Как Царь Путин Коммунизм Искал

В некотором царстве, в некотором государстве, жил и правил Царь, звали его Путин.
Более всего любил Царь Путин послушать про разные диковины в свете. Как ни явится к нему кто во дворец – почтение засвидетельствовать, нужду справить или просто дверью ошибся – так Царь Путин его тут же хватает за рукав пальто и начинает выспрашивать, что есть в свете чудесного. Ну, иной человек отмолчится, иной чего-нить и вспомнит из школьного курса природоведения, а иной так и вовсе приврёт, нагло глядя в светлые Путиновы очи.
А был у Царя Путина Наипервейший Министр, Джафар Песков. И только зачнет захожий человек Царю Путину рассказывать про чудеса-небывальщину (скажем, что в Китае на прошлой неделе наладили выпуск секс-кукол, которые мало что по прямому назначению пользуются, да еще в антракте поют и пляшут под любую песню из айтюнза), так Наипервейший Министр тут же за спиной Царя Путина неслышной тенью возникнет и в левое ухо ему свистящим шепотом нашептывает:
- Царь-Батюшка, этот темный человек не ведает, что у нас такая технология еще при Роснане Сколковиче, мир с ними обоими, была разработана, апробирована и внедрена в народное хозяйство со 100%-ной отдачей венчурных инвестиций. Так еще что: наш-то робот “Марьюшка” ко всем вышеописанным функциям еще и пельмени лепит.
Ну, Царь Путин радуется, конечно, захожего человека прогоняет с шумом и садится новых вестей из заморских волостей ждать.
Долго ли, коротко, но начала одолевать Царя Путина тоска. Что ж это, думает, совсем в свете чудес не осталось, все у меня на заднем дворе скопились? Даже как-то перед соседями невдобно. А ну как они всё это добро отобрать захотят? Словом, никакой радости от этого тотального превосходства, одни хлопоты…
А тут, как на грех, заходит во дворец совсем древний старикашка в ветхом рубище. У него, вишь ты, в ЖЭКе затребовали Справку О Крайне Скудных Доходах, так он зашел попросить взаймы шариковую ручку, а то старая, вишь ты, засохла, а последние сбережения он на жетон в метро истратил.
Ну, Царь Путин, дал, конечно, обещание разобраться в ситуации, заодно (на всякий случай) заранее попросил отнестись с пониманием. Ну и чтоб два раза не вставать, спросил по традиции у деда, какие есть в свете чудеса. Для проформы, конечно, спросил, дед-то и телевизор давно на мешок перловки сменял.
А дед, не будь глуп, поскрёб седую щетину, да и говорит таковые слова.
Есть, говорит, в свете такая штуковина, что любое твое, Царь-Батюшка, желание без промедления выполнит.
Хошь – ракету на Луну запустит. Да не просто от стартовой площадки оторвет, а натурально до Луны дотянет и там скороварку на колёсиках выгрузит.
Хошь – народ с властью замирит. Не у Джафара Пескова на устах, не на “Щелкунчике” в ВИП-ложе, а так, что садись в одинокое небронированное авто и ехай по стране - никто кирпич в лобовуху не кинет.
Хошь – войну выиграет. Прям реально выиграет, прям без договорнячков, прям не стыдно внукам в глаза посмотреть.
И называется эта штука – Коммунизм.
Ну, Царь Путин к Первейшему Министру оборачивается – ответствуй, мол. Глядит – потупился Джафар, айфон последней модели в руках теребит, носком сафьянового чобота царский паркет ковыряет. Нахмурился Царь Путин: виданое ли дело – Наипервейший Министр окорота чудесу-небывальщине дать не может! Хмурится для виду Царь Путин, а про себя, вестимо, радуется. Прямо в пляс пустился ментальным образом: вот и нашлось диво, коего в его царстве-государстве не имеется! Стало быть, есть куда стремиться, нашелся стимул для очередного мощного технологического рывка.
Хотел Царь Путин вызнать от ветхого деда подробности про Коммунизм, подступил к нему, а тот, то ли от голода, то ли от восторга, что с самим Царем Путиным выдалась возможность словцом перекинуться – два раза воздуха ртом глотнул, да на руках у донельзя смущенного Царя Путина и отошел.
Кликнул тогда Царь Путин всех своих придворных, для начала – чтоб прибрались в помещении, а для продолжения – чтоб добыли ему сведения про Коммунизм, где он залегает-произрастает и как его раздобыть.
