовсе не из-за того, что сумка была увесистой, а приятно ощутить, что кто-то ухаживает за тобой. Она эффектно завалилась домой в сопровождении мужчины, сразив этим маманю и двоюродную сестру, не ту, которая должна выйти замуж (та Соня), а другую, помоложе, Нику. Узнав, что Лера приедет, та пришла к мамане встречать её. Для большего впечатления Лера, прощаясь с молодым человеком, чмокнула его в щёчку.

     – Ну ты даёшь! – восхитилась сеструха, как только за ним закрылась дверь, – Где такого отцепила? А? Колись!

     Лера тут же приняла горделивую позу:

     – Это было настоящее приключение. Всё расскажу, а пока принимайте гостинцы.

     Подаркам старосты общины – мясу, брокколи и фасоли маманя шумно обрадовалась.
    
     – Откуда это чудо? – спросила она, обнюхав мясо, – Настоящее!
     – Из общины, что неподалёку от города.
     – У них ещё кафе на трассе «Бутылочное горлышко»! – проявила осведомлённость сестра.
     – Да, – подтвердила Лера, – и там бесподобная кухня.
     – Просто чудо, – сказала мама перебирая подарки, – продукты из той деревни качественные, натуральные и очень дорогие, простым людям не по карману.
     – В магазинах такого нет, – вставила своё Ника. – Я остаюсь на ужин. И за что ж тебя этим отблагодарили? – картинно подняла бровь она. – Закадрила внука старосты?
     – Кстати, это был он, – похвасталась Лера.
     – Милаша, – томно вздохнула сестрица, – Слышала о нём, думала сочиняют. Ан нет.
     – Даже не кадрила, сам в машину напросился.
     – Ах, куплю автомобиль, пусть ко мне попросится, – закатила глазки Ника.
     – А продукты мне дали за то, что я в общине роды принимала, –  доложила Лера.
     – Роды? – удивлённо воззрилась на неё мать.

     Ника была в курсе жизни общины:

     – У них там женщины рожают сами, без наркоза.
     – Откуда знаешь? – насторожилась мама.

     Ника с охотой затрещала:

     – Коллега с работы роман крутила с одним из общинников. Любовь у них была нешуточная, мы все обзавидовались. Она даже на полном серьёзе собиралась уходить в общину.
     – Ушла? – улыбнулась мама.

     Ника скорчила рожицу превосходства, как в детстве:

     – Ага, мелодрамы только в кино, в жизни всё по-другому. Сначала, как водится, её родные воспротивились. Им же лучше знать какого счастья она заслуживала. А потом вскрылось, что избранник нашей влюблённой не одной ей мозги пудрил.
     – Среди них это обычное явление, – мама тоже была в курсе гендерных отношений общинников. – Ещё в пору моей юности за ними слава отпетых гуляк ходила.
 
     Лера, видя, что слова о родах в общине не слишком впечатлили родственников, вновь вернулась к волнующей её теме:

     – Не понимаю, что заставляет их женщин рожать древним способом, без наркоза. Это же не просто больно, а ужасно больно. Одно дело знать об этом, другое – присутствовать при этом, видеть своими глазами.
     – Говорят, их мужчины обладают гипнозом, – убеждённо сообщила Ника, –  Может в этом дело?

     Ей ли не знать. Это её коллега собиралась в общину.

     – И у них детей воспитывают родители, – добавила она.

     А вот это действительно достойно удивления. Уже как полвека воспитание подрастающего поколения взяло на себя государство, освобождая тем самым семьи и одиноких матерей от этой обузы.

     – Моя бабка тоже против кесарения была, – неожиданно вспомнила мама, – говорила, что ребёнок, доставшийся болью и трудом, более любим.
Немного помолчали обдумывая каждый слова матери. Затем Лера опять переключила внимание на себя, показав два цветных картонных прямоугольничка:
     – А ещё мне подарили вот это!
     – Что это? – Ника тут же выхватила их у сестры и принялась разглядывать. – Это что, пригласительные в «Бутылочное горлышко»?

     Она глянула на Леру с уважением.

     – Наверное, – как можно равнодушнее пожала плечами та, – мне их дали в нагрузку.
     – В нагрузку? – расширила глаза сестрица, – Да ты в курсе, сколько они стоят? У перекупщиков по цене моей двухмесячной зарплаты. И то днём с огнём их не достать.
     – Серьёзно? – изумилась Лера, – Я сегодня в том кафе обедала. Никаких билетов с меня не требовали.
     – Это до восьми вечера там обычное кафе. А после…
     – Что после?
     – После клубешник с танцами.
     – Вертеп, –  поджала губки мамаша, –  манящий огонёк для глупеньких девиц-мотыльков.
     – Там зрелых дам поболее бывает, –  возразила Ника, –  Как мухи на мёд слетаются. Туда вообще за счастье попасть. Это место, где можно познакомиться с мужиками-натуралами как городскими, так и из той же самой общины, ну и всё такое прочее…
     – Стыдись, – маманя толкнула Нику в бок.

     Та нисколько ни смутилась, а даже наоборот:

     – И что такого? Мне уже двадцать девять.

     Похихикав немного на эту тему разошлись по комнатам. Мама – принялась готовить ужин из подаренных продуктов, девочки – разбирать Лерины вещи и заказывать ей платье на свадьбу. Ника хотела, чтобы они пошли в одинаковых.

     –  Это будет стильно. Сразу увидят, что мы –  сестры.

     Лера не возражала, пусть выбирает. У себя в больнице она ходила в униформе доктора, а вне работы предпочитала носить брючные костюмы. Удобно, и фигура пока позволяла.

     –  А, ты внука старосты на свадьбу не позвала? – поинтересовалась у неё Ника, закончив выбирать платье.
     –  А, можно было? – растерялась Лера.
     –  Одним гостем больше, одним меньше, всё равно бы не заметили. Ну, а тебе –  пара.

     В этом вся Ника, отчаянная, порой безбашенная. В их детских играх она всегда она была заводилой и легко велась на любые проказы.

     –  Не догадалась, –  расстроилась Лера.
     –  Поправимо, –  воодушевилась Ника, –  Щас отыщем номер его мобильника, ты позвонишь и пригласишь. И скажешь, чтобы дружка привёл для меня.
     –  Не стоит, –  неожиданно вспыхнула румянцем Лера.

     Ей показалось это неприличным, будто она сама навязывается. За счастье обязательно стоит бороться, но не в этот раз. Хотелось, чтоб как в старинных книгах её нашли, выбрав из всех. Но Нике об этом не скажешь, высмеет обязательно. А она не отставала и успокоилась лишь, заручившись обещанием Леры сходить с ней в «Бутылочное горлышко». Всё, что угодно, лишь бы не донимала.

     Ужиная зажаренным до сухости мясом и развалившимися брокколи, болтали о том, о сём, но больше о предстоящей свадьбе. В их роду подобного давненько не случалось. Конец 21-го века, семья перестала быть основной ячейкой общества. «Личная свобода» –  краеугольный камень современного бытия. Мужчины и женщины сходились без обязательств и расходились без сожаления, в основном живя порознь. Детей планировала женщина, частенько не пользуясь услугами сильного пола. ЭКО давало гарантированно надёжный результат. Лере подходило время задуматься о ребёнке, но она пока гнала от себя подобные мысли. Ей светило повышение. «Вот тогда и посмотрим».

     Сама же свадьба, которая состоялась через день, стоила того, чтобы ради неё проехать полтысячи километров. Белый наряд невесты, алые розы, жених в чёрном костюме, самый настоящий священник в праздничном облачении. Всё торжественно и красиво. Сначала обряд с наставительной речью, обменом колец и поцелуем молодых, затем застолье. Тамада – душка, сыпал прибаутками, организовывал шуточные викторины и состязания, тащил всех танцевать и сам лихо отплясывал. Лера радовалась за невесту, которая светилась счастьем. Сама же нет-нет, а ловила себя на мысли, что хотела бы очутиться на её месте, но только рука об руку с внуком старосты. Пусть он незатейлив и не разбирается в современном искусстве, Софкин жених во всём проигрывал ему: и шириной плеч, и крепостью рук, и вообще. Даже не загорелый, хотя сейчас лето. И то, что среди гостей Леру выделил дружок жениха, не впечатлило её (тот такой же мелкофактурный, как и молодожён). Надо же, у себя там, где она жила и работала, она бы радовалась вниманию даже ледащего мужичка, но сегодня это не сработало. Пришлось шаферу переключиться на местную дурочку, которая тут же принялась громко ржать как лошадь Пржевальского. Это тоже их фамильное изречение. Кто такой Пржевальский и почему громкий смех принимался за ржание его лошади Лера до сих пор не могла взять в толк. (Кстати, стоит ради этого заглянуть во всемирную энциклопедию). Этим в детстве мама порицала Леру с Никой, когда те, расшалившись, начинали смеяться в голос. И от маминой присказки про лошадь Пржевальского им становилось ещё веселее. Боже, как давно это было.

     На следующий день поспать всласть не удалось, сразу после десяти позвонила Ника. Хорошо не «Алиса» с очередным приказом бежать к больному.

     –  Я завтра не работаю, –  бодро сообщила сестрица, –  значит сегодня идём в «Бутылочное горлышко»
     –  Может, не надо, –  заныла Лера.

     Ей вообще не хотелось выбираться из постели. Свадьба вчера затянулась до позднего вечера и все понемножку, понемножку «поднабрались». А тут Ника со своим кафе.

     –  Давай завтра или, когда там, –  предложила Лера, –  Я ещё недельку здесь побуду, сходим обязательно.

     Но Нику не так-то просто сбить с намеченного:

     –  Видела я вчера твою кислую физию. Сама виновата. Я предлагала позвать ребят из общины, а ты: «Не надо, не надо». Что на тебя нашло? Давай, давай, чисти пёрышки, депилируйся где надо, часам к семи за тобой заеду. Отказа не принимаю или ты мне больше не сестра. И, кстати, я позвонила Димке, да, да, тому самому внуку старосты, сказала, что мы будем.
     –  Дура, –  в сердцах выругалась Лера.
     –  Дуры вырастают из маленьких девочек, жующих козявки. Повзрослев вместо козявок, они начинают жевать сопли. Чем ты как раз и занимаешься, – отбрила сестру Ника, –  Но я не обиделась и заеду к семи.
 
     Про «козявки» это опять из детства. Ни из интернатского воспитания, там всё чинно и благородно, из маминого, на каникулах. Зная Нику, что та ни за что не отстанет, Лера принялась приводить себя в подарок. Таблетку от похмелья, через полчаса другую для поднятия тонуса. Ванная с травами, депиляция, маникюр. Она даже посетила парикмахера, где мелировалась в соответствии с модой. Заказывать что-либо из одежды не стала, могли не успеть с доставкой, отгладила брючный костюм, в котором была в общине.

     Без пяти семь примчалась Ника. Она была возбуждена и во всеоружии, то есть с высокой причёской, вызывающим макияжем, в топе, не скрывающем пупка, обтягивающих брюках типа змеиная кожа. С такими брюками нижнее бельё предусматривалось только разовое, распыляемое аэрозолью из баллончика. А вот бюстик она надела с Push-Up, да ещё насовала в него ваты. И да, на ней были десятиметровые шпильки, что делали её на полголовы выше Леры. У Леры тоже имелись туфли на шпильках, не такие как у Ники, вдвое меньше. В них она была на свадьбе. Более высокие она не рискнула бы одеть. Танцевать на высоченных каблуках ещё надо уметь. У неё была пациентка из стрип-клуба. Та подвернула ногу на своих двенадцатисантиметровых каблуках, и Лера лечила её порванные связки.

     Всю дорогу Ника трещала без умолку. С одной стороны, это напрягало, а с другой – дорога пролетела незаметно.

     Площадка перед «Бутылочным горлышком» была забита машинами. Пришлось выискивать местечко для Лериного авто.
 
     –  Прямо аншлаг сегодня, –  подивилась Лера.
     –  Пять раз в неделю аншлаг, –  со знанием дела сказала Ника, –  В воскресенье и понедельник «Бутылочное горлышко» вечерами не работает.
Выбравшись из машины, они зашагали к кафе, у входа которого стояла очередь, упиравшаяся в здоровенного детину, закрывавшего собой проход. Рядом суетился паренёк в униформе парамедика. Он брал кровь у каждого желающего попасть внутрь. Образец он отправлял в аппарат с мигающей лампочкой, ждал результата в зависимости от которого надевал на запястье посетителя красный, белый, синий или зелёный браслет.
     –  Зачем это? – полюбопытствовала Лера, –  Анализ крови – серьёзное исследование. Для того, чтобы отсеять больных, достаточно установить биорамку, наподобие тех, что стоят на входе в общественных местах.
Спросила она достаточно громко и на неё в очереди начали оглядываться. Ника зашептала ей на ухо:
     –  Дело тут не только в санитарной безопасности. По большей части определяют всевозможные патологии. Анализатор не из дешёвых. Такой я видела в клинике ЭКО.
Вместо того, чтобы спросить сестру для чего такой сложный анализ, Лера с ужасом глянула на неё:
     –  Ты ходила на ЭКО? Почему ни я, ни мама не знаем об этом?

     Та безмятежно призналась:

     –  Подружку водила. Та ни за что не хотела идти одна.
     –  Точно? – Лера подозрительно прищурилась.
     –  Клянусь, –  перекрестилась Ника.
     –  А, здесь-то зачем такой анализ? – вернулась к изначальной мысли Лера.

     На её вопрос обернулась впереди стоящая дама лет сорока в броской, но дорогой одежде и бриллиантами в ушах. Снисходительно улыбнувшись, она пояснила:

     –  Да тут своеобразный филиал того же самого ЭКО. Только сам процесс гораздо приятнее, чем в клинике.

     Лера ужаснулась:

     –  Филиал клиники ЭКО? Я на это не подписывалась.

     Ника вцепилась ей в руку состроив даме страшные глаза:

     –  Женщина шутит.

     Та повторила улыбку:

     –  Частично. А, вообще, сюда приходят каждый за своим. Кому чего надо.

