Дж. Хайес. История Апаче Кида. Главы 1-8

    
полная версия с картинками:  https://vk.com/docs-87908871
   

     Дж. Хайес. Правдивая история Апаче Кида (Месть апачей)
(Jess G. Hayes.  Apache vengeance. The True Story of Apache Kid)
               
 
 

                Предисловие
Данная книга, написанная мистером Хайесом, более актуальна сегодня на самом деле, чем это могло бы показаться обычному читателю. Все мы, проживающие на территории бывшей Апачерии, остро осознаем, что хотя в конфликте между индейцами и белыми больше не используется оружие, наши разногласия никоим образом до сих пор не разрешены более или менее удовлетворительным образом.

Настало время, когда объективный подход к осмыслению событий вчерашнего дня может способствовать  решению проблем дня сегодняшнего.

Период, когда  так называемое «легендарное Завоевание Запада» было главной целью авантюристов, честных поселенцев и армии Соединенных Штатов, являлся суровым испытанием для всех участников «процесса». По самой природе конфликта ситуация изобиловала элементами, которые в конечном счете сводят все военные действия к жестокой схватке между противоборствующими силами, без каких-либо ограничений.

Вторжение белых людей на земли, которые веками были естественной средой обитания их предков, пробудило в индейцах первобытную дикость, с которой они защищали свою родину. Это инстинкт, присущий всем народам. Жестокость репрессий апачей лишь подтвердила предвзятое мнение белого человека о том, что все индейцы - дикари. Захватчики и оккупанты не признавали того факта, что у них было историческое, культурное и этническое происхождение, складывавшееся веками, и в то время это не имело бы никакого значения для их твердого и безоговорочного решения отнять эти богатые пограничные земли у их первоначальных владельцев.


Подлинные и предполагаемые подвиги Апаче Кида (Апач Кид, Апачи Кид, Apache Kid), начиная  с 1889 года, предоставляют неограниченный материал для различного рода рассказчиков и писателей.

Однако, никак невозможно превзойти   именно документально подтвержденную историю, представленную в этой книге.

ИБО, сам подход автора к теме - это подход настоящего историка. Мистеру Хайесу присуще стремление докапываться до истинных фактов, но к счастью, в его изложении напрочь отсутствует присущая подобным трудам академическая тоска.

Время, которое он посвятил исследованиям – порядка последних десяти лет - (книга издана в 1954 году) - как весьма очевидно, было потрачено не зря, поскольку буквально каждая страница свидетельствует:

1 – об усердных и терпеливых поисках в государственных и общенациональных архивах, старых газетах, частных письмах, судебных протоколах и тюремных досье.
2 - о поездках для фотографирования исторических мест и бесед с пионерами и детьми пионеров.
3 - о кропотливом исследовании забытых и малоизвестных фактов, которые могли бы пролить свет на эти волнующие события и людей, которые их пережили.


В области художественной литературы — как и в кинематографе — «вестерны» давно уже приобрели устойчивую популярность, однако дефицит подлинных свидетельств о жизни на границе в Старой Аризоне прискорбен, тем более что число ныне живущих мужчин и женщин, лично участвовавших в тех насыщенных и необратимых  для судьбы апачей событиями временах, к превеликому сожалению, быстро и неумолимо сокращается.


Хайесу очень сильно повезло, что он успел собрать так много ценного материала для своей книги именно из первых рук - полученного как от представителей племени апачи, так и от белых участников тех бурных событий, связанных с жизнью на границе, в данном случае - в округе Гила.


Родился автор не где-нибудь, а именно в Глоубе (Глоб, Globe).
(Джесс Гилмор Хейс родился 25 августа 1901 года в городе Глоуб, штат Аризона, в семье техасских скотоводов, которые перебрались на Территорию Аризона в 1891 году (штатом Аризона стала в 1912).  15 июля 1924 года он женился на Вивиан Грин в г.Финикс, и у них было четверо детей. Хейс преподавал в школах Глоуба с 1928 по 1940 год. В 1940 году он был избран суперинтендантом школ округа Гила, и занимал эту должность непрерывно, до самой своей смерти. Хайес умер в августе 1968 года, всего за несколько месяцев до выхода его последней книги по истории Глоуба, «День шерифа Томпсона»/ «Sheriff Thompson's Day»).
 
Презентация последней книги Хайеса.

    
 

 
Будучи сыном пионера-скотовода, автор всю свою жизнь прожил в непосредственном окружении живыми  апачами, и в тесном общении с ними. 

Интерес к истории родного города побудил его к розыскам живых свидетелей и участников прошедших знаковых исторических событий, получить достоверные сведения от людей, которые сами эту историю и создавали.

В результате, труды  Хайеса представляют собой кладезь исторических данных, из которых, как мы надеемся, появятся новые книги, которые прольют новый свет на быстро угасающее прошлое «Адских Сорока Акров», как называли Глоуб, когда он был центром восстаний в Апачерии.

«Правдивая история Апаче Кида, или Месть апачей» не является ни обвинением в адрес методов действий вторгшихся на чужую землю белых захватчиков, ни оправданием жестокости защищавших её апачей.

Это только попытка представить максимально исторически достоверно конкретные происшествия того или иного рода, но именно с непосредственным участием главного героя - Апаче Кида, и уделяя внимание ранее игнорируемым обстоятельствам, которые способствовали превращению Кида из преданного армии разведчика/следопыта/скаута, в преследуемого отступника, преступника и ренегата.


Другие персонажи и события, включенные в книгу, также имеют отношение к основной теме, поскольку они сыграли важную роль в формировании мышления и поведения как белоглазых оккупантов, так и апачей. Более того, они по факту представляют собой подлинные эпизоды в захватывающей истории «освоения Дикого Запада» в этом регионе Аризоны.

JAN PAUL
Globe, Arizona February 20, 1954




Предисловие автора
«Правдивая история Апаче Кида» — это документальное повествование об Аризоне периода т.н. «освоения Дикого Запада», когда в жизни современников прекрасное и ужасное далеко друг от друга не отставали, а обычные в их понимании повседневные происшествия, легко смогли бы стать сегодня  сенсационными голливудскими сценариями.

Текст, включая диалоги, составлен  в результате изучения сотен официальных документов, чтении многочисленных газетных статей и личных писем, а также на многочисленных беседах с современниками - людьми, которые жили в те непростые дни, и говорили мне: «Вот так это и происходило».

К настоящему времени (февраль 1954 года), все еще живы как минимум два белых персонажа этой истории, и они предоставили огромное количество информации для данной работы.

Два, к сожалению уже умерших, апача, знавшие практически всех индейских героев этой истории, также внесли свой неоценимый вклад. Имена этих четырех информаторов и более подробное их описание приведены в разделе «Благодарности».

Что касается меня лично, то я имел четыре причины для написания этой истории. Во-первых, у меня было желание просто написать хорошую книгу; во-вторых, я искренне надеюсь, что рассказы об этих событиях, изложенные здесь, достойны сохранения на все времена; в-третьих, я предполагаю, что книга станет чем-то вроде средства распространения «истории Глоуба по всему глобусу»; (игра слов: the story of Globe around the globe),  и наконец в-четвертых, книга была написана с надеждой, что ее прочитает некоторое количество молодежи и школьников, и соответственно, я избегал использования непристойных описаний и грубой лексики, которые часто встречаются в произведениях о «Диком Западе».

Действие большей части истории происходит в Глоубе, изолированном шахтерском лагере, расположенном в восточно-центральной части Аризоны. (1)

(1 - Лагерь получил свое название по воле случая, когда один золотоискатель обнаружил шарообразный валун из почти чистого серебра, весом более семидесяти фунтов (31,7 кг). На поверхности этого огромного самородка были шрамы, напоминающие континенты земного шара. Апачи называли Глоуб «Беш-БаГова» (Besh-BaGowah), что примерно означает «Железная деревня»)

 

Лагерь Глоуб, первоначально располагавшийся на территории резервации апачей Сан-Карлос, был открыт для добычи полезных ископаемых в 1873 году, после того как американские золотоискатели обосновались на дикой, кишащей апачами территории. К моменту основания лагеря правительство собрало около пяти тысяч представителей из разных племенных групп, и попыталось разместить их в резервации Сан-Карлос, а штаб-квартиру в посте Сан-Карлос, расположенном недалеко от слияния рек Сан-Карлос и Гила, в тридцати пяти милях к юго-востоку от Глоуба.

 

Резервация мало привлекала этих индейцев, которые с рождения были кочевниками. В этой полупустынной местности, среди кактусов и колючих кустарников, полыни, чесночного дерева и мескита, даже хитрый койот не смог бы долго протянуть.

Однако, вопреки ожиданиям, объединение разных групп апачей в одну кучу, отнюдь не создало единого народа. Одни традиционно не доверяли другим, что порождало подозрения и вражду между ними. У них было мало общего, кроме разве что ненависти к белому захватчику. Каждая группа изначально предпочитала всем прочим лишь свою родную среду обитания. Также, несмотря на усилия военных, апачской полиции и скаутов-следопытов, многие воины то и дело подавались в бега,  терроризируя в качестве профилактики все что шевелится, дабы не терять свою легендарную боевую и физическую форму. 

Покуда военные с трудом сдерживали апачей, старательский лагерь Глоуб бурлил жизнью, несмотря на внешнюю индейскую угрозу. Шахтеры прибывали туда, чтобы застолбить богатые серебряные месторождения, а ковбои гнали свои стада на пастбища. Далее, пионеры наконец потребовали установления местного самоуправления.

Соответственно, в 1881 году территориальное законодательное собрание организовало округ Гила, и назначило Глоуб его административным центром. Округу Гила выпала честь принять в свои границы большую часть резервации Сан-Карлос, включая и собственно пост Сан-Карлос.

Ситуация с апачами в 1880-х годах стала настолько отчаянной, что ряд белых людей выступали за принятие закона, предлагающего награду в 100 долларов за каждого убитого за пределами резервации индейца. Скальп вместе с левым ухом был бы достаточным доказательством. Но этот закон так и не был принят.

Кульминация наступила, когда военный лидер Джеронимо нарушил свои обещания вести себя прилично, и сбежал из Сан-Карлоса в 1886 году, совершив при этом рейды даже в Мексику.

Граждане потребовали от военных принять меры, и наша история начинается с охоты на Джеронимо и его воинов.
Jеss G. HAYES
Gila County School Superintendent
Globe, Arizona
February 20, 1954


Благодарности
За помощь в подготовке данного труда автор выражает благодарность следующим лицам:

Жану Полу (Jan Paul) за тщательный и кропотливый анализ рукописи;

Флойду Блевинсу (Floyd Blevins), одному из двух ныне живущих персонажей (1954), и вероятно, последнему выжившему из сотен солдат и гражданских лиц, преследовавших Апаче Кида. Он является ключевым информатором, и большая часть диалогов основана на его рассказах и описаниях;

Бесс Рейнольдс Холлоуэлл (Bess Reynolds Hollowell), женщине, живой на сегодняшний день (1954), за фотографии и информацию, касающуюся ее отца и других членов ее семьи, включая прямые цитаты, приписываемые ее родителям;

Джимми Стивенсу (Jimmy Stevens), метису, родившемуся в 1869 году в форте Гудвин, штат Аризона – в одном из первых гарнизонов на территории апачей.  Стивенс был сыном Джорджа Х. Стивенса, янки из Массачусетса, и Нах-лин-дес-тоу-хе (Nah-lin-des-tow-he), женщины из племени апачей Сан-Карлос. Джордж Х. Стивенс был избран первым шерифом округа Грэм в 1881 году и перевёз свою семью в административный центр округа, Соломонвилль. Вскоре после того, как они обосновались на новом месте, мать заболела и позвала к себе Джимми и младшего сына Билли, сказав им на языке апачей, что умирает. «После моей смерти, — сказала она, — ваш отец, вероятно, женится снова, и, если это произойдёт, я хочу, чтобы вы вернулись в Сан-Карлос и жили с моим народом». Следуя воле матери, братья Стивенс вернулись в резервацию и жили всегда среди апачей после того, как их отец женился во второй раз. Джимми Стивенс знал каждого упомянутого в этой истории апача из Сан-Карлос, и предоставил бесценную информацию об этих людях. Он умер в Сан-Карлос 17 октября 1947 года и был похоронен рядом со своей матерью в Соломонвилле.

Оливеру Бельвадо (Oliver Belvado), недавно умершему (1951/2), чистокровный апач, скаут. Родившись в Сан-Карлос в 1866 году, Бельвадо поступил на службу в правительственную разведку под командованием Эла Сибера (Al Sieber) и служил вместе с Апаче Кидом и другими армейскими скаутами. Он присутствовал в Боуи в 1886 году, когда Джеронимо был сослан (со станции Боуи группа Джеронимо в сентябре 1886 была отправлена на поезде во Флориду). Бельвадо много рассказывал автору об Апаче Киде и других апачах-отступниках. Он никогда не попадал в неприятности, в отличие от некоторых своих товарищей-скаутов, и всегда был трудолюбивым и энергичным. Автор присутствовал на похоронах Бельвадо в школьном актовом зале в Сан-Карлос, в окружении его соплеменников. Преподобный Альфред Аплеггер совершил последний обряд, Бельвадо лежал в гробу стоимостью 1700 долларов. Друзья Бельвадо были удивлены, когда оценщики сообщили, что он оставил наследство на сумму более 50 000 долларов в виде государственных облигаций, наличных денег и другого имущества.

