Руская Традиция и Мiръ 4

Руская Традиция и Мiръ

Глава 4

Русский Мiръ и Великая Троица

Одним из главных принципов своих жизненных установок Мейстер Экхарт называет пробуждение «искорки» в душе человека. Сама «искорка» это по Экхарту прямая связь с Богом обретенная Человеком в его уловленной Личностью со-вести с Богом. Экхарт своими мировоззренческими установками раскрывает в  Личности всю глубину ее духовной силы и дает ей чувствовать, что это его душа представляет собой центр силы, Сущности Мiра, с которым, безусловно, сравнить нечего. Эта свобода и беззаботность души по отношению ко всему, в том числе к Богу, и сопротивление всякому принуждению, в том числе со стороны Бога, показывает самую большую глубину, до которой мы можем проследить индоевропейское имперское  понятие чести и свободы. Это и является «крепостью души», той самой важной «искоркой», о которой Мейстер Экхарт говорит с неподдельным восхищением.

А для Русского Мiра сама Душа Человека с такой «искоркой»  есть субъект познания и желания и он должен быть отделен от влияния внешней материалистичности и всех форм Времени и Пространства, как квинтинстенция идей великорускких принципов Чести и Русской Имперской Типологической Свободы. Честь и Свобода это не внешние свойства, а Сущности, не имеющие в своем стремлении к Эстетике Бытия, ни Пространства, ни Времени, и которые образуют «крепость» истинной Воли в ее Типологическом Великоруском Содержании.

Великая Троица живет в одну мировую эпоху активного воинствующего периода формирования тогдашнего всемирного диктата иудохристианской масоретской ветхозаветной идеологии материализма. И совсем не случайно  кошмарным итогом утверждения диктата ветхозаветного космополитического иудохрианства стала эпоха дикарского Возрождения. Она ознаменовалась бушеванием дикарских религиозных страстей, где ложный диктат иудохристианской материалистической мистики стал вытеснять саму Веру в ее Основах. Там в эту эпоху, с помощью машинного книгопечатания Гутенберга, «дьявол поселился в типографской краске» и человек начал святотатски резать трупы умерших людей в «познавательных целях», естественно вдобавок к своему кощунственному грабительству людских захоронений с древних времен, которые он в наше время превратил в «науку» - археологию.

Вот как поэтически сказал Юрий Кузнецов: -

Тучи летели, и души из них выпадали,
И среди душ мы печатный станок увидали.
С неба послышался стук и в печаль нас поверг.
Это печатал чертей Иоганн Гутенберг.
Сыпался литерный град. И спросил я в печали:
— Кто вы такие? — И литеры так отвечали:
— Мы Гутенберги, и нас охраняет закон,
Ложь и свобода. И наше число легион...

Пророчески, как у всех культовых поэтов звучит у Юрия Кузнецова собственное признание по вопросу о Вере: - «Верите ли вы в Бога?» и он ответил: - «Я не утратил психологию православного человека. Так как я продукт безбожной эпохи. Я не хожу на службы. Но моя поэтическая система допускает присутствие высшего начала».

Это и есть итог возвращения Основ Мiра от Творца в пророческих мировоззренческих деяниях Великой Троицы, где Вера Основа, а типологическая религиозность ее производная, не допускающая никаких инорасовых принципов и материалистических богослужебных Начал.

Однажды Юрий Кузнецов убежденно заметил, что поэт не может быть вполне православным (обладая Великоруской Типологией, так она всегда и везде главенствует в Духе и со-вести с Богом, а религиозность здесь понятие относительное В.М.): -

 «Поэзия, конечно же, связана с Богом. Сама по себе религия, и особенно религия воцерковленная, может существовать без поэзии, в то время как поэзия без религиозного начала невозможна»; на вопрос, «возможно ли понятие «православный поэт» Кузнецов ответил: «Это бессмыслица. Но поэзия связана с Богом, в лучших своих образцах поэзия очень похожа на молитву».

 (а богослужебные практики и поэзия имеют одну жизненно необходимую для Личности в ее Индивидуализма и Социальности антиэнтропийную Основу, освобождения человека от земного внешнего диктата материального Начала его творческих сил Свободного расового Духа В.М.).