     Тем временем очередь зашевелилась продвигаясь вперёд. Дама шагнула на освободившееся место. Лера замешкалась. Чувствовалось, что она решает нужно ли ей в кафе? Ещё немного сомнений, и она поедет домой. Такого Ника допустить не могла. Она заглянула сестре в лицо:

     –  Мы здесь просто развлечься, выпить, потанцевать, может познакомиться с кем-нибудь. Только и всего. Дай мне эту возможность. Без твоих пригласительных я бы никогда сюда не попала. Здесь круто, здесь живая музыка, настоящие люди играют на реальных музыкальных инструментах. Все девчонки с моей работы мечтают побывать в этом кафе. Только они не могут. В обычной жизни все мы ходим одними и теми же дорожками, видим одни и те же лица, и лишь здесь имеем возможность пересечься с кем-то другим. Тут люди разные бывают. Я – простая воспитательница из интерната могу познакомиться с топ менеджером или, скажем, режиссёром. В обычной жизни такого не случится. Давай спокойно, без твоих этих. Ради меня, хорошо?

     Лера кивнула в ответ. Всё то, что говорила сестра конечно имело смысл, особенно для неё. Для самой Леры это не столь важно. Она скоро уедет обратно и необычное кафе с забавным названием «Бутылочное горлышко» останется лишь воспоминанием о хорошей кухне, о родах в общине и о внуке местного старосты. «А, что если он тоже сегодня придёт?» Она с удивлением прислушивались к себе. Для неё не характерно так западать на случайного попутчика. Что случилось? Возраст? Гормоны? Или в ней проснулось нечто древнее, записанное в библии как: «жена, да будешь зависеть от мужа». Какие Жена и Муж? Книжек надо меньше слушать, особенно старинных. Именно «слушать», а не «читать». Коллега с работы посоветовала ей как-то давно заброшенный сайт старинных аудиокниг. Лере понравилось, и она каждую свободную минуту слушала озвученные книги прошлого столетия и начала нынешнего. Вот где настоящие страсти, приключения, любовь, благородство и верность. Эпоха прекрасной старины с настоящими чувствами.

     Очередь двигалась неспешно, но никто не возмущался и не пытался пролезть вперёд. Даже состоятельные дамы и далеко не бедные мужички принимали установленные здесь правила терпеливо дожидаясь пока их впустят. Монотонную процедуру пропуска в кафе нарушил мажор с дружками появившийся последним. Паренёк должен был встать за Лерой с Никой, но привычный к вседозволенности, полез без очереди и был остановлен охранником. Деньги не помогли, и мажору указали на конец очереди. Тот вспылил, начал «быковать» и заработал поджопник от охранника. Его прихлебатели не рискнули связаться с верзилой, за поясом которого торчал огромный пистолет. Кампания, матерясь и выкрикивая угрозы, загрузилась обратно в свою машину и убралась восвояси. Впереди стоящая дама опять обернулась к девушкам:

     –  Кто бы что не говорил, а карты не врут, особенно карты Таро. С утра раскинула их, и они обещали интересный вечер. Девочки, не рекомендую рано уходить.
     –  А, что будет? – заинтересовалась Ника.
     –  Драка, – многозначительно сделала глазками дама.
     – Драка? – ужаснулась Лера, – И Вы так спокойно об этом говорите?
     – Судьбы не избежать. Драка не часто бывает и на это стоит посмотреть.
     – Посмотреть?
     – Конечно, – выразительно произнесла дама, – Это так зрелищно, не киношно-постановочно, а натурально, с адреналином, эмоциями. Определённо сегодня она случится. Ребятки, которых не пустили в кафе сорвались скорее всего за подмогой. Что-то да будет.
     –  А, нам ничем это не грозит? – в свою очередь встревожилась Ника.
     –  Как правило – ничем, если стоять в сторонке и стараться не попасть под горячую руку. Ну, и молиться, чтобы местные победили. Иначе существует риск достаться разбойникам в качестве трофеев.
     – Как это? – наивно распахнула глазки Ника.
     – Как в Средние века, – пояснила дама, – когда победитель получал всё.

     Последние слова её прозвучали чересчур многозначительно, и уже Лера обеспокоилась:

     – Может вызвать полицию?
     – Так ещё ничего не случилось.
     – Пусть приедут, подежурят для страховки.

     Дама криво усмехнулась:

     – Просто так никто не поедет. Нет тела, нет и дела. Полагаете первый раз здесь такое? Только я две драки видела. И никогда предварительно полицию не вызывали. Настоящие мужики проблемы решают сами, не перекладывая на чужие плечи. Чем местные и дороги. Потому-то девчонки и приезжают к ним, настоящим. Разве не так?

     Девчонки в лице Леры с Никой закивали в ответ, а дама сделала ещё шаг вперёд. Перед ней оставался всего пару человек.

     Сёстры принялись обсуждать как быть дальше. Лера предлагала убраться отсюда поскорее. Ника ни в какую не соглашалась: «Дороги сюда больше не будет. Примета плохая возвращаться с полпути. Видишь дама не боится, значит всё будет ОК. Сейчас не Средние века. Полиция обязательно подстрахует. Иначе и быть не может. «Алиса» не дура, она бдит». Лера сдалась уговорам сестры, и та расцвела на глазах.
На входном контроле одна подождала другую, чтобы зайти вместе. Обе получили по зелёному браслетику и вошли внутрь. В самом кафе Лера уже бывала, знала где барная стойка, где основной и малый залы. Но тогда был день, а сейчас в кафе был полумрак. Между баром и эстрадой, не замеченной ею ранее, появились несколько барных столиков со стульями. На самой эстраде приготовлены музыкальные инструменты, хотя самих оркестрантов ещё не было. За них играли колонки, развешенные по залу. Верхний свет повсюду был приглушён, зато на каждом столике имелась лампа с абажуром, стилизованная под старину. Эти лампы создавали уют и в какой-то мере интим. В районе бара освещения было побольше. Там за стойкой протирал бокалы всё тот же бармен, что впечатлил Леру. А вот официанток было уже три. Посетителей пришло столько, что одна бы ни за что не справилась.
Сёстры закрутили головами в поисках места куда бы присесть. Стоило всё же приехать пораньше – все столики в общем зале оказались занятыми. Свободными оставались лишь барные, что располагались ближе к эстраде. Лере довелось как-то сидеть за подобном – не очень-то и удобно. Тем не менее дама, что общалась в очереди с ними, без всякого недовольства восседала на одном из таких высоченных стульев. При этом нога её в чёрном чулке на всю длину бесстыдно обнажилась в разрезе платья, притягивая на себя взгляды мужчин.

     –  Зато эти столики ближе к сцене, –  послышалось за спиной.

     Голос знакомый, и от него Леру бросило в жар. «Не хватало только покраснеть», – с ужасом подумала она оборачиваясь. Это действительно внук старосты. Он был не один, с дружком, таким же крепким, как и он сам. Оба в клетчатых рубашках навыпуск, в джинсах и кожаных полусапожках. Ни дать, ни взять киношные ковбои.

     – Это Андрей, – представил товарища Димка.
     –  Ой! – вздрогнула Лера от щипка Ники.

     Это сестрица от избытка чувств. Похоже, она решила, что спит, не веря в то какие парни к ним подошли. Щипала бы лучше себя. Всегда была заразой, от которой чего угодно можно ожидать. Она и чужого парня без зазрения совести уведёт. И потому Лера обозначила свои права на Димку подхватив его под руку и потащила к свободному столику:

     –  Объясняй, что здесь и как.

     Молодые общинники, а по факту – крестьяне, проявили галантность помогая девчонкам взгромоздиться на высокие стулья. Неожиданно. Лера подобных ухаживаний за собой не припомнила. Мужики у неё на работе – сплошное самолюбование, а в других компаниях она редко бывала.

     –  А, где живой звук? – покрутила головой Лера.
     –  Будет, обязательно будет, –  пообещал Димка, –  Сегодня у нас в гостях «Горизонт желаний».
     –  Да! – энергично выбросив руку вверх закричала Ника, да так, что на неё обернулись, –  Это сейчас самая модная группа.

     От возбуждения она затеребила Леру за рукав. Подтверждая слова Дмитрия на эстраду вышли молодые ребята и разобрали инструменты. Выступай они в концертном зале, оделись бы соответственно, а здесь были в обычной одежде и походили кто на менеджера, кто на простого работягу. Разве, что певица на их фоне выделялись. На ней было красное короткое платье в пайетках и такие же красные сапоги-чулки на платформе. Она подошла к микрофону на стойке (боже какая архаика, певцы давно уже пользуются мини микрофонами, закрепляемыми на голове) постучала ноготком по нему и произнесла:

     –  Добрый вечер, дорогие гости, начинаем наш вечер.

     И с этими словами музыканты заиграли. Не идеально, зато вживую. Официантка тем временем принесла за их столик пиво, каждому по стакану. Лера не жаловала этот напиток – резко, терпко, горько. Уловив это по выражению её лица, внук старосты наклонился к ней и шепнул:

     –  Всё же рекомендую. Пиво мы варим сами. Такого нигде не купишь.

     Ну как тут не попробовать. Пиво действительно отличалось от магазинного, было более насыщенным, хмельным, полстакана хватило, чтобы голова Леры поплыла. Музыка стала мягче, разговоры громче. Площадка перед эстрадой начала наполняться парами. Ника потащила сестру и новых знакомых танцевать. Никто не противился и вскоре их кампания переместилась на танцпол. Лера всё удивлялась как это Нике удаётся не спотыкаться на своих высоченных шпильках. У неё бы стопроцентно так не получилось. Тут опыт нужен, а где его взять? На её работе подобная обувь непрактична, а в остальное время она привыкла к небольшим каблучкам. А Ника? На что не пойдёшь, лишь бы покрасоваться.

     Давненько Лера так не веселилась. Главное – никак не думалось о завтрашней смене в больнице. Она в отпуске и потому с упоением отжигала. Особенно ей понравился танец в стиле кантри, когда на площадке все выстраивались рядами и повторяли движения за ведущим. Завсегдатаям танец был знаком, а новички порой сбивались, но никого это не смущало, а даже забавляло.

     Потом их кампания вернулась за столик. Пили пиво, болтали. Прежние Лерины страхи не вспоминались. Стоило, обязательно стоило побывать в «Бутылочном горлышке». Крики на улице отвлекли их от болтовни. Дверь кафе с шумом распахнулась и внутрь ввалились полтора десятка крепких парней с цепями, кастетами и кусками арматуры в руках. Среди них тот самый мажор, которого недавно не пустили без очереди. Всё, как и говорила дама – собрал команду и вернулся поквитаться с обидчиками. Вооружённые парни на друзей его круга никак не походили, на лицо громадная разница в положении на социальной лестнице. Скорее всего заплатил уличной банде. А те и рады стараться.

     Увидев агрессивных гостей Бармен опустил вниз старинный рубильник с большой ручкой, висевший на стене. С потолка на прибывших упала металлическая сетка, которую сразу же вместе с нападавшими потащило к стальному листу, прибитому справа от входа. Раз, два, три и налётчики оказались притянутыми к стене. Они, как ни старались, никак не могли выбраться из необычной ловушки. Сетка и их оружие намертво примагнитились к стальному листу. Лишь двое, не попавших в ловушку, в руках которых были деревянные, не металлические биты, остались стоять на месте. Они растерянно глядели на своих друзей, беспомощно барахтающихся у двери. В микрофон, который вдруг оказался в руках бармена, тот заговорил, перекрывая музыку:

     – Я сейчас отключу магнитное поле, и вы сложите в ящик у входа ваше оружие. В противном случае так и останетесь стоять до конца вечера. Хотите подраться – пожалуйста, только без оружия, как в старое доброе время, на кулачках. Согласны?
Пойманные гопники сначала возмущённо пошумели, ещё подёргались, пытаясь вырваться из-под сетки, затем согласились. Бармен отключил рубильник и добавил в микрофон:
– Нарушившему правила – кара.

     Пока банда мажора разоружалась у ящика на входе, в кафе сдвигали столы и стулья, освобождая пространство. Против пришлых выступили с десяток общинников, молодые ребята вместе с Димкой и Андреем, и несколько матёрых мужиков. Лера заикнулась было не пустить внука старосты, но осеклась под его взглядом. К местным присоединилась парочка спортивного вида гостей. Эти не только жаждали острых ощущений, но и хотели покрасоваться перед красотками. Остальные посетители мужского пола благоразумно укрылись за женщинами. И всё равно бойцов мажора было больше и это тревожило Леру. Она оглянулась вокруг. Никто кроме неё особо не обеспокоился, никто не вызывал полицию по смартфону. Многие возбуждённо перешёптывались, обсуждая ситуацию. Бармен невозмутимо продолжал натирать бокалы. Официантки прибились к нему, одна укрылась за барной стойкой, две других встали перед ней. Страха или беспокойства на их лицах не читалось. В смятении были мужчины-посетители, да несколько дам. Кстати, женщины, из тех, на ком больше сверкающих украшений, наоборот, криками подбадривали бойцов. Даже Ника и та, блестела глазами.

     – И, да! – вновь возвестил бармен, – Оркестрантов не бить. Они люди посторонние.

     На этих словах музыканты заиграли что-то быстрое и тревожное. А в зале стенка сошлась на стенку. В кино подобные драки выглядят зрелищно, с битьём стульев о спины и бутылок о головы. Актёры умело отбивают удары, а пропуская тут же дают сдачи. В жизни ничего похожего на это. Первый обмен ударами и один из налётчиков оказался на полу. Не так, чтобы упал замертво, шевелился, потом, придя в себя немного, постарался отползти в сторону. Минус один. Вот тебе и крестьяне, дрались как заправские бойцы. Строй нападавших смялся. Андрей со своим противником заслонили собой Димку. Лера сдвинулась в сторону, виднее не стало. Очень уж здоровенным был тот, кто дрался с Андрюхой – лысый верзила с рельефной мускулатурой качка. Огромными кулачищами он пытался достать Димкиного дружка раз за разом получая от него по голове и от этого свирепея ещё больше. Дойдя до точки кипения, лысый попёр вперёд и нарвался на удар в промежность. На этом он как боец закончился. Схватившись за гениталии, он осел на пол, и, получив от Андрюхи ногой в челюсть, завалился на бок. Сразу стало видно Димку. Тот оборонялся от бандита, знакомого с восточными единоборствами. Уж больно ловко и высоко тот махал ногами вместо того чтобы, как нормальный мужик драться кулаками. Об этом, кстати, предупреждал бармен. Лера обернулась на него с надеждой как на рефери. Но тот невозмутимо следил за дракой и не думая вмешиваться. А Димке пока приходилось туго. Он как мог защищался чудом уворачиваясь от страшных ударов. Хорошо ещё бандиту мешали развернуться стоящие рядом дружки. Как только ему удалось потеснить внука старосты и вырваться на свободное пространство он тут же крутнулся на месте высоко выбросив ногу. Попади он в Димку того пришлось бы откачивать, но внук старосты решительно шагнул навстречу противнику подхватив его ударную ногу, одновременно сбивая другую, опорную, завалив бандита. При этом лицо бандита смачно впечаталось в пол. От такого удара нос любителя восточных единоборств обязательно должен хрустнуть. И хотя Лера со своего места этого не слышала, то как доктор могла гарантировать. Бандит попытался подняться, но Димка ударом между ног вывел его из строя. Лера будто ощутила, как тому больно: «Жестоко, очень жестоко. Обязательно добивать?»