Также, выражаю благодарность покойной Хэтти Миддлтон Эллисон (Hattie Middleton Allison), сестре Юджина Миддлтона, за предоставленную информацию о Миддлтоне.

Ф. Аплеггеру (F. Uplegger), ветерану лютеранской миссионерской деятельности в Сан-Карлос, за исследование персонажей апачей, фигурирующих в этом повествовании.

Дорме Ли Сноу, Полин Перри, Гертруде Вригли, Шарлотте Эдвардс и Марселле Джоггерст (Dorma Lee Snow, Pauline Perry, Gertrude Wrigley, Charlotte Edwards, and Marcella Joggerst), за многочисленные исправления черновика, сделанные автором за десять лет работы над ним.
Перл Ворис, Лоис Грир, Джону Контерасу, Кларе Вуди и Рут Плейстед (Pearl Voris, Lois Greer,
John Conteras, Clara Woody, and Ruth Plaisted), за предоставленные фотографии.

Отдельная благодарность:


Библиотеке и архивам штата Аризона и города Финикс.


Библиотеке Конгресса и отделу старых документов министерств внутренних дел и пр…

Начальникам южной тюрьмы штата Иллинойс и тюрьмы штата Огайо.
Секретарю окружного суда США, Финикс, Аризона.

Офису регистратора округа Гила, офису совета надзирателей и канцелярия суда за разрешение на поиск в их записях и файлах.

П. А. Филлипсу (P. A. Phillips) за исследование, касающееся тюрьмы Юма.

Чарли Керноу (Charley Curnow) за использование исторических альбомов. Рэй Э. Метц за корректуру рукописи.

 
 
Журнальный вариант книги
 

   

      
 
 
 
 

 

 

 

Форт Боуи


1
Депортация

ЖАРКИМ ДНЕМ, в начале сентября 1886 года, десятки военнопленных апачей находились под охраной  солдат в  Боуи, расположенном в юго-восточной части Аризоны. Они ждали специальный пассажирский поезд из Тусона, который должен был увезти их далее по этапу (в сторону Флориды). Предводителем пленных туземцев был Джеронимо. Армией командовал генерал Нельсон А. Майлс (Nelson A. Miles). За несколько дней до этого, после того как воинов удалось уговорить покинуть Мексику, Майлс и Джеронимо встретились в Skeleton Canyon (каньоне Скелетов), где были согласованы условия капитуляции. Генерал оказался в опасном положении, поскольку граждане Аризоны, жаждущие мести, требовали, чтобы старый вождь и другие предводители предстали перед гражданским судом, и были казнены в соответствии с законом; но, согласно условиям капитуляции, Джеронимо оговорил, что он и его последователи не должны были подвергаться нападению и переданы на растерзание  гражданским властям. (См. Приложение IX)
    
                Генерал Майлс
 
Группа   Джеронимо  в форте Боуи (Аризона.1886), перед отправкой во Флориду
Майлс был вынужден руководствоваться соображениями целесообразности. Полностью осознавая опасность промедления, он телеграфировал Военному министерству и президенту Кливленду, что если не поступит иного приказа, он защитит индейцев от возмущенных граждан, немедленно отправив их во Флориду, где они будут заперты на чужой земле и вряд ли смогут сбежать. Напряжение улеглось, когда прибыл поезд из пяти вагонов. В дополнение к тридцати восьми членам группы Джеронимо - двадцати четырем мужчинам и четырнадцати женщинам и детям — индейские скауты и армия взяли с собой в ту же поездку еще шестьдесят, или даже более, лишних апачей. В первом вагоне находились кухня и столовая. Во втором находились охранники. В третьем и четвертом размещались разношерстные непонятные субъекты, а последний был отведен для Джеронимо и его людей.

 
 
Погрузка пленных в поезд прошла организованно, за исключением одного члена отряда Джеронимо, Ма-си,  1
1 - Имя этого апача звучит по-разному: Массаи, Масси, Массе и Ма-си (Massai, Massey, Masse, Ma-si). Немногие ныне живущие люди, имевшие с ним дело, как и последние официальные документы, упоминают его именно под этим именем – Ма-си.
который яростно протестовал против того, чтобы его выслали из страны, где он родился, — места, которое он любил и где он скитался по своей воле, пока не пришел белый человек и не изменил его образ жизни. Поезд был загружен, и вооруженные пехотинцы-охранники заняли свои посты в вагонах. Телеграф разнес по стране весть о том, что война с индейцами подошла к концу. Кавалерия, скауты—апачи и индейская полиция — все те, кто принимал участие в этой большой облаве на апачей, - планировали вернуться в свои форты, посты или стоянки.

Многие верили, что эта массовая депортация краснокожих установит мир и покой между апачами и бледнолицыми в Аризоне. Когда все апачи были загружены, паровоз тюремного поезда фыркнул и запыхтел, его колеса завертелись, прежде чем набрать обороты для начала пути. Дым и жирный пар на мгновение окутали станцию, и звуки колокола и свистка эхом разнеслись по окрестностям.

В самый разгар всей этой суматохи, молодой парень племени апачей стоял на платформе станции, опираясь на винтовку, и наблюдал. Сержант скаутов, он был важным членом скаутской организации апачей. Многие из тех, кто ехал в шатких, скрипучих вагонах этого визжащего поезда, были там благодаря его сверхъестественной способности выслеживать людей. В отдельных случаях доводилось ему отслеживать даже Джеронимо и Ма-си.

Инстинкт апача вел его по следу беглеца с быстротой ищейки. Ни одна сломанная ветка, брошенный камень или клочок одежды, которые беглец мог потерять в зарослях вдоль тропы, не ускользали от его внимания. В конце погони он неизменно натыкался на своего убегающего брата-апача. Если настигаемый беглец оказывал слишком сильное сопротивление, его расстреливали.

Едва достигнув восемнадцатилетнего возраста, этот скаут-апач уже убил более двадцати своих соплеменников. Он прошел тщательную подготовку у белого человека. У него было несколько племенных имен, но его настоящее индейское имя было Хаскай-бэй-най-нтайл (Haskay-bay-nay-ntayl). В разбивке и переводе «Хаскей» означает «храбрый»,  «бэй» - «с ним», «ней» означает «пришедший к таинственному концу», «нтайл» означает «высокий».
Другими словами, его имя указывало на то, что он был высоким и храбрым, и его судьба предполагала неую загадочность. В отличие от многих апачей его времени, которые были длинноволосыми, грязными и носили бриджи или стринги, этот высокий молодой храбрец был аккуратным и опрятным. На нем была одежда белого человека, ковбойская шляпа и сапоги.
 

Скауты-апачи. Слева направо: Массаи, Апаче Кид и Роуди.  Фото К. С. Флая, март 1886 года, лагерь Джеронимо.

          

Он был старшим ребенком в семье из семи человек и родился в 1868 году в апачском шалаше-викиапе,  недалеко от Глоуба. Из-за того, что он был связан с ковбоями, шахтерами и солдатами, его называли Кид, или Апаче Кид, откуда и пошло его официальное белое имя. Из-за его высокого врожденного интеллекта и хорошего знания английского языка Эл Сибер (Al Sieber), начальник скаутов в резервации Сан-Карлос, завербовал его на государственную службу и присвоил ему звание сержанта скаутов. Все еще опираясь на ружье, Кид услышал последние удары колес по рельсам и увидел, как состав, увозивший его людей в неизвестность, исчезает вдали.

О чем он думал, стоя там? Размышлял ли он о своей кровавой – такая уж служба - карьере? Правильно ли он поступил по отношению к своему народу? В самом ли деле белый человек направил его на правильный путь? И как же насчет того, что делать дальше? - пойти ли ему по стопам белых, или разделить участь своего народа? Он был еще молод, и его мировоззрение  легко можно было изменить. Пока Кид пребывал в полной неизвестности о своем будущем, но вскоре ему суждено было прославиться среди апачей.

- Хватит мечтать, Кид! - раздался резкий голос Эла Сибера, который подошел сзади и хлопнул молодого индейца по плечу - Войска и скауты уже отправились в Сан-Карлос. Нам потребуется два дня, чтобы проехать эти восемьдесят миль, а потом ты сможешь немного отдохнуть за хорошую работу, которую проделал, поймав этих ренегатов.
Не говоря ни слова, Кид подошел к коновязи, вскочил на лошадь и уехал вместе с Сибером.  2
 
(2) Эл Сибер (Альберт Зибер, немец) родился в Германии в 1844 году. Он служил в немецкой армии и был приверженцем  суровой дисциплины, характерной для бывшей родины)

 
 

Сибер более двадцати лет был командиром скаутов в резервации Сан-Карлос.


В возрасте семнадцати лет он переехал в Соединенные Штаты и поселился в Миннесоте. С началом гражданской войны в США он поступил добровольцем в Первую Миннесотскую пехотную армию. Он с отличием служил в армии северян, и в битве при Геттисберге пуля попала ему в лодыжку и, пройдя вверх, вышла из колена. С тех пор у него была искалечена нога, поэтому армия уволила его с почестями и отправила на пенсию. Однако ему было мало той войны, поэтому он приехал в Аризону сражаться с апачами, и служил под командой генералов Крука, Говарда и Майлса.

Он мог легко вынести лишения и тяготы, которые сломили бы обычного человека. Во время форсированных маршей он требовал от своих подчиненных сверхчеловеческих усилий. По этой причине индейцы и белые в равной степени называли его «Железным Человеком». Это и был тот самый белый человек, который научил Апаче Кида ловить или убивать своих заблудших братьев-апачей. И еще он был человеком, чья готовность осудить в конечном итоге превратила выдающегося правительственного скаута в самого печально известного из всех апачей-ренегатов.

К тому времени, когда войска и скауты вернулись на свои посты в Сан-Карлос, тюремный поезд уже прибыл в Сан-Антонио, штат Техас. Покинув этот город, поезд направился на северо-восток, в сторону Миссури. Этот отрезок пути был медленнее, чем первоначальный, из Боуи в Сан-Антонио, из-за интенсивного движения и более плотного населения.

 

 

Военнопленные  апачи в Сан-Антонио
Практически на каждом запасном пути поезд попадал в «яму», 3

(3 -  Железнодорожный сленг, обозначающий движение по запасному пути)

чтобы пропустить другие поезда. Люди в каждом городе, где останавливался поезд, собирались толпами, чтобы взглянуть на воинов, что часто задерживало отправление поезда. Однако скорость и время не имели никакого значения для этих пассажиров, поскольку в конце путешествия им предстояло пребывать в режиме ожидания еще целую жизнь, и - за исключением одного случая - им не суждено было вернуться в Аризону. Охранники приняли все меры предосторожности, чтобы предотвратить любое вероятное бегство, особенно из заднего вагона, и каждые четыре часа, при смене караула, проверяли всех пассажиров из группы Джеронимо. Солдаты с оружием ходили по вагону с карандашами и бумагой в руках, и пересчитывали индейцев, пока не набралось тридцать восемь человек.

Ма-си, энергичный воин, которому было не больше тридцати лет, взял на заметку всю эту рутину. Как, должно быть, он мечтал вернуться домой в Аризону! Если бы он не последовал за Джеронимо, то был бы свободен и пользовался уважением своих соплеменников, а не сидел бы в жарком, душном вагоне, набитом вонючими людьми. Все это было пыткой для него, и он сбежал. В этом путешествии природа взяла свое. Беременная скво, сидевшая на заднем сиденье позади Ма-си, родила младенца. Тайна и боль родов на сиденье в качающемся поезде ничем не отличались от того же испытания на подстилке, расстеленной на земле на склоне холма, в песчаной отмели или в зарослях мескита.

Врача в составе не было. В соответствии с апачскими нормами, она позаботилась о себе сама. Если охранники слышали крик новорожденного, они думали что это ребенок, которого имеет другая апачка. Крошку засунули в одеяла, накинутые на мать, которая прижала его к груди, где он сосал и спал. Роды произошли около двух часов дня в сельскохозяйственном районе, где теплые сентябрьские дни способствовали бурному росту урожая на полях и сорняков на краю дороги. Ма-си не собирался упустить свой шанс. Он постоянно думал о числе тридцать восемь, которое теперь превратилось в тридцать девять. Что касается официальной переписи, то ребенок был записан на бумаге точно так же, как и взрослый апач.

Апач был всего лишь апач, независимо от его размера. Будучи совершенно уверенным, что охранники ничего не знают о прибавлении в ихней группе, он максимально напрягся, перебирая возможные варианты побега. Если мать только спрячет своего ребенка до следующей проверки, то появится вероятность, что младенца посчитают вместо него.

