Руская Традиция и Мiръ 9

Руская Традиция и Мiръ

Глава 9

Возвращаясь к Великой Троице.


 Давайте мысленно поставим рядом с Преподобным Сергием Радонежским другого Великого мировоззренческого деятеля, из погибающей после захвата Константинополя крестоносцами и разграбления всех Святынь Византии, его современника  – святителя Григория Паламу. Рим всегда изначально жестоко подавлял проявление восточного агностического Духа Веры. Это было мировоззренческое подавление Сущности Агностики, как миросозерцания и деятельного смысла Веры, а совсем не правоверной и уже порабощенной ветхозаветными догматами иудохристианской религиозности. Только в этом неявном плане и природном Духе Типологии Веры, как противодействия духу космополитического материализма ветхозаветников Рима, и родственны сами по себе все Великие Деяния Мейстера Экхарта, Святителя Григория Паламы и Преподобного Сергия Радонежского.

Что увидел в исихазме блестящий интеллектуал Варлаам Калабрийский, знакомясь с сущностью этого духовного движения?

«Эти люди собрались, и непрерывно молясь, тупо созерцают свои пупы» - в возмущении кричал Варлаам! Весь облик Варлаама, как гностика интеллектуала, этого явного предтечи всех последующих догматических ветхозаветно церковно, как и властно мирски, «интелектуало-эрудитов» или проще материалистических «образованцев», здесь предельно выпукло ясен. Гностики интеллектуалы напрочь оторваны от чарующей имперскую душу Эстетики действительности Духозрения Веры, как ее Со-вести Личности и Творца в обретении мировоззренческого прорицания Социальности своего мира. У Святителя Григория Паламы в его типологическом восточном исихазме отражен Высокий Дух Веры, ее Эстетика Горнего, Веры, как со-вести с Богом, Веры именно истинной, а не христианской патристической обрядности и религиозности. Для Святителя Григория Паламы наглядны порочные взгляды пустой, безсодержательной и «интеллектуально» примитивной материалистической Сущности Варлаама. Подобная религиозность напрочь лишена  непостижимой для нее непосредственной Со-вести Великой Личности со своим Творцом. «Со-вести», как зеркала, как обратной связи с Всемирной Эстетикой Творца, в человеческих прозрениях духовидения Жизни Мiра с его Великой Эстетикой Типологической Имперской Социальности.

Что общего могли видеть в Сущем от Мiра, и Святитель Григорий, и Преподобный Сергий? Да саму живую Жизнь, где ее безбрежность Личности, обредшей деятельным типологическим трудом свою Сущность, в мистическом прорицании Со-вести с Творцом, этого самого Сущего! И тот и другой интуитивно приняли в деятельное Правило Жизни негромкое Учительство Общества личным опытом. Прорицая их деятельно в их идеале практическо уврачевательном (русское монастырское старчество В.М.), мировоззренческом духе Жизни монастырско-монашеской Среды. Там все было направлено в сторону обретения Пути Истинного Культурной Социальности через достижение той же Со-вести с самим Сущим. Каждый из них шел своим расовым Типологическим имперским путем и давал Нам с Вами грядущим в наследство Высоких Традиций свой Нравственный Канон Социальности и Эстетики Имперской Культуры и мирской Жизни.

Соотнесение особенностей их подвига дает пищу для некоторых размышлений.

Давайте посмотрим, как видит Сергия и Григория современная богословская мысль. И еще я подробно покажу свое представление, и этих Великих Личностей, и их разного типологического духа. И так автор радио Радонеж Сергей Комаров: -

 
«Сергий Радонежский и Григорий Палама – корень Руси и плод Византии»

Давайте мысленно поставим рядом с Сергием другого великого святого Православной Церкви, его современника  – святителя Григория Паламу. Соотнесение особенностей их подвига дает пищу для некоторых размышлений.

Сергий и Григорий - два солнца, просиявшие в XIV веке. Между ними есть как сходства, так и различия. И тот, и другой – исихасты, достигшие высот духовной жизни, созерцавшие Фаворский свет. Св. Григорий философски обосновал и в деталях описал практику исихазма, богословски объяснил феномен нетварного света, подытожил святоотеческое учение о Святом Духе, провел четкую грань между западной и восточной христианской мистикой. Сергий – создатель духовно-культурного идеала Святой Руси, возобновитель общежительного монашества на нашей земле, основатель русского старчества, духовный собиратель русского народа, «совесть» отечественного Православия. Труды Григория содержат богословский критерий православной духовной практики; подвиг Сергия обозначил духовно-нравственные основы русской святости, культуры, жизни».

