О связи познания, информации, сознания и мышления

О связи познания, информации, сознания и мышления (сборник)

Активное познание невозможно без осознанного погружения в потоки информации и их осмысления для перевода слова в дело, главную роль в котором играют креативные персоны.

Ключевые слова: информация, познание, мышление, сознание, самосознание.

Оглавление

Глава 1. Почему без слова нет дела?
Глава 2. Возможно ли информационное общество?
Глава 3. О соотношении познания и сознания.
Глава 4. О роли случайности в мироздании.
Глава 5. О соотношении сознания и технологий/
Глава 6. О сходстве и различии мышления животных, человека и искусственного интеллекта.
Глава 7. Об истоках и особенностях мышления людей креативных и людей умных.

Глава 1. Почему без слова нет дела?
Различие человека и животных особенно ярко проявляется в коммуникации тех и других. В частности, даже самые высокоразвитые животные не владеют словом, заменяя его в общении жестом и нечленораздельным звуком. Поэтому имеет смысл выяснить, почему и каким образом жесты и звуки, которые только и представляют средства общения для животных, дополнились словами и осмысленной связной речью, а в дальнейшем к ним присоединилась и письменность, и какую роль здесь играет образ и коллективный труд?
Для того, чтобы выяснить, почему и каким образом жесты, звуки, приобретающие иногда также и символическое значение, которые используются животными в качестве средств коммуникации, дополнились словами и осмысленной связной речью, надо, по-видимому, сначала обратиться именно к животным, наиболее продвинутыми из которых являются, в отношении сообразительности и коммуникативности, шимпанзе.
Люди, и вряд ли с этим стоит спорить, наследники приматов.
Поэтому они, как и приматы, стремятся к питанию, собственной репродукции, улучшению своего положения среди сородичей и комфорту, используя такие основные свойства своей индивидуальности, выработанные за миллионы лет эволюции, как сообразительность, чувствительность, впечатлительность, решительность, ту или иную степень общительности, любопытство, доминантность, настойчивость, кооперация в действиях, составляющие в своей совокупности, уровне и взаимоотношениях индивидуальность животной части сознания вместе с его нажитыми или генетическими признаками - такими, как внешний облик, темперамент, добавляя только к ним приобретенные в своей нише существования жизненный опыт, навыки, манеру поведения.
Более детально об индивидуальности, характеризующей животных, и личности совместно с индивидуальностью, определяющих поведение человека, и об основах данных свойств можно узнать в моем эссе «Почему и как индивидуальность и личность конкурируют в человеке?» (Монография «О происхождении и проявлении личности». Глава 1. 2024. Litres.ru).
Для приматов в их протяженно-пространственном адаптивном мире, поскольку время ими не осознается из-за направленности их воображения на окружающие их конкретные объекты, а сами они чувствуют себя и ощущают собственное окружение тоже в качестве объектов без включения любой формы обобщения или отвлечения. Понятийный мир для них заменен набором ощущений, которых они не желают лишаться, так как на примере собственного сна понимают, что такое безысходная пустота.
Они проводят свои дни, за редким исключением, крайне однообразно: насыщаются, играют, занимаются сексом и, при случае, пытаются занять более высокое, а значит, приятное по роду ощущений, место в стае.
Для этих занятий им хватает инстинктов и рефлексов, а также наработанных навыков, и не требуется особых размышлений при подобном ежедневном повторении, в сущности, того, что уже было, с крайне малым числом изменений и практическим отсутствием коллективного труда.
Такого рода вялому приспособительному существованию в почти неизменной протяженной пространственной среде джунглей в течение десятков миллионов лет должны соответствовать и, действительно, соответствуют достаточно примитивные и немногочисленные средства коммуникации.
Голосовую коммуникацию шимпанзе используют, прежде всего, как сигнал о наличии потенциальных угроз.
Подобная информация выражается в форме ворчания, визга, воплей, но членораздельные звуки эти обезьяны произносить не способны.
Всего произносимых звуковых сочетаний было выделено 12. В частности, одиночное хрюкание шимпанзе издавали при виде пищи, а серию хрюканий – в знак покорного приветствия, отмечая свой пониженный социальный статус.
Однако для целенаправленного сообщения шимпанзе используют преимущественно не звуки, а жесты, побуждая себя к тем или иным действиям и даже ведя диалог. Всего лишь 66 жестов оказывается для обезьян достаточным для подачи 19 разных информационных сигналов.
Тем не менее, разнообразные звуки и жесты используются обезьянами преимущественно для общения, а не для координации совместных действий, что указывает на их эгоцентризм и незначительный интерес к кооперации, которая нужна для облегчения труда и повышения его эффективности, что вовсе не требуется этим бездельникам, для жизни которых хватает нечленораздельных звуков и нескольких десятков  жестов.
Неизменность подобного рода общения приматов в течение десятков миллионов лет, пожалуй, самое убедительное доказательство того, что их вполне удовлетворяет собственное адаптивное существование в протяженном пространстве, в котором мало что меняется.
То есть в их уме не присутствует понимание собственного пребывания в текущем времени, которое не требуется в мирке, как правило, повторяющихся каждый день занятий собственного обслуживания, тогда как понимание своего нахождения во времени побуждает к наблюдению за изменениями собственного окружения и соответственно - мыслям о приспособлении этих изменений, которые можно инициировать и самим, к собственным нуждам, в отличие от простого приспособления к тому, что есть без особых размышлений.
Интересно, что природа, в сущности, не пошла дальше приматов в ходе эволюции, представляющих предельный, самый высокоорганизованный вариант эволюционного развития живых существ в рамках приспособления к окружающей среде, который бесполезно усовершенствовать дальше, что и показывает неизменность организма приматов и их поведения в течение десятков миллионов лет.
***
Тем не менее, довольно-таки бессмысленное, точнее, приятно-бездумное адаптивное существование здоровенных приматов, у которых в густых джунглях фактически и врагов то нет, всё же оказалось преодолимым, но не только чисто природными силами.
Довольно-таки внезапно, и до сих пор непонятно как для науки, в параллель с обезьянами возникло существо, которое наконец довольно быстро по меркам эволюции поняло, что оно находится в текущем временив, и поэтому так же быстро стало меняться.
Оно, конечно, не оставило втуне приспособительную тактику, но стало всё больше использовать стратегию и тактику осуществления перемен собственными коллективными усилиями вокруг себя, сравнительно быстро добившись немалого не только рядом с собой, но и в собственном организме, увеличив, в частности, свою сообразительность за счет роста объема мозга и перестройки его структуры в сторону ассоциативных, абстрактных и креативных размышлений для достижения первоначально сугубо утилитарных целей: всех остальных перехитрить и использовать.
То есть эти новые существа вышли из одного только адаптивного пребывания в одном только по их ощущениям протяженном пространстве в текущее время благодаря приходу понимания того, что они находятся и в нем, что подтверждается их умением расчетливо распоряжаться им, строя различные планы, иногда далеко идущие.
Одно это понимание предоставляет возможность в череде событий целенаправленно изменять окружающую среду, расширяя диапазон приятных ощущений и достигая большей безопасности.
Естественно, совместная коллективная деятельность, планово-проектная в своей основе, требует более четких, разнообразных и качественно иных форм общения для организации и координации совместного труда. Жестов и нечленораздельных звуков оказывается недостаточно.
Фиксируем поэтому, что шимпанзе, как, впрочем, и все остальные живые существа, не владеющие временем, в отличие от человека, находятся только в пространстве повторяющихся однородных отношений, руководимые инстинктами и рефлексами, и пользуясь, как правило, методом проб и ошибок в своем стремлении сохранить ощущения и сделать их, по возможности, более приятными, что ведет к существенному ограничению в потреблении и выработке информационных потоков, не позволяя раскрыть наиболее полно возможности живых существ в отношении развития сознания.
Пространство этого полусонного существования для них ограничивается только собственными ощущениями без особых размышлений, которые в основном служат сохранению тех же ощущений, а об окончании этих ощущений они не догадываются, но, опять же, только чувствуют его по собственному одряхлению, если удастся дожить до старости.
Протяженность этого однородного пространства ощущений определяется для них реалиями собственного окружения, наработанными инстинктами, рефлексами и геномом, включающем в себя программу, роста, развития, размножения и способов взаимодействия со средой для пребывания в ней.
Таким образом, опорой всех этих адаптивных существ, включая и самых продвинутых, являются только ощущения, а их мышление в основном обслуживает стремление этих существ сохранить свои ощущения, среди которых наличествуют и приятные, на что автоматически указывает неудовлетворенность имеющимся вокруг с формированием всегдашнего стремления к более сытному, теплому и безопасному.
Тому, кто не знает о времени, а значит, и о существовании будущего, остается только пребывать в ограниченном пространстве настоящего с добавлением запомнившегося прошлого без надежды проникнуть мысленно в будущее.
Поэтому все эти существа обречены не более чем на приспособление к тому, что имеется вокруг них и рядом с ними. У них просто не может быть идей о преобразовании этого окружения для своей хоть сколько-то отдаленной пользы, то есть они не способны целесообразно преобразовывать окружающую среду по составленным заранее проектам и графикам, подлежа тем самым достаточно случайным изменениям в ходе эволюции, и пределом этих изменений по сообразительности и сложности самого организма являются высшие млекопитающие.
Предел этот определяется программой, заложенной в геном, в соответствии с которой для этих существ возможна только адаптивная форма существования в рамках сохранения ощущений.
Условия существования способны уничтожить вид, улучшить или ухудшить его приспособляемость к среде, но они не могут кардинально поменять его программу в геноме на действие противоположного типа– планомерную борьбу со средой, сохранив, к тому же, отчасти, адаптивность действий.
Поэтому предположение современной науки о том, что антропогенез (превращение человекоподобных обезьян в человека) мог начаться с возникновением определенных природных условий на планете, оказывается совершенно несостоятельным – эволюция отнюдь не революция, а случайность не способна породить в каких-то изменившихся условиях столь необычную, как это было указано выше, программу в геноме, а способна только уничтожать или как-то менять живое существо без коренного преобразования его сознания.
Лишение же адаптивной формы сознания на основе инстинктов и рефлексов его руководящей роли и есть коренное изменение живого существа и его поведения, что возможно лишь в результате такого изменения программы в геноме, которое инициирует еще и появление самосознания, характерное произвольным мышлением.
Другими словами, в случае отсутствия этого изменения программы, живые существа, достигнув своего предела в высокоразвитых млекопитающих, так ими и остаются до сих пор, несмотря на всё происшедшее за десятки миллионов лет, включая и различные метаморфозы окружающей среды и даже катастрофы, что и проявляется в их нежелании выбраться их этого приятного в целом адаптивного протяженного пространства связей вне времени для себя.