Сгрудились придворные перед Железным Троном, шушукаются, перемигиваются, Чат ДжиПиТи тайком тиранят – никто ответа дать не может. Мудрёное слово, иноземное. Про Суверенитет там или про Консолидацию – про это, почитай, со времен пращуров наслышаны, хоть ночью разбуди – всякий ответ даст в развернутом виде. А тут, вишь ты, комунизом какой-то, откуль он только взялся вместе с дедом этим. Джафар Песков попытался было закинуть удочку, что, мол, старик этот, земля ему чернозёмом, видать, не при своем уме был – но Царь Путин упёрся. Не может того быть, говорит, он когда у меня на руках отходил – я явственно узрел в его еще не ослепшем от катаракты глазу Культурно-Генетический Код. Значит, что-то тут да есть.
Мда, говорит, толку с вас – как с жены Макрона нюдсов. Видно, придется самому разузнавать.
Надел Царь Путин Железные Сапоги, взял в руку Железный Посох, в карман положил Золотую Карту “Мир” - и пошел по свету Коммунизм искать.
Долго ли, коротко ли, а выходит он к развилке. У развилки – замшелый Камень, от времени наполовину в землю врос. А на Камне написано:
“Налево пойдешь – к трулям попадешь”.
“Направо сунешься – у жожеков очутишься”.
“Прямо двинешься -…”
А куда прямо придешь, Царь Путин не смог прочесть, больно глубоко камень в землю вошел. Поковырял Царь Путин Железным Посохом землю у камня, почесал многомудрую голову. Эх-ма, думает, была не была, пойду налево.
Идет Царь Путин – и видит такую картину.
Стоит в чистом поле Проперженный Диван, а на Диване сидят двое и препираются, до того жарко – издаля искры видать. Царь Путин на всякий случай Железный Посох в руках поудобней перехватил, подходит осторожненько.
- Мир вам, - говорит, - люди добрые. Не подскажете ли страннику перехожему, где бы мне Коммунизм сыскать?
Тут двое с Дивана как вскочут, да как прыгнут на Царя Путина:
- Товарищ! – хором кричат. – Ты-то нам и нужен! Мы как раз по этому вопросу двадцатый год дискутируем, уже почти договорились до сути, да в мелочах заспорили.
- Вот ты скажи, - обращается Первый к Царю Путину, - как по-твоему, можно ли из постулата, что вещь имеет в материях свою рефлексию внутрь себя т.е. состоит не из себя, а из материй, и есть только их поверхностная связь, внешнее соединение их, сделать вывод о том, что трансцендентальный материализм возможен так же, как и трансцендентальный идеализм?
Испугался вусмерть Царь Путин. Нешто, думает, меня к черным колдунам занесло? Наведут на меня порчу – так и сгину, Коммунизма не увидавши…
- Куда ты с Гегелем лезешь, - говорит тут Второй. – Не видишь - товарищ совсем недавно в движении, он, небось, и Корнфорта еще не читал, а ты ему сразу метафизикой по лбу. Проще надо с людьми.
- Ты вот, товарищ, - обращается Второй к Царю Путину, - человек явно не из пролетарской среды, по рукам видать. Я как тебя увидел, так сразу и понял – типичный интеллигент. Только вот какой – культурный или технический, из айтишников?
- А вот тут позвольте встрять, товарищ. – Перебивает тут Второго Первый. – С каких это пор у нас айтишники стали интеллигенцией? Средство-то производства у них на руках? На руках. А это означает что? Что перед нами типичный мелкий буржуа!
- Ваше увлечение формальной логикой, - ответствует Второй Первому, - с полным пренебрежением к диалектике не доведет Вас до добра, товарищ! Начнем с того, что айтишник айтишнику – рознь. Иные, даром что при собственных средствах производства, а сидят в конторах на зарплате как обычные пролетарии, а не создают, как мелкие буржуа, частную лавочку с парой-тройкой сотрудников…
- Эээ, минуточку, товарищ! – Вспыхивает тут Первый. – Вы бы хоть нашего вновь подошедшего товарища не вводили с порога в заблуждение! Если Вы создаете лавочку с парой-тройкой человек в найме – Вы уже не мелкий, а самый что ни на есть настоящий буржуа-кровосос-эксплуататор. Это азы. Стыдитесь!
