Амур де труа

Подходя к Наташиному дому, я почувствовал холодный ком в животе. Я бывал здесь раньше. При обстоятельствах, о которых не рассказывают будущей невесте, в которую, вопреки всем правилам, влюбился по уши.

Я не верил в любовь. Всё это казалось красивой сказкой для тех, кому нужно оправдать скуку и собственнический инстинкт. Моим миром были специальные сайты. Случайные попутчики для получения удовольствия. Без имён, без последствий, без утра. Проще, честнее. Я думал только о том, как получить максимум. И забыть.

И вот этот подъезд. Тесен мир. И этаж.
Сердце оборвалось, когда лифт остановился именно здесь.
Перед этой дверью я заставил себя вдохнуть. Год назад за ней началась одна из моих самых… изощрённых встреч.

Дверь открыла она. Диана. Или Леди Ди, как она просила называть себя в ту ночь.
Мы с её мужем нашли друг друга на том самом сайте. Идеальная пара для моей трезвой, прагматичной затеи: никаких чувств, только острые ощущения. «Взрослая пара приглашает умного и порядочного мужчину для совместного досуга».
Их правила были безупречны. И, что важнее всего, — честны. Александр Петрович, с его бархатным баритоном, изложил их за первый же бокал вина, как условия контракта. Я был «гостем», «инструментом» для удовольствия его жены и — что становилось ясно позже — зрелища для него самого. Мне отводилась активная роль, но вся хореография, каждый вздох и жест принадлежали им. Он руководил процессом, как дирижёр, комментируя, поправляя, оценивая мою выносливость и изобретательность на баллы, которых я никогда не узнаю. Диана же наслаждалась, будучи центром этого странного спектакля, где два мужчины служили её игре. Я был принят в клуб. В ту ночь отвалилось всё лишнее — неловкости, обязательства, дурацкие романтические предрассудки. Осталась кристальная, сложная механика удовольствия, как в шахматах или в альпинизме. Александр Петрович был таким же игроком, как и я, просто более опытным. Мы с ним обменивались понимающими взглядами поверх головы Дианы — взглядами знатоков, ценящих тонкую работу. И это было потрясающе. Я чувствовал себя избранным, тем, кто дорвался до сути, до той самой голой, прекрасной физики страсти, которую обыватели прячут под грудой ненужных слов. Я был свободен. А они были моими сообщниками в этой свободе.

Глядя сейчас на их знакомую дверь, я думал: вот она, шутка. Сначала отвергаешь любовь, предаёшься гедонизму, а потом судьба вручает тебе единственную женщину… и в качестве её родителей предлагает твоих же сообщников по тому самому гедонизму.

Единственным утешением были её глаза, вылезающие на лоб. В них бушевала та же паника, что и во мне.
— Андрей? — прошипела она, цепляясь за косяк. Через секунду в её взгляде щёлкнул тот же холодный выключатель, что был у меня. Маска легла безупречно. — Проходите! Наташа вас заждалась!

Хороша, чёрт возьми. Даже при дневном свете, без того полумрака. Она была воплощением той пустоты, от которой я сбежал, найдя Наташу.

— Андрюша! — Наташа, тонкая и звонкая, как хрустальный колокольчик, схватила с пола лохматую болонку. — Мотька, смотри кто пришёл!

В той самой гостиной. Именно там, где на роскошном диване её родители устроили мне тот самый мастер-класс. Где её отец, Александр Петрович, с видом сомелье оценивал мою «технику», а Диана впивалась зубами мне в плечо.
Тогда, в ту ночь, в этой самой квартире, я чувствовал себя победителем, не ведая, что выигрываю билет в будущий ад.

Кровь ударила в виски. Кожа, предательница, залилась краской.
— Разрешите, я руки… — пробормотал я, ища спасения.
— Конечно, первая дверь налево, — бархатный голос Дианы прозвучал за спиной. В нём слышался не стыд, а азарт. Игра начиналась.

Я закрыл дверь ванной, уставился в зеркало.
Полюбил их дочь. Хочешь семью. Этого не было.
Но память выдала кадр: свет от торшера, родинка над её левой ключицей. Знаешь каждую. Видел, как у него блестели глаза.
Забудь. Забудь. Забудь.

Дверь бесшумно приоткрылась. Прежде чем я обернулся, крепкая, знакомая рука сжала меня ниже спины.
— Ну, привет, зятек, — её шёпот обжёг ухо. Пятый размер вдавился в спину. — Папа наш будет в восторге. Он тебя сразу оценил. Говорил потом… что ты «перспективный». Думает, ты для Наташки — идеальная пара.

Её слова повисли в воздухе, ядовитые. Я хотел вытолкнуть её, закричать, но тело помнило её прикосновения, а разум цеплялся за призрак Наташи за стенкой.
Диана выскользнула, оставив шлейф духов и чувство полного краха.

За столом царила идиллия. Наташа сияла, рассказывая о нашем знакомстве в кофейне. Александр Петрович восседал во главе, наливая коньяк. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, упал на меня. В нём плескалось узнавание. Холодный анализ единицы, претендующей на вхождение в его стаю. И в уголке глаза — едва уловимая усмешка человека, который держит твою жизнь на ладони и медленно сжимает пальцы.

Особым, извращённым наслаждением было смотреть, как они с женой переглядываются. Идеальная, мать её, пара. Которая ищет развлечений на вечер.

— Ну, — мой голос прозвучал чужим, но твёрдым. Я поднял бокал. — За знакомство!
Я встретился взглядом с Александром Петровичем. Потом с Дианой.
— У нас, — сделал я паузу, чтобы каждый ощутил вес этих слов, — есть все шансы стать одной большой семьёй.

Александр Петрович медленно кивнул, поднимая свой бокал. Его губы тронула та самая усмешка.
Под столом тёплая, доверчивая рука Наташи нашла мою ладонь и сжала её. В её глазах было будущее — чистое, светлое, хрупкое.

Думаю, я смогу найти общий язык с её родителями.
Мы уже его нашли. Год назад. На языке, не требующем слов. И теперь этот язык — наш общий секрет. Краеугольный камень нашего светлого будущего.

Теперь я верил в любовь.
И это было в миллион раз больнее, чем просто получать удовольствие.