А вот человек, отчасти выпавший из этой адаптивной протяженности, благодаря, как мы считаем. появлению в его геноме дополнительной программы, провоцирующей произвольные действия в окружающей среде, довольно быстро осознал, что он находится в текущем времени в котором можно со знанием дела распоряжаться собой и своим окружением, так или иначе изменяя его по собственным задумкам.
Правда, он также понял, что живет он только до определенной поры, и с ее завершением для него пропадает то, что он создал в течение жизни. И этому он не может не ужасаться, завидуя животным, которые не понимают неизбежного прихода смерти, пасясь, например, со всей приятностью ощущений, на своих зеленых лужайках. Но вместе с тем понимание человеком своей временности так же идет на пользу развития его сознания, поскольку он желает, чтобы его потомство, в котором он как бы продлевает себя, жило лучше него и прикладывает все силы для этого.
***
Как это было упомянуто выше, контрадаптивная дополнительная программа в геноме не могла появиться под влиянием условий или случайно именно в то время, то есть синхронно с возникновением наиболее развитого из всех живых существ - примата, еще и вследствие своей невообразимой сложности.
К тому же, программы, как это известно из компьютерных технологий, создаются людьми-программистами, не возникая сами по себе неизвестно откуда, а также не заменяются вдруг кардинальным образом.
Иначе говоря, вероятность самосборки подобного биологического носителя программы практически равна нулю, и, соответственно, сколь убедительным доказательством естественного происхождения генома быть не может при всем старании эволюционистов.
Так же и появление такого, в значительной степени отделившегося от окружающей среды, то есть, отчасти, внеприродного, осознающего себя существа в текущем времени, выглядит не закономерным продуктом этой среды, а своего рода нонсенсом, что доказывается его единственностью: ни одно из высокоразвитых существ на планете само по себе, то есть в результате лишь естественного отбора в течение миллиардов лет, не превратилось в столь противоречивое создание, сочетающее в себе адаптивно-эгоцентричную индивидуальность вместе с альтруистичной и креативной личностью.
Кроме того, доказательством появления человека на основе генома обезьяны благодаря искусственному изменению этого генома является факт необычно быстрой перестройки генома, противоречащий обычно констатируемой эволюционистами скорости эволюционного развития.
Отсутствие подобного плавного эволюционного перехода подтверждается данными исследования, проведенного международным консорциумом ученых. В него входило 67 учёных из 23-х научных учреждений 5-ти стран – США, Израиля, Испании, Италии и Германии.
В ходе исследования они использовали компьютерное наложение карты генома шимпанзе на карту генома человека, что позволило им выделить три категории так называемых ДНК-дупликаций - тех, что имеются в геноме человека, но отсутствуют в геноме шимпанзе, тех, что имеются в геноме шимпанзе, но отсутствуют в геноме человека, и тех, что имеются в геноме обоих видов. ДНК-дупликация – это одна из форм мутации, при которой участок хромосомы удваивается. В данном случае учитывались сегменты ДНК длиной не менее 20-ти тысяч нуклеотидных пар. Оказалось, что примерно треть ДНК-дупликаций, обнаруженных у человека, отсутствуют у шимпанзе. Эта цифра изрядно удивила генетиков, поскольку она свидетельствует об очень высокой частоте мутаций за короткий – по эволюционным меркам – промежуток времени (См., напр., dw.de› расшифровка генома…и…сравнение его…человеческим).
Отсюда видно, что предлагаемое эволюционистами объяснение возникновения человека в результате плавного перехода одного из видов приматов в человека, связанного с трудом и проявлением общения (социализация) с помощью слов, непонятно почему не признающееся для остальных видов приматов, не выдерживает критики.
Остается единственное объяснение сравнительно быстрого трансформирования примата в человека - внесение в его геном (индуцирование) отнюдь не случайным образом программ, способствующих выработке у него в результате общения с себе подобными отвлеченных от конкретных вещей понятий, различных способов оценки собственных действий, что способствует появлению у него возможности взглянуть на мир со стороны, оценить его полезность для себя и пытаться целенаправленно менять его под себя.
Известно, что луч света может быть модулирован сигналом, несущим информацию, которая способна задавать определенные программы развития или корректировать имеющиеся программы. В частности, в Институте проблем управления РАН образец ДНК помещали между лазером и внешним зеркалом. И прямой и отраженный лучи не только воспринимали генетическую информацию, но и излучали ее в соответствующем диапазоне.
Очевидно, для возникновения у приматов осознания собственного существования во времени должны были произойти какие-то фундаментальные внутренние изменения, которых не было за все время существования организмов на Земле. Какие же это изменения, если человек своим обликом, строением органов и даже структурой генома близок к шимпанзе?
Констатировать можно следующее: таким внутренним изменением может быть только дополнительное программирование генома еще и к осознанной, в том числе и к произвольной деятельности, включающей отчасти и креативную, в то время как геном в течение миллиардов лет до появления человека был запрограммирован у всех живых существ только к инстинктивно-рефлекторной деятельности с использованием метода проб и ошибок, пригодной только для адаптивного существования в протяженном пространстве связей.
Поэтому преобразование наиболее совершенного примата, а это мог быть шимпанзе или еще более совершенный примат, в прототип человека возможно только в результате дополнения имеющейся адаптивной программы, иной, способной спровоцировать существо еще и на достаточно произвольные действия за рамками инстинктов и рефлексов.
По-видимому, под эту новую программу, объединяющую прежнюю и введенную, и был перестроен геном только одного типа шимпанзе или подобной ей обезьяны, как известно, на 99% совпадающий с геномом человека, что технически облегчает дело.
В противном случае, то есть при плавном эволюционном развитии, возможность выхода высокоразвитых приматов из адаптивного состояния просто отсутствует. И действительно, так они и пребывают до сих пор в этом бесперспективном качестве параллельно с человеком.
Таким образом, наиболее вероятной причиной появления человека является искусственное изменение генома высокоразвитого примата, что принудило его изменить сугубо адаптивный образ жизни на, своего рода, двойственный – адаптивно-произвольный, то есть с возможностью осознанных действий, которые могут быть и творческими.
Сначала эта изобретательность по целенаправленному изменению окружающей среды в свою пользу выглядела спорадической (использование огня, изготовление примитивных орудий труда, изобретение колеса), но с течением времени она настолько расширилась, что привела к возникновению такого общественного сооружения как цивилизации, своего рода оболочка которой в определенной степени оградила человека от дикой природы.
Тем не менее, адаптивная часть общей программы из генома никуда не делась и по-прежнему влияет на поведение человека, конкурируя с дополнительной программой в геноме, характерной уже большей частью не эгоцентричностью, а провоцируя довольно частое проявление в человеке изобретательности и альтруизма.
Проявление подобной конкуренции этих по-разному кодированных частей общего генома и есть то, что вывело наконец одного из представителей живых существ за пределы адаптивного существования, обеспечив для него многократно более значительное потребление информационных потоков и соответствующее этому развитие сознания, доведя человека до гордого представления себя в качестве перла создания.
Правда, человек до сих пор не понял, что он стал таким не сам по себе, а в результате действия такой программы в каждой клетке собственного организма, которая гарантирует ему и способность приспосабливаться, и возможность креативных действий.
В результате, в сознании человека в результате подобного преобразования генома возникло как бы два полюса, ориентированных противоположно - эгоцентризм и альтруизм, что дало возможность вместо длительных эволюционных изменений производить буквально взрывные осознанные деяния человеческими сообществами на этой базе двойственного противоречивого сознания, стимулирующего борьбой этих составляющих сознания как в каждом человеке, так и в его сообществах развитие не только общества в целом вплоть до возникновения цивилизации, но и развитие самосознания человека, свидетельством чего является увеличение массы мозга человека по сравнению с высокоразвитым приматом в 3 раза.
Детально ознакомиться с проблемой движущей силы общественного развития, основой которой является взаимодействие животной (адаптивной) составляющей сознания человека и его изобретательного самосознания, можно в моей работе «Движущая сила и источник развития человека и его сообществ». Низовцев Ю.М. 2018. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.litres.ru
***
Если кратко сформулировать объяснение сторонниками эволюционной теории Дарвина преобразования рефлекторно действующих приматов в сознательно действующего человека, то оно сводится к следующему.
Они указывают на то, что любые высшие животные не обладают способностью к понятийному мышлению, т. е. к формированию отвлеченных, абстрактных представлений о предметах, в которых обобщены основные свойства конкретных вещей. Мышление животных, если о таковом можно говорить, всегда конкретно; мышление человека может быть абстрактным, отвлеченным, обобщающим, понятийным, логичным.
Благодаря способности к понятийному мышлению, человек сознает, что он делает, и понимает мир. Вторым главным отличием является то, что человек обладает речью. У животных может быть очень развитая система общения с помощью сигналов, но только у человека есть вторая сигнальная система — общение с помощью слов. В естествознании предполагается, что речь произошла из звуков, произносимых при работе, которые потом становились общими в процессе совместного труда. Таким же путем в процессе общественного труда постепенно мог возникнуть разум.
Эволюционисты полагают, что теория Дарвина получила в XX веке генетическое подтверждение, поскольку из всех животных по генетическому аппарату ближе всего к человеку оказались шимпанзе, геном которой на 99% совпадает с геномом человека.
Отметим со своей стороны, что, как это ни парадоксально, но оба аргумента эволюционистов: труд создал человека и генетически человек почти не отличается от шимпанзе, на самом деле приводят к обратным выводам.
Сами биологи говорят, что поведение животного представляет собой одну из форм функционирования его организма. Структура ор¬ганизма определяет потребности животных и программы их поведения. Всякое животное рождается на свет, уже будучи наделенным набором инстинктов, которые обеспечивают его приспособленность к условиям обитания и ограничивают индивидуальные вариации поведения.
Иначе с человеком. Все люди, жившие на Земле последние 35 - 40 тыс. лет, относятся к одному и тому же биологическому виду Homo sapiens (человек разумный).
Таким образом, за годы изменения организмов от простейших до приматов, рефлекторная система их реакции на воздействие окружающей среды фактически осталась той же. Иначе говоря, программы их действий подобны друг другу. И вдруг, за незначительный срок, в результате сравнительно кратковременного воздействия внешних условий у одних видов приматов появилось самосознание, то есть понимание своего нахождения в текущем времени, а другие так и остались обезьянами вне этого понимания. При этом не известно, какие из этих обезьян больше «трудились», а на самом деле, обезьяны ни тогда, ни сейчас к осознанной коллективной деятельности не имели и не имеют отношения, просто подбирая готовую еду в богатых разнообразной пищей тропиках.