Узнав о его планах, апачка пообещала сотрудничать. Незадолго до четырех часов того же дня состав свернул на запасной путь, чтобы дождаться циркового поезда, идущего навстречу. В вагоне начиналась очередная смена караула. Свисток возвестил о приближении поезда с противоположной стороны от того места, где сидел Ма-си. Индейцы, за исключением Ма-си и роженицы, бросились к окнам, а охранники - к передним и задним выходам, чтобы посмотреть на ярко раскрашенные вагоны, на животных и другое цирковое оборудование. В этот момент Ма-си помахал на прощание женщине-апачке, открыл окно, выпал на землю, быстро заполз в кусты и затаился. После того, как цирковые вагоны проехали мимо, машинист тюремного поезда резко нажал на газ, колёса бешено закрутились на рельсах, а пассажиров резко тряхнуло взад-вперед.

 

Апаче Кид (центр), Массаи (справа)

 

Массаи
Прежде чем маленький локомотив с дымовой трубой в форме воронки набрал нужную скорость, он сжёг больше топлива, разбросал больше искр и пепла, издал больше шума и изрыгнул больше выхлопных газов, чем любой другой локомотив на линии.

 

Пока шла вся эта суматоха, заступившие на смену охранники начали подсчёт. Верная своему слову, новоиспеченная мать-апачка показала своего ребёнка охраннику. Всего их набралось тридцать восемь. Охранники остались довольны, и тридцать восемь заключённых продолжили свой долгий путь в изгнание.

А беглец Ма-си начал свой невероятный, 1500-мильный путь обратно домой, и к жизни отступника. 4

(4 - Во время своей жизни в отшельничестве Ма-си, несомненно, общался со своими соплеменниками-апачами и описывал свой побег так, как это изложено здесь. Эта история рассказывается апачами в настоящее время, но независимо от различных версий, этот необычный воин действительно сбежал.)

Генерал Майлс писал в своих мемуарах: «Несмотря на все меры предосторожности, принятые полковником Уэйдом, Ма-си успешно удрал».

 

В отчете агентства Сан-Карлос министру внутренних дел от 29 октября 1890 года, подписанном Теодором К. Леммоном, «Суперинтендантом и Главным Учителем», содержится следующее утверждение: «Ма-си, апач из отряда Джеронимо, сбежал из состава в Спрингфилде, штат Миссури, или около него, по пути в Алабаму в 1886 году, и пробрался через всю страну в эту резервацию».  5

(5 - В этом отчете допущена незначительная ошибка, поскольку конечным пунктом назначения Джеронимо и его группы была Флорида, а не Алабама.)


2
Нельзя недооценивать апачей
 

Примерно шесть месяцев после депортации Джеронимо и других военнопленных апачей, в резервации Сан-Карлос царили мир и спокойствие. Однако это было лишь затишье перед бурей, поскольку многие еще не были готовы принять обычаи белого человека и ассимилироваться в его обществе. Ряд этих бунтарей вызывал серьезную озабоченность у правительственных чиновников, и первым из них был Нах-дейз-аз. Нах-дейз-аз, умный и аккуратный человек, попал в беду в возрасте всего двадцати двух лет. Его, его отца и мать забрала армия на реке Верде и доставила в Сан-Карлос «по программе» переселения. Его мать умерла вскоре после того, как они обустроились на новом месте жительства.
    

Этот молодой апач был одним из первых, кто освоил земледелие. Поселившись на плодородном участке земли на берегу реки Гила, он огородил землю и выращивать  достаточно урожая, чтобы прокормить себя, своего отца и рабочую лошадь, но правительство возражало против того, чтобы он занимал эту землю, поскольку она находилась в месте для  предполагаемой дороги.
10 марта 1887 года Нах-дейз-аз, держась за рукоятку плуга, в то время как его отец направлял лошадь, объезжал небольшое поле, разрыхляя  почву для весеннего сева. Около полудня он покормил лошадь, затем приготовил ужин в своем домике, расположенном в нескольких шагах от забора, огораживающего его владения. Он заметил Фрэнка Портера, хозяина фермы, подъехавшего к забору верхом.
- Нах-дейз-аз! – раздраженно выкрикнул  Портер - в третий и последний раз я говорю тебе, что правительство будет использовать эту землю для строительства дороги!
На ломаном английском молодой апач объяснил, что его заставили сюда переехать против его воли. Однако, правительство все равно не было удовлетворено. Вытирая слезы с глаз платком, он рассказал о болезни своей матери по пути в Сан-Карлос и описал ее смерть вскоре после завершения долгого и трудного путешествия.
- Возможно, это правда - сказал Портер - но приказ есть приказ. Убирайся и сделай это чертовски быстро!
- Нет, я останусь здесь! — ответил индеец.
- Тогда я доложу о  тебе в штаб — заключил Портер, развернул лошадь и ускакал прочь.
Портер доложил капитану Фрэнсису Пирсу, командиру, который не считал конфликт слишком серьезным и полагал, что офицер, обладающий властью, сможет уладить разногласия между ними, и что индеец будет готов прислушаться к голосу разума и покинуть землю.
Сопровождающим Портера в этой миссии был лейтенант Сьюард Мотт, тихий, дипломатичный и уважаемый офицер, чье имя стало нарицательным в резервации. На-дейз-аз снова начал пахать, когда увидел приближающихся мужчин. Он вошел в свой дом, взял револьвер, взвел курок и стал ждать. Портер и Мотт подошли ближе, даже не подозревая, что у него есть оружие. Когда они собирались спешиться, Нах-дейз-аз выстрелил в Портера. Пуля ушла мимо, но задела Мотта, серьезно его ранив.  Когда Мотт осел на землю, Портер, развернув лошадь, припустил к штабу, спасая свою жизнь. Капитан Пирс был потрясен его сообщением, бросился в соседний кабинет и приказал Элу Сиберу и Апаче Киду арестовать преступника. Преследователи ожидали ожесточенной погони, но с удивлением обнаружили, что Нах-дейз-аз не сбежал. Он сдался без сопротивления, отдал оружие и выразил сожаление по поводу того, что по ошибке подстрелил Мотта. Откуда у него взялся револьвер, оставалось загадкой, поскольку, за исключением скаутов и полицейских, индейцам не разрешалось иметь огнестрельное оружие.
Пока производился арест, доктор Т. Б. Дэвис, местный врач, бросился оказывать помощь раненому офицеру и отвез его в госпиталь, где медицинский персонал изо всех сил пытался спасти ему жизнь. Несмотря на героические усилия Дэвиса и его помощников, Мотт умер на следующий день. Власти были в некотором замешательстве относительно того, какое наказание следует назначить Нах-дейз-азу. В своё время преступления подобного рода рассматривались военным трибуналом, но в 1885 году Конгресс принял закон, 1
(1 -  Forty-Eighth Congress. Sess. II. CH. 341, 342, 1885.  В соответствии с этим законом, вступившим в силу 3 марта 1885 года, Джеронимо и его воины должны были предстать перед гражданскими судами, поскольку многие из их предполагаемых грабежей были совершены после вступления закона в силу. Закон был неоднозначным, поскольку в нем не говорилось, имеет ли федеральный суд, суд штата или территории юрисдикцию над индейцами, поскольку в каждом штате и территории действовали два отдельных суда. Позже Верховный суд Соединенных Штатов уточнил этот вопрос в деле «Соединенные Штаты против Капитана Джека».)

согласно которому  «Все индейцы, совершающие против личности или имущества другого индейца или иного лица любое из следующих преступлений, а именно: убийство, непредумышленное убийство, изнасилование, нападение с целью убийства, поджог, кража со взломом и растрату в пределах любой территории или штата Соединенных Штатов, как внутри резервации, так и за ее пределами, подпадают под действие законов такой территории или государства, касающихся таких преступлений, и следовательно, предстают перед судом в тех же судах и в том же порядке и подвергаются тем же наказаниям, что и все другие лица, обвиняемые в совершении указанных преступлений, соответственно».

В Аризоне, которая называлась пока еще Территорией, была странная судебная система. Судьи назначались президентом и обычно приезжали с Востока. Каждый из них был назначен председательствовать в судебном округе, который состоял из одного или нескольких районов/округов. Судья был как федеральным, так и территориальным и представлял интересы обоих правительств в одном и том же зале суда. Когда он считался федеральным судьей, судебный пристав Соединенных Штатов и прокурор Соединенных Штатов были его подчиненными, но когда он заседал в территориальном суде, то местный шериф и окружной прокурор были в его подчинении.

В ряде случаев эти судьи ошибались и допускали рассмотрение дел обвиняемых не в том суде, в каком надо.  Эти судьи также входили в состав Верховного суда Территории, который принимал решения по делам, которые были обжалованы в федеральных и территориальных судах первой инстанции. Судья первой инстанции, заслушавший доказательства по делу, которое было обжаловано, лишал себя полномочий судьи Верховного суда в данном конкретном случае, но другие судьи, которые ничего не знали об этом деле, входили в состав верховного суда.

Нах-дейз-аз содержался в тюрьме резервации Сан-Карлос, пока юристы изучали его дело, чтобы определить, в каком именно суде его следует судить. Было решено, что он нарушил федеральный закон, и что его следует судить во Втором судебном округе в Глоубе. В мае 1887 года Нах-дейз-аз было предъявлено обвинение и передано судье У.У. Портеру, который заседал в качестве судьи Соединенных Штатов. Портер, демократ, был назначен президентом Кливлендом. Его особенно помнят из-за его большого носа, как у Сирано де Бержерака. 2

(2) Ричард Э. Слоун, бывший судья штата Аризона и последний губернатор территории, особо упомянул выдающийся нос-рубильник Портера в своей книге. Нижеследующее перепечатано из воспоминаний судьи штата Аризона Ричарда Э. Слоуна с разрешения автора и издательства Stanford University Press. Авторское право, 1932 год, попечительский совет Стэнфордского университета имени Лиланда Джуниора. Слоун писал: “Судья Портер, хотя никогда не пил, обладал носом поразительных размеров и стабильно-радикального темно-лилового цвета. Во время его пребывания в должности, Верховный суд Территории проводил свои заседания в Прескотте. Однажды Портер отправился на дилижансе из Финикса в Прескотт. Поскольку погода была тёплой, когда он отправился в путь, он был не готов к холоду, с которым столкнулся позже, когда дилижанс поднялся примерно на 5000 футов (1,5км). Наконец, судья обратился к кучеру с просьбой дать ему что-нибудь, чтобы прикрыть колени, которые начали мерзнуть. Кучер протянул ему одеяло, которым он обернул ноги, выразив свою признательность и с облегчением вздохнув. Однако, спустя некоторое время судья вновь обратился с просьбой дать ему что-нибудь, чтобы укутать плечи, и кучер протянул ему другое одеяло. Еще позже судья снова подал голос:
- Кучер, мне становится холодно. У вас нет ничего, чем можно было бы закутать нос?
Тогда кучер полез в багажник дилижанса, вытащил большой  грубый зерновой мешок, и сказал:
- Извините, судья, но у меня уже ничего нет, кроме этого.
После того как подсудимый заявил, что у него нет денег, суд назначил адвоката для его защиты и назначил дату заявления о признании вины. Индеец через своего адвоката признал себя виновным и попросил суд проявить милосердие, в результате чего суд приговорил его к пожизненному заключению в территориальной тюрьме в Юме, расположенной в пустынном районе на берегу реки Колорадо, в крайней юго-западной части Территории, примерно в трехстах милях от Глоуба.

Окруженная высокими глинобитными стенами, тюрьма располагалась на Тюремном холме, гранитном утесе на берегу реки. В подземном блоке были камеры, вырубленные в скалистом холме. В каменный пол были вделаны кольца, в которые заковывали особо буйных. Нах-дейз-аз был заключен в главном тюремном блоке, где содержались пожизненно осужденные. Камеры были построены из камня, стали и известкового раствора, полы в них были голыми.

Камеры, в каждой из которых было по шесть коек, расположенных по три яруса с каждой стороны, были так переполнены, что заключенные едва могли передвигаться. В каждой камере имелась фляга с питьевой водой, а для туалета использовалось ведро. Солнечные лучи, раскаляющие каменные стены, часто поднимали температуру в камерах выше 120 градусов. Чахотка была широко распространена, и заключенные нередко наблюдали, как тюремные охранники несут жертв ужасной белой чумы на тюремное кладбище. Условия проживания были ужасающими.

Однако  Нах-дейз-азу  в этом плане повезло, потому что маршал США получил приказ от генерального прокурора США перевести его в тюрьму на юге Иллинойса, в Менарде. Высший правительственный прокурор постановил, что тюрьма Юма предназначена только для территориальных заключенных. Судье Портеру было приказано отправлять всех будущих федеральных заключенных в тюрьму штата Огайо в Колумбусе, или в тюрьму на юге Иллинойса — два учреждения, с которыми Соединенные Штаты заключили контракты на содержание заключенных.