     Со стороны местных потерь пока не было. Общинники все оставались на ногах, хотя и им досталось – парочке разбили губы, у кого-то малиновым цветом зарделось ухо. А вот одного из гостей, что встал на стороне «Бутылочного горлышка» сбили с ног и он, сидя на полу, очумело крутил головой. Вскоре рядом с ним приземлился ещё один бандит и ещё. Постепенно численный перевес оказался на стороне защитников кафе. Но это ещё не победа. Свалили с ног ещё добровольца, выступившего на стороне защитников кафе. Недолго он красовался перед женщинами и не скоро ещё сможет – левый глаз заплыл, губы разбиты в кровь. Хотя подобный вид возможно кого-то и возбудит, герой всё-таки.

     Получив отпор, бандиты подрастеряли дерзость. Обычно им приходилось иметь дело с робкими прохожими. А тут им самим «насовали» по сопатке. Пол в том месте, где толкались драчуны, был в крови из разбитых носов и губ. Со своего места Лера видела там же на полу парочку выбитых зубов. «Скорую и полицию хотя бы вызвали?» – отчаянно думала она, сама же сообщить о драке не решалась. Словно прочитав её мысли смартфон взорвался сиреной «И-У! И-У!». Это «Алиса». В толпе посетителей слева от неё и туда дальше завыло ещё две сирены. О! Так у неё подмога будет. Не всё ей одной с побитыми ковыряться. Она вынула смартфон и сказала прямо в него: «Я на месте. К оказанию помощи приступить не могу по объективным причинам. Драка ещё не закончилась». Она лукавила. Ближайшего к ней потерпевшего в лиловой футболке она могла бы осмотреть. Хотя что в том толку. Её дежурный чемоданчик в машине и до него пока не добраться, а при ней только носовой платок. Разве, что вытереть кровавые сопли пострадавшему. «Алиса» похоже разобралась о чём речь и смартфон замолчал.

     Дерущиеся тем временем стали сдвигаться ко входу. Бойцы мажора по одному начали выскакивать за дверь оставляя побитых товарищей на поле боя. Вот тебе и блатная дружба со взаимовыручкой. В числе последних из них, кто ещё оставался в кафе был мажор, так и не участвовавший в драке. Видел же, что проигрывают, сбежал бы первым. Притупил или никак не верил в провал возмездия? Димка подскочил к нему, прихватив за шиворот и за поясной ремень потащил к выходу как нашкодившего котёнка. Толпа восторженно зашумела. У двери мажор вдруг вывернулся, в руке его блеснул нож, которым он ударил внука старосты. От неожиданности Димка выпустил мажора, а тот моментально юркнул наружу. И вот здесь Лера, откинув осторожность, бросилась к Димке на ходу крикнув Нике: «Тащи красный чемоданчик из машины!» Она подскочила к раненому, помогла ему сесть, опершись спиной о стену. Внук старосты выглядел немного растерянным, с искривлённым от боли ртом.

     – Извини, расслабился.
     – Молчи, – цыкнула на него Лера.

     Она задрала парню рубаху и осмотрела рану. Нож бандита угодил ему в левый бок, чудом не зацепив почку. Эх, сделать бы УЗИ, а у неё в чемоданчике только простенький сканер. Нужен нормальный аппарат, каким пользуются в стационаре. Пока же она приложила ладонь молодого человека к ране и приказала прижимать как можно сильнее. Сама же огляделась: «Где Ника с чемоданчиком?» Та задерживалась. Лера выбежала из кафе. Ника растерянно топталась возле её автомобиля. «Чёрт!» – хлопнула себя по лбу Лера. Автомобиль ни за что не откроется чужому. Она рванула к сестре и через минуту обе бежали (особенно Ника на своих каблуках) обратно к кафе с красным чемоданчиком для экстренной помощи. Они были первыми. Краем глаза Лера видела, что кто-то доставал из багажника своей машины подобный чемоданчик. Салют коллеги! Нет лучшей профессии первым приходить на помощь.

     В кафе она первым делом направилась к Димке. Других раненых пусть осматривают коллеги. Лера присела на корточки рядом с Димкой. Тот продолжал зажимать рану изо-всех сил стараясь не морщиться от боли. Лера невольно отметила это. Ей как-то пришлось обрабатывать ссадину на ноге коллеге-мужчины. Так тот изстонался весь и даже пару раз попросил обезболивающее. Лера быстро собрала кровь ватным тампоном и залила рану медицинским герметиком. Порез неширокий, накладывать швы не было необходимости. Разработанный для этих случаев герметик прекрасно справлялся при лечении подобных ран. Он обеззараживал, останавливая кровь и схватывая края раны, не требуя сшивать их. В течении недели герметик рассасывался практически не оставляя следов. Наложив на рану пластырь, она опять приложила руку Димки на рану и приказала:

     – Держи пять минут. Вообще-то тебя надо бы в город, в больницу, – добавила она самым строгим голосом.
     – Не надо, – послышался сзади знакомый голос, – я отвезу его домой.
Лера обернулась. За ней стоял староста общины, той самой, где она недавно принимала роды.
     – Кто за ним у вас присмотрит? – возразила она, – А если осложнение? Скорую будете вызывать?
     – Зачем Скорую? – усмехнулся старик, – Если беспокоишься, сама присмотри. Вот закончишь здесь и приезжай. Дом большой, место и тебе найдётся.

     Лера вспыхнула, поджав губки. На ум ничего не приходило, чем бы ответить на подобную дерзость. С молодым она быстро бы разобралась, а тут старик, которому хамить неприлично. А тот даже не обратил внимания на возмущение девушки, помог внуку встать и вывел его из кафе. Ника тем временем забралась в чемоданчик к Лере, выудила оттуда несколько ватных дисков и спросила сестру:

     – А, что у тебя от синяков?

     Лера обернулась. Сестрица собиралась оказывать первую помощь Андрею, которому тоже досталось от шпаны. Лера заглянула в чемоданчик, дала сестре тюбик с кремом:

     – Помажешь и завтра будет как новенький.
     – А, что-нибудь поедреней, но уже на сегодня? – сделала глазки она.
     – За этим к наркодилерам, а не к официальной медицине, – криво улыбнулась Лера, – А вообще настоящего мужика при виде красотки легкие ссадины не должны останавливать.
     – Проверим, – муркнула Ника.

     Дальше Лере пришлось поработать как доктору. Хорошо ещё две коллеги помогали ей. Ссадины, разбитые в кровь руки-губы, наливающиеся синяками глаза – это мелочи. Вывихи, сломанные рёбра – с этим тоже на месте можно разобраться. А вот два сотрясения, сломанная рука одного из бандитов и разбитый череп охранника требовали серьёзного лечения. Этих раненых забрала с собой Скорая помощь. Целых три машины её прибыло к «Бутылочному горлышку». Вместе со Скорой появились шериф с помощником. Убедившись, что претензий ни с одной стороны нет, а посетители «Бутылочного горлышка» ничего не видели (спасибо бармену, что предупредил всех), шериф уехал.

      Отправив последнего пострадавшего в город, Лера вернулась в «Бутылочное горлышко». В кафе тем временем полы от крови притёрли, столы-стулья вернули на место. Народ выглядел возбуждённо-счастливым. Особенно веселились те, кто не участвовал в побоище и не попал под горячую руку бандитам. Бармен еле успевал наливать кому пиво, кому покрепче, музыканты играли что-то торжественное. Ника, на правах хозяйки крутилась возле Андрея. Тот, несмотря на заплывающий глаз, выглядел достаточно браво. Ещё бы, он был среди тех, кто защищал кафе. Время от времени кто-либо из гостей подходил к их столику, приветствовал победителя, чокался бокалами с ним и девчонками. Пару раз дамы приглашали общинника на танец, но Ника со свирепостью пантеры не отпускала своей добычи. В такой ипостаси Лера сестру наблюдала впервые. Самое время ей заводить ребёнка. Саму же Леру атмосфера в кафе стала тяготить. Она посидела ещё немного, затем сказала Нике, что уходит. Та нисколько не расстроилась: «Доберусь сама».

     Лера вышла из кафе, в наступающих сумерках разыскала свой автомобиль, села в него. Домой? Она представила маму с любопытными расспросами, вечер в комнате под лампой со смартфоном в руках. Всё тоже самое, что и в её квартире там, в другом городе, с одной лишь разницей в расцветке диванчиков и штор. Лера решительно установила смартфон на приборную панель автомобиля и скомандовала: «Община, где я принимала роды. Дом старосты». Лампы на приборной панели перемигнулись, принимая приказ и автомобиль начал движение. Дорога знакомая, сначала немного по основной трассе, потом направо в сторону деревни. Староста, как чуял, говоря, что они ещё встретятся. Колдун что ли? Бабушка говорила, что раньше на земле жили колдуны и ведьмы. По её словам, они могли, как и лечить, так и насылать порчу с несчастьями. Как они это делали, гипноз использовали или программирование на подсознательном уровне, точно никто не скажет. Скорее всего не то и не это, сказки, небылицы, да поверья необразованных людей. Так, что бояться нечего, а уж если подходить к подобной чертовщине буквально, то Лера сама ведьма, тоже ведь лечит людей, только не заклинаниями, а с помощью науки. «Ведьма Валерия Никишина!» – улыбнулась она себе.

     Автомобиль свернул направо и покатил в направлении домиков вдалеке, расцветающих огоньками в окнах. Если основная трасса была ярко освещена, то на второстепенной дороге фонарей поменьше, и они не мешали разглядывать окрестности, подсвеченные луной. Лера видела скошенное поле с большими тюками прессованной соломы, разбросанными по всей площади, фруктовый сад, совсем тёмный. А вот пруд, с ночующими на нём утками, казался серебряным. Хозяйственные постройки выглядели мрачными кораблями, дремлющими в гавани. Огнями сияла деревня общинников впереди. Там и дорога вдоль улицы освещались ярко, а в каждом доме горел свет. Автомобиль въехал в деревню и навстречу стали попадаться местные жители как взрослые, так и дети. Народ заинтересованными взглядами провожал Лерин автомобиль. «Они всех так встречают или авто здесь большая редкость? Прямо дети природы.» И, как следствие, незамеченной подъехать не удалось. Под любопытными взглядами соседей она вылезла из машины, достала из багажника тревожный чемоданчик и направилась в дом старосты. Вроде как доктор приехал к раненому. Но местных, оказалось, так просто не провести. За спиной она услышала детский крик: «К Димке невеста приехала!» Лера аж спотыкнулась на ходу. Сзади радостно малышня подхватила: «Невеста! Невеста!» На детей тут же зашикали, но смеяться они не перестали.

     С пылающими щеками Лера поднялась по ступенькам крыльца. Они были такие скрипучие, что заменяли входной звонок. И точно, входная дверь сама открылась ей навстречу. В дверном проёме стоял староста. Кивнув Лере, он пригласил: «Проходи». При этом он посторонился, пропуская девушку. Лера вошла в прихожую, заставленную ботинками. Тут же висели куртки, плащи, дождевики на вешалках слева и справа. Оттуда она шагнула в шикарную гостиную с блестящим полом, двумя огромными диванами и даже камином. Сейчас в нём ничего не горело. Оно и не удивительно, на дворе конец июля. А вот зимой под потрескивание дровишек здесь наверняка уютно. Нечто подобное Лера видела в одном из старых фильмов и ей это очень понравилось.

     – Ужинать будешь? – спросил староста.
     – Не голодна, – сухо ответила Лера.

     Она злилась на себя за то, что не разучилась краснеть. Уже давно такого с ней не было. А в последнее время стоит ей подумать о Димке, щёки её сразу же начинают пламенеть.

     – Он наверху, первая дверь слева, – предвосхищая её вопросы сообщил староста.
     – Спасибо, – поблагодарила Лера и, стуча каблучками, быстро забралась на второй этаж по лестнице.

     Первая дверь налево – вот. Лера постучалась в неё и не дождавшись ответа толкнула, вошла в комнату и обомлела. Димка вместо того, чтобы с испариной на лице стонать на кровати, сидел себе на полу опершись спиной на диван перед телевизором и хихикал! Не над Лерой, нет, по телеку шла комедия.

     – Что? Ужин готов? – обернулся он на открывшуюся дверь.

     Увидев гостью, он попытался встать, но Лера жестом остановила его.

     – Я приехала ещё раз осмотреть тебя, убедиться всё ли в порядке, – поспешила оправдать своё появление она.

     Лера присела перед ним на корточки, а Димка уже привычно задрал футболку, показывая ей рану, которая уже не кровоточила. Лера внимательно осмотрела её. Слава богу никаких осложнений не наблюдалось. Но больному не обязательно об этом говорить.

     – Несколько дней придётся полежать в постели, – строго сказала она, – Пока не зарубцуется ткань.

     В клинике подобный тон всегда срабатывал. Больные беспрекословно выполняли её предписания. Здесь это не прокатило. Димка беззаботно отмахнулся:

     – Ерунда, уже завтра всё будет в порядке, – бодро сообщил он, – Не в первый раз, затянется как на собаке.
     – А рентген? А УЗИ? – ужаснулась Лера, понимая, что всего этого больному не понадобится.
     – Милый доктор, – Димка взял её за руки отчего сердечко девушки запрыгало, – Были б серьёзные проблемы, ты меня б сама в город отправила. Разве не так? И, вообще, мы ужинать идём?

     Нет, ну вы посмотрите на него. Совсем недавно получил ножом в бок, а уже о еде думает! Пока Лера с удивлением разглядывала подобного индивида, в дверь постучали и в комнату заглянул староста:

     – Всё готово, спускайтесь.
     – Пойдем, – позвал Леру Димка, – Ни я не успел нормально поужинать, ни ты, скорее всего.

     Леру вышибло. Она как-то наткнулась в интернете на лекцию доморощенного психолога, вещавшего, что мужчины и женщины – это люди с разных планет, с разными психиками и разной организацией. Ей, как ортодоксу, слышать подобный бред было забавно, тем более, что лектор пересыпал своё повествование прибаутками и уморительными историями. Но сейчас, вспомнив его, Лера поразилась: «Неужели всё правда? Для мужчины еда важнее социальных потребностей?»