Сам этот факт отрицает самопроизвольное стремление обезьян к коллективному труду и формирование между ними словесного общения.
 В настоящее время теория Дарвина признана, по меньшей мере, спорной именно потому, что объяснить, как обезьяна эволюционировала в человека, с позиции современной науки не представляется возможным.
Очевидно, для возникновения у приматов сознания должны были произойти какие-то фундаментальные внутренние изменения, которых не было за все время существования организмов на Земле. Какие же это изменения, если человек своим обликом, строением органов и даже структурой генома близок к шимпанзе?
Констатировать можно следующее: таким внутренним изменением может быть только изменение генома, запрограммированного к инстинктивно-рефлекторной на геном, запрограммированный еще и на осознанный коллективный труд.
Поэтому преобразование наиболее совершенного примата - это мог быть шимпанзе или еще более совершенный примат - в прототип человека возможно только при смене программы
Одна из гипотез полагает, что наиболее близким предком человека была лагунная обезьяна из Эфиопии. Она имела меньший волосяной покров, хорошо плавала, ходила значительную часть суток вертикально, имела «опущенную гортань», появление которой, по-видимому, связано с полуводным образом жизни. Важно то, что подобная гортань позволяет контролировать дыхание и, как следствие, дает способность говорить.
После подобной перестройки становится возможной преобразование этого существа из адаптивного в адаптивно-креативное, то есть способное не только к приспособлению, но и к преобразованию окружающей среды в своих целях. Эта процедура, заключающаяся изначально во введении в геном существа дополнительной программы, создающей возможность произвольны и даже креативных действий, приносит этому новому существу возможность проявлять себя в текущем времени с известными нам последствиями такого преобразования генома.
Все остальное: способность к труду совместно с соплеменниками, связная речь, творческое мышление и т. д. вырабатывается как следствие за определенный и сравнительно не очень длительный срок, закрепляя двойственный характер сознания и соответствующие действия этого нового субъекта истории живых существ уже не столько в пределах пространственной адаптивной протяженности с его ничтожной изменяемостью, основанной на случайности, сколько в текущем событийном времени разнообразных изменений, влекущих за собой не только возможность целенаправленного преобразования окружающей среды человеком утилитарно, но и обратное - стремление человека в его самосознании к пониманию самого себя и окружающего мира.
Становится также понятным, почему переходное звено от приматов к человеку до сих пор не найдено. Все остальные – примерно такие же приматы, не затронутые указанным преобразованием, так и остались в своем прежнем животном качестве. Хотя, по сути дела, условия их существования мало чем отличались от существования первоначального «кандидата» в человека.
Таким образом, можно сказать, что у существа, способного только на инстинктивно-рефлекторные действия, программа - одна, а у этого нового существа - программа другая, более сложная и противоречивая по своему воздействию на его поведение человека. Благодаря ей возникает возможность проектировать на будущее свои действия, обрабатывать их результаты для последующей корректировки, пользуясь  уже накопленной памятью из гораздо большей базы данных, чем у приматов. Вместе с тем адаптивно эгоцентричное влияние программы на поведение человека так же не исчезает.
Детальнее проблема появления человека рассмотрена в моей работе «Низовцев Ю. М. Человек – продукт эволюции?! Журнал «Топос». РФ. 12.10.2022.
***
В результате длительного эволюционного развития живых существ, наиболее продвинутые из них, то есть предельно сложные создания – приматы, довольно-таки комфортно расположились в своем адаптивном пространстве, поскольку у них появился не только развитой мозг, способный контролировать выполнение разнообразных действий, облегчающих жизнь, но и, в отличие, например, от дельфинов, - органы в виде рук захватами- пальцами, которыми было удобно добывать пищу различными способами, забираться на деревья в целях безопасности, отбиваться от врагов и делать много чего еще.
Вот так, по нашему мнению, появился кандидат на неадаптивный в определенной степени образ жизни, тем более что одного из подвидов этих обезьян - африканской лагунной обезьяны, вследствие ее полуводного образа жизни сформировалась, так называемая «опущенная гортань». Она позволяет контролировать дыхание и тем самым предоставляет возможность не только кричать и мычать, но и произносить членораздельные звуки с гласными и согласными.
Однако, как это было отмечено выше, образ жизни обезьян не способствовал организации их кооперативных действий в той или иной форме труда. А для общения им вполне хватало жестов и нечленораздельных звуков.
В противоположность этому, при наличии программы, позволяющей действовать достаточно произвольно, подобный кандидат становится способным выйти за рамки инстинктивных и рефлекторных действий, расширяя тем самым свои возможности по взаимодействию с окружающей средой.
Но для наиболее эффективного труда требуются не индивидуальные или разрозненные действия, а организация достаточно продуманных и скоординированных действий сообща, которые могут быть наиболее эффективными, если их заранее спланировать, предусмотрев обход или ликвидацию тех или иных препятствий к достижению поставленной цели, например, во время коллективной охоты или сборе плодов.
Между тем, нечленораздельные крики и жесты не самые эффективные методы передачи информации в ходе сложных коллективных действий.
Поэтому возникла потребность в формировании звуковых членораздельных сигналов, обозначающие как многочисленные отношения, действия, конкретные предметы, так и обозначающие разнообразные типы отношений, действий и предметов.
Подобное обобщение означало не только постепенное формирование логики событий и отношений, связи предметов в настоящем, но перенос их на будущее в виде планово-проектных заготовок.
Появление такого рода целесообразной деятельности, захватывающей наряду с прошлым и настоящим также будущее, означало выход из пространственной адаптивной протяженности повторяющегося каждый день инстинктивно-рефлекторного режима действий, в текущее время, в котором череда событий инициируются этими новыми существами осознанно и целенаправленно.
Другими словами, эти наследники приматов обрели, в определенной мере, регулируемое собственное время в рамках внешнего (астрономического) времени, поскольку это собственное время в значительной степени создается ими самими в результате осознанных трудовых усилий по достижению разнообразных целей, которые сначала диктуются только насущными потребностями, а затем эти цели направляются в сторону совершенствования культуры жилища, культуры игр, культуры секса и культуры поклонения идолам.
В результате коллективной деятельности по преодолению сопротивления среды, а не только пассивного подчинения ей, постепенно у каждого сообщества появился достаточно простой поначалу членораздельный язык, вместо пещер и деревьев более удобные жилища из подручных материалов, возникла дифференциация труда с соответствующими орудиями.
Заметим также, что для появления словесного языка общения у этих наследников приматов имелась определенная база, поскольку жизнь их прародителей в значительной степени была основана на использовании различных образов.
Дело в том, что высшие млекопитающие способны удерживать сравнительно длительное время своем уме, то есть в виртуальном виде, образы конкретных вещей в отрыве от самих вещей, что повышает вероятность удержания этих животных в существовании, правда, только на уровне ощущений в рамках приспособления к среде, но, тем не менее, выполняя роль экстраполирования данных из памяти в образы ближайшего будущего.
Например, приматы хранят в своей памяти образы хищников, которые могут напасть на них во время сбора плодов с деревьев и поэтому предусмотрительно выставляют сторожей, контролирующих подходы к месту сбора.
Тем не менее, сознание приматов в отношении создания образов будущего, настроено в программе собственного генома только на адаптивность в отношении этой среды, акцентируя свое внимание только на пище, размножении и улучшении положения в занимаемой нише.
Как бы то ни было, самым убедительным доказательством присутствия у всех живых существ программы, рассчитанной только на приспособление к собственному окружению, служит, отсутствие в течение десятков миллионов лет существенных изменений в поведении высших млекопитающих, которые сохранились до сего времени (шимпанзе, гориллы, орангутанги).
***
Всё это ясно показывает основополагающее значение слова. И не зря «Новый завет» (Евангелии от Иоанна) начинается так: «В начале было Слово»
Именно слово, сначала в виде кода новой двойственной программы, предоставившее возможность произвольных действий, извлекло преобразованных тем самым существ из приспособительного пространственного мира животных, привязавшего животных к однотипным повторяющимся действиям, и поместила в мир быстротекущего времени с его непрерывной чередой разнообразных событий, страстей, борьбы, осознанных коллективных действий.
Именно в этом мире понимания собственного пребывания в текущем времени у живых существ наконец появилась способность осознанно менять его коллективными действиями, опирающимися на план, то есть опять же, на слово.
Слово, в сущности, сформировалось из образного, то есть бессловесного, виртуального отражения предметов, явлений и отношений в ходе коллективных усилий по изменению собственного окружения, позволив прозревать даже отдаленное будущее благодаря преобразованию образов в уме соответствующей кодировкой в виде слова с переносом в дальнейшем на соответствующий носитель информации.
Да и сама информация для нас в основном есть слово, проявляющееся не только как символ предмета, то есть в виде разнообразных и многочисленных звуковых отражений образов тех или иных предметов (явлений) или определенной совокупности предметов (дерево - лес), но и как живой образ меняющейся реальности, что особенно впечатляюще проявляется в искусстве, которое в речах со сцены еще со времен античности вызывает наружу тайный мир чувств, переживаний, борьбы и впечатлений, заставляя зрителей плакать и смеяться, переживать и страдать, удаляя их от однообразной животной сытой жизни, в которой ничего значимого не происходит.
Поэтому осмысленное произношение членораздельных звуков, конкретно или отвлеченно отражающих предметный мир со всеми его отношениями, перевело живой мир в лице существ, владеющих словом, из пребывания в пространстве неосознанных связей предметов и явлений в мир осмысленных действий по изменению этого мира для своих целей.
Однако чисто звуковая передача информации существенно ограничивала общение рамками всего нескольких поколений, часто сильно искажаясь.
Поэтому каждое звуковое слово нашло со временем свое отражение на различных носителях в виде рисунков и разнообразной графики, сохранившихся в некоторых странах до сих пор в виде иероглифов, но, большей частью зафиксированного в максимально упрощенных рисунках - буквах, дающих в своем сочетании требуемое, что фактически соединило отдаленное прошлое с настоящим и позволило людям с успехом развивать культуру, науку и технологии, опираясь сначала на рукописные, а потом и печатные тексты, обучаясь, так сказать, грамоте по ним с детства.
