19. 1. 1 Где конкретно основа бытия?

Где же на самом деле пребывает Священное?

            Из книги «Око духа» Кена Уилбера:

(стр.311) «Где нам следует помещать Дух? Что нам действительно можно признавать Священным? Где конкретно искать основу бытия? В младенчестве? В матриархате? В Просветлении? В Гее? В некоторой отдаленной, но, возможно, быстро приближающейся Точке Омега? Где пребывает высшее Божественное? …»

              По этим вопросам,  как утверждает  Кен Уилбер, «философы распадаются на три широких лагеря: дорациональный (всё от магии и неоязычества до ретроромантизма), рациональный (включая рационально-аналитический) и трансрациональный (надличностный, созерцательный)».

               Где же находится ПРЕДЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ?

«…  согласно крайне проницательному мнению Артура Лавджоя, Аристотель считал, что предельную реальность (Бога) нельзя обнаружить нигде в этом мире. Скорее, Бог Аристотеля был полностью «потусторонним», его Бог не творит, равно, как и не имманентен какой бы то ни было явленной сфере (всё сущее стремиться достичь Бога как конечной причины, но это никогда не удаётся).

Таким образом, на крайне фундаментальный вопрос «Где находится действительная, конечная и высшая реальность?» Аристотель ответил бы: «Нигде на этой земле». Поэтому, когда вы подходите к чрезвычайно важному вопросу о местонахождении высшей или предельной реальности – и, следовательно, о  том, что следует считать ГЛУБОКО СВЯЩЕННЫМ  - учение Аристотеля приобретает во всех отношениях потусторонний и восходящий характер. …

Попутно Лавджой замечает, что, если мы затем обратимся к Платону (который, также с точки зрения конвенциональной ментальности, считается подлинно «потусторонним» философом, в противоположность «посюсторонней» ориентации Аристотеля), мы обнаружим, что на этих глубочайших уровнях, в действительности, всё наоборот.  Конечно, в философии Платона была исключительно мощная потусторонняя составляющая; однако, как замечает Лавджой … «Наиболее примечательный – наименее замечаемый – факт в отношении исторического влияния [Платона] состоит в том, что он просто дал европейской потусторонности её характерные форму, фразеологию и диалектику абсолютно противоположной тенденции – ОСОБЕННО ЖИВУЧЕЙ РАЗНОВИДНОСТИ ПОСЮСТОРОННОСТИ». К примеру, в «Тимее» Платон описывает реальное проявление этого мира из предельной реальности, так что саму эту землю он называет «видимым, ощутимым Богом». Именно эта линия положила начало неоплатоническому акценту на священном проявлении, в свете которого эта земля и этот мир могут легко видеться священными по самой своей основе, для чего у Аристотеля, с его огромным влиянием, вовсе не находилось места.

Конечно, это очаровательно и вполне верно, и это вносит гораздо большую ясность в вопрос о том, где именно помещали предельную реальность эти два самых выдающихся мыслителя – и, значит, о том, что именно может  или не может СЧИТАТЬСЯ СВЯЩЕННЫМ. …

 Долгое время дорациональная ориентация была единственной распространенной «духовной» и «нерациональной» парадигмой,  и черпала большую часть своего вдохновения из яростной критики и нападок на рациональную парадигму. Однако реально существуют (и всегда существовали) три различные позиции – дорациональная, рациональная и трансрациональная. Это означает, что тем, кто принадлежит к трансрациональному лагерю, в конечном счёте, приходится сражаться на два фронта – против приверженцев к чистой рациональности и против ещё более катастрофического сползания в дорациональность».