     Молодые люди спустились на первый этаж, прошли на кухню. Прямо с порога Лера учуяла умопомрачительный запах. «Неужели это еда так пахнет?» В её мире полуфабрикатов запахи пищи были куда скромнее. Сама кухня отличалась от маминой размером три на три с микроволновкой, электрочайником и мойкой. У мамы даже холодильник был крохотным. А здесь места хватало даже для большого стола, который располагался посередине комнаты прямо под лампой и холодильника размером со шкаф. Кроме того, вдоль дальней стены стоял кухонный гарнитур с мраморной столешницей и кучей шкафчиков над ней и под ней. Гарнитур, конечно, не модерновый, под дерево, но смотрелся колоритно. Но, что действительно поразило Леру, так это наличие самой настоящей газовой плиты на целых четыре конфорки с духовкой и грилем. Такие Лера видела только в кино. В жизни современного человека они уже без надобности. Разогреть или довести до ума полуфабрикат достаточно микроволновки с мультиваркой. К тому же газ в многоэтажках не приветствовался.

     Их уже ждали. Староста сидел за столом, а возле плиты суетилась женщина лет сорока в фартуке и с собранными в хвост волосами. Заметив вошедшую молодёжь, она по-хозяйски распорядилась:

     – Димка режь хлеб, а ты, красотка, расставляй тарелки-приборы.

     «Красотка?» – улыбнулась Лера. К ней никто так не обращался. И, чёрт возьми, это было приятно. Ну, не просто же так она сказала? Димка, ни слова не говоря достал из хлебницы кусок каравая и необычным таким зубчатым ножом принялся нарезать его. Лера спросила где можно помыть руки. Её отправили в ванную комнату, что была дальше по коридору. И здесь ей было чему удивиться – самой настоящей ванне, глубокой, почти по пояс ей, в которую можно набрать воды и полежать в ней. Такие имелись лишь в особняках богатеев. Вода дорогая, расход её в мегаполисах регламентирован и потому в многоэтажках ни о каких ванных речи не шло, все квартиры оснащались только душевыми кабинами с замкнутым циклом использования жидкости. Вернувшись обратно на кухню, она поделилась своими впечатлениями и узнала, что воду в общине не экономят. У них не только своя скважина, но и несколько колодцев. Кстати пить предпочитают из них, а не из-под крана.

     Пока она мыла руки на стол выставили большую овальную тарелку с запечённой уткой, а также, большую миску с жёлтыми шариками, как оказалось картошкой, политыми маслом и посыпанными зеленью. Кроме того, перед старостой красовалась бутылка с набором небольших стаканчиков, наподобие тех, в которых раздают лекарства в больнице, только хрустальных, с красивым резным узором. На столе не хватало тарелок и вилок-ложек. Девушка под руководством хозяйки принялась доставать их из шкафчика и выставлять на стол.

     Димка сидел рядом с дедом не думая помогать Лере. Хотя и мог бы подсобить. В принципе, работа для неё не тяжёлая, но женщин как-то принято менажировать. Это слово их тоже семейное, означает опекать, помогать. Бабушка нет-нет, а пользовалась им. В отличии от остальных родных, она не была никакой «Эмансипе», считала, что мужчины обязаны заботиться о дамах. Не хотелось думать, что здесь, в общине, за обедом женщины прислуживают мужикам. Будем считать, что Димке просто тяжело двигаться из-за полученной раны. А то получается какой-то восточный патриархат. Кстати, а посуда у старосты не стеклянная или пластиковая как сейчас повсеместно, а из самого настоящего фарфора, старинная, с цветочками по краям, а вилки тяжёлые, серебряные, с тёмными почерневшими концами.

     – Ты не смотри, они чистые, – заметив, как Лера с недоверием разглядывает их, сказала хозяйка, – Руки не доходят натереть их. Ну, уж если ещё одна женщина в доме появилась, глядишь, и засияют.

     «Ещё одна женщина в доме!» Лера почувствовала, как запылали щёки.

     – Всё нормально, не тушуйся, здесь все свои, – заметив это тихонечко подбодрила её женщина, – Давай за стол.

     Сама же она опустилась на стул напротив старосты. Лере оставалось место напротив Димки, как, впрочем, она и хотела. Дед тем временем разлил по стаканчикам и передал каждому.

     – Ну, – произнёс староста, – надо бы, конечно выпить за здоровье. Только это нонсенс пить за здоровье. Алкоголь его не прибавляет. К тому же здоровья у Димки, подраненного сегодня, хватает на двоих. О его лоб вообще можно молочных поросят убивать.
     – Каких поросят? – шёпотом справилась у хозяйки Лера.
     – Каких ещё матка своим молоком кормит. Это шутливое выражение. Молочных поросят мы готовим на Новый год. Они очень вкусные. Приезжай к нам на Новый год, попробуешь.
     – Можно поднять тост и за знакомство. Только мы с Димкой нашего Доктора уже знаем, а ты, милаша, – это он обратился к хозяйке, – за вечер познакомишься. Кстати, твоя коллега. Это она тогда помогала нашей роженице. Я тебе рассказывал. А это наша, та самая повитуха, что была тогда в больнице.

     Он представил уже Лере хозяйку дома. Лера с интересом взглянула на неё. Она представляла себе повитухой морщинистой бабку в чёрных одеждах. А здесь была очень даже милая женщина.

     – Но без тоста нельзя и я хотел бы выпить за любовь. Это то чувство, которое мало знакомо современному человеку и именно то, ради которого человек появляется на свет. Пока жива любовь, жизнь не остановится. За любовь! – ещё раз приподнял свой стаканчик староста, призывая последовать его примеру, но при этом он глядел на сидевшую напротив повитуху, словно адресуя тост лично ей.

     За ужином Лера с ней познакомилась. Повитуху звали Марьяной. Она была гораздо моложе старосты и тем не менее это не помешало ей стать его женой. Причём Димка ей внуком не являлся. «Жена дедушки, но не бабушка», – смеялась она. Отец Димки, сын старосты от предыдущего брака, был военным, служил далеко отсюда. Мать, как и положено женщинам из общины, жила с мужем. Место их службы было мало приспособлено для детей и Димку отдали на воспитание деду.

Узнав, что Лера в отпуске староста предложил ей какое-то время побыть в общине.

     – Заодно диспансеризацию среди наших проведёшь. Мало ли кто чем болеет.
Предложение слегка ошарашило.
     – А жить где? Каждый день сюда не наездишься.
     – Да хоть бы и здесь, – обрадовался Димка, – Комната имеется.

     Лера задумалась. Ещё дней десять у неё есть. Провести их в квартире мамы с вечерними чаепитиями и пустыми разговорами? У Ники, сестры, свои дела, а со школьными подружками она давно разошлась. А тут новые люди, экология, простой быт. И опять же Димка рядом. Хотелось бы узнать его получше. И, кажется, это стало решающим аргументом.

     – Если только, чтобы дополнительно понаблюдать за раненым, – согласилась она и тут же оправдалась, – Чувствую некоторую ответственность за него. Всё-таки если бы сестрица не пригласила его, то ему не пришлось бы участвовать в той драке.
     – Сам виноват, – буркнул дед, – прошляпил.
     – Удар коварный, – возразил Димка, – и подлый. Они должны были разоружиться, а этот оставил себе нож.
     – Врагам вообще доверять нельзя. А ты – раззява. Победил, расслабился, перед девками форсить начал вот и получил «перо» в бок, – проворчал староста.
     – Не перо, нож, – машинально поправила Лера, – Причём тут перо? Пером бок не проткнёшь.
     – Так раньше ножи у шпаны называли, – объяснила ей Марьяна и видя непонимание в глазах девушки, добавила, – во времена его юности.
Лера закивала в ответ и всё же спросила у мужчин:
     – А драться обязательно?
 
     Димка удивлённо поглядел на неё. Для него подобный вопрос вообще не стоял. За него ответил староста:

     – Мужчина должен защищать семью, дом, Родину. Если он уклоняется от своей священной обязанности – это уже не мужчина. Такому нужно запрещать штаны носить, только юбку. К шотландцам это не относится.
     – Но кафе не дом, – возразила Лера.
     – Это наша территория, территория общины, – вставил уже Димка, – Если позволить им там хозяйничать, то они и сюда доберутся.
     – Правильно мыслишь, – похвалил внука староста, – Чужого нам не надо, но и своего не отдадим.

    Позиция несомненно куркульская, но Лера спорить не стала. Весь мир живёт в условиях интеграции, а они за «своё» ратуют.

     Больше глобальных тем не затрагивали, потом смотрели телевизор и пили чай с вареньем. Это что-то вроде джема, что продают в супермаркетах только самодельного, с кусочками ягод.
 
     Постелили ей в комнате через стенку от Димки. Но она даже не разобрала своей кровати. Зайдя перед сном осмотреть больного Лера так и осталась у него. Рана не помешала Димке быть нежным и настойчивым любовником. Уже далеко за полночь, когда они болтали обнявшись, Лера поинтересовалась как он справляется с болью?

     – Нас с детства этому учат.
     – Как учат? – не поняла Лера, – Нарочно причиняют боль? Специально мучают?

Димка рассмеялся:

     – Нас учат драться, а там без неё не обходится. Это тебе не балет, и не пантомима. Поначалу боль страшна до жути и от этого она ещё больнее. Потом к ней привыкаешь и самое главное – уже не боишься.

     Лера аккуратно коснулась его раны:

     – Я опасалась, что края разойдутся.
– Ерунда, – отмахнулся Димка, – ничего такого не случится. У нас младенцев после рождения месяц купают в крепком растворе соли, а потом натирают жиром.
     – Варварство какое, – фыркнула Лера.
     – Варварство, не варварство, зато потом любые раны заживают как на собаке.

     Возможно и так, Лера утром не смогла это проверить. Димка, не разбудив её, умчался на работу. Лера встала, умылась, прошла в кухню к Марьяне. Завтракали вместе гренками с омлетом. О том, что девушка ночевала не в своей комнате Марьяна даже не заикнулась, хотя видела, что та выходила от Димки. Вместо этого она расспрашивала о семье Леры, где училась и работает.

     – Вы оканчивали какие-нибудь акушерские курсы? – в свою очередь поинтересовалась девушка.

     Её, как доктора, всё-таки беспокоило, с чего это та взяла на себя обязанности повитухи. По наследству профессия передается? Ответ Марьяны просто ошарашил:

     – Я – хирург-акушер…
     – Хирург? – машинально переспросила Лера и смутилась, сообразив, что прозвучало это недоверчиво.

     Но Марьяна не обиделась на скепсис девушки ответив совсем буднично:

     – … с опытом работы в перинатальном центре.

     Лера помолчала, осознавая услышанное. Как можно с таким образованием, с такой профессией запереть себя в деревне! И потому она не удержалась от следующего вопроса:

     – И как оказались здесь, в Общине?
     – Судьба привела, – вздохнула Марьяна, – У меня же всё было и работа в городе, и муж, как раньше казалось, любимый. Детей только не было. Планировали, планировали, но не до планировали. Всё ждали повышения на работе, улучшения жилищных условий и так далее. Достаток, комфорт в те годы казались важнее человеческого счастья. Но человек предполагает, а господь располагает. Нашим мечтам не довелось сбыться. Так бывает. Разом всё рухнуло вечером десятого сентября.
     – Наверное что-то случилось в тот день?
     – Мы возвращались поздно из гостей. И на подземной парковке столкнулись со шпаной. Как они попали на охраняемую территорию? Что хотели украсть? Сейчас это уже неважно. И было их всего-то трое, а муж испугался. Он доктор, тоже, как и я хирург, ему нужно беречь руки. Оправдание труса. Ему просто съездили по сопатке, после чего он замер на асфальте, а меня изнасиловали.

     Лера пожалела о своём любопытстве. Она с сочувствием глядела на собеседницу. Она слышала о таких случаях. В её больницу нет-нет, а обращались после подобных инцидентов, но, чтобы лично разговаривать с пострадавшей! Марьяна покрутила ложечкой в чайной чашке и продолжила:

     – После этого муж смотрел на меня как на заразную, а когда стало известно, что я беременна, выставил мои вещи из квартиры. Я не хотела, чтобы гены этих подонков продолжили существование в ребёнке и потому сделала аборт. Выбор осознанный, но на этом жизнь моя остановилась. Я что-то делала, ходила на работу, возвращалась в пустую квартиру, затем снова шла на работу. День за днём, движение в одной точке вселенной, в мире, окрашенном исключительно в серые тона.
     – А как попали сюда?
     – Подружка привезла. Понадобилась консультация одной из местных рожениц, которая ни за что не хотела обращаться к нам в перинатальный центр. Я приехала и здесь мне понравилось: тихо, спокойно, как-то благодатно. В городе такого нет. Ты ещё не знаешь, но здесь есть церковь аж шестнадцатого века! В городе кроме работы меня никто не ждал я и осталась. Представляешь, они для меня специально дом построили! Сначала я ездила на работу в свой перинатальный центр, а как сошлась со старостой, бросила. Здесь тоже людям медпомощь требуется. Так вот и живу.
     – Но он ведь старше Вас! – ужаснулась Лера.
     – Мужчине года не мешают. Как-то на пороге этого дома появился мой бывший, пьяный, злой. Донесли ему, что живу я хорошо, а ему, видимо, совесть мешала. Так староста его как щенка с порога спустил. И, знаешь, в тот момент мне приятно было. До этого за меня никто не заступался.

     Они помолчали.

     – И не скучно здесь, в… этом месте? – у Леры чуть не вырвалось «в этой дыре».
     – Я не умею скучать. А потом у меня есть дело и я – жена.
     – Тоже мне занятие, – фыркнула Лера.
     – Не скажи, – покачала головой хозяйка, – Быть женой – самая важная профессия. Муж – голова, жена – шея. Сумей сделать так, чтобы он смотрел в нужную сторону и делал то, что необходимо семье. А быть самой желанной – это вообще искусство. Герой мужчина или чмо на 90 процентов зависит от женщины.

     После завтрака Лера помогла хозяйке убрать со стола и даже помыла посуду. Внезапно её осенило, и она спросила Марьяну:

     – А зачем староста предложил мне провести диспансеризацию в посёлке? Вы же – доктор и прекрасно знаете, кто у вас и чем болеет.