Мое пояснение

Космополитизм ветхозаветной богословской иудохристианской патристики заслоняет автору смысл Великого Духа исканий этих двух Духовидцев из Великой Троицы (здесь же Мейстер Экхарт с его Трактатами и Размышлениями). Эти Личности свободно вышли за ограду религиозности Духа и видели сутью Личности Человека и Социальности его прорицание со-вести с Творцом. Где Святитель (а не святой) Григорий Палама видел по своему гречески восточно типологически обретение этой со-вести, как обретения Веры истинной, в аскезе глубокого молитвеного погружения в монастырской жизни, как антиэнтропийной практики монашества, для соответствующего окормления паствы, а Преподобный Сергий видел то же самое, но в монастырской скитской жизни. Где монастырское земное место не выбирается произвольно, а прорицается, как святость места горы Маковец Преподобным Сергием, ставший Троице-Сергиевой Лаврой. Здесь сам монастырь и сонм монашества выстраивается из первоначальных трудников пришедших к Настоятелю по велению своего Великоруского Духа, и здесь обредших смысл духовного Подвига Монашества, через Дух своего Наставника. И далее монастырь, как духовная Святыня и Природный Типологический Центр Созидания Имперской Культуры, созидается немногочисленным монашеством и многочисленными трудниками. Это монашество исключительно в непрерывном соработничестве со своими трудниками (и в наставничестве с окрестными деятельными жителями, как культурный типологический Великоруский Центр В.М.), окормляет их в обретении Веры истинной, Русского «нестяжательства», совместно с Настоятелем, действующим по Духу наставничества в обретенной им прямой со-вести с Творцом.

Такой Великий Типологический Великоруский взгляд на свою Веру Преподобного Сергия и иных членов Великой Троицы прямо показывал ложность церковной иерархиии христианства и самой церковной структуры, куда затащили через «стяжательное» ветхозаветничество Церковь Мировые Глобалисты, Ростовщики. Из духовидения Преподобного вытекала иерархия Митрополии и сети монастырей Руси, как ее природных узелков Созидания Великоруской Типологической Культуры, где верующий человек находится в соработничестве и под омофором монастырской Братии, и ее Настоятеля. И где нет никакого смысла Священничества, в современном виде, как и самой Церкви с ее современным «епископатом митрополий», как и «выборно-демократическим «патриархом». Патриарх сегодня произвольно, через подконтрольный ему Архирейский Собор, правит экуменистический бал в РПЦ МП.

В Церкви и самой церковной монастырской структуре прорицаемой Преподобным Сергием не могло быть «православных публицистов, сатанистов» Шумских и Карамышевых! Не могло быть и никакого сообщничества с наркокартельным торговцем Кобзоном и «детским доктором» Рошалем, как у о. Шумского. Здесь Шумский, в припадке тщеславия, бездумно полез на переговоры с террористами в терракте Дубровки. Полез в союзе с либералами Кобзоном и Рошалем. Те кинулись спасать своих идеологических сообщников «свободных политических националистов» - бандитов террористов, надеясь вовлечь власть в «переговоры» с этими нелюдями, или же попытаться как то облегчить их участь, а космополит ветхозаветник Шумский пошел добывать себе публичную славу «великого церковного православного миротворца».

Продолжение статьи Комарова: -

«Что же дальше – спросит кто-нибудь? А дальше просится для обдумывания интересный факт. Дело в том, что Григорий подробно описал свой опыт в книгах, а Сергий не написал ни строчки. Первый запечатлел свое боговидение в слове, второй явил его исключительно личным примером и немногими устными наставлениями.

Здесь уместно вспомнить о разнице восприятия христианства греками и нашими людьми. Греческая культура изначально словесна, диалогична, полемична. Христианство, как новое вино, наполнило старые мехи греческой культуры, не прорывая их, - и в то же время, не теряя своей внутренней идентичности. Форма наполнилась новым содержанием, и первозданное христианство первых веков вдруг явилось миру в новой одежде греко-римской культуры.

 (безграмотная глупость автора; Форма не может наполниться никаким «новым содержанием», в этом случае получиться ублюдочный безформенный гибрид; неужели это не видно по ублюдочным «ссср» и «рашке», которые закономерно стагнируют к своей гибели ублюдочной инорасовой Формы; каждому новому содержанию соответствует только ему присущая природная Форма, это необсуждаемая аксиома В.М.)

 Апостольская Церковь заговорила на языке (и говорила изначально в своей Основе языком материалистической В.М.) философии, и выразила христианские богословские идеи, пользуясь старыми формами античного искусства (к которым пришлось вернуться, так как иудохристианские «поиски» привели в закономерный тупик В.М.). Религиозный опыт попросился в слова, и лег на бумагу, выраженный категориями мысли Аристотеля и понятийным аппаратом неоплатонизма. В четвертом веке Римская Империя, плавно изменяющаяся в Византию, вдруг наполнилась горячими богословскими спорами – и вела их на протяжении сотен лет. Столетия вероучительных прений дали миру откристаллизированное христианское учение, четко сформулированные догматы.