Слово, преобразуя образы возможных действий в конкретную процедуру коллективного труда, делает процесс изменения реальности осмысленным и даже творческим не только в искусстве, но и в исследовании этой реальности, позволяя постигать ее закономерности и на этой основе усовершенствовать реальность искусственно, меняя саму жизнь. Это делает ее как более комфортной, так и развивает ум человека, который захватывает всё новые сферы деятельности, останавливаясь, правда, при достижении им предела своих органических возможностей, но пытаясь выйти за эти пределы с помощью искусственного интеллекта и объединения всех людей в единой информационной сети-паутине.
Однако, человек застревает в этой паутине, поскольку она не предоставляет ему возможности дальнейшего развития и принуждает совершать ошибки из-за невозможности воспринимать потоки информации, избыточные для адекватного понимания их сущности, возникающие вследствие его же действий, и созданный им искусственный мир цивилизации разрушается, что демонстрирует дискретность появления тех же цивилизаций, возникающих, функционирующих и распадающихся, тем не менее, бесконечно (см., напр., Низовцев Ю. М. «О цикличности цивилизаций в их множественности». Журнал «Топос». РФ. 30.04.2025).
Как бы то ни было, слово, запечатленное на носителях, соединяет нас с предшествующими поколениями, расширяя нашу память всеми их достижениями, и в соединении с настоящими деяниями постоянно умножает поток информации, захватывающей нас, ускоряя ход собственного времени человеческих сообществ в чередующихся поколениях, в котором мы становимся более гуманными и всё более благополучными, но органическая связь слова с делом, с коллективными трудовыми усилиями, их взаимозависимость, не позволяет рассечь слово и дело, успокоившись в достигнутом благополучии приятного безделья виртуального мира.
Результатом подобного успокоения мира, отделенного тем самым от труда, от свершений, от развития является крушение цивилизации вместе с своим временем, но она восстанавливается через некоторую паузу снова, опять же, в соединении слова с делом через образ этого дела, потому что слово во всех его значениях и бесконечных множественных смысловых сочетаниях - это зашифрованная самим человеком информация о всех его возможностях и достижениях, а образ – проявленная в сознании человека информация, представляющее его окружение, доступное для него на соответствующем уровне развития, а сам предметный мир есть овеществленная информация, предназначенная для использования человеком.
Поэтому слово, образ и коллективный труд неразрывно связаны в сознании человека, создавая наиболее насыщенный информационный поток по сравнению с информацией, производимой миром животных, не владеющих словом, без которого осознанный коллективный труд, создающий события, а значит, быстротекущее продуктивное собственное время, проявиться не может.
Часть 2. Возможно ли информационное общество?
В настоящее время, в связи с крушением капитализма, фактически начался переход к информационному обществу совершенно негодными средствами, да и само это предполагаемое общество оказывается лишенным развития, то есть бессмысленным и недееспособным. Однако понимание этого факта ныне отсутствует. Поэтому ниже показано, что может реально произойти в эту переломную эпоху.
Развал системы капитализма, происходящий на наших глазах, неизбежно провоцирует появление концепций, формулирующих системы на его замену, опираясь в основном на появление искусственного интеллекта.
Конечно, сам по себе искусственный интеллект в смысле креативных мозгов ничего из себя не представляет, являясь, по сути, усовершенствованным калькулятором, работающим по программам, внедряемых в него тем же креативным человеком. То есть без человека искусственный интеллект превращается в груду мусора.
Поэтому всевозможные фантазии на тему замены человека этим фальшивым интеллектом есть не более чем глупости на потребу неразвитой публики, чтобы ее напугать и извлечь для себя определенную пользу.
Эта польза, если ее обрисовать кратко, сводится к замене подавляющего большинства человечества всевозможными системами на основе искусственного интеллекта, которые способны заменить человека во всех рутинных работах, от бухгалтерского учета и до участия в боевых действиях.
Понятно, что, действительно, подавляющее большинство людей заняты именно рутинной работой. Значит, они становятся ненужными.
Естественно, власть предержащие, со своим потребительским мышлением – питание, комфорт, размножение и доминантность, - что представляет собой не более чем проявление доминирования во властных структурах животной составляющей сознания, скатываются в подобных идеях к «гармонии» животного мира, который устраняет или просто съедает всё не востребованное сей момент.
Но все эти идеи живоглотов облечены в красивую упаковку информационного общества, в котором в условиях полной гармонии все, а на самом деле только они и обслуживающий их персонал, будут прекрасно жить-поживать.
Большей глупости придумать невозможно, но уверенность в подобном исходе, если власть имеется, тоже имеется, поскольку эти приматы у власти глубинными проблемами существования человеческого общества, которое вовсе не бессмысленно в его движении и структуре, не заморачиваются, предлагая постепенно - через цифровой концлагерь и виртуальный мир - уничтожить ненужных людишек, сохранив только себя с нужными им людишками, управляющими работой искусственного интеллекта, в то время как они будут наслаждаться жизнью.
Но они, видимо, не подозревают о том, что сравнительно недавние опыты с созданием для мышей идеальных условий общежития показали их быструю деградацию с полным вымиранием в ближайших поколениях, а совсем недавно эти опыты проделали на добровольцах с тем же результатом, не доведя, правда, их до полного разложения.
Поскольку эти властители желают всеми силами ввести себя в подобную ситуацию, постольку они доказывают тем самым свою преобладающую животную сущность, которая в границах человеческого общежития есть обычная глупость, потому что она в своем мышлении не выходит за пределы адаптивности, и если, вдруг, как это происходит в опыте с мышами, они получают всё мыслимое в рамках их примитивного интеллекта, то они пресыщаются настолько быстро, что жизнь для них становится немилой, и они исчезают, оставляя бесхозным искусственный интеллект, способный помочь им в исполнении их животных желаний, но неспособный решить их экзистенциальные проблемы, то есть внести в их умы понимание, для чего они в качестве смертных вообще-то существуют.
Вот в этой экзистенциальной проблеме и заключается самое существенное человеческого бытия, в котором каждый человек, в отличие от самых высокоразвитых животных, несет в себе не одинарное сознание, а двойственное. Одну его составляющую – животную - он получил от приматов, а другую получил только он и больше никто, правда, доподлинно неизвестно откуда и как, в виде дополнительной программы в каждой клетке своего организма, которая способна вывести его за рамки приспособительного существования.
Этот способ вывода из приземленного состояния на свободу, в сущности, сводится к отказу от одного приспособления к окружающей среде в пользу изменения этой среды так ему нужно или хочется со всеми положительными и отрицательными последствиями этого процесса.
Конечно, над этим «работает» большей частью самосознание человека, которое вводит человека в понимание краткости его существования в текущем времени, в котором он должен не просто вести себя как животное, то есть пребывать лишь в процессе чувственного восприятия реальности, далекого от смыслов, а успеть сделать для удовлетворения своего самолюбия то, что еще никто не делал, или, хотя бы, попытаться изменить обстановку вокруг себя по собственному соизволению.
Но животная составляющая сознания человека не дремлет. Она «шепчет» ему: думать надо о себе, приспосабливаясь к тому, что есть, чтобы извлечь из этого приспособления наибольшую пользу, не гнушаясь никакими средствами, и жить припеваючи.
Таким образом, в каждом человеке и всех его сообществах непрерывно происходит сражение между животной составляющей сознания с его эгоцентризмом, сводящимся, в сущности, к животным «радостям», и самосознанием человека, в значительной степени, альтруистичным, поскольку оно прекрасно понимает, что одиночка бессилен, и люди должны стремиться к объединению не только ради чувственно приятной жизни, но и к созданию полнокровного существования, в котором они смогут сделать многое – познавать окружающий мир, удовлетворяя свой интерес к нему, и познавать самого себя в качестве сверхсложной структуры из материи, руководствующейся сознанием.
Этот интерес, в конце концов, приводит человека к пониманию того, что в своей краткой жизни он обеспечивает общее развитие. Но чего?
Для себя лично человек в жизни мало чего успевает сделать, причем большинство людей просто барахтается в общем потоке, не зная толком, к чему прислониться, а жизнь уже подошла к финалу.
Другими словами, человек, конечно, не сопоставим в своих деяниях с животными, но, вместе с тем, он довольно-таки ничтожен сам по себе в своей конечности, не зная даже, что там имеется - за гробом.
Получается, что приземленная, приспособительная часть сознания человека желает устроить его тело получше, не считаясь с ухудшением всего прочего, что характерно для нынешней элиты, не делая ей чести, а самосознание человека занимается в основном развитием, понимание которого недоступно животной составляющей сознания человека, но именно процесс развития обеспечивает отсутствие скуки и рутины, правда, с разным успехом.
Такого рода противоречие между низким и высоким «сидит» в каждом человеке с разной долей их присутствия.
Распределение этих долей сознания составляет основу для всей общественной иерархии.
Но главным движителем развития, независимо от этого распределения, является стремление самосознания к преодолению животной сущности сознания, и наоборот.
Однако обе эти сущности неустранимы из человеческого сознания, базируясь на соответствующих программах в каждой клетке человеческого организма.
Тем не менее, иллюзия о том, что можно устроить приятную жизнь только для себя, наплевав на остальных, о чем «грезит» животная составляющая сознания, и, напротив, мечта о прекрасном будущем, где всем будет так хорошо, что они, поручив работу искусственному интеллекту, начнут по отдельности и скопом творить незнамо что, до сих пор господствуют в умах тех, которые соответственно имеют рычаги власти и интеллектуальной оппозицией им.
Подобное заблуждение примитивных умов, с одной стороны, и выдающихся, с другой, даже просто к чувственно приятному привести не может, но способно уничтожить цивилизацию как таковую без особого труда.
О приятной жизни было сказано выше – в ней только в пресыщении быстро разлагаются и исчезают, а о жизни в сплошном творчестве, как мечтают все великие мудрецы, говорить просто не серьезно, так как, во-первых, творить физически тяжело вследствие значительных энергетических затрат на деятельность мозга, да и ума не у всех на это хватит, а во-вторых, творчество вызывается не чем иным как общественными потребностями в ходе трудовых усилий, а не безделья под покровительством искусственного интеллекта.
Подобная ситуация с крушением капитализма как системы возникла не случайно, а вследствие не бесконечного ускоренного развития человеческих сообществ, которые до возникновения цивилизации существовали сотни тысяч лет в виде первобытнообщинных ячеек; занимающимися собирательством и охотой.
Затем, после перехода от собирательства и охоты к производительным технологиям, в частности, к выращиванию злаковых и плодовых культур, разведению скота, и получению в результате избыточного продукта, эти сообщества приобщились к рабовладению, сделав пленников и должников дополнительными орудиями труда.