     Вопрос неожиданно вызвал смех у хозяйки:

     – Ему известно, что ты нравишься Димке, вот и задумал оставить тебя рядом с ним хотя бы на какое-то время.

     Лера засмущалась:

     – А откуда староста про Димку знает? Точнее, что он… что про меня…
     – Так Димка сам мне про тебя все уши прожужжал ещё в больнице, когда меня навещал. Ну, а я Самому. А он ещё тот сводник. Увидел для внука перспективный вариант и отправил с тобой в город. А я ещё гадала, чего он сам ко мне в больницу не приехал, внука прислал.
– Серьёзно?
– А, то, хитрован ещё тот, даром что староста. Мне же хочется думать, что он больше обо мне печётся, чем о внуке, даёт мне какое-то время на реабилитацию после операции.
Лера замерла. Как она могла это забыть? Ещё в свой первый приезд в общину староста ей говорил, что их повитуха (стало быть Марьяна) в больнице с приступом аппендицита. И как она не заметила сразу, что та двигается скованно.
– Да тебе ничего такого не надо делать, – постаралась успокоить девушку хозяйка, – Подежуришь в медпункте, заодно посмотришь, чего из лекарств стоит прикупить для аптечки. А главное – погуляй по посёлку, познакомься с людьми, посмотри, как тут живут. Считай, что у тебя отпуск с путёвкой в эко-деревню.
– А где что? Как найти? – растерялась девушка.
– Разберёшься, – нарочито отмахнулась Марьяна, – Пойдем, дам тебе ключ от медпункта. Вообще-то двери здесь не запираются, но медпункт я всё-таки закрываю от ребятишек. Заберутся, наглотаются таблеток. Было уж такое. С тех пор и закрываю.
Она выдала Лере ключ, странную металлическую штуковину с кольцом на одном конце и с бороздками на другом. Лера неожиданно застеснялась спросить, как им пользоваться. Думала, что сама разберётся, не зря же столько лет училась. Если, что «Алиса» поможет.
– А я пока пойду прилягу, – сообщила Марьяна, намеренно заканчивая вводную Лере по её временным обязанностям и выталкивая девушку в новый мир, – Если что, звони.
Всё-таки оставила ей соломинку.
Лера привела себя в порядок, нанесла лёгкий макияж и вышла из дома. Крыльцо, дорожка к калитке, поросшая с одной стороны местной достопримечательностью – крапивой. Теперь уже Лера учёная, ни за что не будет трогать её листья. Калитка, улица… И куда идти, направо или налево? Мимо по асфальтовой дороге ехал карапуз лет пяти на странном трёхколёсном предмете, одно колесо впереди, два сзади, приводимые в движение педалями. Лера видела подобные аппараты для передвижения на старых картинках и фото. Но как они называются напрочь вылетело из головы.
– Мальчик, а где у вас тут медпункт? – спросила она у пацана.
Тот остановился, внимательно оглядел незнакомку, затем уточнил:
– Это где тетка Марьяна сидит?
– Да, да, – обрадовалась Лера.
Надо же, пацан – кроха, а может быть полезен.
– А ты Димкина невеста? – чересчур серьёзно спросил он.
– Что? – округлила глаза девушка.
Каков нахал! Им всем в деревне знать надо кем она доводится внуку старосты?
– Тебе туда, – так и не дождавшись ответа на свой вопрос, показал пацан вперёд и поехал в том же направлении.
Лера, всё ещё кипя от возмущения, двинулась за ним. Но не по асфальтовой дороге, а по тропинке, что тянулась вдоль заборов параллельно ей. С десяток шагов по тропинке, и она неожиданно успокоилась. Лера впервые шла прямо по земле и это ей нравилось. В городе подобные дорожки она видела только в экопарках, но там плата за прогулки по траве была очень дорога.
Пока она восстанавливала внутреннюю гармонию, пацан доехал до двухэтажного здания с внушительной игровой площадкой, на которой располагались всевозможные горки, качели, песочницы, скамейки, лесенки и беседки. Пацан въехал во двор, бросил у входа свой велосипед (Лера наконец-то вспомнила как он называется) и присоединился к стайке ребят, играющих на улице. «Детский интернат» догадалась Лера. В современном обществе дети воспитывались государством без участия родителей. Они жили в интернатах, возвращаясь домой лишь на выходные или на каникулах. «А откуда ехал этот пацан? Из дома?» Пока она шла мимо заборчика, отгораживающего местный интернат от дороги, дети, замечая её замирали, во все глаза разглядывая нового человека. Всеобщее внимание к своей персоне немного напрягало. Лера повернулась к ним и сделала книксен. Дети тут же развеселились. А воспитательницы: одна молоденькая девушка, другая зрелая и третья пред пенсионного возраста приветливо помахали ей. Кстати, дети не слишком уж походили на интернатовских – одеты разномастно. В центре по воспитанию, в котором в своё время жила Лера, по одежде можно было определить из какого класса ребёнок. Здесь же дети одеты были кто во что горазд. «Они живут дома в семьях, а днём ходят сюда!» – сообразила Лера. А если сопоставить её догадку с тем, что она вечером видела самостоятельно гуляющую по деревне детвору, то получалось, что она права. Детский крик «Ой! Ой!» заставил её обернуться. Через забор, прямо к ней, перелетел небольшой красный мячик. Лера захотела поймать его, но мячик ударившись о её ладонь, подпрыгнул. Она шагнула вперед и опять попыталась схватить мячик, и опять неудачно. Мячик в этот раз полетел обратно, но не перелетел ограду, а провалился в основание забора, которое представляло собой керамическую трубу диаметром с небольшую ладошку и высотой Лере до плеча. Такие трубы были вкопаны метра через два друг от друга и соединялись между собой лагами со штакетником. Вообще-то опорные столбы закрывались крышками, но именно на том, куда провалился мячик подобная крышка отсутствовала. Один случай на миллион и надо ж такому случиться. Дети восторженно завопили, а девочка, стоящая ближе всех, наоборот, громко заревела. Наверное, это был её мячик. Лера замерла, почувствовав себя виноватой, затем, стряхнув с себя оцепенение, сунула руку в трубу пытаясь нащупать мячик.
Рука пролезла, но мячика она всё равно не доставала. «Что же делать?» – растерялась она. Молодая воспитательница подошла к плачущей девочке, что-то сказала ей, но не строго и направилась в дом. Девочка реветь перестала, но продолжала всхлипывать, глядя на Леру, которая нашла какую-то веточку, сунула её опорный столб, надеясь ею подцепить мячик. Пока она суетилась, пытаясь достать детскую игрушку, с другой стороны забора подошли две воспитательницы. Молоденькая несла два ведра воды, та, что постарше стул. Самая возрастная воспитательница караулила детей. Стул поставили вплотную к забору. На него забралась воспитательница помоложе. Ей подали ведро, и она стала заливать воду внутрь опорного столба. «Зачем?» – подмывало спросить Леру, но она стеснялась. Вылив ведро, девушка принялась лить другое. Лера слышала, что вода в трубе журчит всё выше и выше. Скоро она полностью заполнит её. «А что мячик?» А вот и сам мячик показался из трубы. Вода подняла его наверх. Мяч был возвращён девочке, и та убежала играть дальше. Лера как могла извинилась перед воспитательницами.
– Я не хотела, поверьте, – уверяла она.
– Да если бы и захотела, вряд ли бы получилось, – сказала та, что постарше, – Такого ещё никогда не было.
Вот тут Лера оторопела:
– Как ни разу? Вы так ловко достали его словно каждую неделю делаете это.
– Уверяю тебя – это первый случай. Нарочно захочешь закинуть туда мячик – ни за что не получится. И это знак! Такое везение или невезение уникально. В лотереи не играешь? Нет?
Воспитательница подхватила стул и понесла его обратно в дом. У забора осталась та, что помоложе.
– Вы ведь доктор? – проявила осведомлённость и она.
Лера кивнула в ответ.
– Можете посмотреть мою маму? – попросила воспитательница, – Что-то в последний год она хуже слышать стала. Заглянете к нам? Это не далеко. Ориентир – большой куст бузины у калитки. Можно прямо сейчас, она дома.
Необычно. Лера, работая в клинике, не ходила по домам к больным. Для таких случаев имелась Скорая Помощь. Здесь, похоже, медработник был на все случаи жизни: и роды принять, и таблетку дать. Лера пообещала и ей сказали куда идти. Это было через пять домов дальше. По местным меркам два шага пройти. Лера всё же решила подъехать, в её машине имелись необходимые инструменты и кое-какие лекарства.

Мать воспитательницы, Любовь Николаевна, с удовольствием приняла Леру.
– Милка тебя, что ли прислала? – справилась она и, получив подтверждение, засуетилась по кухне подогревая чайник и выставляя на стол всяческие угощения.
– Не стоит, – засмущалась Лера, – Я же пришла осмотреть Вас.
– И осмотришь, и чайку попьём, – пообещала хозяйка, – с чабрецом и вареньем.
– С чабрецом? А что это? – не поняла Лера.
– Трава такая, ароматная и полезная.
Лера согласилась при условии осмотрев сначала женщину. Проблемы мамы воспитательницы оказались разрешимыми. Слышать ей мешали cerumen – серные пробки. Лера закапала ей в уши теплую перекись водорода, немного подождала пока пробки размягчатся, затем с помощью шприца Жане вымыла их теплой водой.
– Я слышу, хорошо слышу, – обрадованно сообщила Любовь Николаевна после процедуры.
Она включила телевизор, который тут же заорал на весь дом. Пришлось срочно убавлять громкость. Людмила Николаевна улыбнулась Лере:
– Ну, вот, совсем другое дело. Теперь я тебя без подарка не отпущу.
Подарком оказался кусок сала, завёрнутый в пергамент.
– На свадьбу берегла Милке, – торжественно возвестила Людмила Николаевна, передавая кусок Лере.
– Не стоит, – стала отнекиваться та, – Это же на свадьбу.
Хозяйка и слышать ничего не хотела, досадливо махнув рукой:
– Ай, всё равно Мишка, Милкин жених, только через полгода приедет. Осенью кабанчика будем резать, новое засолю.
– Он куда-то уехал? – простодушно удивилась Лера.
– В армии служит, остался ещё на полгода по контракту, хочет подзаработать на свадьбу.
– Похвально, – Лера для убедительности покачала головой, – Заработать на свадьбу – это достойно, скажем так, по-мужски.
– И я также Милке говорю, – обрадовалась хозяйка, – А ей Мишку прямо сейчас подавай. Что ты с ней, козюлькой, сделаешь? А у тебя, красотка, жених есть? С Димкой ты как? По серьёзному или поиграться приехала? Я не осуждаю, у вас в городе свои порядки, детей в Эко-центре зачинают, а потом в детдом сдают.
И отстать от расспросов было просто невозможно. После трёх чашек чая со смородиновым вареньем и пристального допроса Леру отпустили.
– Ты ещё заходи, – напоследок пригласила её мать воспитательницы, – к свахе сходим. У меня же ещё кроме Милки три сына. Сваха часто животом мается, ты уж ей помоги.
Лера пообещала, иначе её не бы отпустили.

Вечером, за ужином у старосты она с жаром поведала как ловко воспитательница из детского сада достала мячик, залетевший внутрь столба забора. У домашних действия воспитательницы ожидаемого восхищения не вызвали.
– Молодец, – бесцветно похвалил Милку староста.
– Не зря в школе училась, – согласился Димка, – Как вариант можно было вырвать столб из земли и вытряхнуть из него мячик, но она нашла более изящный способ. Респект.
– Нет, чтобы девушке помочь, – укорила обоих Марьяна.
– А кто к нам обращался? – в один голос оправдались мужики.
– А вас обязательно надо звать во весь голос! – не отставала Марьяна.
– Ну, извини, – не стал обострять староста.
– Я вообще на дальнем поле был, цепь на комбайне менял, – оправдался Димка.
– Дело не в помощи, меня вообще изумило решение возникшей проблемы, – постаралась донести до всех свою мысль Лера, – Я бы никогда не догадалась.
Первым понял, что она хочет сказать староста:
– Ошибочно думать, что вдали от мегаполисов живут недалёкие, глуповатые люди.
– Я так не говорила, – вспыхнула Лера.
– Это общепринятое мнение, – продолжил староста, – Мол в деревне, где превалирует физический труд, все такие. В город сбежали те, кто поумней, а в деревне остались отсталые дебилы.
– Я ничего такого не имела ввиду, – горячо возразила девушка.
– Мы говорим об общих тенденциях, – подчеркнул староста, – От этого никуда не денешься. Но никто при этом не вспоминает работы академика Дробышевского. Пусть они были всего лишь начала века, но ещё никем не опровергнуты.
– А что в них говорилось? – полюбопытствовала Лера как медик, ортодокс и учёный, дописывающей к тому же диссертацию.
– Дробышевский утверждал, что мозги тех, кто вынужден жить в более тяжёлых условиях, работают эффективнее, чем у избалованных цивилизацией. Другими словами, «соображалка» у них лучше работает.
Лере, как горожанке, слышать такое было обидно, но спорить она не стала. Пусть считают, что это так, а она докажет своё. Все увидят, что её «соображалка» работает ещё на зависть им!