 (пытаясь преодолеть внутренние «косяки» своих каббалистическо-материалистических Основ «мировой религии», и по либеральной привычке идейного тупика в итоге «перевела стрелки» богословских споров в идею «отвоевания Гроба Господня у неверных», в форме «крестовых походов»; с пренепременным кабальным финансированием мирового разбойничье-торгашеского клана от ростовщиков радхонитов, где в итоге все награбленные богатства оседали в кладовых ростовщиков Венеции, Генуи, Ломбардии и прочих В.М.)
 
На Руси всего этого не было. Христианство пришло туда, где не было ни форм, ни содержания.

 (и вот космополитизм иудохристианства полился лживо в полной своей красе; то дикость «язычества», то «кириллица», как основа русского языка и христианства русского народа вообще; то преступное утверждение «христианство пришло туда, где не было ни форм, ни содержания», а кто же «прибивал щиты к вратам Царьграда», как же быть с Великими походами Князя Святослава до принятия христианства, уничтожившего мировую гидру кочевников разбойников и паразитов иудохазар и радхонитов низовий Волги, как и в самой Руси и прочая, прочая, прочая В.М.)

 Была лишь ищущая истины русская душа, с благодарностью откликнувшаяся на дар Божий - Церковь Христову. Появилось то содержание, которому только впоследствии предстояло обрести форму – и она вскоре родилась в образе домонгольской Руси. Затем наступила тьма татарского ига, через сто с лишним лет снова просветившаяся явлением Преподобного Сергия. В дебрях северных лесов зажглась лампада Святой Руси, чтобы уже не гаснуть.

В историческом смысле Григорий – это квинтэссенция и словесное выражение духовного опыта Византии, а Сергий – носитель содержания, давшего начало форме, причем грандиозного масштаба. Григорий – плод тысячелетней византийской монашеской традиции, а Сергий – корень русского общежительного монашества (почти исчезнувшего после разрушения Киева). Итак, перед нами зрелый плод Византии и корень-начаток Руси. Один пишет, говорит, спорит; другой большей частью молчит. Потому что у них разная миссия, хотя внутренняя суть и одинакова. Просто одна земля уже дала плод, а в другую вновь нужно было пересаживать корень.

(Господи, каким же надо быть бездуховным слепцом, ретранслятором чужих клеветнических смыслов автору и самой церковной иерархии, чтобы не видеть наглядно разницу деятельного Культурного Великоруского Духа Преподобного Сергия и словесности, как защитной риторики, неуклонно погибающей в религиозных конвульсиях Византии, после захвата и тотального разграбления всех богатств и святынь Константинополя, от  св. Георгия против гностика Варлаама, как его Великого Завета, Нам с Вами грядущим В.М.)

Поэтому Сергий не столько говорит, сколько являет. Поэтому русская церковная культура того времени почти не имеет словесного выражения – это в основном иконы и храмоздательство. Древняя Русь свидетельствует молча. Писать, говорить, спорить будут потом. А тогда имело место переживание безмолвной встречи с Богом в тишине сердца. И это – первое и главное, без которого не наступит все остальное. Вначале опыт, потом слово. Прежде переживание веры, а потом спор о ней. Сперва благодатное озарение Духа, а потом философия.

О чем мы говорим? О смысле жизни, друзья. Именно это – смысл жизни, вектор и направление ее обозначил Преподобный Сергий для страны, которая не случайно была названа Святой Русью, а ее жители – крестьянами (христианами).

 (опять политический иудохристианский опус, название документов XVIII-го и XIX-го веков крестьяне-христиане он бездумно переносит на природную расовую суть народа до нашего времени В.М.)

  На все последующие века великий печальник нашей земли начертал личным примером смысл и задачу человеческого бытия вообще, и духовный путь развития русского общества в частности. Или Русь будет стремиться к святости, или ее не будет. Или она пойдет путем, указанным великим игуменом, или потеряется где-то на бездорожье.

И вот еще что важно. Теперь на дворе не четырнадцатый, но двадцать первый век. Теперь о вере необходимо писать, говорить, спорить. Сегодня мы призваны не только являть, но и свидетельствовать. Нужен не только личный опыт церковной жизни, но и хорошее образование, знание основ своей веры. Постоянно взирая на светлый образ Преподобного Сергия, не лишним будет открыть и книги Григория. Сегодня христианин обязан быть вооружен крепкой верой, горячей молитвой, глубокими знаниями. Двадцать первый век – век информации – ставит нас перед обязанностью грамотного свидетельства о Православии. Жизнь должна срастись со словом. Выполнение этой двойной задачи станет осуществлением замысла Божьего о нас, и покажет пример произрастания обильных плодов, рожденных от святого корня».

Вот такой получился сегодня у Нас с Вами разговор о Русском Сущном.