Так появилась частная собственность, распространившаяся и на людей, и этот строй, более прогрессивный в отношении средств производства, продлился уже только около 6 тысячи лет
С его завершением, который произошел из-за осознания непродуктивности рабского труда, пришел феодализм. Ему было отпущено несколько более тысячи лет.
Но и феодализм был сметен пришедшим осознанием того, что каждый человек как божье творение должен стряхнуть с себя сословное деление и начать трудиться по своему соизволению, что и было подкреплено технологическим переворотом и внедрением повсеместной кредитной политики, произведшими капитализм, и он просуществовал, если ориентироваться на Европу и США, примерно 300 лет.
Что же произойдет, когда капитализм исчезнет, и на его место придет нечто новое, и каким будет это новое?
Властные элиты такой ход изменений в жизни не принимают во внимание, считая своим обезьяньим сознанием главным сохранение своих властных полномочий, позволяющих им жить в свое удовольствие, полагая, что можно найти оптимальное решение для того, чтобы сохранить этот образ жизни. Они искали это решение с 70-х годов двадцатого века и, как они считают, нашли в виде создания информационного общества без частной собственности, в котором они так и останутся главными, а все прочие, гораздо меньшие по численности по сравнению с нынешним населением, будут им служить под руководством искусственного интеллекта.
Этот идиотский проект, ориентированный на сохранение власти для никчемных индивидов, является типичной утопией, поскольку в нем, как и для капитализма, потерявшего стимул для развития, отсутствует это самое развитие, которое всегда строится на противоречиях, а их здесь нет.
В этом случае, выгодном, как это кажется на первый взгляд, для властной элиты, люди превращаются в стадо, которое эта элита пасет ради получения для себя определенных продуктов от этого стада, не давая ему воли во избежание собственного уничтожения.
Естественно, подобное искусственное образование будет крайне быстро деградировать во всех своих частях, поскольку теряет способность получать обновление в виде тех или иных инноваций как в технологической, так и в культурной сферах, тем более что это посткапиталистическое общество будет паразитировать на искусственном интеллекте, который, как предполагается, заместит человеческий интеллект, что на самом деле устранит творческий потенциал человека, лишив тем самым общество прогресса.
Но, тем не менее, такая задумка появилась в виду явного крушения капиталистических отношений, основанных на частной собственности, торговой экспансии и кредитах. К тому же, назрели энергетический и экологический кризисы.
Властные элиты так же понимают, что понятие собственности в условиях цифровизации можно исключить; торговля заменится распределением; возобновляемой энергии для малочисленного населения будет достаточно; промышленность будет сведена до производства предметов потребления и проблема загрязнения среды отпадет сама собой.
В общем, всё будет замечательно для их прекрасной жизни на фундаменте искусственного интеллекта.
Действительно, искусственный интеллект способен заменить почти всё работоспособное население, лишив его возможности получать продукты собственного труда, а значит и собственности, то есть самодеятельности, что для приматов у власти и есть, как им кажется, решение проблемы, возникшей с исчезновением капитализма.
Ненужное уже население, еще и оглупленное раздачей ему телефонов-компьютеров, позволяющих ежечасно погружаться в виртуальный мир, частично само вымрет в этом мире, а прочее население можно постепенно утилизировать теми или иными способами, которых довольно.
Ковид уже испытан, и его можно усовершенствовать, организовывая также эпидемии на основе других смертельных штаммов.
Цифровая валюта фактически полностью лишит большую часть население свободы перемещения, поскольку не на что можно будет перемещаться без нее туда, куда хочется, вынуждая, к тому же, население, приобретать на нее то, что дают, и деться будет некуда от всякой дряни и отравы.
Эти завиральные и человеконенавистнические идеи, тем не менее, совпадают с наступлением информационного коллапса, который фиксирует завершение собственного времени цивилизации.
Если обратиться к известному нам мирозданию, то видно, что оно построено на работе определенных связанных систем, или постепенно меняющихся сообществ, все время возникающих и исчезающих, – от сообществ в виде галактик и звездных систем до сообществ в виде кристаллических структур или грибов.
Так и сообщества более высокого уровня – цивилизации живых и разумных индивидов – являются меняющимися, или возникающими, развивающимися до определенного момента, а затем распадающимися. Вопрос только в скорости этого процесса, которая по сравнению со скоростью изменений галактик или кристаллов намного выше в силу большей сложности и динамичности этой системы из живых индивидуумов среди макросистем.
Теме уплотнения промежутков времени между переломными событиями вплоть до финальной точки были посвящены некоторые исследования, базирующиеся на понятии сингулярности, использованным в середине ХХ века Джоном фон Нейманом. Под ней он имел в виду не астрофизическое понимание, а точку, за которой экстраполяция начинает давать бессмысленные результаты.
На точку сингулярности, или предельную  точку на оси времени, где сходятся сокращающиеся по закону прогрессии исторические циклы, в 1994 году обратил внимание историк И. М. Дьяконов: «Нет сомнения, что исторический процесс являет признаки закономерного экспоненциального ускорения. От появления Homo sapiens до конца I фазы прошло не менее 30 тысяч лет, II фаза длилась около 7 тысяч лет, III фаза - около 2 тысяч лет, IV фаза - около 1,5 тыс., V фаза около тысячи лет, VI - около 300, VII фаза - немногим более 100 лет, продолжительность VIII фазы пока определить невозможно. Нанесенные на график, эти фазы складываются в экспоненциальное развитие, которое предполагает в конце концов переход к вертикальной линии или вернее, к точке так называемой сингулярности. По экспоненциальному же графику развиваются научно - технические достижения человечества…» [1].
Само по себе ускорение собственного времени цивилизации объясняется, как и все остальные случаи уплотнения собственного времени в ходе качественного изменения деятельности живых существ [см., напр., 2] тем, что, в отличие от неживых объектов, каждое живое существо находится в информационном потоке, потребляя, формируя и распространяя этот поток для того, чтобы сохраниться в нем, а значит, и в жизни. Сам же информационный поток, естественно, так или иначе меняется как от этих действий, так и от внешних условий.
Поэтому, если время в рамках деятельности живых существ является информационным продуктом, то с изменением потоков информации, охватывающих живое существо или существа, время их собственной жизни и периодов жизни их родов или видов, а также периодов существования человеческих сообществ меняется в соответствии с изменением потоков информации, в которых они находятся, несмотря на то, что календарное время течет по-прежнему [2, 3].
Другими словами, предел в развитии цивилизации, но не сознания в целом, определяется уплотнением собственного времени цивилизации, которое зависит от степени развития как индивидуального, так и коллективного самосознания соответственно человека и человечества, а значит, и строения мозга человека, являющегося основным органом, посредством которого сознание контролирует действия человека посредством поступающих в него потоков информации.
Как только эти потоки начинают превышать возможности мозга человека, он пытается использовать для своей поддержки искусственный интеллект, не учитывая того, что последний, не имея сознания, не способен быть полностью самостоятельным, руководствуясь только вложенными в него программами, которые составлены теми же людьми и не могут охватить непредвиденное для них.
Поэтому окончательные решения волей-неволей приходится принимать человеку на основе бурных и часто противоречивых потоков информации, предоставляемых искусственным интеллектом. Адекватность этих решений упирается в ограниченные возможности человеческого мозга. Вследствие этого человеку приходится принимать решения не на основе истинных причин происходящих событий, которые скрыты в их толще, а воспринимая лишь имеющиеся на виду случайные симптомы, которые кажутся ему причинами происходящего. Человек направляет свои усилия на устранение симптомов, но при этом истинные причины происходящего остаются незатронутыми. Такое действие либо неэффективно, либо приводит к ухудшению ситуации. Можно с большой уверенностью сказать, что подход к решению проблем сложных социальных систем, основанный на нашей интуиции, в большинстве случаев приводит к ошибкам, а накопление ошибок чревато крушением всей системы [4].
Если достроить график Дьяконова И. М. до вертикальной линии, то точка сингулярности приходится на 2022г.
Вслед за работами Дьяконова И. М. появилось определение технологической сингулярности: под ним понимается  гипотетический момент, по прошествии которого технический прогресс станет настолько быстрым и сложным, что окажется недоступным пониманию. Технологическая сингулярность как следствие развития нанотехнологий рассматривалась в отчете 2007 года Комиссии по экономической политике Конгресса США, в качестве даты начала сингулярности назывался 2020 год, по другим прогнозам — 2030 год. Базовой идеей этого вывода является следствие из закона Мура (эмпирический вывод из наблюдаемой скорости развития технологий): где-то между 2025 и 2035 годами вычислительная мощность отдельных компьютеров сравняется с «сырой» вычислительной мощностью человеческого мозга, а затем и превзойдёт её.
Приведенные даты оказываются близки друг к другу и к настоящему времени. Вопрос только в трактовке указанного процесса, то есть в том, что же произойдет в точке сингулярности с мировой цивилизацией.
Подтверждением того, что с приближением точки сингулярности грядет эпоха фундаментальных изменений в развитии цивилизации, является наступающий информационный коллапс.
Информационный коллапс определяют как состояние сетевого информационного пространства, угрожающее его стабильности и нормальному функционированию. Информационный коллапс характеризуется резким снижением пропускной способности каналов связи и возникает при ситуации, когда существующие технологии не в состоянии передать нарастающие объемы трафика.
Проявление начала информационного коллапса сказывается в постоянном увеличение скорости появления новой информации и накоплении этой информации в Интернете. Ознакомление с лавинообразным потоком информации становится все более затруднительным и еще более затруднительным становится вследствие этого ее адекватное использование, поскольку фактически единственным методом упорядочивания информации становится ее фильтрация, как правило, по сомнительным критериям. Это ведет к быстрой потере обществом перспективных ориентиров развития, замене истинных целей на корпоративные цели, к оглуплению подавляющего большинства пользователей Интернета.
Таким образом, действия властных структур приводят коллапсу и для них самих, лишая надежды сохранить свою власть хотя бы на непродолжительное время.
В результате этого «конца света», может произойти то, что уже случалось на нашей планете, судя по сохранившимся артефактам [см., напр., 5].
Вариантов тут немного.
Начавшиеся уже войны, вполне могут привести к применению ядерного оружия с возникновением «Ядерной зимы», то есть вокруг планеты возникнет достаточно плотный слой облаков, препятствующий прогреву поверхности земли долгое время, и население, уцелевшее в после применения ядерного оружия, погибнет от голода. Немногие сохранившиеся индивиды утратят все наработки цивилизации и погрузятся в дикость. Но с течением времени они смогут заново пройти путь формирования цивилизации, аналогичной прежней с тем же результатом, который лишь подтверждает цикличность возникновения цивилизаций [см., напр., 6].
