Техникум

      

 В интернете случайно увидел объявление о том, что требуется преподаватель технической механики в колледж. Занимался я тогда аналитикой страхования, работал дома и времени для обучения студентов у меня было предостаточно. Привлекло еще то, что учебное заведение находилось недалеко от дома, поэтому на следующий день я вошёл в детский сад переделанный в учебное заведение. Завуч меня принял приветливо, даже можно сказать радушно и через час меня уже ввели в штат и включили в расписание.
    На следующий день воодушевленный, я, совершенно забыв первым делом зайти к завучу, дабы он представил меня группе, спокойно вошёл в аудиторию, в которой я должен был находиться по расписанию, тем самым удивив студентов приходом незнакомого преподавателя. Следующей моей ошибкой было то, что я послал старосту в учительскую за журналом. Недопустимость моих действий, особенно с журналом, объяснила мне завуч, добавив, что если журнал попадет в руки студентов, то они могут его безвозвратно уничтожить. Я был крайне удивлен, но она добавила, что в этот техникум стекается весь народ, изгнанный из других учебных заведений. Я, конечно, мгновенно учел все пожелания и приступил к работе.
     Начав внедрение техмеха в головы обучаемых, я обнаружил, что они не только не могут отличить синуса от косинуса, но и не знают азов элементарной математики, да и физики тоже. Естественно возмутившись, я высказался на общей планерке, совершив следующую ошибку, потому что настроил против себя преподавательниц физики и математики. В связи с этим, мне пришлось, и из того куцых часов моего предмета, давать студентам понятие о математике и физике, так как, без знания этих наук, усвоение технической механики, тем паче сопротивления материалов невозможно.
      Первое время мне приходилось работать в автомобильном кабинете, заполненном двигателями внутреннего сгорания и частями от них. Поэтому решил я создать отдельный кабинет для моей дисциплины. Мне выделили пустой кабинет, который я начал заполнять своими наглядными пособиями, которые я изготавливал самостоятельно, конечно, с помощью студентов. Я собрал из разного ненужного хлама 12 малогабаритных лабораторных установок, сотворил около 20 действующих стендов, украсил кабинет портретами великих ученых. Постепенно мой кабинет становился лучшим, сначала, в районе, а потом и в республике. Но я не учел одной маленькой детали. Я почти не просил средств на оформление кабинета и это направило администрацию техникума в соответствующее русло и начальство начало заставлять преподавателей, у которых не было своих кабинетов, влиться в моё стахановское движение.  Так я настроил против себя еще половину учебного заведения.
    Вся документация необходимая для ведения учебной деятельности у меня была в полном порядке, кроме того я выпустил две монографии и несколько печатных учебных пособий. Также надумал я провести международную научную конференцию по основным предметам нашего учебного заведения, чем ввёл в уныние теперь уже всех наших учительниц. Но последним фактором, раздражающим наших женщин, было моё неучастие в новогоднем корпоративе, которое они сочли за чванство и высокомерие. Я же просто собирался поработать в тишине в новогодние каникулы над конференцией.
    Вот так, в новом году, в колледже создалась мощная оппозиция, которая начала разрабатывать план изгнания меня из коллектива, да и с работы тоже. Я начал ощущать реализацию их плана по, очень, неудобному для меня расписанию, по изменившемуся ко мне отношению преподавателей и даже студентов. Лишь один человек поддерживал меня. Это был преподаватель ОБЖ, звали его Борей. Стоял он на моей стороне из благодарности, потому что я, пользуясь своими связями, помог ему окончить вуз, который он не мог окончить лет десять.
     В общем мощь коллективного разума моих неприятельниц победила с совершенно неожиданной стороны. Внезапно было обнаружено, что у меня отсутствует флюорография. Я пошел в поликлинику, не смог выстоять громадную очередь и, подхватив грипп, вернулся домой где пролежал в бреду около двух недель. Вернувшись на работу, я предоставил бюллетень, который был почему-то утерян, и в бухгалтерии даже не могли вспомнить об этом документе. На основании всех этих изысканных пыток, начальство мне предложило уволиться, а оставшиеся часы дочитать почасовиком. Конечно, я согласился, потому что их катавасия изрядно надоела.
    Итак, меня вывели из штата. Первым делом я пошёл в библиотеку и, взяв первый томик Кира Булычева, уютно усевшись за своим столом, велел аудитории сидеть тихо и заниматься любимыми делами. Сам же, с удовольствием, погрузился в миры великого фантаста. Всё было в порядке, как и у других учителей нашего колледжа. Снаружи не слышно было ни звука, внутри же первые ряды спали, спали по-настоящему, некоторые даже храпели. Вторые ряды играли в морской бой, третьи зависали в телефонах, а последние на Камчатке резались в подкидного дурака.
    23 февраля меня не поздравила ни одна коллега и ни один студент, только Борька накрыл стол у себя в кабинете, пригласив меня и секретаршу, которая занимала ко мне нейтральную позицию. Мы великолепно оторвались, безумно танцевали и по окончанию посиделки решили продолжить празднество в близлежащем кафе. В результате мы с Борькой посетили все питейные заведения района, истратив все свои средства.
    На такси у нас не осталось денег, автобусы и прочий транспорт уже не ходил и решили мы с другом вернуться в техникум. Уговорив вахтера, мы пробрались в мой кабинет, устроились на столах, подложив под голову учебники и укрывшись куртками. Засыпая я услышал слова Борьки: «Как хорошо, что Вы перестроились, теперь Вас вернут в штат!»