3
Рождение отступника
Еще до того, как суды и министерство юстиции урегулировали все технические вопросы по делу Нах-дейз-аза, Апаче Кида вызвали по расследованию убийства Ли Нассона, грузчика, которое произошло недалеко от Сан-Карлос. 10 апреля 1888 года Нассон направлялся в Глоуб с грузом товаров, включая несколько ящиков виски, предназначенных для салуна, когда на него напала группа апачей. Его повозки были сожжены, а лошади и виски отобраны. Кид обнаружил часть невыпитого спиртного, спрятанного в кустах. Огненная вода показалась ему заманчивой, но честь и достоинство, связанные с его положением, не позволили ему попробовать ее. Он заподозрил Капитана Джека, которого видел пьяным на посту.

Капитан Джек был жизнерадостным, добродушным индейцем, который выполнял небольшую работу для солдат и просил милостыню у путешественников, проходивших через пост. На лбу у него была вытатуирована цифра SC1, указывающая на то, что он был первым апачем из Сан-Карлоса, получившим номер. Система нумерации была введена генералом Круком для идентификации. Позже татуировку заменили номерными бирками, которые носили на шее.

               

Чиновники были поражены, подумав, что этот человек может быть причастен к убийству. На допросе он признал, что находился на месте преступления и принимал участие в распитии виски, но отрицал какую-либо причастность к убийству. В качестве своих собутыльников он назвал Эль-кана, Ла-ка-хора и Хас-тин-ту-ду-джея. Эти апачи были арестованы и доставлены в Глоуб, где судья Портер приговорил их к длительным срокам заключения в тюрьме штата Огайо в Колумбусе. Эл Сибер был в восторге от того, как Апаче Кид поймал убийц Нассона, и все больше доверял ему.

В мае 1888 года Сиберу было приказано сопровождать капитана Пирса в инспекционной поездке в форт Апач. Готовясь к своему недельному отсутствию в Сан-Карлос, Сибер позвал своего любимого разведчика Кида, и сообщил ему, что он будет исполняющим обязанности командира апачских разведчиков, на время его отсутствия. Эта высокая честь, оказанная ему уважаемым вождем, несомненно, наполнила сердце молодого индейца огромной гордостью. По крайней мере, на данный момент вера Сибера в него  победила голос совести, которая иногда мучила его мыслью о том, что его союз с белыми людьми был предательством в отношении к его апачской крови.
В отсутствие офицеров большая колония апачей, проживавшая на реке Сан-Карлос, примерно в десяти милях от агентства, устроила грандиозное празднование. Были танцы, пир, азартные игры и выпивка. Хотя федеральный закон запрещал этим весельчакам покупать алкогольные напитки, у них было много напитков собственного приготовления. У них был широкий ассортимент: мескаль, приготовленный из агавы; тулапай, приготовленный из кукурузы; и даже изюмный пирог, сделанный из изюма, сахара и дрожжей.

Их азартные игры состояли из игры в монте, а на пиру подавали такие блюда, как говядина, картофель, фасоль, хлеб, кофе и сахар. Танцоры выражали свои чувства посредством своеобразного танца, танцуя под странные песнопения и монотонный грохот шаманских барабанов. Танцевали до тех пор, пока не падали от полного изнеможения. Вечеринка, наконец, стала совсем весёлой. Начались кулачные бои и соревнования по вырыванию волос. Когда эта информация достигла Сан-Карлос, лейтенант Ф. Б. Фаулер, командовавший штабом во время отсутствия Пирса, приказал Апаче Киду и его скаутам отправиться в индейскую деревню, чтобы подавить беспорядки.

Лейтенант, конечно, действовал из лучших побуждений, но это был неразумный приказ — отправлять отряд апачских скаутов для успокоения большого количества их кровных братьев. Разведчики остановились на холме, возвышающемся над лагерем, и были замечены веселящимися, которые решили, что Апаче Кид пришел причинить им вред. Когда разведчики двинулись к собравшимся, празднующие начали кричать на него, называя его по
имени: «Хаскай-бей-ней-нтейл, У-ка-ше/ У-кашелф»( Haskay-bay-nay-ntayl, U-ka-she/ U-kashelf)

 — «Уходите! Уходите!».

Люди Апаче Кида не налетели на свой народ в диком галопе, как они представляли, а подъехали организованно и спешились. Пока они смешивались с толпой в поисках контрабанды, девушки-апачки восхищались красивым молодым воином, похлопывали его по
щекам и приглашали присоединиться к веселью. 1

(1 – Из рассказа Джимми Стивенса)

Он, к несчастью, забыл о своих обязанностях и соблазненный девушками, присоединился к их пьяной оргии. К сожалению, скауты не вернулись в агентство к тому времени, когда Пирс и Сибер завершили свою поездку, и в колонию апачей был незамедлительно отправлен военный отряд, чтобы забрать Кида и его собратьев-скаутов. 1 июня 1888 года отряд вернулся в штаб-квартиру с правонарушителями и выстроил их перед главным зданием в присутствии командира и военного персонала агентства. Сибер обратился к ним на языке апачей, упрекнув их за неподобающее поведение, и обвинил Apache Кида в грубом нарушении субординации. Ответа не последовало, и в этот момент офицеры заметили, что скауты все еще находились под воздействием алкоголя.
            


Пирс приказал им слезть с лошадей, сдать оружие и оставаться запертыми в караульном помещении до той поры, пока они не придут в себя. Это их возмутило, и едва Сибер перевел приказ Пирса на язык апачей, как кто-то выстрелил, и пуля угодила ему в лодыжку. Вторая пуля просвистела мимо головы капитана Пирса, когда он бросился в свой кабинет в поисках защиты. Схватившись с нападавшими, солдаты вырвали у них оружие и взяли их под усиленную охрану. Никто не знал наверняка, кто стрелял, но Сибер возложил ответственность за это на  Кида и обвинил его в нападении с целью убийства. Другим скаутам, а именно Сай-есу, Хале и Паш-тен-таху (Say-es, Hale, and Pash-ten-tah), были предъявлены обвинения в пособничестве Апаче Киду.

Несколько человек, которые были на месте беспорядков и участвовали в пьянке, были отпущены. Многие считали, что Сибер и  Кид были неразлучны, и любое недоразумение между ними казалось невероятным. Если бы Сибер оценил состояние скаутов и воздержался от публичного порицания до тех пор, пока они не протрезвеют настолько, чтобы осознать свой проступок, приказ сдать оружие, возможно, и не стал бы причиной поступка, превратившего некогда лучшего и уважаемого скаута-апача, в самого наихудшего из всех апачей-ренегатов. В июне 1888 года скауты предстали в Глоубе перед судьей Портером. Эл Сибер, только что выписавшийся из больницы и передвигавшийся на костылях, выступил против них. Они были признаны виновными и приговорены к десяти годам заключения в тюрьме штата Огайо. Пятеро других обвиняемых-индейцев, которых Сибер и Апаче Кид поймали ранее, были отправлены в ту же тюрьму. 2

(2. Протоколы судебных процессов и приговоров находятся на хранении у секретаря окружного суда Соединенных Штатов, Финикс, Аризона.)
 

Этот приговор был  воспринят Кидом как издевательство. Для него - Кида, гордости Апачерии! Но, он был еще молод, и после того, как он искупит свой грех, у него впереди еще будет долгая жизнь.

Ближайшим железнодорожным пунктом был Каса-Гранде, городок, расположенный в пустыне примерно в девяноста милях к юго-западу от Глоуба. Девять пленных апачей были взяты под усиленную охрану и доставлены дилижансом в Каса-Гранде, где их посадили на поезд, который доставил их в Огайо. Это массовое осуждение не остановило преступность среди индейцев. Десятки других людей попадали в беду. Некоторые из их столкновений с белыми людьми были вызваны голодом. Правительство  конечно выдавало пайки, но их было недостаточно. Многие апачи дополняли свой рацион, поедая крыс и потроха крупного рогатого скота, которого забивали белые люди. Их называли крысоедами и потрошителями.
Апачи любили оленину, но им не разрешалось стрелять из ружей, чтобы убивать оленей. Им нужны были лошади для передвижения. Чтобы удовлетворить эти потребности, они часто забирали оружие и лошадей с грузовых обозов, у владельцев ранчо, и совершали свои набеги обычно, когда их меньше всего ожидали.

4
Синий Камень, шериф, Ма-си…
ГРУЗОВЫЕ ФУРГОНЫ были жизненно важным средством передвижения для лагеря Глоуб. К 1889 году сказочно богатые месторождения серебра были истощены, но оставались бесчисленные миллионы тонн медной руды. Были разработаны медные рудники и построены плавильные заводы. Горнодобывающие инструменты и оборудование, а также кокс для плавильных заводов доставлялись из Уиллкокса, железнодорожного перевалочного пункта в 120 милях к юго-востоку. Производство иногда сокращалось, потому что индейцы время от времени убивали и грабили рабочих.

В начале февраля 1889 года пять грузчиков отправились из Уиллкокса в Глоуб с грузом кокса. Это были Х. Х. Коспер и его два сына, С. С. Коспер и Фримен Т. Коспер, а также двое мужчин по фамилии Дэвидсон. Каждый управлял упряжкой из двенадцати лошадей, которая тянула три тяжело нагруженных повозки.

Одна повозка в составе перевозила спальные мешки, продукты питания и сено. Каждый возчик ехал на правой лошади и имел винтовку в чехле, прикрепленному к подножке позади него. На четвертый день после отъезда из Уиллкокса возчики остановились к востоку от Сан-Карлоса на обед. К лагерю подошли два апача, один верхом с ружьем, а второй пеший, и попросили чего-нибудь съестного. Подкрепившись, индейцы огляделись и заметили винтовку, прислоненную к колесу, которая принадлежала Фримену Т. Косперу. Оружие с  красивой золотой инкрустацией привлекло их внимание, они взяли его в руки и стали рассматривать. Они предложили купить его или обменять на него своего коня, или ружье, но Коспер отказался. Индейцы последовали за караваном до Сан-Карлос, где остановились на ночь.


Перевозчики дали им денег, чтобы они купили немного сена в агентстве, заплатили им за работу и накормили ужином. Товарный обоз вышел из Сан-Карлос на последнем двухдневном отрезке пути, и индейцы отправились вместе с ним. Грузчики, очевидно, посчитали их безвредными, и когда они разбили лагерь в ту ночь у Гилсон-Уотер, индейцы помогли позаботиться о лошадях, чтобы накормить их. Когда фургоны выехали из Джилсон-Уотер, настойчивые краснокожие, очевидно, заметили, что Коспер, владелец красивого ружья, занял позицию в хвосте колонны. Они должно быть понимали, что обоз скоро покинет резервацию и что нельзя слишком долго откладывать действия, если они хотят отобрать оружие. Когда фургоны приблизились к нынешней деревне Каттер, индеец на пони подъехал к Косперу, который был в сотне ярдов позади своего отца.

- Ты обменяешь свое ружье на лошадь? - спросил он.

Коспер отказался и, вероятно, краем глаза заметил, что разочарованный потенциальный покупатель отступил на несколько шагов и взвел курок своего револьвера. Он не счел требования индейца серьезными, но теперь осознал, в каком опасном положении оказался, но уже ничего не мог с этим поделать, поскольку его собственный револьвер находился за спиной вне досягаемости. Воздух сотряс выстрел.

Коспер с криками спешился, пробежал четыре или пять шагов, затем прополз еще шесть ярдов и умер. Пуля вошла в правую часть спины и вышла примерно в центре левой части груди. Отец Коспера услышал выстрел и, оглянувшись, увидел, как пеший индеец бросился к фургону, выхватил из ножен ружье его сына и передал его индейцу на лошади. Затем индейцы развернулись и последовали с ускорением к холмам. К этому времени остальные погонщики схватились за ружья и с большого расстояния выстрелили в удирающих убийц. Пеший индеец при этом, по-видимому, был серьезно ранен.


Как только трагическая новость достигла Глоуба и Сан-Карлос, армия бросилась в погоню, а мировой судья Джоб Аткинс провел коронерское расследование.