Но на следующий день она о своих амбициях напрочь забыла. Уж больно сладкой была ночь. Утром она заспала и опять завтракала с Марьяной. Думать не хотелось о том в качестве кого её воспринимают в этом доме. Но какое-то беспокойство всё же щемило в груди. Вся её бравада, что она уже взрослая девочка, может спать с кем угодно, хороша для города. Это там свободная мораль – почти норма, но здесь община с ярко выраженным патриархальным укладом. Отдать должное, в доме старосты её никто не упрекнул ни словом, ни взглядом. «А, может, они считают её Димкиной невестой?» Мысль оказалась настолько неожиданной, что Лера оказалась к ней не готова. Она как-то раньше не задумывалась об этом, всё недосуг. Сначала школа-интернат, где на гетеросексуальных отношениях не заострялись, потом медицинский институт, где времени ни на что не хватало. Первые два года на работе ничего особого не изменили. Всё та же учёба, но уже на практике. Но, главное, перед глазами не имелось достойных примеров семейного сосуществования. Мама и все ближайшие родственники жили неженатыми-незамужними. Исключение составляла бабушка, которой, к сожалению, уже нет на свете. Вот она всю жизнь прожила с дедом, и часто вспоминала его, когда того не стало. И вот это очень удивляло Леру, потому, что и мама, и тётка – родные дочери бабули в один голос утверждали, что те жили, частенько ссорясь. Можно было, используя психологию, объяснить фобиями и маниями такой образ жизни «люблю-ругаюсь», но Лере этого не хотелось – всё-таки бабуля ей родная и любимая, всегда баловала её несмотря на недовольство слишком правильной матери. То, что двоюродная сестра недавно вышла замуж было скорее исключением из правил по её родовой линии. А, что на этот счёт говорят ею обожаемые старые книги? Лера мысленно пробежалась по «прочитанному» и неожиданно вывела своё определение брака как лотерею. Повезёт – будешь наслаждаться каждым мигом общения со своей половинкой. Просто и без затей. В противном случае разнообразия куда больше – от простого безразличия и лёгкой неприязни, до сосуществования в атмосфере презрения и ненависти. А как будет у них с Димкой? Он пока ничего не предлагал, а самой заводить разговор о дальнейших отношениях она считала ниже своего достоинства. В отличии от современных женщин, кующих своё счастье, ей грезилось, что это избранник должен добиваться её сам. Так было принято испокон веков, когда мужчины ещё были мужчинами, а женщины – женщинами и ничего, и даже жили счастливо, какие книги писали не то, что сейчас. Она надеялась, что у неё будет именно так. У Димки есть ещё несколько дней её отпуска на то, чтобы сказать ей самые важные слова.
Отдать должное хозяевам, они не доставали гостью. Они даже не будили её по утрам, а Марьяна старалась составить ей компанию за завтраком. То, что хозяйка никуда не спешила свидетельствовало о том, что повитуха не слишком-то загружена по специальности. И тем не менее чувствовалось, что она (на сельский манер) вставала рано. Лера спросила её об этом.
– Надо же накормить мужиков, проводить их на работу, – подтвердила её догадку Марьяна, – Потом, если надо, ложусь и досыпаю.
– Они сами не в состоянии позавтракать? – удивилась Лера, – Ради чего подниматься ни свет, ни заря, если не надо идти на работу, варить им кашу и резать бутерброды к чаю.
– Доченька, – по-матерински улыбнулась Марьяна, – Хочешь удержать рядом с собой мужчину, готовься постоянно кормить его. Так уж заведено. Голодный волк всегда в лес смотрит.
– Скажете тоже, – усмехнулась Лера, – Это просто пословица.
– Не скажи. Мужика завоевать не проблема, сложнее прокормить его в плену. Представляешь, мужчины могут всё, разве, что не рожать. Они в состоянии сварить себе и чаю налить, но, когда для них это делаю я, я совершаю как бы обряд снаряжения их на серьёзные дела. Я подчёркиваю этим, что верю в них, жду с победой. Мужчина, которого кормят завтраком, всегда возвращается к ужину.
Лера скептично покривила губки:
– Значит, если я не буду провожать любимого на великие дела, он в какой-то момент может не вернуться?
– Если заленишься, будь готова к этому. У мужчин две основные богини – секс и еда.
– Приму к сведению.
Лера благоразумно не стала возражать примитивной концепции хозяйки. У неё всё будет по-другому. Димка, пусть и воспитан в патриархальном укладе, но куда ему против курса психологии изученный Лерой в институте. Пусть её любимый трижды деревенщина, она сумеет воспитать его под себя. И только так! Марьяне она не стала этого озвучивать, сломленная жизнью женщина даже не попытается понять её.
За завтраком семейных отношений больше не затрагивали. Марьяна расспрашивала, что понравилось девушке в общине. Лера эмоционально делилась своими впечатлениями. Здесь было на что посмотреть и чему удивляться. Её поражали добрососедские отношения местных то, что их дети воспитываются в семьях, а не в интернатах как в городе. Её не переставало удивлять, что еду здесь готовят сами почти не пользуясь полуфабрикатами. Даже рыбу и ту ловили в пруду. Для городской девушки всё это было в диковинку. Местный медпункт показался ей простеньким, без серьёзного диагностического оборудования. Наверное, такого достаточно в сельской местности, чуть, что Скорая Помощь приедет. Она также отдала Марьяне список лекарств, которыми, на её взгляд следовало доукомплектовать аптечку медпункта.
– Может, съездим в город, закупимся? – предложила Марьяна, – Я заодно загляну в клинику, надо показаться после операции.
Лере мотаться не хотелось: до города час, час обратно, и там неизвестно сколько. Но она вспомнила, что ходит который день в одном и том же, да и бельишком не мешало бы разжиться, потому и согласилась.
Сборы были недолгими и вскоре на автомобиле Леры они тронулись в путь. Дорога знакомая, мимо амбаров и ферм, мимо пруда и возделанных полей по которым ходили комбайны и трактора. Глядя на их суету Лера произнесла:
– Не понимаю, зачем вкладывать столько труда в добывание пищи, когда есть мега агрохолдинги? Они же производят аналогичную продукцию.
Она не спрашивала конкретно Марьяну, вопрос скорее был риторическим, размышлением вслух, но жена старосты с охотой ответила:
– Такую, да не такую, экологически чистую продукцию. Кстати, излишки её очень даже неплохо продаются. Прибыль от неё для общины подспорье хорошее, но это не самоцель. Имеется другой немаловажный фактор – сама работа, труд, включающий в себя много аспектов, начиная с религиозных…
– Религиозных?
– Ага, – кивнула жена старосты и по памяти процитировала, – «В поте лица твоего будешь есть хлеб». Это, между прочим, Господь говорил. И кроме того в Библии рекомендации имеются, что кушать можно, а что не желательно.
– Смеётесь?
– Нисколько. В мире колоссальная масса верующих для которых это не просто слова. Присутствует также социальный аспект – это когда коллективный труд объединяет людей, формирует из них коллектив.  И ещё много чего.
– А всё же?
– В основном медицинский и всё из него вытекающее. Экологически чистые продукты – основа здоровья. Эксперименты с едой, использование химических удобрений, витаминов для роста, модифицирование продуктов -подорвали генотип человека. Что я тебе рассказываю, ты сама доктор и без меня всё знаешь. Большинство современных болезней как реакция на эти самые генные деформации.
Лера утвердительно кивнула, а Марьяна завершила свою мысль:
– Логика проста: здоровая пища – здоровые дети, здоровое будущее. Община и задумывалась для этого, быть тем самым бутылочным горлышком, сквозь которое придётся пройти человечеству чтобы выжить.
– Вы серьёзно? – усмехнулась Лера.
– Такова доктрина общины, – рассмеялась в свою очередь Марьяна, – которая из-за своей глобальности и тем как она реализуется мне тоже кажется комичной. Только не вздумай кому-нибудь из наших сказать об этом.
Лера поклялась, а Марьяна продолжила:
– Хотя, капля камень точит. Может, что и выйдет из этой затеи. Как гибли и возрождались прежние цивилизации мы точно не знаем. Возможно удалённость от глобального катаклизма всего лишь крошечного племени или даже семьи, как в случае с библейским потопом, уберегло человечество от полного вымирания. И чем в этом случае наша община не годится на эту роль?  По факту, это я тебе как местный доктор скажу, общинники на несколько порядков здоровее жителей мегаполиса и дети у них рождаются без патологий. За время существования общины здесь не родилось ни одного аутиста!
– А это-то здесь причём? – удивилась Лера.
Собеседница лишь пожала плечами. Лера была не против подискутировать на эту тему. До города ещё далеко, ну не говорить же о погоде или сплетничать?
– Нет, я конечно всё понимаю: и ваших, и наших, – сказала она, – Я признаю, что привычное зачатие сейчас несёт в себе реальную опасность появление на свет ребёнка с наследуемыми генными деформациями. Но разве не для того созданы клиники ЭКО, чтобы предотвращать подобные случаи? Там используют проверенный материал.
– Пора бы перестать верить рекламным буклетам, – вздохнула Марьяна, – Практику в такой клинике проходила? Нет? Если бы проходила, то знала бы, что каждый год снижаются требования к качеству биоматериала для ЭКО. Слишком большой спрос и слишком мало качественной спермы. То, что сдают горожане зачастую использовать для репродуктирования нельзя.
– Но проблема как-то решается.
Жена старосты вздохнула:
– Решается. Все мужчины общины стоят на учёте в этих клиниках как доноры. Да, что мужики, пацаны с 16 лет у них тоже на карандаше. Вот тебе и «Бутылочное горлышко»
Это сообщение пролилось ушатом холодной воды на её ванильно-карамельные мысли о Димке. Он тоже донор?! Её Димка-любимка регулярно появлялся в клинике ЭКО, получал от сисясто-ногастой медсестрички баночку, затем шёл с ней с туалет. Её, как доктора, циничного к любым физиологическим процессам, всё же передёрнуло. Какой моветон. Опять слово из прежней жизни, из старых книг. Некоторые герои в них были ловеласами или даже жиголо, но ни один не сдавал своё семя в клинику как какой-то бык производитель.
Заметив её покислевшую физиономию Марьяна попыталась её приободрить:
– Эй, эй, чего погрустнела вдруг? Гляди на это проще, скажем как на полигинию .
– Вы серьёзно? – Лера поставила на спутницу глаза.
Но та и не думала смущаться:
– У мусульман иметь несколько жён вообще норма. При нехватке мужчин, для женщин – это единственное решение проблемы замужества.
– Я счастьем делиться ни с кем не намерена, – резко заявила Лера.
– Всё от тебя зависит, не делись.
– И Вы так спокойно об этом говорите, – продолжала горячиться Лера, – У Вашего мужа есть ещё жёны? В общине распространено наличие гаремов? Что-то я не заметила.
– Моему мужу незачем иметь другую жену или ходить на сторону. Мужчина, как правило, рационален и ленив. Если его всё устраивает, он не ищет приключений на стороне. Я смогла стать ему той, от которой не хочется уходить.
– А другие как?
– Тот, кто не владеет профессией идеальной жены, вынужден мириться с тем, что её мужик нет-нет, а ныряет в придорожное кафе. Увы.
Лера не знала, что ответить на это и надолго замолчала. Марьяна её не трогала. Вдоль дороги тем временем стали появляться сначала отдельные строения, затем целые массивы складских и производственных помещений. Это они въезжали в пригород мегаполиса. Марьяна первой нарушила затянувшееся молчание:
– Ты пока не принимай всё близко к сердцу. Ещё неизвестно, как у вас с Димкой сложится. Может у тебя и не будет таких проблем. В истории общины всякое бывало. Главное, что ты нравишься ему, серьёзно нравишься.
– А, что же он об этом не говорит? – по-детски надутыми губками произнесла Лера.
На что Марьяна совсем не обидно рассмеялась:
– Мужикам невдомёк, что женщина любят ушами и ей надо постоянно говорить, как её любят, какая она красивая и необыкновенная. Ну, такие они, эти мужчины, где-то чересчур умные, а в простых вещах совсем недалёкие. Всегда делай поправочку на это.
Незатейливая мудрость, а всё же успокоила Леру. Бритва Оккама в отношениях возможно и есть ключ к счастью. Неожиданное открытие порадовало её, но поделиться им с Марьяной она не спешила. Возможно потом, сначала следует проверить теорию практикой. Она завезла жену старосты в медицинский центр, а сама поехала домой. Если честно, ей не хотелось встречаться с матерью, объясняться где она пропадала несколько дней. Избежать этого не удалось. Маманя оказалась дома и пришлось рассказывать, как она вновь попала в общину и почему осталась там. В смысле, что она замещает приболевшую тамошнюю медичку.
– А не внук ли старосты – основная причина? – спросила в лоб мама.
«Ника, гадюка, с длиннющим языком. Не смогла не растрепать», – про себя чертыхнулась Лера. Маме же ответила туманно:
– Мне бы конечно хотелось… Я за ним приглядываю, как за раненым.
– Ты уже взрослая, – не стала отчитывать её мать, – Тебе решать. Да и биологическое время для рождения ребёнка подходит. Не тебе объяснять, что материнство для женщины фактор здоровья. И всё же…
Лера напряглась. Обычно за этим следовало что-то незыблемое, правильное, которому противиться – себе дороже.
– Я беспокоюсь за тебя, – неожиданно мягко продолжила мама, – В чём преимущество ЭКО? Исполнение долга перед обществом и анонимность. При этом у тебя минимум проблем. Ты под защитой и патронажем государства. Отношения между мужчиной и женщиной какими бы выгодными и няшными не были, по факту ничего не гарантируют. В любом случае государство не оставит тебя одну с растущим животом и токсикозом. Но никто не будет возиться с твоим разбитым сердцем, боль от которого сильнее самих родов естественным путём. Я просто не хочу, чтобы ты страдала.
Лера уставилась на неё. Она никогда бы не подумала, что та что-то знает о несчастной любви. В её жизни никогда не было мужчины. По крайней мере Лере об этом ничего не известно. Обняв мать, она успокоила её:
– У меня всё будет по-другому.
– Все на это надеются, – погладила её по голове мама, – но не у всех получается. Может тебе повезёт. Только обидно, если ты с твоим образованием похоронишь себя в общине. Глупо столько учиться и всё профукать ради какого-то…
– Не какого-то! – возмутилась Лера и тут же сбавила тон, – И обещаю ничего не профукать. К тому же он сам собирался в город быть полицейским.
– Полицейский – это да. Это не мусорщик, – в привычной насмешливой манере произнесла мама.
Её не переделать. Главное, что она не против в категоричной форме. Иначе Лере пришлось бы настоять о своём решении даже путём разрыва с ней. Она даже представляла себе, как это произойдёт. Но ничего подобного не случилось. Мама даже помогла ей собрать кое-какие вещи с собой. Мама!

Затем Лера заехала за Марьяной в медицинский центр, где они заодно приобрели недостающие медикаменты для медпункта. Потом они отправились в торговые ряды, прикупить своим мужчинам кое-что из одежды.
– Любую, даже заведомо стрёмную вещь мужчину можно заставить носить, – делилась секретами Марьяна, – Если он не Петух.
– В смысле?
– По гороскопу не Петух. Люди этого знака предпочитают всё яркое, обожают наряжаться. С остальными проще, главное знать их предпочтения: цвет, фасон, по фигуре или по свободнее.
– Убедить, что ему это идёт, – поддакнула Лера.
– Соображаешь, – похвалила её Марьяна.
Она купила мужу новую рубашку и брюки цвета хаки со множеством карманов. Лера выбрала Димке пару футболок с принтом. Обе прихватили им также по полдюжины пар носков.
– У мужиков носков должно быть много, – наставляла молодую старшая.
С покупками для себя времени они затратили больше.