Возможно также и то, чего добиваются властные элиты – возникновение информационного общества без частной собственности благодаря всеобщей цифровизации.
Однако оно практически мгновенно исчезнет вследствие отсутствия основы для развития и творчества – трудовых отношений.
Цивилизация существует и развивается отнюдь не для субъектов, представляющих властную элиту, которые являются всего лишь необходимым раздражителем для остального населения, которое дает изобретателей, ученых, художников, педагогов, врачей и прочих персон, которые способны на творчество, то есть которые дают истинную жизнь и развитие всему сообществу.
Без разнообразного, многочисленного, образованного и самодеятельного населения эта фальшивая цивилизация обречена на разложение и скорую гибель вместе со всеми ее недалекими властными элитами.
Вообще говоря, если время, пространство и предметы вокруг нас есть продукт информации, конвертированной в них, всё это бытие предназначено для действий, изменений и развития живого в текущем времени. Поэтому обратный перевод этого предметного мира в подобие информационного, который по недомыслию пытаются совершить властные элиты, приведет лишь к омертвлению, в данном случае, цивилизации.
Тем не менее, кроме этих негативных сценариев имеется и, в определенной мере, позитивный, в соответствии с которым цивилизация сохраняется довольно длительное время, если после всевозможных катаклизмов, приведших к потере большинства технологий и знаний о них, на планете остается какое-то население и сохранились некоторые технологии и знания.
Но сначала отметим следующее.
Цивилизации, а вслед за ними государства, могут возникать только как результат деятельности существ, обладающих двойственным сознанием, о чем было упомянуто выше. Эти существа способны преобразовывать окружающую среду не только для самообеспечения и воспроизводства, как это происходит у существ, не обладающих подобного рода сознанием, а в соответствии со своими планами, задачами, целями, которые не имеют непосредственного отношения к инстинктивным действиям, характерным для теплокровных животных или насекомых. Эти осознанные действия осуществляются коллективными усилиями.
В начальный период существования людей, в первобытном обществе, разрозненные группы людей существовали в равновесии со средой, практически, так же как и разрозненные стаи животных. Условия жизни, малочисленность, преобладание инстинктов над самосознанием позволяли им так же как и животным лишь воспроизводить и обеспечивать себя, да и то только при сравнительно благоприятных условиях. Хозяйствование у них было присваивающим, а не производящим.
Однако различие существ, способных как к инстинктивно-рефлекторным действиям, так и к осознанным, и высших животных, руководствующихся только инстинктивно-рефлекторными действиями, проявляется, главным образом в следующем: стаи животных, например, в случае возникновения благоприятных условий для существования, способны только к более интенсивному размножению и занятию больших территорий, в то время как коллективы людей при появлении благоприятных условий способны к развитию. Более того, стимулом для развития людей может служить и появление неблагоприятных условий, лишь бы эти условия не были гибельными.
Под развитием следует понимать планомерное воздействие на среду, усложнение и специализацию сообществ людей с целью получения дополнительной выгоды как для конкретных индивидов, так и для локальных сообществ в целом. Дополнительные выгоды эти сообщества получают при определенной кооперации и объединении. Кроме промыслов, обработки земли возникает переработка продуктов, ремесла, обмен в виде торговли. Появляются города, в которых сосредоточивается торговля и ремесла, вырабатываются правила поведения в объединенных сообществах, перерастающие в законы и уложения.
Положение людей меняется в связи с потерей коллективного управления локальными сообществами и отказом от равномерного распределения ресурсов и продуктов труда между членами коллектива. Возникает разделение людей по степени обладания ими ресурсов, продуктов труда, властных полномочий, чем провоцируется рознь, зависть, недоверие. Образуются уже не просто управляющие структуры в лице совета старейшин, вождей племен и т.п., а властно-насильственные органы, защищающие получившее то или иное преимущество меньшинство от остальных. То есть возникает государство.
Конечно, этот процесс перехода от первобытных общин к государству длится долгий срок, и в нем проявляются различные промежуточные формы управления сообществами. Местами, этот процесс так и не заканчивается образованием жесткой структуры государства, а местами, в силу менталитета членов сообществ и складывающихся условий, он завершается образованием государств, в основном, в виде городов-государств.
Таким образом, глубинной причиной возникновения цивилизации, а вслед за ней государств является уровень сознания первобытных людей, которые, в отличие от животных, могут поднять его до величины, достаточной для образования у них представлений об использовании изменений окружающей среды в своих целях.
Под изменениями окружающей среды понимаются не только внешние, например, климатические факторы, но накопление людьми знаний, которые при кардинальном изменении условий они могут использовать для перехода на более высокий уровень развития, а в дальнейшем использовать для борьбы с негативными изменениями природы. Характерным примером этому может быть огонь, которого животные боятся и стараются к нему не приближаться, а человек, столкнувшись с ним, не сразу, но осознает его полезные свойства и начинает использовать огонь для обогрева и приготовления пищи. Другим примером может быть получение человеком умений в результате использования различных орудий труда, благодаря чему он начинает шить одежду, толочь зерно в ступках, изготавливать орудия охоты, приручать животных, обрабатывать и засевать землю, изготавливать предметы быта, рисовать. Все это только кажется спонтанным: на деле, за этим стоит сознание и во многом осознанное преобразование реальности, иначе бы и высшие животные действовали подобным же образом.
При соответствующем накоплении знаний, навыков, умений для индивидуальной и коллективной работы, например, длительное похолодание, может способствовать изобретению одежды, использованию огня, строительству жилищ; исчезновение ареала для охоты, ранее вынуждавшего людей переходить на другие территории, может способствовать приручению животных и переходу от охоты к скотоводству; засуха может способствовать изобретению поливного земледелия, то есть созданию самим человеком наиболее благоприятных условий для земледелия.
Тем не менее, на все эти факторы должны накладываться в целом благоприятные для существования человека климатические условия, наличие необходимой фауны и флоры, выгодный температурный режим в течение суток и т.п., благодаря чему сообщества людей могли бы развиваться без уничтожающих их полностью катастроф.
Кроме кризисных факторов, как бы подстегивающих развитие человеческих сообществ к уходу от равновесного существования со средой и вызывающих появление производящей экономики, любое благоприятное изменение окружающей среды, например, климатических условий, может привести к значительному росту числа прирученных животных или к получению большего количества зерна.
Все обозначенные факторы приводят к получению значительного избыточного продукта и появлению соблазна к его присвоению властной верхушкой общества, что, в свою очередь, вызывает необходимость защиты захваченного имущества или продукта. Появляется сначала простейшая структура в виде уже не просто управляющего, но насильственного аппарата, который постепенно обрастает всеми остальными частями для выполнения не только функций властных полномочий, но и силовой функции, правовой функции, судебной функции, функции сбора налогов и т.д.
Другими словами, животная составляющая сознания человека и эгоистичная часть самосознания не позволяют ему отказаться от материальных благ. Поэтому, практически каждый желает что-то захватить с тем, чтобы это захваченное еще и нарастить, не думая о том, что жизнь слишком коротка для того, чтобы в ней все это уместить.
Тем не менее, как это ни парадоксально, можно все же найти отдушину, или временную лакуну для установления в определенной степени справедливого общества, но только при определенном ограничении свободы индивида, точнее, ее самоограничении в пользу коллектива, общества, или установления цивилизации без государств, несмотря на все внутренние противоречия, всегда раздирающие общество.
Для этого потребуется установить такое общество, при котором равнодействующая всех противоборствующих сил станет практически равной нулю.
Поскольку в развивающемся обществе, как мы показали выше, это невозможно, постольку процесс развития должен быть приостановлен или же – выражен крайне слабо. Иначе говоря, цивилизация, общество должно временно потерять возможность развития.
В таком состоянии цивилизация может быть только равновесной.
Ее основные признаки состоят в следующем.
Во-первых, она должна находиться в экологическом равновесии с природой, то есть она должна вернуться в основном к присваивающей экономике с сохранением и добавлением некоторых ресурсосберегающих технологий.
Во-вторых, отказавшись от сложной государственной системы управления, цивилизация должна вернуться к простейшим формам общественных отношений в виде локальных самоуправляющихся ячеек различной направленности по видам деятельности, связанных между собой не только горизонтально, но и вертикально, в отличие от первобытных общин.
В-третьих, задачами цивилизации должно быть не развитие технологий и общественных отношений, а самообеспечение в отношении создания для каждого человека приемлемых жизненных условий и поддержание функционирования самоуправляющихся ячеек без появления крена в сторону их отхода от самоуправления. Для этого единственным «лекарством» является максимально частая ротация избираемого управляющего персонала.
В этом отношении отличие данной структуры от первобытных общин состоит в более высоком уровне сознания членов самоуправляющихся ячеек, накопленном за шесть тысячелетий предшествующего цивилизационного развития, и, в связи с этим, появлением возможности сознательного решения всеми членами ячеек возникающих проблем цивилизации в рамках простейших структур.
В-четвертых, свободное время каждого члена сообщества, которое может быть весьма значительным благодаря сохранению ряда производящих пищу и предметы быта технологий, должно быть посвящено его саморазвитию в той сфере, к которой он имеет склонности: искусству, ремеслам, борьбе с болезнями, процессу обучения соплеменников и т.д.
Таким образом, цивилизация как бы консервируется. Конечно, рано или поздно она разложится, но время ее существования и вполне спокойной жизни людей в ней может быть на порядки длительнее, чем время существования известной нам технологической цивилизации.
Тому, кто скажет, что процесс развития нельзя остановить, можно привести пример подобной приостановки в развитии человеческих сообществ, точнее, его крайнего замедления. Этим примером являются хорошо известные и изученные первобытные общины, существовавшие примерно в одном и том же состоянии несколько десятков тысяч лет, пока не пробудились от «спячки» примерно 10 тысяч лет назад, в результате чего, отчасти, сформировалась нынешняя цивилизация около 6 тысяч лет назад. Равновесные с природой сообщества существуют и сейчас в естественном виде, например, австралийские аборигены. Существуют они и в искусственном виде различных сект, например, духоборов. Близкие к ним общественно-производственные образования – кибуцы в Израиле так же отделяют себя от общества и государства по образу жизни, близкому к равновесному.
Не исключено, что экологическая цивилизация, которая, возможно, появится после распада нынешней технологической цивилизации, не исчезнет со временем с лица Земли, а под воздействием того или иного толчка пробудится и начнет функционировать в другой форме.