В вердикте коронера говорилось, что Фримен Т. Коспер скончался от огнестрельного ранения из ружья, которое было в руках индейца, чье имя присяжным неизвестно, в месте, расположенном в четырех милях к западу от ранчо Гилсона, восьмого февраля 1889 года, и что убийство было явно преднамеренным. Армия приложила все усилия, чтобы поймать убийцу. Через месяц после убийства солдаты дошли до конца тропы на горе Тимбер-Кэмп и поймали апача, которого опознали как Би-те-джабе-тиш-то-се-ан (Bi-the-jabe-tish-to-ce-an), что в переводе с английского означает Синий/Голубой Камень. Захваченный в плен индеец назвал своего сообщника (Ба-та-го-ул, Ba-ta-go-ul), но его так и не нашли. По-видимому, он умер от ранения где-то в дикой местности. Заключенный был доставлен в Глоуб и передан под стражу шерифу Гленну Рейнольдсу из округа Гила до тех пор, пока им не займется судебный пристав Соединенных Штатов. Сотрудники управления шерифа округа Гила состояли из шерифа Гленна Рейнольдса и Джерри Райана;  У.А. (Ханкидори) Холмса,  1

(1 - Уроженец Техаса, Холмс приехал в Аризону как методист, но оставил христианскую деятельность ради более авантюрной жизни золотоискателя в лагере Глоуб. Он застолбил участок «Дейзи Дин», богатое месторождение серебра в каньоне Рамбоз, что принесло ему небольшое состояние, но все деньги потратил на защиту в суде после того, как убил Банжека Марко, другого золотоискателя, который пытался захватить его участок. После оправдания он перебивался случайными заработками, занимался политикой, писал стихи и развлекал публику в салунах. Его самое известное стихотворение — «Ханкидори» (см. Приложение), от которого и произошло его прозвище. Он надеялся снова разбогатеть)

и Флойда Блевинса, помощников шерифа. Шериф Рейнольдс, скотовод, приехал из Олбани, штат Техас, в Аризону в 1885 году и поселился на берегу ручья в суровых горах Сьерра-Анчас, недалеко от Плезант-Вэлли, в месте, которое позже Лесная служба США назвала станцией рейнджеров Рейнольдса в честь шерифа. Он был женат, и помимо жены, Гасси, у него было четверо детей — два мальчика, Элмер и Уотт, и две девочки, Бесси и Августа (Гасси).

 

Уильям А. "Hunkydory" Холмс

Родившись в Техасе в 1853 году, Рейнольдс был слишком молод для участия в Гражданской войне, но он помогал охранять поселения от набегов индейцев, когда пожилые мужчины находились на военной службе. После войны он следовал по тропам больших стад крупного рогатого скота, перегоняемых на восточные рынки. Он попробовал себя в политике и был избран шерифом округа Трокмортон, штат Техас. Он занялся овцеводством, но разорился после отмены пошлины на шерсть. Его родители и братья, известные скотоводы из Олбани, штат Техас, поддержали его в этом бизнесе и отправили его с семьей в Аризону. Он объединил свое стадо с хозяйством Джесса Эллисона, который также собирался переехать в Аризону.

Три тысячи голов крупного рогатого скота и двести лошадей из этой экспедиции были отправлены по железной дороге в Боуи, штат Аризона, где их выгрузили и отогнали на пастбища, расположенные примерно в двухстах милях к северу. Рейнольдс несколько раз пересекал резервацию Сан-Карлос, прежде чем стадо наконец было найдено. Во время этих поездок он встречался с высокопоставленными военными, такими как Эл Сибер, Апаче Кид, а также с другими индейцами и военными из Сан-Карлос.

Едва семья Рейнольдса обосновалась в своем новом доме, как разразилась долгая, отчаянная и кровавая вражда, унесшая жизни десятков человек, между фракциями Тьюксбери и Грэмов. Эта кровавая вендетта более известна как «Война в Плезант-Вэлли».
 

 
 

 

Хотя Рейнольдс был скотоводом, он склонялся к Тьюксбери, которые занимались овцеводством. В ходе войны один из братьев Рейнольдса приехал навестить его в Аризоне, но из-за царящего там хаоса побоялся заехать на ранчо. Он добрался до Глоуба, но затем вернулся в Техас, так и не увидев своих родственников.


               

      

                Рейнольдс с женой                Братья Рейнольдс в Техасе


Когда вражда достигла своего пика, маленький сын Рейнольдса, Джордж, тяжело заболел, и нужно было чтобы кто-то рискнул добраться до Глоуба за лекарствами. Добровольца посадили на быструю лошадь, копыта которой были оббиты мягкими подкладками, а зубцы шпор всадника были замотаны тряпками, чтобы предотвратить звон. Были приняты все разумные меры, чтобы гонца не обнаружили на опасном пути. Однако, несмотря на эти меры предосторожности, всадник столкнулся с врагом, получил ранение в руку и так и не вернулся с лекарствами. Вскоре после этого ребенок умер.

Однажды, возвращаясь домой с секретной миссии, Рейнольдс так замаскировался, что родные дети не узнали его и сильно испугались. Он был в ужасе и сказал жене, что больше не будет жить в стране настолько дикой, что даже собственный брат не может к нему приехать, а дети боятся своего отца. В результате он переехал в Глоуб, где в ноябре 1888 года был избран шерифом, победив действующего Джорджа Шута и бывшего шерифа Б. Ф. Паско.

Первая охота Рейнольдса была за Ма-си, сбежавшим из поезда с военнопленными в Миссури в сентябре 1886 года. Хотя у него был опыт борьбы с мародерствующими команчами в Техасе, его знания о хитром апачском разбойнике были ограничены, и передвижения Ма-си были такими же скрытными и незаметными, как и передвижения рептилий, ползающих по пустыне Аризоны. Подобно тигру, он время от времени подкрадывался к индейскому лагерю, захватывал женщину-апачку, удерживал ее несколько месяцев, затем жестоко убивал и возвращался, чтобы повторить все сначала. 2

(2 - Точно неизвестно, когда Ма-си вернулся в Аризону, но его имя упоминается в различных отчетах агентства Сан-Карлос и армии, направленных в министерства внутренних дел и войны с 1887 по 1890 год. В одном из этих отчетов говорилось: «Отступник-индеец, предположительно Ма-си, напал на группу из четырех женщин, застрелил одну, легко ранил двух других и забрал с собой молодую девушку».
Лишь по случайности его заметили слоняющимся у ранчо Кросс-С (Cross S Ranch), расположенному на западной окраине резервации Сан-Карлос, в двадцати милях к северо-востоку от Глоуба, в апреле 1889 года, примерно через два с половиной года после его побега. Ранчо Кросс-С, одно из крупнейших, лучших и исторически значимых ранчо в Аризоне, принадлежало и управлялось Патриком Шенли. 3

(3 - Патрик Шенли управлял первым отелем и столовой в знаменитом серебряном лагере МакМиллан и осознал необходимость производства говядины на близлежащих пышных пастбищах для снабжения шахтеров мясом. Уильям Шенли, сын Патрика Шенли, проживающий в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, по состоянию на эту дату (1954), вспоминает, что его отец купил свое первое стадо из трехсот голов крупного рогатого скота у Билли Кида из Нью-Мексико примерно в 1879 году, по 7 долларов за штуку с доставкой в МакМиллан. Патрик Шенли, католик, объяснил, почему он выбрал букву «S» для своего клейма, сказав, что крест символизирует крест Иисуса, а буква «S» означает букву «S» в фамилии Шенли. Росс Санти, известный писатель вестернов, использовал горный хребет Кросс-С в качестве места действия для ряда своих книг, включая «Потерянные следы пони» и «Пашеланд».)

Ма-си имел винтовку и поочередно ездил верхом без седла на двух тощих, измученных постоянной ездой конях. Бросив завистливый взгляд на табун породистых лошадей на пастбище Кросс-С, он прокрался в загон и украл двух из них, отпустив своих собственных. Он двинулся к горам Пинал, к югу от Глоуба, где был хороший шанс раздобыть седло и провизию у лесорубов, расположившихся лагерем в горах. Неторопливо и тихо он повел своих лошадей на вершину пика Мадера и посмотрел вниз на лагерь Джо Гуэрены и Сабино Кироса, мексиканских лесорубов, которые разбили лагерь всего лишь накануне.

Пока Кирос убирал лагерь после завтрака, Гуэрена зашел в дубовую рощу, чтобы собрать дрова. Из согнутого положения в кустах Гуэрена услышал выстрел, выпрямился и с ужасом увидел, что его напарник убит, а Ма-си ворвался в лагерь с двумя лошадьми, поднял седло Кироса на спину одной, и накинул на вторую вьючное. Злоумышленник разложил продукты питания по упаковочным коробкам, накинул их на лошадь и всего за несколько минут исчез. Когда опасность расстаться с жизнью миновала, Гуэрена бежал в Глоуб. К полудню измученный и почти потерявший дар речи дровосек ворвался в офис шерифа и сообщил об убийстве. Шериф Рейнольдс и его помощники немедленно отправились в погоню за Ма-си, но после трех дней тщательных поисков не смогли настичь убийцу и сдались.

Ма-си мог скрываться практически бесконечно на обширной холмистой и скалистой территории, покрытой кустарником и лесом. 4

(4) То, что именно Ма-си убил Кироса, подтверждается следующими официальными документами: мистер Шенли обвинил его в краже лошадей; вердикт коронера о смерти Кироса, в котором присяжные обвинили Ма-си в убийстве; большое жюри предъявило ему обвинение в убийстве Кироса (см. приложение IV); и округ Гила предложил награду за его поимку.)
5
Горький напиток
Жизнерадостный и всеми любимый апач по имени Капитан Джек был одним из индейцев, осужденных на массовом процессе в федеральном суде в Глоубе, вместе с Апаче Кидом и его товарищами-скаутами. Он давно был хорошо известен в окрестностях поста Сан-Карлос, и никто не был так потрясен, как военное командование, когда внезапно Капитана Джека обвинили вместе с другими апачами в убийстве владельца грузового фургона по имени Нассон, с целью завладеть перевозимым им виски. Капитан Джек, по общему признанию, был лишь соучастником преступления, но тем не менее, он был признан виновным в убийстве и приговорен к тридцати годам заключения в тюрьме штата Огайо в Колумбусе. Его дело ничем не отличалось от сотен других и не имело бы исторического значения, если бы не то, что, по чистой случайности, он стал главным участником юрисдикционного разбирательства, которое еще больше запутало и без того непонятные противоречия в отношениях правительства с индейцами. Из тринадцати апачей округа Гила, заключенных в тюрьму штата Огайо, включая скаутов Эла Сибера, двое умерли вскоре после прибытия.

Эти смерти, несомненно, были вызваны тем, что их вырвали из родной среды и поместили в тяжелые условия, к которым они не привыкли. Остальные одиннадцать заключенных опасались подобной участи, но у них были друзья за пределами тюремных стен, работавшие в их защиту. В это время, в 1889 году, существовал ряд обществ и ассоциаций белых, которые отстаивали права индейцев.

Одной из таких групп была Ассоциация по правам индейцев. Считается, что некоторые из лидеров этой группы изучали закон 1885 года, по которому апачи были осуждены, и задавались вопросом, намеревался ли Конгресс, принимая этот закон, судить их в территориальном суде Аризоны, а не в федеральном суде. Был один верный способ это выяснить, а именно, подать ходатайство о выдаче судебного writ of habeas corpus в Верховный суд Соединенных Штатов, чтобы узнать, содержатся ли они в тюрьме незаконно. В результате один предприимчивый юрист навестил Капитана Джека в его тюремной камере в Огайо.

Адвокат сказал индейцу, что вероятно он был заключен в тюрьму незаконно. Ему потребовалось некоторое время, чтобы объяснить значение этого заявления понятными заключенному словами. Наконец до Капитана Джека дошел смысл понятия  «незаконно заключенный», и расценив свое освобождение как свершившийся факт, он быстро подошел к двери камеры и воскликнул: «Мне, Капитану Джеку, не нравится это место! Я возвращаюсь в свой родной Сан-Карлос!». Несколько взволнованный, адвокат осторожно отвел старого апача от запертой двери и начал подробно объяснять «надлежащие процедуры» закона.

Испытывая некоторые опасения, он осторожно отступил от перспективы немедленной свободы, которую его неудачный подход к этому вопросу внушил простоватому индейцу. В конце концов Капитан Джек понял, что все, что от него требуется - это дать разрешение использовать свое имя в тестовом задании, результатом которого может стать его освобождение. Характерным для апачей пожатием плеч Капитан Джек дал понять, что разрешает.

Другим заключенным-апачам сообщили о предстоящем судебном разбирательстве, которое в случае победы означало бы и их свободу, и обычно невозмутимых заключенных охватило сильное волнение. Только Апаче Кид казался невозмутимым. Его негодование по поводу публичного унижения его бывшим вождем, Элом Сибером, и последующего осуждения без суда и следствия было слишком глубоким, чтобы верить слухам о том, что маневры белого человека принесут ему какую-либо пользу.
Дело «Капитан Джек против Соединенных Штатов» в конечном итоге было передано в Верховный суд, и 15 апреля 1889 года высший судебный орган издал приказ о habeas corpus, о котором просили в этом деле. Генеральный прокурор изложил свою версию решения суда, в котором говорилось, что Второй федеральный окружной суд в Глоубе, штат Аризона, вынес обвинительный приговор индейцу за пределами своей юрисдикции. «Решение Капитана Джека», как обычно называют это постановление, имело далеко идущие последствия, поскольку затрагивало всех индейцев, оказавшихся в подобной ситуации. Другие индейцы, заключенные в тюрьму штата Огайо, и Нах-деиз-аз, заключенный в тюрьму южного Иллинойса за убийство лейтенанта Сьюарда Мотта - все они должны были быть освобождены.  1

(1)Официальное тюремное досье Капитана Джека, создавшего прецедент освобождения заключенных апачей, выглядит следующим образом: «Капитан Джек, исправительное учреждение штата Огайо, номер 19771, был доставлен 14 июня 1888 года из 2-го округа Аризоны США для отбывания 30-летнего срока в обвинен в убийстве и был освобожден 18 мая 1889 года по решению Верховного суда США»)

По просьбе министра внутренних дел, 16 мая 1889 года военный министр дал указания генерал-адъютанту о направлении офицера для сопровождения индейцев обратно в резервацию Сан-Карлос (25 мая 1889 года). Все апачи, освобожденные «Решением Капитана Джека», прибыли под конвоем на пост Сан-Карлос и были отпущены на свободу. Только осознав невыносимые страдания, которые тюремное заключение причиняло индейцам, рожденным свободными, никогда не знавших ограничений в пространстве и действиях, можно понять, что значило для этих апачей возвращение к своему народу, на свою родину.