- И вновь вынужден Вам указать, товарищ, на Ваше полное пренебрежение диалектикой. – Усмехается Второй. – А ведь и Маркс, и Энгельс указывали, что не всякий отъем прибавочной стоимости делает мелкого буржуя буржуем, а лишь тот, который, диалектически переросши из количества в качество…
- Добрые люди! – Взмолился тут Царь Путин. – Не губите, отпустите меня ради всех освяченных!
- А и то правда. – Говорят тут хором Первый и Второй. – Рано тебе, товарищ, про Коммунизм думать. Вот тебе Список Литературы На Десяти Листах Убористого Машинописного Текста – это на первое время, чтоб самые азы затвердить. Как освоишь – будем переходить к серьезным вопросам. А пока ступай, да не оглядывайся.
Схватил Царь Путин взмокшей рукой Список Литературы На Десяти Листах Убористого Машинописного Текста, да кинулся опрометью бежать обратно к развилке. Прибежал, отдышался. “Хоша, - думает, - я Коммунизма и не видал пока, но чует мое царское сердце, эти двое на Проперженном Диване его и вовек не дождутся”.
Пошел Царь Путин направо.
Идет, видит – в чистом поле Большое Оживление. Стоят кучкой люди, кричат чего-то, смеются, поют. А над Большим Оживлением – Большое Знамя. А на знамени – Царь Путин ажно глаза протёр – гладью вышит евойный, Царя Путина, портрет в полный рост на фоне берёзок, медведей и зенитно-ракетного комплекса “Панцирь-С1”.
Обрадовался Царь Путин. Ну, думает, эти точно мне всё про Коммунизм расскажут. Только как бы к ним неопознанным подобраться? Глядь – у дороги место заболоченное. Насобирал Царь Путин осоки, тины, сплёл себе зеленую бороду, да еще приладил залихватские усы из камышин. Решил, если что – скажу, о ведро с зеленкой споткнулся.
Подходит ближе, глядь – а в толпе всё больше молодцы да девицы юные. А у них – у кого волосы зеленые, у кого усы винтом, у кого лицо в 37 местах монтажным пистолетом прострелено и болтами законтрено. Совсем повеселел Царь Путин. А Большое Оживление его тоже увидало, тоже обрадовалось. “Лол, - говорят, - ты откуда такой сасный?” Так и так, говорит Царь Путин, хожу по свету, Коммунизм ищу. Вот у трулей был, дали Список Литературы На Десяти Листах Убористого Машинописного Текста…
Тут Большое Оживление как давай хохотать. Смеются, аж захлёбываются.
- О май гадбл, - говорят, - какой кринж! Тем двоим на Проперженном Диване не то что Коммунизм – им вообще никто не нужен, окромя себя любимых. Хорошо хоть ты от них по-бырику смотался, не успели тебе голову загадить. Присоединяйся к нам. Ты ведь за Царя Путина?
- Нууу, - хитрит Царь Путин, - в общем и целом, конечно…
- Ты давай без общего и целого, - строго говорит Большое Оживление. – Если ищешь Коммунизма – значит, должен быть твердо и четко за Царя Путина, ибо он в этом вопросе в нашем царстве-государстве самый главный.
Царь Путин чуть не крякнул в полный голос. “Вот, - думает, - штука. А я еще к ним за Коммунизмом пришел. Только бы не опознали меня – страму не оберешься…”
- Я, - говорит Царь Путин, - перехожий странник, из дальних краёв. Вы бы, братцы, подсказали, какой он, этот Коммунизм, из себя, да как его добыть? А там уж я на месте разберусь…
- А вот это, звиняй, не твоего холопьего ума дела, - наставительно говорит Большое Оживление. – Ты еще спроси, о чем Царь Путин с Императором Дональдом в Анкоридже за закрытыми дверями беседовали.
Хотел было Царь Путин сказать, что в Анкоридже за закрытыми дверями он с Императором Дональдом беседовал о том, нормально ли Сербин “Прослушку” перевел, да вовремя спохватился. “Эх-ма, - думает, - вроде и молодцы веселые, и девицы пригожие, а про Коммунизм - шиш дознаешься. Еще и на меня ссылаются отчего-то…”
Побрел Царь Путин обратно.