Другими словами, если опираться на вышеизложенное, то точка сингулярности может означать не только полное крушение цивилизации, но и ее сохранение в виде равновесно-экологичной.
Как бы то ни было, сохранение живого и условий для его существования гарантирует цикличность примерно одинаковых по форме цивилизаций, период существования каждой из которых определяется их ускоренным развитием в информационном потоке, который они сами и создают, вплоть до информационного коллапса [6].
Тем самым через живое обеспечивается дискретное развитие сознания без ухода в дурную бесконечность.
Библиография
1. Дьяконов И.М.  Пути истории. От древнейшего человека до наших дней. КомКнига. Москва. 2007г.
2. Низовцев Ю. М. Объяснение фактов ускорения и замедления времени. Журнал «Топос». РФ. 23.03.2022.
3. Низовцев Ю. М. Почему время жизни таково, каково оно есть?». Журнал «Топос». РФ. 16.03.2022.
4. Джей Форрестер. Динамика развития города. М. «Прогресс». 1974 г., с. 118-125.
5. Низовцев Ю. М. Возможны ли «райские кущи» на Земле? Журнал «Топос». РФ. 11.01.2024.
6. Низовцев Ю. М. О цикличности цивилизаций в их множественности. Журнал «Топос». РФ. 30.04.2025.
Глава 3. О соотношении познания и сознания
Почему процесс познания, присущий только человеку, является вынужденным для него и вместе с тем ограниченным в материальной основе, но неограниченным – в духовной, и как этим с процессом связано сознание -пришелец из потустороннего, которое, оказывается и тут, но и остается там, показано ниже.
Наука считает, что материальный мир познаваем, но познать его до конца невозможно вследствие его бесконечности.
В действительности, структурно материальный мир, точнее, известное нам бытие в форме Вселенной не бесконечен, а ограничен макро- и микрокосмом, и поэтому познаваем только в этих пределах, то есть в тех границах, до которых способны добраться умы человечества.
Это ограничение сказывается в том, что известный нам материальный мир познаваем от макрообъектов, подчиняющихся известных нам законам, до микрообъектов (квантовый мир), так же подчиняющихся определенным закономерностям, но только до некоторого предела - соотношения неопределенностей Гейзенберга, в связи с чем, в частности, невозможно измерить промежуток времени меньше 10 с показателем степени -43 секунды (Планковское время), то есть частотные структуры в известном нам мире (бытии) в герцах не могут быть больше 10 с показателем степени 43.
Иначе говоря, как для нас невозможно воспринять или зарегистрировать непосредственно то, что находится за этой частотной границей, но это «запредельное» вместе с тем неявно возникает и в известном нам бытии, надо полагать, в виде сознания. И понятно теперь, что именно сверхвысокочастотный тип сознания не предоставляет возможности его зарегистрировать.
Но, самым неожиданным, в сущности, является то, что «тот свет», куда, как считают многими, отправляются души после смерти, находится не где-то там, а здесь же. Правда, это «потустороннее», или, в данном случае, «запредельное» не может иметь непосредственного контакта с известным нам бытием, то есть появляться явно вследствие того, что оно частотно запредельное.
Можно ли открыть особенности этих двух миров и связь между ними? Попробуем это сделать на определенной основе, которая представлена ниже.
Понятно, что в нашем, сравнительно низкочастотном измерении мы попадаем в более-менее плотное окружение вещей и явлений в текущем времени. В этом мире (бытии) в пространстве проявляются вещи, идут разнообразные процессы, и с нами - людьми - происходят различные события, возникают отношения, тогда как для потустороннего в столь высокочастотном мире вне текущего времени всё это невозможно, то есть оно не жизненно само по себе.
Однако жизнь вполне себе бурлит в бытии. Так как же эта жизнь связана с потусторонним, или запредельным? Или же никакой между ними связи нет и, вообще, потустороннее никакого отношения к нашему миру не имеет, а как-то существует само по себе?
Тот факт, что указанная граница разделяет эти два мира по частоте, демонстрирует с полной очевидностью, что один из них – низкочастотный - для нас проявляется двояко: как частотный, так и плотный (твердый) - в виде вещей, а другой может быть только сверхвысокочастотным.
Сразу же возникает вопрос: каким образом частотные энергетические образования превращаются в бытии в плотные предметы, образуя как само бытие в целом, так и всё, что там находится?
То, это вполне возможно, показывает открытие того, что элементарная частица представляет собой вместе с тем и волну.
Поэтому вполне резонно предположить, что частотно-волнообразные образования способны при определенных условиях продуцировать «твердую» материю, то есть реальность может быть двойственной – и «твёрдой», и частотной, и вместе с тем – способной к совмещению.
Очевидно, что само по себе превращение частотных образований в плотную материю происходить не может. Нужен некий конвертер. Что же он собой представляет и как действует?
Действие этого преобразователя частотных импульсов в текущее время и само бытие, включая и сам этот конвертер, представлено ниже.
Как бы то ни было, ограничения, наложенные на познание в бытии, тем не менее, предоставляют возможность как существовать в нем, так и познавать его, пытаясь даже выйти за рамки этих ограничений, как в данном случае. Но, вместе с тем, они указывают на несамостоятельность имеющегося перед нами предметного мира, раз для него имеется ограничение, в частности, в познании того, что находится за этим частотным пределом.
Другими словами, все живое способно существовать, а в лице человека и познавать окружающее, только в той среде, в которой «твёрдая» и частотная реальности могут совмещаться, что возможно, как мы видим, только в текущем времени при взаимодействии живого и предметного (вещей) в пространстве в движении и изменении, причем всё это протекает в «окружении» сравнительно низкочастотной среды.
К тому же, если обратиться к микромиру, то надо отметить, что физика дошла в его исследовании до кварков, но не смогла продвинуться дальше, упершись в ничто. А это, опять же, означает предел познания в рамках имеющегося бытия, то есть его определенную несамостоятельность, или не одинарность, причем само сознание человека тоже невозможно зафиксировать, проанализировать и измерить. Оно, однако, несомненно существует, но не поддается измерению в виду, как было отмечено выше, его слишком высокой несущей частоты, не воспринимаемой никакими приборами.
По этой причине, познание сознания можно осуществлять лишь посредством изучения человеком самого себя, определяя некоторые свойства сознания по человеческим действиям, то есть косвенно.
В частности, вполне возможно определить роль человека как симбиоза вещи и сознания в мироздании, поскольку только человек способен к познанию, в отличие от остального живого, то есть он является не только преобразователем частотных импульсов в текущее время, но и самодеятельным существом, способным познавать окружающее как лично для себя в ходе своей жизни, так и бесконечно, но дискретно, для вечного сознания, которое без человека становится небытием.
Вывод, который можно сделать из представленных выше фактов и соображений, состоит в том, что не фиксируемое никакими приборами сознание «приходит» из-за обозначенного для нашего бытия частотного предела потому, что больше ему появиться неоткуда, а поскольку без него жизни быть не может, постольку оно и есть то активное, которое проявляет себя в качестве деятельного биологического плотного организма, принуждая его действовать и текущем времени по определенным сознанием соображениям в рамках соответствующей структуры имеющегося организма, который в этом случае вполне подходит под наименование живого.
Такого рода двойственность человека, проявляющаяся в сосуществовании тела и сознания было понято еще в древности. Тогда сознание было обозначено душой, без которой для тела нет жизни.
Теперь же можно сказать, что в этой двойственности отчетливо отражается связь вполне материального сверхвысокочастотного потустороннего по отношению к сравнительно низкочастотному бытию, в котором возможно появление плотных тел, и их можно превратить в живые, запрограммировав эти тела в зародыше с помощью того же сознания в виде сверхвысокочастотной системы из потустороннего.
Иначе говоря, микрокосм и макрокосм, представляющие собой бытие, являются соответственно лишь внутренней и внешней инфраструктурой в указанном диапазоне частот – от инфразвука до отмеченной предельной частоты, существуя исключительно для функционирования живого, которое находит в этой подходящей для существования инфраструктуре на экзопланетах опору для жизни и разнообразной деятельности, и эта деятельность, в частности, человечества на Земле, включает в себя также познание предметного мира не только ради самого процесса познания, а с целью использования полученных знаний для собственного развития и лучшей организации своей жизни, а также, для не слишком заметного людям изменения и развития сознания, что, на самом деле, есть самое главное в существования мироздания, как такового.
Однако познание окружающего (материального бытия) еще и ограничено биологическими возможностями человеческого тела, и поэтому может быть только цикличным в последовательных проявлениях конечных цивилизаций, но познание человеком себя в отношениях с другими людьми не ограничено ничем, протекая через каждое индивидуальное сознание бесконечно в цивилизационных циклах, отражаясь и в коллективном сознании отдельных групп (Низовцев Ю.М. О цикличности цивилизаций в их множественности. 2024. Журнал. «Топос» РФ. 30.04.2025).
Таким образом, конечный человек и совокупное человечество как самодеятельные сущности проявляются в цивилизациях бесконечно, но, дискретно, обеспечивая через себя бесконечное изменение и развитие как каждого индивидуального, так и общего (единого) сознания в процессе познания окружающего и себя в альянсе тела и сознания, снимая тем самым вопрос: зачем человек и человечество существуют?
Ниже этот тезис представлен несколько более развернутым.
Но официальные инстанции подходят к данной проблеме иначе.
Наука отвечает на этот вопрос просто: человек есть продукт саморазвития материи, существуя далее сам по себе. Правда, на вторую часть вопроса, состоящую в том - доколе ему развиваться, внятного ответа нет, и понятно, почему: бесконечно человечество, а тем более человек, развиваться не способны, так как они – определенные ограниченные материальные системы на основе протоплазмы, у которой всегда бывает начало и – соответственно – конец.
Действительно, бессмысленно вести речь о саморазвитии неживой материи – это оксюморон, так как если представить материю в виде некоего образования, которое само по себе движется и всегда двигалось, и в этом движении образует всё остальное, в том числе и сознание, то, во-первых, если доказать, что движение есть видимость, точнее, что оно вторично, появляясь лишь в силу технической трансформации процесса обновления информационных копий вещей в сознании живых существ в движение, то никакого саморазвития материи быть не может. Во-вторых, уже давно доказано, что геном любого живого существа настолько сложен, что самособраться он ни в каком случае не мог. Тем не менее, живое существует, и даже существует живое, сознающее себя, то есть сами люди. В-третьих, поскольку признается, что саморазвитие идет поступательно как непрестанный прогресс, то для него должны существовать начальные и конечные условия.