Менее стоический чем прочие, Нах-дейз-аз заплакал, когда сошел с вагона под яркий солнечный свет своей родной Аризоны. Апаче Кид был бесстрастен. Его темные глаза, ненадолго остановившиеся на его бывшем друге, Эле Сибере, не выдавали его эмоций. Сибер не скрывал своего негодования по поводу освобождения апачских скаутов, особенно Кида. Один из них выстрелил ему в ногу, и ничто кроме десяти лет тюрьмы для всех них, не могло его удовлетворить. Но годы поисков по запутанным следам научили его терпению; он будет ждать расплаты. Военные на посту, однако, были открыто возмущены освобождением Нах-дейз-аза.

Лейтенант Мотт пользовался популярностью среди своих сослуживцев, и они не были настроены видеть его убийцу свободно разгуливающим по резервации. Они быстро поняли, что «Решение Капитана Джека» о юрисдикции судов, которое дало убийце Мотта свободу, не следует интерпретировать как помилование. Лейтенант Ф. Б. Фаулер, который помог Апаче Киду и Сиберу арестовать Нах-дейз-аза, поспешил в Глоуб и предстал перед мировым судьей Джобом Аткинсом, обвинив «Нах-дейз-аза, индейца из апачей, в убийстве Сьюарда Мотта, лейтенанта армии США».

5 июня 1889 года шерифу округа Гила Рейнольдсу был вручен ордер на его арест. Молодой апач не пытался сопротивляться аресту, и шериф Рейнольдс без происшествий доставил своего заключенного. 21 июня 1889 года ему было назначено обычное предварительное слушание в Глоубе, и мировой судья Аткинс распорядился оставить его под стражей до суда в октябре следующего года.

Нах-дейз-аз провел почти пять месяцев в тесной, жаркой и антисанитарной тюрьме, размышляя о непостижимых путях правосудия белого человека. С его повторным арестом был создан еще один прецедент, который должен был повлиять и на судьбу Апаче Кида. Сладость испитой свободы оказалась чрезвычайно горьким напитком.



6
Облава
Лето сменилось осенью, и в начале октября 1889 года шериф Рейнольдс сидел в своем кабинете, когда к нему пришел Эл Сибер. Шериф выслушал версию Сибера о преступлениях, совершенных апачами. Сибер рассмотрел ряд новых дел и некоторые старые, особенно дела Апаче Кида и скаутов. Он оказал давление на шерифа, чтобы тот возобновил эти дела в территориальном суде. Рейнольдс уже арестовал Нах-дейз-аза, тем самым создав прецедент и дав Сиберу преимущество, которым тот быстро воспользовался.

- Что слышно об Апаче Киде? Он доставляет какие-нибудь неприятности? — спросил
Рейнольдс.

- Я иногда вижу Кида, когда он приходит в агентство за провизией, — ответил Сибер — Он путешествует один, и никто не пытался выследить его до лагеря. Вероятно, живет с какой-нибудь индеанкой. Я не знаю ни о каких преступлениях, которые он совершил с тех пор, как он и его банда подстрелили меня. Насколько я понимаю, он всегда под подозрением, пока что-нибудь не сотворит.


 


--  А что по Ма-си, есть какие-нибудь новости о нём?

— Ма-си крутится где-то поблизости. Скользкий, как угорь. Возможно, он и Кид вместе что-то затевают.

--  Ты хочешь, чтобы я арестовал Кида и снова привёл его к суду по этому обвинению, так, Сибер?

—  Да, Кида и остальных тоже. Можешь иметь в виду, Рейнольдс, что на следующем заседании я предстану перед судом по поводу своих документов о гражданстве.

--  Я видимо буду полезен в качестве свидетеля.

С этим резким замечанием Сибер похромал из кабинета, оставив шерифу длинный список преступников - апачей с указанием характера их преступлений, а также предполагаемой даты и места совершения каждого из указанных преступлений. Просматривая список, шериф Рейнольдс заметил таких персонажей, как Халам Макгилл, Боб Макинтош, Джош, Де-ле-чи-ла, Кил-мар-зай, Хос-кал-те, Десс-о-ла, Пи-ка-та, Хас-тен-ту-ду-джей, Капитан Джек, Те-те-че-ле, Ла-ка-хор, Эль-кан, Ма-си и разведчики Эла Сибера — Апаче Кид, Паш-тен-та, Сэй-ес и Хейл. Все они были обвинены в преступлениях, начиная от кражи лошадей и заканчивая убийствами.

Ма-си и Апаче Кид.
Во всем длинном списке именно эти два имени привлекли внимание шерифа.
Прошло три года с тех пор, как Ма-си удрал из тюремного поезда, и по меньшей мере один год из этих 3-х лет, должно быть, был проведен им в невероятно опасном путешествии протяженностью более 1500 миль по чужой и опасной территории — стране теперь уже белых людей. «Скользкий, как угорь» — сказал Сибер. Мысли шерифа, должно быть, были заняты известными фактами о Ма-си с момента его повторного появления в окрестностях Глоуба: кража лошадей Шенли и убийство дровосека - практически в тени окружной тюрьмы.
Рейнольдс знал, что ни Ма-си, ни Кид не будут легкой добычей.

Несколько дней шериф размышлял над требованиями Сибера, о причастных к этому преступниках и о преступлениях, вменяемых им. Наконец он пришел к выводу, что справедливость восторжествует, если эти индейцы, осужденные не в том суде, предстанут перед судом, обладающим надлежащей юрисдикцией. Не все из списка были осуждены ранее. Некоторые совершили преступления после «Решения по делу Капитана Джека» и еще не были арестованы. Небольшому отряду Рейнольдса было бы невозможно вторгнуться в огромную резервацию Сан-Карлос и захватить всех этих отступников. Апаче Кид или Ма-си сами по себе могли бы оказаться непосильной задачей для его отряда. Поскольку он был бы первым шерифом, арестовавшим апачей массово, он не хотел рисковать жизнью офицера или даже подозреваемого. 

 

Он просто хотел сделать операцию безупречной, задержать обвиняемых без кровопролития и привлечь их к суду перед надлежащим жюри, чтобы определить их вину или невиновность.
Шериф Рейнольдс вошел в телеграфное отделение Глоуба и отправил сообщение генералу Майлсу, командующему Тихоокеанской дивизией, в Пресидио в Сан-Франциско, сообщив ему о своем намерении арестовать ряд подозреваемых в преступлениях апачей, в том числе тех, кто ранее был освобожден из тюрьмы штата Огайо. Он сообщил генералу, что их доставят в Глоуб для суда, и попросил армию о сотрудничестве в их аресте. Под вечер, еще до наступления темноты пришел ответ от Майлса, в котором говорилось, что он поручил капитану Джону Л. Буллису, командиру, сменившему капитана Пирса, и Элу Сиберу, командиру скаутов в Сан-Карлос, помочь в аресте обвиняемых.

Ранним утром шериф явился к мировому судье в Глоубе и подписал отдельные жалобы против всех апачей, имена которых ему назвал Сибер. В этой группе жалоб от 14 октября 1889 года было дело № 157, «Кид (индеец) против территории Аризоны», в котором говорилось: «Жалоба подана и должным образом подписана и заверена под присягой Гленном Рейнольдсом, в которой утверждается, что ответчик 1 июня 1888 года совершил нападение с намерением убить Эла Сибера — выдан ордер на арест».

Судьба апачей была предрешена. У шерифа было несколько ордеров на арест. Миссия могла быть опасной, но прежде всего крайне важна была скорость исполнения, поскольку слушания должны были состояться через десять дней. Обвиняемых нужно было доставить в суд предварительного следствия, представить их дела большому жюри для принятия решения и подготовить к судебному разбирательству в этот короткий срок. Рейнольдс проинструктировал своих заместителей. Главному заместителю Райану было поручено сопровождать шерифа в Сан-Карлос, в то время как остальным членам отряда было приказано остаться в городе и начать вручать повестки присяжным и свидетелям, а также заниматься другими вопросами, связанными с открытием суда.

Удача сначала была на стороне шерифа, поскольку, когда он прибыл в Сан-Карлос, армия уже забрала нескольких индейцев. Распространилась информация о том, что будут выдаваться специальные пайки, и когда они пришли за ними, то попались в ловушку. Философски настроенный Капитан Джек, с его отношением к жизни «мне все равно», не оказал сопротивления. Когда шериф Рейнольдс арестовал его, он небрежно заметил:
-- В большом суде, где живет Великий Белый Отец, говорят, что капитан Джек больше не должен сидеть в тюрьме - имея в виду решение Верховного суда в Вашингтоне, освободившее его из тюрьмы ранее.

-- Конечно, Джек. Я знаю. Может быть, с тобой такое ещё раз случится — ответил Рейнольдс, бросив монетку в ладонь апача. После двух дней маневров все разыскиваемые апачи, кроме Кида и Ма-си, попали в тщательно организованную облаву. Шериф Рейнольдс всё ещё держал на них неисполненные ордера и каждое мгновение ожидал, что Кид вот-вот попадется. Дауди, скаут-апач, пробрался в лагерь Кида в узком каньоне на реке Гила, примерно в шести милях ниже Сан-Карлос. Кида там не было, но Дауди велел индеанке передать ему, что в агентстве раздают много еды голодным индейцам. Кид получил известие, и ничего не зная об облаве, отправился в агентство. Тем временем напряжение на посту нарастало с каждой минутой. Если бы они подождали, пока Дауди доложит о своей миссии, какой-нибудь хитрый друг Кида мог бы найти способ предупредить его. Рейнольдс не мог безопасно посылать солдат или скаутов следить за Дауди в надежде задержать Кида в его лагере. Преступник был слишком искусен в разведке, чтобы его могли застать врасплох известные враги. В отряде шерифа был только один человек, которого Кид не знал в лицо. Это был молодой помощник шерифа, Джерри Райан.
Никто не произнес ни слова, но Рейнольдс чувствовал на себе пристальный взгляд Эла Сибера, стоявшего с часами в руке и смотрящего в окно. Он еще раз взглянул на часы, а затем одним решительным движением бросил их в карман жилета и отвернулся от окна. Время истекало.

-- Пошли, Райан.

Без лишних слов он и молодой помощник шерифа быстро подошли к загону, сели на лошадей и поскакали по тропе. Райан ехал впереди, а Рейнольдс осторожно следовал за ним на достаточном расстоянии, чтобы его не узнал  Кид. Они проехали около двух миль, когда Райан увидел молодого оленя, скачущего по тропе в сторону Сан-Карлос. Кид тоже увидел Райана, но, как он позже сказал, подумал, что это какой-то ковбой, едущий по своим делам. У него закончился табак, и он подумал, что незнакомец может дать ему табака. Райан никак не мог знать, видел ли Рейнольдс Апаче Кида, и не смел рисковать даже оглянуться. Он продолжал ехать ровным шагом, но сердце его колотилось по мере того, как расстояние между ними сокращалось. Когда они встретились, Кид остановил лошадь и попросил сигарету.  Райан ответил на приветствие, остановился и протянул ему бумажку и мешочек с табаком «Bull Durham».


 
Он подождал, пока руки индейца займутся самокруткой. Затем вытащил свой шестизарядник и приказал ему не двигаться. Этот бывший сержант скаутов был застигнут врасплох. К счастью для Райана, он был безоружен, потому что, если бы у него был кольт, он вероятно стрелял бы в Райана, несмотря на его невыгодное положение.
В те годы, когда он был уважаемым скаутом, он обманывал своих преследуемых товарищей-апачей с помощью такой же тактики, и он сразу понял, что Дауди заманил его в ловушку. Он был так недоволен собой, что подчинился Райану без возражений. К огромному облегчению Райана, шериф Рейнольдс появился через несколько минут, и на Кида быстро надели наручники.


 

                Кид в наручниках


Рейнольдс и арестованный ехали рядом, а Райан замыкал торжественную процессию в арьергарде. Они поехали по тропе обратно к посту резервации. Когда они тронулись в путь, шериф достал часы, чтобы запомнить точное время для официального отчета о задержании. Эти часы были подарены Рейнольдсу перед его отъездом из Техаса друзьями в знак уважения. Это были прекрасные часы в двух золотых корпусах. На внутренней стороне футляра была выгравирована надпись: «Гленн Рейнольдс, Олбани, Техас, 1884 г.»  На одной стороне крышки были выгравированы овцы, а на другой - крупный рогатый скот, что указывало на то, что он был одновременно и овцеводом, и скотоводом. Это было самое ценное, что было у Рейнольдса. Красивые часы и искусно выполненная золотая цепочка сверкали на ярком солнце, и Кид спросил, не хочет ли шериф сделать ему подарок.