- Стой – догоняет его Большое Оживление. – Вот тебе от нашей тусы скромный гифт – Лабуба С Серпом И Молотом На Пузе. Придешь с такой в любой движ – всякий в тебе тру-комми распознает.
Снова вернулся Царь Путин к Камню.
- Ну, - говорит, - одна мне дорога осталась. Ежели и на этом пути не найду Коммунизма, значит, прав был мой верный Джафар Песков – помнилось что-то тому окаянному деду.
Идет Царь Путин, идет, видит – шагает через поле Человек С Бревном. Дивится Царь Путин: вроде неказист человек, и в плечах не широк, а бревно тащит – трех дюжих опричников перенести такое потребно. А этот идет себе да идет. Да, видно, и его усталось взяла. Положил Бревно на землю, сам сел на него, кружевным платком лысину отирает.
Подошел к нему Царь Путин, присел на краешек Бревна.
- Мил человек, пошто так надрываешься? Пошто тяжесть такую в одиночку тащишь?
Посмотрел на него Человек С Бревном этак с хитринкой, усмехнулся в рыжую бороду.
- А как же иначе, голубчик? Кто ж еще, кроме нас? А вот не желаете ли, к слову, подмогнуть?
Не осмелился отказать Царь Путин. А и то сказать – в последний раз он тяжести носил лет тридцать назад, да и то были это обычные чемоданы. А тут – эвон чего.
Встали они, Человек С Бревном передний конец на плечо, Царь Путин за задний ухватился. И пошли.
Идут – Царь Путин потом обливается. И странно ему: вроде, никогда от физкультуры не бегал, и со штангой на дружеской ноге. А Бревно давит – будто сверху на нем еще десять здоровых мужиков сидят. А Человек С Бревном знай идет бодряком, да еще чего-то мурлычет под нос. Метров триста прошли – Царь Путин не выдержал:
- А далеко ль иттить, мил человек?
- А вооон за ту горку, - махнул тот рукой. – Там товарищи для крестьянских детей школку строят, да такая, представьте, оказия: на три версты в округе – ни одного приличного леса. Приходится носить за тридевять земель.
Глянул Царь Путин, куда Человек С Бревном показал – только охнул. Этак ведь и околеешь в дороге.
- А не знаешь ли, промежду прочим, есть ли на свете Коммунизм?
- Коммунизм-то? Как не знать, батенька! Вам архикрупно повезло – Коммунизм аккурат в той деревне за горкой. Вот донесем бревнышко – в момент узреете.
Прошли еще немного – и взяла Царя Путина злоба. Сколько он землю топтал, Коммунизм ища, а он – вот тут, недалече. В два счета дошагал бы налегке, а тут кряхти, надрывайся под этакой тяжестью из-за холопьих отпрысков.
Бросил Царь Путин свой конец Бревна, размял затекшие плечи. Удивился Человек С Бревном:
- Батенька. Вы что ж это, уже притомились? Еще и полпути не прошли.
- Да знаешь ли ты, холоп, кто перед тобой? – Приосанился Царь Путин. – Аз есмь Путин, владетель всех исконных, а также благоприобретенных в ходе Специального Военного Референдума земель от моря до моря, от буга до буга, от края до края, с учетом Калининградской области. По-хорошему тебя бы огреть кувалдой за такое к царственной особе пренебрежение, ну да поскольку успел ты указать на цель моих давних поисков – пользуйся моей царской милостью, волоки себе дальше свое бревно куды хошь. А мне, изволь видеть, к Коммунизму пора.
Поспешил Царь Путин к горке. Железный Посох отбросил, Железные сапоги скинул – бежит, босыми пятками сверкает. Подбежал – горка невысокая, пологая, но широкая, проще перелезть, чем обходить. Опрометью вскарабкался (откуда только силы взялись после Бревна), глядь – а за горкой и нет ничего, ровная степь до горизонта. Ах ты ж…
Ну, думает, семь шкур спущу с этого бородатого. Развернулся – а и бородатый пропал. Да что бородатый – Бревно, и то пропало. Ни Бревна, ни Человека, ни деревни, ни школки. Ни Коммунизма.
Сел Царь Путин на вершине горки, почесал натруженную пятку. Достал из спинжака лавандовый вейп, которым его один добродушный жожек угостил, затянулся.
Сталбыть, и впрямь набрехал дед. А ведь верный Джафар предупреждал. Надо по возвращении ему премию выписать.
“Коммунизм”. Придумают же…