Дома Лера разложила подарки Димке на кровать, чтобы видел с порога. Самого ещё не было. Марьяна суетилась на кухне готовя ужин. Ещё вначале своего пребывания здесь Лера пыталась помогать ей, но быстро поняла, что кухарить – это не её. Ножом чистить картошку рискуя остаться без пальцев, что-то жарить на плюющейся маслом сковородке, знать сколько солить, когда выключать и ещё много чего. А чего стоит порезать лук! Без слёз этого сделать невозможно. В городе с едой куда проще – покупаешь либо готовые блюда, либо полуфабрикаты, с которыми управляться проще простого и главное –быстро.
Пока Димки не было Лера решила наконец-то собрать в кучу мысли и определиться с будущим. Она расчертила лист бумаги на четыре части. Вверху слева она написала: «Что будет, если это произойдёт». Справа в соседнем квадрате – «Что будет если это не произойдёт». Ниже – «Чего не будет, если это произойдёт» и «Чего не будет, если это не произойдёт». Получился квадрат Декарта – доступная даже ребёнку методика выбора оптимального решения. Затем она стала заполнять полученную таблицу. «Что будет, если они с Димкой станут жить вместе?» «А, что будет, если такого не случится?» Тут было над чем подумать, отделить важное от второстепенного. Посидев с полчасика, она заполнила таблицу. Из квадрата Декарта выходило и так потери, и эдак потери. Из плюсов только желание находиться с Димкой, экологически чистая еда и секс. Будущих детей она не знала, как определить: счастливым приобретением или свалившейся обузой. В городе ладно, есть интернаты, а если жить здесь, то заботиться и воспитывать их самой? А что с работой при этом? Что с карьерой? В этом плане как-то уж тухло. Лера решила завтра на свежую голову расчертить квадрат заново, когда настроение порадужнее будет. К тому же из головы всё не шёл разговор с Марьяной об эффекте «Бутылочного горлышка» и отношении местных к этому. Она и раньше предполагала, что с общиной будет не просто, но не думала, что это коснётся саму её.  И как жить с этим?

Вечером настроение лучше не стало. Вернувшийся с работы Димка как-то прохладно отнёсся к её подарку. Нет, он её поблагодарил и в щёчку поцеловал, но как ей показалось, дежурно.
– Не понравилось? – прямо спросила она.
– Понравилось, – без восторга ответил он.
– Тогда почему не меряешь? Я посмотрю, как на тебе сидит.
– Я грязный, нужно помыться сначала, – сказал он и вышел из комнаты.
Вот и вся благодарность. Не следовало ему ничего покупать.

За ужином разговаривали в основном мужчины. Димка настаивал на том, чтобы купить новый трактор, дед приводил весомые аргументы, чтобы отложить покупку на конец года:
– Цены на технику будут ниже, кредит в банке не надо будет брать. Продадим нашу продукцию денежки появятся.
– Я не гарантирую, что трактор протянет уборочную, встать может в любой момент. Я и так невозможное делаю, чтобы он был на ходу, – горячился внук.
На женщин они практически не обращали внимания и кушали, кажется, не разбирая, что едят. Марьяна помалкивала при этом. Лера попыталась было обратиться к Димке, но получив казённый ответ, заткнулась тоже. «Хорошо ещё за стол с собой пустили» – это она как-то читала, что есть народы, у которых в традициях мужчинам сидеть за столом без женщин. В их институте, в параллельной группе училась девушка этой народности. Спросили у неё, и она подтвердила, что это именно так. Дикость какая-то. И это в конце 21-го века. Хотя, чего она хочет, в здешней общине процветает махровый патриархат. Сто раз подумаешь оставаться здесь жить или нет.
В самом конце ужина к ним заскочил Димкин дружок Андрюха. Они вышли в коридор, но Лера услышала, как тот звал Димку с собой в «Бутылочное горлышко». Лера вышла к ним и Андрей, смутившись, тут же ретировался. Димка прикрыл за ним дверь и, обернувшись к Лере, обнял её. А та просто кипела. «Андрюха что, совсем без понятий? Знает прекрасно, что Димка не один и тем не менее тянет его с собой на гульки». Чтобы не вспылить она начала считать про себя: «Десять, девять, восемь…» Добравшись до «единицы» она всё же не выдержала:
– Неймётся в «Бутылочное горлышко» сбегать? Подсобить с рождаемостью?
Не слушая его смущённого бормотания, она вывернулась из Димкиных объятий и побежала наверх в свою комнату.
Здесь она ещё ни разу не ночевала. Зато тут находились все её вещи. Лера заперла дверь на задвижку и упала на кровать. Дверь сначала толкнули, затем в неё постучали. Лера не двигалась. Обида серой бородавчатой жабой навалилась на неё пачкая слизью, которая сквозь кожу отравляла ядом тело и мысли. «Надо собраться и уехать отсюда к чёртовой матери. Это куда? Домой? К маме, моей чёртовой маме, накаркавшей разрыв с молодым человеком. Вернуться домой, чтобы выслушивать её – «Я же говорила!»». Димка продолжал негромко стучать, вымаливая впустить его. «А почему тихонько? Почему не на весь дом?»
Вскоре он престал стучать, кажется отошёл от двери. Слышно было как он спустился на первый этаж. «К дружку своему подался? Ну, и иди! – мысленно крикнула ему вслед Лера, – Можешь хоть сейчас чесать в ваше распутное кафе к мажоркам. Я не побегу вслед. Я себя не на помойке нашла!» Воспрянув от охватившей её гордости, она принялась собирать вещи. Она уедет, стопроцентно уедет, но не сейчас, дождётся этого кобеля и уедет. Сначала посмотрит в его бесстыжие глаза и гордо уйдёт, стуча каблучками. Пусть её взгляд и стук каблуков навсегда запомнятся ему.
Укладывая вещи, она прислушивалась к звукам за дверью. На первом этаже ходили, разговаривали, кто – не разобрать. «Ушёл или нет?» Она выглянула в окно. Из него ничего не видно, оно выходило во внутренний двор, а не на улицу. «Надо найти повод пойти проверить?» Она уже хотела выбраться из комнаты как услышала Димкины шаги на лестнице. Затем у него заработал телевизор. У Леры немного отлегло с души: «Ага, не пошёл в их кафе с самым, что ни на есть дурацким названием на свете. И почему не постучался к ней? Не попросил впустить, чтобы оправдаться, извиниться, в конце концов!» И вновь обида, сестра первой, но не такая безнадёжная, как та, обида уязвлённого самолюбия захлестнула её. И она была не земляного, а фиолетового цвета. Лера почти физически ощутила это. «Почему фиолетового?» – отдалённо вспыхнуло в голове переключая внимание со своих обид. Прямых параллелей не наблюдалось. В цветовом тесте Люшера фиолетовый – цвет идентификации, эротичности, магии. Этот цвет чаще всего выбирают беременные. «Какая эротика сейчас, какая беременность?» И вдруг перед глазами проплыла фиолетовая мантия инквизитора. Их школьная историчка (явная доминанта по жизни) с горящими глазами и облизывая губы рассказывала детям о тех временах. Историчку не любили, а значит её симпатий к церберам Средневековья никто не разделял. А старые книги заложили сомнения по части святости самих инквизиторов. Кто как не они частенько отправлял на костёр не еретиков, а тех, кто оказывался умнее или талантливее католических прокуроров. Фиолетовый – грех и преступление уязвлённого самолюбия. Эпоха мрачного средневековья, нет – первые попытки воздействия на массовое сознание, эпоха умственной стандартизации. Всех, кто думает не так как следует – под нож. Те же самые попы отправляли на костёр красоток, отказавшим им в греховной любви. «Собор парижской богоматери» Гюго – удар под дых лицемерным святошам. В ушах зазвучала музыка из одноимённого мюзикла столетней давности. Именно ей сопровождалась аудикнига прослушанная ею. Какая музыка, не сравнить с тем, что сейчас играет за стеной у Димки. Внутреннее напряжение отпустило, и Лера почувствовала накатившую усталость. Ну, и денёк сегодня.
 «В туалет, затем зубы почистить и спать», – скомандовала себе она. Стараясь ступать тихонько Лера вышла из комнаты, спустилась на первый этаж. Староста и Марьяна сидели на кухне, разговарива под шум телевизора. О чём они говорили было не разобрать. Конечно же о ней с Димкой. Любимый внук и городской доктор, которая картошку не может почистить. А то, что у неё за плечами полноценная школа и семь лет института против его десятилетки как бы не считается. Лучше бы не слышать их. Лера прошмыгнула в ванную.
Возвращаясь к себе, она задержалась у Димкиной двери, приложилась к ней ухом. Там по-прежнему работал телевизор. «Бездушный чурбан» – заклеймила она Димку и пошла к себе. Из коридора, со света она попала в темноту и замерла. «Почему темно?» Она могла поклясться, что свет не выключала. Лера потянулась к включателю, но тут её схватили, прижав к себе. Она невольно вскрикнула испугавшись, вернее попыталась вскрикнуть, но не смогла, потому, что рот запечатали поцелуем. Кто? Можно было и не спрашивать. Запах, руки, всё было знакомо – Димка, Димочка, Димасик. Недавние обиды ещё тлели угольками негодования, но не ярко и потому её попытки освободиться были не столь яростными. Она поджала губки, пытаясь быть недоступной, но стоило Димке пробежаться по её чувственным точкам, сдалась и ответила на поцелуй.
А дальше ничего нового. Или нет, всё новое, обострённое, яркое. Ночь рассыпалась мириадами звёздочек в прикрытых в истоме глазах, потом пугала загадочными тенями на неплотных шторах, а главное – не скрывала любящих глаз того, кто способен дарить наслаждение. Димка сказал, что в беспамятстве она кричала. Врёт. Она такого за собой не помнила. И в отместку за его враньё она вдосталь поела ему мозги за Андрюху и «Бутылочное горлышко». Димка, как водится, оправдывался как мог, затем психанул и Лера тут же сдала назад. Вот ведь они какие мужики, не железные.
Следующий день прошёл в любви и согласии, а затем наступило время расставаться.
– Оно и понятно, работа, – несколько смущённо сказал староста, узнав о её отъезде.
– Я кой-чего соберу, пирожков напеку, – пообещала Марьяна, стараясь не глядеть ей в глаза.
– Может ты останешься? – слишком уж неловко попросил Димка.
Где «Я люблю тебя! Я не могу жить без тебя! Я умру без тебя!»? Не прозвучало.
– Останься, – не отпускал до последнего её руку он.
– Надо ехать, – с камнем в животе ответила она уже стоя на пороге.
Что-то схожее с тем, когда приходиться говорить больному, что он безнадёжен.
Староста помог отнести её вещи в машину. Димка истуканом топтался на крыльце. Хотелось зареветь, но как бы это выглядело в глазах соседей. Кажется, вся община собралась у дома старосты проводить её. И откуда они узнали? Те, кого она лечила за своё недолгое пребывание в качестве местного доктора пришли с подарками. Кто передал пакет морковки, кто гороха. Были даже грибы, опять же сало и банки с вареньем. Набралось порядком. «Возвращайся», – говорил каждый. И в словах людей звучала искренность.
«Ну, всё, поехали». Лера назвала навигатору, адрес мамы. Надо заехать к ней, забрать кое-какие вещи, попрощаться. Когда она ещё попадёт в родные края? Отпуск кончается только послезавтра, успеет вернуться к себе. Можно остаться в общине ещё на денёк, но сколько рвать сердце, ловить бросаемые на неё взгляды надежды от старосты, сочувственные от Марьяны и печальные любимого человека. А где самые важные в жизни каждой женщины слова? То, что пару раз говорил староста, заманивая Леру остаться в общине не в счёт. Ему нужен врач широкого профиля, его можно понять. Она ждала предложений от Димки, а он молчал словно замороженный.
Автомобиль Леры пересёк границу посёлка и покатил к трассе, обратно в прежнюю жизнь. Вот и закончилось приключение, начатое звонком «Алисы» во время обеда в придорожном кафе. Раньше, детьми, возвращаясь в интернат с каникул, они писали сочинение «Как я провёл лето». Сейчас она бы написала эссе +18. Вот так, спасибо тебе «Алиса». «Пожалуйста», – неожиданно сказал ей смартфон. Оказывается, Лера поблагодарила «Алису» вслух, а она ответила. Забавно. Первый признак застарелого одиночества – разговоры вслух с самим собой.
Лера впереди увидела съезд на трассу. Направо – в мегаполис к матери. Налево – обратно к прежней жизни. Кстати, «Бутылочное горлышко» тоже налево. Она же там так и не доела свой бифштекс. Лера даже почувствовала вкус прожаренного мяса во рту. «Налево, в кафе «Бутылочное горлышко»», – скомандовала она навигатору. Надо же доводить дело до конца. Автомобиль послушно повернул налево и вскоре Лера уже входила в кафе. Конечно же здесь ничего не изменилось. Даже бармен за стойкой был тот же.
– Уезжаете, доктор? – поинтересовался он, получив от Леры заказ.
«Откуда им всё известно?» Она не встречала бармена в общине, возможно он вообще жил в городе или в мотеле. И тем не менее он был в курсе слухов о ней.
– Жаль, – добавил бармен, – В посёлке о Вас хорошего мнения. Местным будет Вас не хватать.
Лера пожала плечами и присела за один из столиков.
Вскоре официантка принесла ей здоровенный бифштекс с гарниром из брокколи и чашечку ароматного кофе.
– Кофе натуральный, вареный, amuse de bouche , – сообщила она.
Лера обернулась к бармену, кивнув, улыбнулась ему. Тот помахал ей и включил музыкальный центр.
«Одиночество – сволочь, одиночество – скука…» – с надрывом запела незнакомая певица. Песня тоже была незнакомой, Лера её никогда не слышала. Но как она соответствовала её нынешнему настроению. В этот раз «Алиса» не стала прерывать её обед. Лера не поленилась подойти к бармену поблагодарить его и официантку. Затем она вышла на улицу, села в машину. Домой, к маме? Ни за что. Потом отзвонится ей как приедет. И вещи свои потом заберёт.
«Домой!» – скомандовала она и продиктовала адрес где жила в последние годы. Пятьсот километров дороги. Как прекрасно, что автомобиль едет сам. Можно прикрыть глаза, подумать о своём или даже поспать. Но придремать сразу не удалось – в голове ещё звучало: «Одиночество сволочь, одиночество – сука!»
Зато дома на следующий день она спала до обеда, а потом до вечера «вылизывала» квартиру. Завтра на работу, на уборку уже не будет ни сил, ни желания.
На рабочем месте ничего нового, всё та же суета: планёрка, поручения от начальства, отчёты, обходы, больные, по большей части раздражительные. «А вот в общине народ не зацикливается на своих болячках» – пришло ей на ум после одной желчной тётки с опухшими коленями. Назначила ей уколы, хотя она просила «таблеточки». Пока таблетки принесут ей облегчение, она ещё не раз придёт попить кровь лечащего врача. А уколы – быстро и эффективно. Вот так, без ядрёной фармакологии сейчас не лечат. Хотя, если бы пациентка была посимпатичней, Лера обязательно посоветовала ей упражнения на укрепление мышц ног и улучшение кровообращения в коленных суставах. Это тоже лечит, но не моментально. Больной придётся потрудится, зато без побочек. А то, одно лечишь, а другое калечишь. Но такое не каждому пропишешь. Большинство жаждет вылечится если не за час, то хотя бы завтрашнему утру. А если не так, то ловите жалобу на «странного» доктора со своими необычными рекомендациями.
Коллегам о своём отпуске Лера не хвасталась. Свадьба, ради которой она брала его, прошла обычно – поздравления, застолье, веселье, ничего сверхординарного. А вот про случай с естественными родами Лера всё-таки рассказала. Было это во время обеда в общей столовой. История вызвала необычайное оживление среди коллег. Её засыпали вопросами: «А что? А как? А почему?» Их, как медиков, интересовали особенности естественных родов, о которых они знали лишь по учебникам. Один из вопросов совсем убил: «Тебе то самой понравилось?» Цирк профессионалов. И все безоговорочно сошлись на том, что ни к чему подвергать себя мукам, когда есть возможность обойтись без этого.
– Религиозные фанатики? – предположил кто-то.
– Я бы не сказала, – пожала плечами Лера.
Она не стала упоминать, что, деревня, где были роды, принадлежит общине. Для большинства община, коммуна или секта – всё одно. Сработает стереотип и сразу ярлыков навешают.
Психиатр тут же поставил диагноз роженице:
– Тогда она «Ку-ку». Таких из года в год становится больше. 
С ним согласились. У каждого имелся личный опыт общения с подобными больными. А Юлька из онкологического отделения поделилась своим необычным случаем:
– У меня есть пациентка типа этого, от таблеток отказывается.
– В вашем-то отделении? В Онкологии? И чем мотивирует? – поинтересовались у неё.
– Говорит ни к чему тратиться на неё, мол всё равно умрёт аккурат в следующий четверг.
– После дождичка, – хмыкнул всё тот же психиатр.
– Так и говорит? – удивилась Лера.
Юлька кивнула:
– Ага, спокойно так, будто точно знает час своей смерти. Она вообще необычная. По-хорошему её бы отправить в хоспис, но по распоряжению Главной, за ней оставлена койка в нашем отделении. Наверное, родственница её, хотя фамилии у них разные.
– Небось, тоже ведьма, как и наша, – негромко заметил психиатр и все вокруг засмеялись.
Каждый в медцентре знал одну из кличек главврача. А Юлька выдала:
– Ведьма не ведьма, но, похоже, предвидит. Вечером как-то говорит мне: «Поезжай сегодня домой не на машине, а на метро». Я сначала не обратила внимания на её слова, а потом выхожу с работы, смотрю, а на дороге пробка конца и края не видать. Тут вспоминаю бабкины слова. Если честно, то с личным авто я уж и думать забыла про метро. Нырнула я в подземку, еду себе как человек, как вдруг два поддатых урода стали ко мне приставать. Ситуация хуже не придумаешь, народа в вагоне не очень и полицейских рядом нет. Хотела позвонить 911, так они телефон отняли. Сижу, чуть не плачу. Вдруг из конца вагона подходит парень, накостылял этим уродам и выкинул их на ближайшей станции.
– Парень то симпатичный? – поинтересовалась Джамиля, миниатюрная доктор-кардиолог.
– Нормальный, – со значением ответила Юлька, – Сегодня у нас третье свидание.
– А друга у него нет? – кокетливо склонила головку Джамиля.
Они, кстати, и вместе покинули столовую.
А у Леры всё из головы не шёл рассказ Юльки о необычной бабушке из онко-отделения. А вдруг и правда ей известно будущее. Захотелось даже заглянуть к ней, спросить, чего от судьбы ждать. Но тот день закончился у неё суматошно и было не до визитов в чужое отделение. Зато на следующий она твёрдо решила навестить ту бабулю. Ночью приснилось, что на голову ей села птица. Сон необычный, красочный, будто случилось это наяву. Будет повод спросить у старушки о чём он. До обеда Лера смогла выкроить себе немного свободного времени. Она заскочила в онкологию, разыскала Юльку у которой поинтересовалась, где лежит необычная бабушка.
– Погадать хочешь? – улыбнулась Юлька.
– Сон необычный приснился, – почти не слукавила Лера.
– К ней ходят с этим, но не со всеми она разговаривает. Проводить?
– Не стоит.
– Тогда удачки, – пожелала коллега и назвала номер палаты необычной больной.
Лера без труда разыскала нужную палату и заглянула внутрь. Увидев её старушка на койке у окна махнула худенькой ручкой.
– Заходи, чего ты?
Лера подошла. Вблизи она получше разглядела больную, её морщинистое личико, умные глаза. Когда-то темно-русые волосы её сильно разбавляла седина. Старушка улыбнулась беззубым ртом.
– Спрашивай, – попросила она.
– Почему Вы отказываетесь от лечения? – не зная, как начать, спросила Лера.
– Всё равно умру, таблетки пусть другим пригодятся.
– Но с ними Вы бы могли пожить подольше, – Лера попыталась убедить её, - Медицина сейчас сильна. Несколько лет жизни никому не помешает, даже Вам.
Ответ удивил:
– Самообман. Человек живёт ровно столько, сколько нужно ему, – старушка при этом показала на небо, намекая на всевышнего, – Но ты же не об этом хотела спросить.
Лера, запинаясь:
– Мне сон необычный приснился, не знаю к чему. Будто мне на голову села птица и от этого стало так хорошо, и немного тревожно.
Старушка улыбнулась:
– Это душа ребёнка коснулась тебя.
– Чья душа?
– Ребёночка твоего. Ты почувствовала, как душа спустилась к нему.
– К какому ребёнку? – округлила глаза Лера и, схватившись за живот догадалась, – Как?
– Как у всех. Это счастье большое. Не растеряй его. Сейчас детей сразу сдают в интернаты. Так легче родителям. Но это неправильно. Детям мама нужна, тепло её, любовь, забота. Им плохо без этого. Не отдавай своего ребёнка, и сама счастлива будешь. Потому, что господь – это любовь. Того, кто любит касается дыхание самого Господа. А теперь иди, мне отдохнуть надо.
Лера, ошарашенная предсказанием, машинально кивнула и пошла на выход. У двери она обернулась и поблагодарила необычную старушку. Та без сил моргнула ей в ответ и прикрыла глаза.
Лера вернулась к себе в отделение. Она ещё не знала, как отнестись к словам блаженной старушки. Наука в конце концов признала провидцев, но не имела никакого представления о механизме их видений. А сами вещатели никак свой дар не объясняли, скорее всего сами не знали ответа.  Известие о беременности «убило» её. Лера ещё не готова к этому. Через годик, возможно другой, но не сейчас. В гинекологию к сокурснице Наташке Евдокимовой она сходить постеснялась, купила тест в аптеке медцентра. Проверилась. Уф, отрицательно. С души спало, старушка ошиблась. А, может, она просто насочиняла о ребёнке.
Успокоившись, Лера целый день летала как на крыльях. Любимая работа, коллеги, а тут ещё зав отделением намекнула, что собирается идти на повышение и хотела бы видеть Никишину на своем месте. Максимум полгодика и мечта Леры на данном жизненном этапе свершится. Тут же закралось крамольное: «Заглянуть к старушке-провидице, сказать, что она ошиблась?» От таких мыслей самой стало стыдно – чего хорошего сделать – долго собираемся, а нагадить кому – на раз. И всё же навестить старушку стоило, скорее всего она одинока – хотя бы фруктов ей отнести. Но, как говорилось в старинных книгах – скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Лишь через несколько дней Лера добралась до «Онкологии». Здесь она первым делом, заглянула в палату, где лежала прорицательница. Её постель у окна собирала санитарка. Заметив вопросительный взгляд доктора, санитарка сказала:
– Сегодня преставилась. Всё как говорила, день в день.
«Преставилась». Слово-то какое старинное, сейчас совсем не употребляемое, церковное кажется. В принципе ничего удивительного услышать его от санитарки. Еще в первые дни работы в медцентре кто-то сказал ей, что в некоторых отделениях санитарками работают религиозные фанатики – баптисты или адвентисты, Лера в этом не разбиралась. Работая здесь они несли свою повинность утешая неизлечимых.
Лера вспомнила Юлькины слова, что старушка сама предсказала дату своей смерти – четверг. А сегодня как раз четверг. Как ни крути, а это сбылось. В животе у Леры предательски закрутило. «А как же тест?» Лера привыкла доверять анализам. Жаль, что она не успела спросить у старушки о чём-нибудь ещё. Ну и пусть не все её предсказания сбываются, а вдруг. Интереснее жить зная, что тебя ждёт впереди. А теперь…
Не прошло и недели, как она поняла, что бабуля не ошибалась. Осознание пришло, когда случилась задержка. День-два она подождала - это бывает из-за всяких обстоятельств. А после она всё же опять купила тест. В этот раз две палочки безоговорочно вынесли приговор - беременна. Выходит, не сочиняла старушка-провидица из онкоотделения. И снова настроение у Леры упало. Одно дело планировать беременность, ждать её, как пациентки клиник ЭКО, другое – залететь по-человечески, по любви… И где её любовь? Грязный по локти чинит тракторы. Хорошо ещё на работе ни с кем не поделилась о своём летнем романе с деревенским механиком. Никто бы не одобрил подобного мезальянса. Ну, ладно бы замутила с горожанином, а тут деревенщина.
Маме она сказала о беременности, только лишь официально сходив к гинекологу. Маманя на удивление стенать и песочить её не стала, хотя и не преминула уколоть: «Что-то подобное я предполагала». Спросила нужна ли какая помощь и приободрила, что Лера одна не останется. Теперь уж да. И прощай место зав отделением. Это если поднимать ребёнка самой. А, если, как делают некоторые – сдав младенца в интернат, то можно ещё попытаться.
«Известить Димку?» – вопрос, который мучал её ещё несколько недель. И первым, кто озвучил его, оказалась гинеколог из перинатального центра, куда её приписали. Узнав, что Лера зачала естественным путём, доктор сначала обеспокоилась генным здоровьем полового партнёра, а когда узнала, что тот является донором ЭКО, успокоилась и поинтересовалась знает ли об этом отец? На вопрос: «Зачем?» доктор сказала, что возможно тот пожелает принять участие в воспитании ребёнка.
Поначалу Лера загорелась этой идеей. В общине мужчины заботились о своих детях. Для них это норма. И Димка, наверное, был бы хорошим отцом. Но вопрос: «Почему он не поехал вместе с ней?»  останавливал позвонить ему. Да и не знала она его номер. Хотя это не было серьёзным препятствием, достаточно попросить «Алису». Уж она разыщет любой телефонный номер. Главное – захотеть. И тут желание упиралось в другую преграду – гордость. Дни складывались в недели, и она пока побеждала. Лишь иногда ночами, когда глупая гордость дремала, Димка приходил ей во снах.