       

-- Ни за что, Кид - ответил Рейнольдс - их подарили мне мои друзья в Техасе. За деньги такие было не купить. Помощник шерифа Райан особо упоминал этот эпизод.

С поимкой Кида Рейнольдс выполнил свою миссию, но еще остался Ма-си, который ускользнул из облавы, и вероятно снова укрылся в горах Пиналь. На посту капитан Буллис поздравил Рейнольдса с его успехом. Шериф поблагодарил капитана и скаутов за их помощь, и все, кроме арестованных, были в приподнятом настроении. На фоне яркого заката, когда шериф Рейнольдс в сопровождении гражданских офицеров и солдат доставил своих заключенных в Глоуб, горы Пиналь сверкали фиолетовым. Было принято звонить в колокол на деревянной башне методистской церкви, когда в городе появлялись плохие индейцы. Это был сигнал для мужчин браться за оружие.

В данном случае преступники находились под стражей, а самый хитрый и опасный из них даже был в наручниках, но Рейнольдс не хотел рисковать.  Последний замок в тюремном блоке с грохотом закрылся, когда забил колокол, предупреждая жителей деревни о возможных беспорядках, пока преступники содержались в окружной тюрьме.
Только Ма-си удалось избежать облавы.


7
Суд присяжных
НЕ ВСЕ апачи, пойманные в ходе облавы, предстали перед судом. Некоторые из них были освобождены на предварительном этапе, другие не были привлечены к ответственности большим жюри, но было предъявлено достаточно обвинений, чтобы судебные чиновники были заняты целую неделю. Одному индейцу, который был пойман ранее, было предъявлено обвинение в убийстве. Это был Би-джаби-тиш-то-ке-ан (Bi-jabe-tish-to-ce-an), обвиняемый в убийстве Коспера, грузчика. Примерно за восемь месяцев до этого он был арестован армией и содержался в тюрьме. Помимо шерифа Рейнольдса, другими судебными чиновниками были Джей Ди Маккейб, окружной прокурор; Б.Г. Фокс, секретарь суда; и достопочтенный Джозеф Х. Кибби, судья. Кибби, недавно прибывший из Индианы, был назначен президентом Бенджамином Харрисоном председателем Второго судебного округа. Он сменил на этом посту судью-ветерана У. У. Портера, и многим горожанам не терпелось увидеть, как молодой юрист с Востока проявит себя в деле. 1

(1 - Позже Кибби занимал пост губернатора территории Аризона с февраля 1905 по май 1909 года.)

Утром 23 октября 1889 года зал суда был переполнен, а зрители аж повытягивали шеи, чтобы лучше видеть, когда шериф Рейнольдс вводил заключенных. За исключением Кида и Нах-дейз-аза, прочие апачи имели жалкий вид: были в сильно потрепаны, в поношенной одежде, нуждались в стрижке, и выглядели плохо накормленными. Первой группой, которая предстала перед судом, были бывшие скауты Эла Сибера, которым большое жюри предъявило обвинения в нападении с целью совершения убийства.

Апаче Кид был обвинен в том, что он выстрелил в Сибера, а Сай-ес, Хале и Паш-тен-тах (Say-es, Hale, and Pash-ten-tah) были задержаны за  «пособничество, подстрекательство, и общую поддержку», при (предполагаемой) стрельбе Кида в сторону Сибера. Их спросили, являются ли имена, под которыми им были предъявлены обвинения, их настоящими именами. Все ответили утвердительно, за исключением Паш-тен-таха, который сказал, что его зовут Бач-и-он-нал (Bach-e-on-nal). Некоторые авторы также упоминают его как Ваш-а-лан-та, но в данном случае ему было предъявлено обвинение под именем Паш-тен-тах, и это имя сохранилось в официальных документах.

Окружной прокурор Джей Ди МакКейб представлял обвинение, а Э.Х. Кук и Миллс Ван Вегенен, назначенные судом, представляли ответчиков. 2

(2) У индейцев редко были деньги, и всякий раз, когда они попадали в беду, их защищали назначенные судом адвокаты. Этим адвокатам платили по 50 долларов за каждое дело, и в течение следующей четверти века, пока Конгресс не передал дела индейцев резерваций в ведение федеральных судов, десятки адвокатов стекались в Глоуб, чтобы заполучить эту практику. Глоуб называли судебной столицей апачей.
Для рассмотрения дела были быстро сформированы присяжные, и Мирехильда Грихальба (Mirajilda Grijalba, более известен как Мерехильдо Грихальва, Merejildo Grijalva  /1840-1912/) был приведен к присяге в качестве переводчика.


3. Мирехильда Грихальба был мексиканским мальчиком, когда его взял в плен Кочис (Cochise). Он был переводчиком у апачей и назывался Чиверо (El Chivero). Он был взят у Кочиса доктором Стеком, который был правительственным агентом чирикауа, но позже Грихальва вернулся к апачам, и стал переводчиком в Сан-Карлос. Он умер в Соломонвилле, штат Аризона, в возрасте 70 лет. — Прим.ред.)

               

 

Первым был вызван Эл Сибер, главный свидетель обвинения. Этого момента он ждал с того дня, как апачи обрели свободу. Он рассказал о событиях, которые привели к нападению, и описал саму стрельбу, без обиняков назвав Кида стрелявшим, а других обвиняемых – трех скаутов – его пособниками. Его показания были даны с редкими формальными прерываниями со стороны адвокатов. Они были точными и совершенно изобличающими. Другими свидетелями обвинения, давшими показания под присягой, были: Фрэнк Портер, Керли (скаут апачей), Антонио Диас (мексиканец, работавший в продовольственном складе) Фред Книппл, и Бака-ши-вьехо (Baca-shee-viejo).

Умело допрошенные прокурором, их показания еще больше укрепили доверие к рассказу Эла Сибера. Территория завершила представление своих доказательств, и защита взяла инициативу в свои руки. Перекрестный допрос свидетелей со стороны защиты был слабым, и теперь их единственной стратегией было не пускать на трибуну трех легко сбивающихся с толку соучастников и строить свою защиту на показаниях Кида. Интерес зрителей ослаб во время показаний пяти свидетелей со стороны защиты, которые следовали за Элом Сибером, но когда адвокат защиты Ван Вагенен подошел к скамье и вызвал Апаче Кида на трибуну, в переполненном зале воцарилась тишина. Застывший и безучастный ко всему Кид как будто ничего не слышал. Стоящий рядом с ним охранник положил руку ему на плечо. Взгляд индейца скользнул по столу адвокатов и на мгновение остановился на Эле Сибере, сидящем рядом с прокурором, затем он поднялся и подошел к свидетельской трибуне. Снова послышалось обычное волнение переполненного зала, и зрители затаив дыхание   устраивались поудобнее, готовые услышать, что обвиняемый сможет сказать в свою защиту. Внешне в поведении Апаче Кида не было ничего такого, что указывало бы на чувство вины и страх.

Но страх по крайней мере должно быть сжимал его сердце, поскольку он прекрасно понимал, насколько малы шансы у него и его сообвиняемых на этом суде, проводимом жюри присяжных из белых мужчин. Татуировка в форме буквы W на его лбу гротескно выделялась над его бездонными глазами, когда он стоял лицом к переполненному залу. Формальности вскоре закончились, и адвокат поручил свидетелю изложить свою версию событий, закончившихся стрельбой, в которой его обвиняли. Лишь изредка обращаясь к помощи переводчика, он рассказал свою историю. Он и трое других скаутов, по его словам, были на опасном дежурстве, а вернувшись в агентство, сразу же отправились в продовольственный склад за пайками. Он утверждал что Антонио Диас, клерк, дал им горсть муки, небольшое количество кофе, немного сушеных бобов и немного сахара. Больше ничего. Его люди устали и проголодались, пайки были скудными, а их количество - недостаточным. Он запротестовал. Диас был упрям, и возник спор. Керли (еще один скаут), вступил в спор, встав рядом с Диасом.

В этот момент адвокат защиты прервал свидетеля, чтобы расспросить его о Керли. Кид отвечал на каждый вопрос просто, без колебаний. Да, Керли был тем самым скаутом, который только что давал показания в пользу Территории.  Да, он был врагом Кида-апача. Он был ревнив и его всегда возмущало, что Кид был любимцем Эла Сибера. Да, дело было не только в этом. Керли завидовал популярности Кида среди апачских девушек, особенно это касалось одной конкретной девушки. Адвокат, казалось, был удовлетворен тем, что он высказал свою точку зрения, и попросил свидетеля продолжать свой рассказ. По словам Кида, ссора привлекла внимание толпы любопытных индейцев, которые собрались перед складом. Тем временем кто-то проскользнул в штаб и сообщил о беспорядках. Сибер и капитан Пирс ворвались туда и стали разгонять толпу.

Они сделали выговор скаутам за их наглость и согласились с Диасом. Во время суматохи из арсенала, который находился в магазине/продуктовом складе, было украдено оружие, из которого стреляли в офицеров. Кид категорически отрицал, что сам стрелял в Сибера, а когда его спросили, стрелял ли кто-то из его соучастников, он ответил: «Нет». При дальнейшем расследовании выяснилось, что помимо Керли двое других скаутов, которые присутствовали в магазине, когда произошла стрельба, не были взяты под стражу — Халам МакГилл и Джош (Halam McGill,  Josh). В заключение своих показаний он сказал, что по его мнению, это именно Керли устроил стрельбу по личным причинам, с очевидным намерением доставить ему серьезные проблемы с Сибером и военными.

Двое свидетелей-апачей, Тони и Натлиш-сэй (Toney, Natlish-say), дали показания в пользу Кида, но неожиданным свидетелем для него стала девушка-апачка На-ша-шай (Na-sha-shay), которую белые люди называли «Красотка». Несомненно, она была той самой девушкой, на которую ссылался Апаче Кид, давая показания о ревности Керли. Она свидетельствовала о хорошем характере Кида. Защита настаивала на своем, и окружной прокурор МакКейб незамедлительно вызвал Сибера в качестве свидетеля для опровержения. Сибер утверждал, что показания Кида были полностью сфабрикованы с единственной целью обелить себя и своих сообщников. Примечательно, что нет никаких свидетельств о попытке обвинения опровергнуть показания Кида путем перекрестного допроса; опровержение Сибера, по-видимому, было сочтено достаточным для дискредитации заключенного. Независимо от того, какая из версий верна, есть признаки того, что Керли и другие скауты действительно были причастны к нападению, но поскольку Керли был свидетелем от имени Территории Аризона, ему не грозило судебное преследование. Адвокаты защиты в своих доводах перед присяжными неоднократно подчеркивали этот момент. Адвокаты обеих сторон закончили свои выступления. Судья Киббей проинструктировал присяжных и объявил перерыв, пока присяжные отсутствовали. Адвокаты защиты постарались на славу, но прения присяжных были недолгими, и вердикт никого не удивил — Виновен по всем пунктам обвинения.  4

(4)  В материалах дела, хранящихся в здании суда в Глоубе, штат Аризона, содержится следующий вердикт: «Территория Аризона против Кида, Хейла, Сай-еса и Баш-еон-нала, обвиняемого под именем Паш-тен-тах. Мы, присяжные заседатели, рассматривающие это дело, признаем подсудимых виновными в соответствии с обвинительным заключением. Джордж Э. Шют, бригадир»)
На следующее утро суд возобновил заседание, и скамьи для зрителей снова были переполнены. Среди горожан выделялись солдаты с мрачными лицами из поста Сан-Карлос, сослуживцы лейтенанта Мотта, убийца которого предстал перед судом тем утром во второй раз. Фрэнк Портер, Ф. Б. Фаулер, любезный Эл Сибер и доктор Т. Б. Дэвис, лечивший Мотта, были вызваны в качестве свидетелей обвинения, и несмотря на прошедшие два года, их воспоминания были ясными — их показания были подробными и компрометирующими. Нах-дейз-аз, обвиняемый, был единственным свидетелем защиты. Он предстал перед залом суда, полным враждебно настроенных — или, в лучшем случае, равнодушных — зрителей, не сочувствующим ему судьей и самоуверенным обвинителем. И снова, как и два года назад, апач рассказал историю своего переселения правительством и последующих проблем с военными по поводу владения его небольшим участком земли. Рассказывая о роковом визите Портера и Мотта, которые хотели его выселить, он сказал что боялся, что Портер хотел причинить ему вред, и выстрелил в целях самообороны. То, что он промахнулся в Портера и попал в Мотта, было конечно же чистой случайностью. В его рассказе были все элементы трагедии, но для тех кто присутствовал в зале суда в те дни территориального урегулирования, подобные драмы не считались достаточной провокацией для индейца, чтобы поднять руку на белого человека.

