начале конца науки Допустим, изобрели устройство н

начале конца науки
Допустим, изобрели устройство нуль-перехода. И где-то за поколение расширили сферу влияния человечества с Земли на 25 тысяч планет. Неизбежна ситуация, что вся организационная структура не будет соответствовать масштабу, в котором приходится управлять», — говорит о необходимости разработки новых способов мышления
Интеллектуальный суверенитет требует полноты поля научных исследований, т. е. нужно заниматься в науке всем. Считалось, что это могли позволить себе СССР и США до 1990-х. Сейчас такая полнота, вероятно, есть у США и, может быть, у Китая. Каким-то образом эту полноту нужно научиться создавать. Но зачем исследовать все, если можно эмулировать исследования? И вот вопрос — можем ли?
Для интеллектуального суверенитета нужен технологический пакет мышления, и он, в общем-то, уже есть. Дальше нужны неотменяемые интеллектуальные результаты, что существенно. Например, атомная бомба. Вы можете утверждать, что она сделана неправильно, что в этой стране нет никакой науки, но если она там есть, а у вас ее нет, то вам этот факт приходится признать. Есть и мирные варианты: например, продолжительность жизни увеличилась на 20 лет или вы решили демографическую проблему и у вас рождаемость стала превышать смертность. Пока неотменяемых результатов у России почти нет.
Прецедент исключения российских ученых из мировой науки опасен и очень интересен. Если эту карту правильно разыграть (мысль, что это может сделать наша Академия наук, не вызывает даже смеха), то мы получим раскол онтологии науки на жестко конкурирующие между собой локальные онтологии. Это приведет к кризису научного познания (и, слава богу, никогда не жалко), но далее возникнет понимание принципиальной недостаточности любой существующей, мыслимой и немыслимой когнитивной парадигмы. На уровне подсознания, предустановки мышления появится понимание того, что нельзя описать сложное с одной позиции.
. И так понятно, что что-то сложное должно иметь и физическое описание, и гуманитарное,
 возникнут проблемы, которые нельзя будет решить ни в онтологии науки, ни в онтологии Бога. И придется одновременно использовать две эти онтологии, притом что они вроде бы взаимоисключающие. И это лишь намек на то, каким образом предстоит работать.

начале конца науки
Допустим, изобрели устройство нуль-перехода. И где-то за поколение расширили сферу влияния человечества с Земли на 25 тысяч планет. Неизбежна ситуация, что вся организационная структура не будет соответствовать масштабу, в котором приходится управлять», — говорит о необходимости разработки новых способов мышления
Интеллектуальный суверенитет требует полноты поля научных исследований, т. е. нужно заниматься в науке всем. Считалось, что это могли позволить себе СССР и США до 1990-х. Сейчас такая полнота, вероятно, есть у США и, может быть, у Китая. Каким-то образом эту полноту нужно научиться создавать. Но зачем исследовать все, если можно эмулировать исследования? И вот вопрос — можем ли?
Для интеллектуального суверенитета нужен технологический пакет мышления, и он, в общем-то, уже есть. Дальше нужны неотменяемые интеллектуальные результаты, что существенно. Например, атомная бомба. Вы можете утверждать, что она сделана неправильно, что в этой стране нет никакой науки, но если она там есть, а у вас ее нет, то вам этот факт приходится признать. Есть и мирные варианты: например, продолжительность жизни увеличилась на 20 лет или вы решили демографическую проблему и у вас рождаемость стала превышать смертность. Пока неотменяемых результатов у России почти нет.
Прецедент исключения российских ученых из мировой науки опасен и очень интересен. Если эту карту правильно разыграть (мысль, что это может сделать наша Академия наук, не вызывает даже смеха), то мы получим раскол онтологии науки на жестко конкурирующие между собой локальные онтологии. Это приведет к кризису научного познания (и, слава богу, никогда не жалко), но далее возникнет понимание принципиальной недостаточности любой существующей, мыслимой и немыслимой когнитивной парадигмы. На уровне подсознания, предустановки мышления появится понимание того, что нельзя описать сложное с одной позиции.
. И так понятно, что что-то сложное должно иметь и физическое описание, и гуманитарное,
 возникнут проблемы, которые нельзя будет решить ни в онтологии науки, ни в онтологии Бога. И придется одновременно использовать две эти онтологии, притом что они вроде бы взаимоисключающие. И это лишь намек на то, каким образом предстоит работать.