И сразу видишь отчетливо вневременную и внепространственную творческую поэтику Вечности. Сразу становиться близким природное великоруское чувство: - «Нам некуда спешить, перед Нами Вечность». Начинай и Ты сделаешь невозможное возможным!

Приникнув к подобному живительному источнику природной Эстетики Творчества и проникнувшись его Духом, вдруг, с недоумением, начинаешь видеть серую «демократическую» либеральную слизь, копошащуюся под ногами у Русского Мiра в его культурном пространстве. А уж почвенно типологически начиная познавать истинную Русскую историю, явственно видишь, как эта социальная космополитическая и интернациональная слизь, в своем припадке либералистики, ее «делового» активизма, с наркотическим параноидальным наслаждением, веками паразитически пьет кровь из Великорусского Народного Имперского Тела и «торгашески» расхищает природные богатства его Русской Земли.
   

Так и над прахом и Духовными Заветами Великой Троицы должны были прошуметь семьсот лет, и наш мир народов прошел за это время через многие испытания, прежде чем Мы с Вами начали постигать сокровенную Суть и Сущность Великих исканий их Великого Духа и духовидения истоков Гармонии мировой Эстетики.


Все их мировоззренческие установки, как напутствия Нам с Вами грядущим дышат одним Высшим Мировоззренческим Имперским Духом, но обладает разной имперской Типологией и жизненными реалиями Типологической Эстетики Культуры, в конкретике, Нашего с Вами Бытия.

Помните Русский Типологический ученый Борис Федорович Поршнев, будь он хоть десятикратно убежденный «марксист-ленинец», закономерно прозревает Сущее: –

«Наука истинная, это наука о Человеке», «высшая и единственная причинность нашего мира, как и его история, это отношение «особь – особь», и от рабского материалистического взгляда на мир, как на отношение «особь – среда», надо отказаться решительно и безповоротно, он абсолютно ложен».

А ведь этим Поршнев приходит к Сущности Великих прозрений той Великой Троицы. И конкретно Мейстера Экхарта: -

 «Три вещи свидетельствуют о «духовной аристократии» Личности Человека: - Первая действует от сущности в своем величии (от «неба»), вторая — от сил в их могуществе, третья — от трудов в виде их продуктивности». Перед каждым «выходом» в свет душа должна сознавать внутреннюю Эстетику «своей собственной красоты». Он вещает: - «Твоя душа не принесет плодов, пока не завершит все возможные тебе дела: и если Бог не остановит тебя, ты покажешь миру плоды твоего труда. В противном случае не будет тебе мира и не будет плодов. И в этом случае она будет достаточно ничтожна: потому что рождена от прикованной (к внешним не природным ложным догмам), зависимой от труда души, а не от свободы». И если возникает вопрос, почему Бог вообще стал человеком, Мейстер Экхарт говорит: - «Я отвечаю: потому, чтобы Бог родился в душе со-вестного с ним Человека…» Откуда вытекает радостное сознание: «Душа, в которой должен родиться Бог, не зависит от времени, и время не зависит от нее, она должна подняться на более высокую ступень и остаться неизменной в этом царстве Божьем и это широта и простор, не широкие и не просторные. Тогда душа познает все вещи в их совершенстве! Чтобы мастера (будущие духовидцы В.М.) писали об отдаленности неба, то малейшая возможность, имеющаяся в моей душе, (всегда Аристократично пребывает В.М.) дальше самого отдаленного неба!»

Мейстер Экхарт аристократически провозглашает: -

«Я причина себя самого, согласно моей вечной и моей временной сущности. Я вечен и останусь вечным. Умру и стану ничем я только как временная сущность; потому что она принадлежит дню и должна, как и время, исчезнуть. При моем рождении родились также все вещи, я был одновременно своей собственной причиной и причиной всех вещей. И если бы я хотел, не было бы меня, не было бы Бога.» И, подумав, он добавляет: «Понимать это не требуется (так как это аксиома Нашего с Вами Бытия и любые богословские «труды» на сей счет всегда будут ложны В.М.)».
«Истинен лишь обет, который кто-либо дает Богу, и он не может быть снят с него». Экхарт говорит: «Поверьте мне, к совершенству относится то, что возвышает человека в одном деле, то, что все его дела сливаются в одно дело. Это должно происходить в Божьем царстве, где человек и есть Бог. И вещи будут отвечать ему на божественном языке, ибо человек — господин своих дел». Его учение о любви — это представление любви как силы, которая знает свое равенство с божественной властью, за которую она борется; любовь должна «пробиться через вещи», потому что только «ставший свободным дух поворачивает Бога к себе».