 
Адвокат защиты Ван Вагенен убедительно просил о помиловании, но вердикт ни у кого не вызывал сомнений - убийство первой степени, и Нах-дейз-аз был заключен под стражу шерифа, до вынесения ему приговора. Основные события были закончены, Апаче Кид и Нах-дейз-аз вернулись в свои камеры в ожидании приговора. Оставались еще судебные процессы над апачами, обвиняемыми в трех убийствах, и конокрадом, с которыми предстояло разобраться. Судебный процесс против Боба Макинтоша, обвиняемого в краже лошади, принадлежащей доктору Т.Б. Дэвису были прекращены, когда выяснилось, что предполагаемое преступление было совершено в округе Грэм.

Однако суд постановил, что он будет содержаться под стражей до уведомления соответствующих властей. Хесус Авотт, мексиканец, признал себя виновным по обвинению в растрате. Он продал лошадь друга за 50 долларов и оставил деньги себе, чтобы отпраздновать это событие. Би-те-джа-бе-тишто-се-ан, один из обвиняемых в убийстве, был признан виновным в убийстве Фримена Т. Коспера. Хос-кал-те был осужден за убийство своего собрата-апача по имени Гу-де-хой-и. Капитан Джек, Эль-Кан и Хас-тен-ту-дю-джей заявили о своей невиновности по обвинению в убийстве Нассона. Суд назначил адвокатов Э. Х. Кука и Х. В. Джексона для их защиты. После того, как обвинение представило своих свидетелей, включая Эла Сибера, подсудимые выступили в свою защиту. Прежде чем адвокаты защиты изложили присяжным свои доводы, они попытались доказать, что капитан Джек не имел никакого отношения к убийству, а просто наблюдал за происходящим. Очевидно, эти аргументы произвели впечатление на присяжных, поскольку они вынесли два отдельных вердикта, а именно: «Территория Аризоны против Хас-тен-ту-дю-джея, Капитана Джека и Эль-Кана: Мы, присяжные, признаем подсудимых Хас-тен-ту-дю-джея и Эль-кана виновными в убийстве, как указано в обвинительном заключении. Подпись: Х. Эллис, старшина, Территория Аризоны против Хас-тен-ту-дю-джея, Капитана Джека и Эль-Кана: Мы, присяжные, признаем подсудимого Капитана Джека невиновным. Подпись: Х. Эллис, бригадир».   5

(5) Капитан Джек вернулся в резервацию и женился на девушке под номером СК1. Он усердно работал и больше никогда не попадал в неприятности. Трагедия окончательно настигла его 5 октября 1911 года, когда апач SJ55 взбесился и убил капитана Джека и еще одного индейца. Присяжные коронера под руководством мирового судьи Хинсона Томаса вынесли такой вердикт: «Мы, присяжные заседатели, под присягой заявляем, что покойного звали капитан Джек, SC1, индеец из апачей, возраст около 65 лет, что он умер 5 октября 1911 года недалеко от Перидота, в резервации Сан-Карлос, округ Гила, штат Аризона, от огнестрельного ранения, нанесенного SJ55, индейцем из апачей, с намерением убийства. Датировано 5 октября 1911 года в Райсе, округ Гила, штат Аризона». SJ55 был приговорен к пожизненному заключению в территориальной тюрьме во Флоренсе, куда его перевели из Юмы.)
 

 
Скауты Сан-Карлос


8
Судный день
УТРОМ 30 октября 1889 года все осужденные предстали перед судьей Кибби для вынесения окончательного приговора. Закованные в наручники и сопровождаемые вооруженной охраной, преступники имели жалкий вид. Даже Апаче Кид и Нах-дейз-аз были едва ли более презентабельны, чем их неприглядные собратья. Кид был первым, кого вызвали для вынесения приговора. Судья Киббей приказал ему встать и задал обычный и совершенно излишний вопрос — были ли у заключенного какие—либо юридические основания для того, чтобы доказать, почему приговор не должен выноситься? - Заключенный промолчал. Затем судья зачитал свое подготовленное решение:

«Принимается во внимание, что упомянутый Кид был должным образом осужден этим судом за нападение с намерением совершить убийство. В связи с этим выносится постановление о том, что указанный  Кид подлежит наказанию в виде тюремного заключения в территориальной тюрьме в Юме, на Территории Аризоны, сроком на семь лет, причем срок тюремного заключения начинается с этой даты».
Затем судья повернулся к Киду и завершил свое оглашение:

«Вы передаетесь под стражу шерифа указанного округа Гила, который передаст вас под стражу соответствующему сотруднику указанной территориальной тюрьмы».
С точностью литургической службы, скажем так, Хейл и Паш-тен-тах  были вызваны по отдельности, и каждому был вынесен тот же приговор, что и Киду. Можно с полным основанием предположить, что Эл Сибер, по крайней мере, был очень доволен новым судьей из Индианы.

Следующим пунктом судебной повестки дня было оглашение приговора Нах-дейз-азу. Убийце лейтенанта Мотта было приказано встать, и начался обычный ритуал. «Есть ли у вас какие-либо законные основания, чтобы показать, почему приговор не должен быть вынесен?» Нах-дейз-аз быстро посмотрел на шерифа Рейнольдса в поисках поддержки, но взгляд  того был прикован к судье. Он снова повернулся к суду и ответил предписанным «Нет». Голос судьи Кибби нарушил внезапную тишину в переполненном зале суда. «Вы, Нах-дейз-аз, должным образом признаны виновным в этом суде, в убийстве. Поэтому суд считает и постановляет, что вы, Нахдейз-аз, должным образом приговорены к смертной казни».

С губ заключенного вырвался стон, когда судья продолжил: «В назначенное позже время, не ранее чем через тридцать и не позднее чем через шестьдесят дней с даты настоящего приговора, шериф этого округа отведет вас в место внутри стен или двора тюрьмы этого округа и там повесит за шею…». Приговор был прерван, когда осужденный закричал:  Нет! Нет! Я хороший индеец. Я хороший... — ‘На-дейз-аз! На-дейз-аз!” Шериф Рейнольдс выкрикнул: «Дайте судье закончить!», судья продолжил: «…пока вы не умрете, согласно закону. Шериф этого округа несет ответственность за исполнение этого судебного решения».

Решение о смертной казни, вынесенное по усмотрению суда, шокировало не только осужденного, но и его товарищей-апачей и шерифа.  Мысль о повешении вызывала странное беспокойство у шерифа Рейнольдса, который, в отличие от многих печально известных пограничников, неохотно убивал. Другими приговоренными были: Хесус Авотт - один год, Эль-кан - восемь лет, Хоскаль-те - двенадцать лет; Би-те-джа-бе-тиш-то-се-ан и Хас-тен-ту-дю-джей - пожизненное заключение. Снова запертые в своих камерах под лестницей, осужденные индейцы были по-разному угрюмы, сердиты или оцепенели от отчаяния. Но две вещи бывшие разведчики и Нах-дейз-аз, должно быть, разделяли в равной степени - чувство, что их несправедливо судили и приговорили за преступления, за которые они уже понесли наказание, и глубокое и горькое презрение к Элу Сиберу. Индейцы знали все ужасы заключения в высеченной в скале тюрьме Юма; слишком многие из них умерли там от чахотки, а сам Нах-дейз-аз  просидел там несколько месяцев из своего первоначального срока, прежде чем его отправили в федеральную тюрьму в Иллинойсе.  Несмотря на страдания, которые он сейчас испытывал, он не мог не согласиться со своими сокамерниками, что его наказание было все-таки менее суровым, поскольку его смерть будет быстрой и относительно безболезненной. Для заключенных настало время обеда. Шериф Рейнольдс не задержался в зале суда, а бродил по коридору в тюремном блоке, желая что-то сказать подавленным индейцам, но не совсем понимая, что именно и как.

 
 


 
 

 

 

По словам историка Филлис де ла Гарза, на этой фотографии из коллекции Маклафлина изображены
заключенные-апачив здании территориального суда Аризоны. Фото было сделано в Глоубе в конце
октября 1889 года, на той неделе, когда Кида осудили, и приговорили к отбыванию срока в
территориальной тюрьме Юмы, за попытку убийства Эла Сибера. Он считает, что Кид -второй
мужчина слева в заднем ряду.


Он вздохнул с облегчением, когда повар-китаец Онион Джек появился из-за входной двери, толкая перед собой маленькую красную тележку. Он поприветствовал старого китайца с большей сердечностью, чем обычно.

— Джек, старина, заходи-заходи! Что у тебя сегодня на ужин?

-- Отличная закуска для несчастных мужчин - ответил Онион Джек, и его невероятно морщинистое лицо выражало само добродушие – говядина, капуста, картофель, кофе, пиво и отличный яблочный пирог.

-- Звучит заманчиво, Джек. И еще, Джек, дай им все, что они хотят, пока они здесь. Им предстоит долгое и трудное путешествие.
 
Джек ухмыльнулся и понимающе кивнул головой, пока катил свою тележку к тюремному блоку. Рейнольдс отвернулся и медленно направился к своему дому, расположенному неподалеку, где его ждала семья и вкусный ужин. Его разговор за ужином в тот день, который позже прокомментировала его жена, свидетельствовал о том, что он вспоминал о давлении, которое оказал на него Эл Сибер, чтобы он собрал людей, которых, как он слышал, в то утро приговорили к смертной казни — одного к повешению и девятерых к безжалостному тюремному заключению. Он вспомнил слова Сибера: «У меня будет гражданство США, и я буду полезным свидетелем на судебных процессах».
Шерифу было доподлинно известно, что Сибер регулярно голосовал в округе Гила без гражданства, не имея на то права. И он, безусловно, был «удобным свидетелем» для обвинения, не имея гражданства, до начала судебных процессов. Шериф Рейнольдс был простым человеком, немудреным и лишенным воображения, и не из тех, кто склонен к мрачным размышлениям, но этот особенный день вызвал бурю эмоций, которую даже он не мог не заметить. Было что-то неприятное в церемонии, которая началась в зале суда, даже когда послышался лязг замков камер, закрывавшихся за девятью осужденными апачами. Судья Киббей не покидал своего места, и многие зрители, собравшиеся на месте вынесения приговора, остались на мероприятии — натурализации немецкого солдата Альберта Сибера. Рейнольдс не присутствовал на церемонии, но все это есть в официальных отчетах округа Гила. 2

(2) На выборах в округе Гила в 1882 году, первых регулярных выборах после организации округа, в 1881 году проголосовал Эл Сибер. В Большом реестре за 1882 год содержится следующая информация: Номер 854; имя Эл Сибер; возраст 38 лет… Место жительства - Сан-Карлос. Дата регистрации - 13 октября 1882 года. На последующих выборах в 1880-х годах Сибер заявил, что он уроженец Пенсильвании. 2. Документальные свидетельства показали, что Альберт Сибер был уроженцем Германии и что он действительно служил в армии Соединенных Штатов. В его служебном удостоверении указывалось, что он поступил в Первую Миннесотскую пехотную роту "Б" 4 марта 1862 года и был с почестями уволен со службы 1 мая 1864 года — Протокол судебного заседания Второго окружного суда, Книга 2, стр. 39, Глоуб, Аризона. Сибер вместе с несколькими другими гражданскими служащими потерял работу в Сан-Карлосе, когда правительство решило, что апачи Сан-Карлоса цивилизованны, и вывело войска из резервации в 1905 году. Однако войска были выведены из форта Апач только в 1922 году. После того как Сибер ушел из Сан-Карлос, он устроился на строительство плотины Рузвельта, где был бригадиром группы индейцев, которые работали над  строительством дороги. Примерно в миле к северу от плотины Рузвельта на дороге, ведущей в Тонто-Бейсин, произошел взрыв динамита, и большой валун остался опасно балансировать на вершине. Сибер подцепил валун ломом, и тот опрокинулся на него, убив его на месте. В протоколе коронерского расследования под номером 336, опубликованном в Глоубе, говорится следующее: «Альберт Сибер был уроженцем Германии, ему было 63 года, он скончался 19 февраля 1907 года в результате несчастного случая, когда его раздавил большой катящийся камень, во время работы  в «Мелиорации Соединенных Штатов». Служба в Рузвельте, штат Аризона». Доктор Фрэнк К. Пеннелл, который осматривал тело, показал, что причиной смерти Эла Сибера стали травмы, полученные в результате падения камня, а именно: «правая грудная клетка полностью раздроблена, правая нога ниже колена полностью раздроблена, правое предплечье - обе кости сломаны». Сибер был похоронен на участке Odd Fellows в Глоубе. На территории штата Аризона установлен памятник на его могиле, а другие почитатели установили памятник на том месте, где он был убит)
 


В течение тех нескольких дней жизни, которые были отведены шерифу, он только и упоминал о том, что предоставление американского гражданства Элу Сиберу в то утро было каким-то образом не самым подходящим завершением событий того судного дня.

 

Апачи на строительстве плотины Рузвельта