Закончилось лето. Наступила учебная пора в интернатах. Детвора, раньше наводнявшая двор многоэтажки Леры, незаметно рассосалась. Значит и сестра её Ника тоже приступила к работе после летних каникул. Надо бы позвонить ей, узнать, что да как. Но она же будет любопытствовать бесцеремонно, обязательно станет расспрашивать про Димку. А говорить с ней об этом не хотелось.
Сентябрь пролетел мгновением ока, а вот октябрь потянулся длинными дождливыми вечерами. Телевизор с его дурацкими шоу не радовал никак. Зато спасали аудиокниги. Хорошо ещё слушала она без наушников иначе бы пропустила звонок в дверь как-то вечером. Странно, Лера никого не ждала.
– Кто? – вся в своих мыслях, не взглянув на монитор видеодомофона, спросила она.
– Полиция. Откройте! – голос сотрудника правоохранительных органов показался ей знакомым.
Она глянула на монитор. Под дверью стоял самый настоящий полицейский с надвинутой на самые глаза фуражкой. Лера как законопослушная гражданка открыла дверь. На пороге стоял внук старосты в полицейской форме с большой сумкой в руках.
– Димка! – взвизгнула Лера и бросилась ему на шею.
– Ну, вот, я тебя и разыскал, – обнял её одной рукой Димка.
– И для этого пошёл работать в полицию?
– Новая работа, новые возможности с которыми искать тебя стало проще.
– А попросить «Алису» не судьба?
– Кого?
– Искусственный интеллект, «Алису».
– Да я даже фамилии твоей не знал. Ездил к твоей матери. И, потом, я всё равно хотел поработать полицейским.
«Заезжал к маме, – мелькнуло у Леры, – А мне она ничего не сказала».
Димка разгрузил сумку в которой оказались подарки из общины всякие соленья-варенья.
– Пирожки, что напекла Марьяна, я съел, – покаялся Димка, – Они уже черстветь начали. Кстати, позвони ей, она о чём-то с тобой поговорить хотела.
Лера пообещала. Она набрала Марьяну, когда Димка отправился в душ. Жена старосты обрадовалась её звонку:
– Ну, если ты позвонила, значит Димка тебя разыскал.
– Спасибо за подарки, – поблагодарила её Лера, – особенно за огурчики. Магазинные они не такие.
– Ты ему ещё ничего не говорила? – поинтересовалась у неё Марьяна.
– О чём?
– О беременности.
– Откуда?..
– Я же повитуха, все признаки знаю. Ты скажи ему, не бойся. Думаю, он обрадуется. Он так переживал, что ты уехала, даже схуднул.
– А что же со мной не поехал? – наконец-то спросила Лера.
– Он обязательный, не мог оставить общину без механика на уборочную, – и, предвосхищая дальнейшие вопросы Леры, Марьяна поспешила сказать, – Вот такие они мужчины. Семья, мы, женщины, для них значат больше всего, но дело для них всегда на первом месте. Поймёшь, примешь это и будет у тебя всё хорошо. Нет – расстанетесь. Ну, ты умная девочка, разберёшься что тебе важнее. И ещё, мы всегда будем рады если приедете к нам в гости.