Эккехарт различает два вида раскаяния: чувственное и божественное. Первое — церковное, чувственное, а высший тип раскаяния раскаяние божественного Духа, то  раскаяние: -

«Как только в человеке возникает внутреннее неодобрение своим духовным деятельным движениям, он сразу поднимается до уровня Бога, и, тщательно вооруженный против всякого греха, овладевает непоколебимой волей».

Экхарт открыл три силы, при помощи которых душа вмешивается в мир: - Волю, которая поворачивается к объекту, Разум, который схваченное просматривает и приводит в порядок, и сокровенная Память, которая сохраняет пережитое и увиденное.
Воля свободна: «Бог не принуждает волю, он дает ей свободу, так что она не хочет ничего кроме того, что само есть Бог и свобода! Тогда и Дух не может хотеть ничего другого кроме того, чего хочет Бог. Это не является его несвободой, это его собственный выбор».

Является ли земля плоской или парит в виде шара в эфире, по Экхарту, истинной религии это не касается, тогда как ложная гипотеза Коперника все иудохристианские Церкви внутренне сокрушило, как они ни пытались выпутать себя и мир с помощью своих бессильных «объяснений» и «признаний достижений науки». Иудохристианские Церкви далее и «признали» истинность релятивистики, относительности Эйнштейна, но космические аппараты не хотят лететь туда куда их посылают эти безумные политические гипотезы и в космонавтике приходится пользоваться геоцентрической, аристотелевской моделью Космоса нашего мира и применять не опусы Эйнштейна об Абсолюте скорости света, как и представлений Коперника, а практически  приходится пользоваться векторным сложением скоростей.

Мейстер Экхарт  делает и вещие практические мировоззренческие выводы для Нашей с Вами жизни. Если душа, воля ищет вечное, «то горячо любимое в ней никогда не померкнет». «Этот человек не ищет покоя, потому что ему беспокойство не мешает. И все это связано старанием и деятельным, истинным, эффективным сознанием, на которое опирается душа вопреки вещам и людям (среде В.М.). Такой человек не может научиться, убежав от мира; убегая от вещей и уйдя в одиночество, от внешнего мира. Но он должен научиться внутреннему одиночеству, где и у кого бы он ни был, он должен научиться пробиваться через вещи…(и ощущать наш мир как преодоление своим Духом внешнего вещецизма В.М.)»

Противопоставить этому аристократическому взгляду на мир официальная Церковь, трусливо, по ренегатски, не смогла и тянула с обсуждением его взглядов (сразу открестившись от них В.М.) пока он не почил, и лишь тогда предала взгляды Великого Мистика «неизбежной» анафеме. Отбросила, предала анафеме все Великое и Аристократическое Величественное, рожденное в этой Великой Душе.

И вот наступил черед разсмотреть деятельность и мировоззренческие взгляды второго представителя Великой Троицы, Святителя Григория Паламы. Калабрийский монах Варлаам, его оппонент, привез с Запада не совсем влияние католичества как такового, а основные принципы секуляризации культуры, связанные с итальянским Возрождением.

Его логическо-материалистический неуспех и победа Паламы были яркими проявлениями факта, имевшего решающее значение не только для Византии, но и для православных славянских стран и для Руси в своем типологическом расовом смысле. В современной литературе вопроса само богословие св. Григория Паламы, то есть учение о нетварных энергиях, определяется как исихазм, хотя Палама видел в этом учении всего лишь святоотеческое богословие об отношении Бога к тварному миру. Понятие исихазм применяется в более широком смысле ко всему движению ревнителей православия, которые во второй половине XIV века распространяли свое влияние на всю Восточную Европу и особенно — на Московскую Русь.

Но обо всем этом по порядку, не торопясь, Мы с Вами поговорим в следующих главах.