Неживое, как таковое, не способно существовать отдельно от активного (сознание) в виде разнообразных объектов, поскольку форму им придает везде с помощью использования соответствующей информации именно активное, на что сами неживые объекты не способны. Но активное может проявиться в бытии только в виде живого, которое представляет собой ассоциацию активного и неживого. В частности, активное в виде живого придает пассивному такие формы, в которых активное (сознание) может существовать в виде отдельных живых существ, а также их сообществ, то есть системно на экзопланетах, рассеянных по просторам вселенных (бытия) (см., напр., Низовцев Ю.М. Время как условие конечности в бесконечности для сознания. 2020. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.litres.ru), а также Низовцев Ю.М. Человек как голограмма. Глава 4. 2016. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.litres.ru).
Таким образом, наука зашла здесь в явный тупик, в отличие от религии, которая во всех своих проявлениях находит выход из этого кажущегося тупика в потустороннее, существование которого, правда, имеющимися средствами доказать до сих пор было невозможно, но и обратное тоже доказать нельзя.
Например, индуизм решает эту щекотливую проблему так.
Он полагает, что кроме тела у человека имеется сверхъестественная составляющая – душа, не зависящая от тела, являющаяся целостным образованием, которое сотворено высшим существом – богом. Эта душа для неких особо заслуженных праведников бессмертна. То есть, по мнению этой конфессии, бессмертие еще надо заслужить, что довольно резонно.
Естественно, душе надо куда-то деться после смерти тела из этого мира, и она перемещается в некое потустороннее, но не насовсем, а периодически перемещаясь в другое тело опять в нашем мире и назад.
Так дело и идет до тех пор, пока души, окончательно закореневшие в плохих поступках, просто уничтожаются, в то время как замечательные души, проявившие себя в телах с самой лучшей стороны, попадают в свет «высшего и вечного блаженства».
Остальные же души так и болтаются между небом и землей.
Кажется, что это мировоззрение довольно позитивно, так как призывает человека вести себя хорошо, но, с другой стороны, привязанный к прошлым жизням, человек теряет в своем настоящем самодеятельность, и тем самым становится пассивным и фаталистичным.
Поэтому деятельной жизни индуисты предпочитают блаженство в выдуманном загробном мире, упуская тем самым собственную реальную жизнь ради выдуманной, полагая деятельную жизнь сном.
Естественно, процесс познания становится для индуистов неинтересным, а результат подобных воззрений – довольно жалкое положение жителей Индии в течение тысячелетий и до сего времени, оказавшихся, фактически, вне развития.
Буддизм, еще более радикальный в отношении реальности, признает весь окружающий нас мир не просто вторичным, созданным богом, как это полагает индуизм, а считает его вовсе иллюзорным, игрой человеческого разума, и существующим лишь в качестве места для прохождения душой в ряде жизней тела страданий ради попадания, опять же, в потустороннее как, своего рода, вид блаженства (нирвана) с растворением в этой нирване индивидуальности каждой души.
Таким образом, подобный вариант застоя отнюдь не стимулирует познание ради развития в жизни.
Тем не менее, индуизм и буддизм адекватно отметили невозможность существования реальности самой по себе, то есть случайно, но неверно оценили эту реальность, не поняв смысл ее существования, смысл потустороннего и связь между ними.
Более того, примитивность этих религиозных воззрений состоит в том, что они видят конечной целью души чистое безделье с примесью наркотического счастья, пренебрегая человеком, хотя без человека невозможно существование и души.
В противоположность индуизму и буддизму, согласно Библии, главным для души является бытие, в котором после множества перипетий в целом ряду жизней всё устраивается наилучшим образом в виде совершенного здоровья и вечной жизни для человека, поскольку после смерти (в потустороннем) никакой жизни быть не может, ведь «там нет ни работы, ни размышлений, ни знания, ни мудрости», то есть  – ни блаженства, ни страданий. Отсюда следует, что душа и человек не разделимы, составляя единое целое. Никакой загробный мир в этом случае, понятно, не нужен.
На первый взгляд кажется, что это воззрение на мир вполне реалистично – чего выдумывать лишнее! Можно и нужно в деловом мире прекрасно устроиться.  И последователи этих идей так и делают – стараются удобно расположиться в этом мире, наплевав на часть отступников, а остальных стараясь сделать своими прислужниками.
Однако подобный эгоцентризм сочетается не со стремлением к познанию, а со стремлением к благополучной вечной жизни, то есть типичному филистерству, что для них вполне разумно, поскольку, действительно, процесс познания не всегда ведет к комфорту, благополучию и совершенному здоровью, а часто приводит к обратному.
Такого рода оптимизм в отношении чистого бытия, так же как и примитивизм в мышлении, совершенно не оправдан, не объясняя, в сущности, ничего, подменяя нирвану материальным блаженством в вечности, что не только невозможно, но и глупо, поскольку человек не животное и всё это существование в приятном окружении вещей без сяких забот, неприятностей и хлопот, ему быстро надоест.
Кроме того, Иегова в качестве потустороннего создателя этого бытия для человека-души остается посторонним свидетелем этого действа, то есть уже оказывается вовсе не нужным. Зачем же тогда он создавал этих совершенных эгоистов-материалистов? В насмешку, что ли, над собой?
Иначе говоря, в воззрениях у этих последователей Библейских пророков не прослеживается взаимодействие потустороннего и бытия, а значит, и необходимость познания.
Поэтому индуизм вместе с буддизмом и приверженцы Библии, с другой стороны, занимая крайние позиции, не более чем односторонни, но, тем не менее, по сравнению с наукой, более продвинуты в понимании того, что сугубо материальное, а особенно живое, не может быть случайным.
Однако, для чего смертные люди обретаются в мире, страдая и довольно редко наслаждаясь в нем, ни наука, ни религия ответа не дают.
Наука вполне объективно не может дать ответ, поскольку она ведет любые исследования в условиях нашего материального, точнее, плотного, а еще точнее, трехмерного по пространственным измерениям мира на основе повторяемости тех или иных процессов, то есть информация о процессах и явлениях должна фиксироваться независимым образом и должна поддаваться проверке. Естественно, потустороннее для нее недоступно в принципе.
Религия всего лишь утешает нас возможностью преобразования конечного живого в бесконечное счастье и справедливость неизвестно где, вовсе отстраняясь от процесса познания, который в блаженном потустороннем совсем не нужен.
То есть и наука, и религия не способны дать ответ на главный вопрос – для чего существуют человечество и человек наряду с остальным живым в мироздании, какова роль и функции этих довольно-таки жалких, на первый взгляд, и весьма кратковременных созданий в мироздании?
А, может быть, и никакой роли у них нет? И они есть лишь побочный продукт чего-то более грандиозного, вроде мирового духа или мировой воли!?
Если исходить из того факта, что мироздание частотно разделено, как это отмечено выше, то, судя по имеющейся вокруг реальности, оказывается возможным управляемое из потустороннего понижение частоты до осуществления конвертирования частотных систем в объекты «твёрдой» реальности.
Такого рода конвертирование, осуществляющее тем самым связь между бытием и потусторонним, производится структурно сложной плотной биологической системой (телом), как бы охваченным активным сверхвысокочастотным образованием (сознанием того или иного уровня), вносящим соответствующие программы в эту телесную систему, то есть тем самым оживляя ее, прежде всего, для того, чтобы в себе объединять бытие и потустороннее так, чтобы это живое оказывалось в текущем времени, которое автоматически предоставляет ему возможность присутствовать в движущемся и меняющемся предметном мире вещей и событий.
Однако же, конечные плотные объекты бытия должны откуда-то браться?
За всю историю человечества на этот вопрос было дано только два ответа без всяких доказательств, а именно: всё создал Бог, другой ответ – всё возникло спонтанно из движущейся материи.
Как видно, ответ – откуда появился сам Бог или же движущая материя, произведшая, опять же, вдруг живые существа? - так и не был дан.
Понятно, что на неверно сформулированный вопрос более-менее адекватный ответ дать невозможно, так как сам вопрос о возникновении всего из некоего первоначала требует снова объяснить откуда взялось это первоначало всего и т. д.
Поэтому резонно устранить это первоначало, предположив, что всё существует бесконечно в двух ипостасях – вечное бытие во времени и бесконечность вне времени, составляющие интегрально ничто.
Однако, откуда, как, и в каком виде материальные объекты «поступают» в бытие, локализуясь в форме вселенных во времени, то есть откуда всё же они берутся, раз кроме ничто нет ничего больше?
Вывод может быть только один – из ничто и берутся, раз больше неоткуда.
Но тут же возникает проблема – как это происходит, да еще совместно с бытием, поскольку без бытия в текущем времени ничто проявиться не способно, причем в этом процессе проявления ничто не должно меняться, оставаясь по-прежнему ничем.
Тем не менее, эту проблему можно решить, предположив, что материя, извлекаемая из ничто, есть не более чем копия информации из него, попадающая на носители, имеющих противоположные знаки, но которые взаимно не уничтожаются, находясь условно в разнесенном состоянии в виде проекции ничто.
Таким образом, обе эти части могут соответственно поставлять материю в вечность (бытие) одного знака и соответственно - другого знака, интегрально являясь ничем, то есть в этом отношении бесконечная проекция бесконечного ничто не отличается от самого ничто (см., напр., Низовцев Ю.М. Всё и ничто. Глава 2.1. 2016. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.litres.ru).
Следующей проблемой в данной модели мироздания является связь вневременного ничто с вечностью, или бесконечным бытием в текущем времени.
То, что эта связь существует через голографическую проекцию вневременного ничто продемонстрировано детально в моей статье «О проявлениях связи потустороннего и реальности» (см., напр., журнал «Топос». РФ. 04.04.2023).
Таковая связь может осуществляться информационно с помощью имеющихся в проекции материальных носителей, несущих копии информации из вневременной бесконечности, необходимой бытию в текущем времени, причем эти носители восстанавливают бытие в целом, но обновляют каждый его объект с определенной частотой, что ощущается каждым живым существом в бытии пребыванием в потоке этого, в  сущности, искусственного времени вследствие автоматического исключения живыми существами интервала между высокочастотными импульсами, несущими информацию, что и создает в живых существах ощущение протекания времени через настоящее как бы из неизвестного будущего в известное прошедшее.
Поэтому такими носителями вполне могут быть, подобно радиоволнам, сверхвысокочастотные волнообразные структуры, в гармониках которых содержится соответствующая информация.
Информация может восприниматься, обрабатываться, изменяться и передаваться только живыми существами, поскольку, по определению, информация есть сведения о состоянии материальных объектов, которые распознаются другими объектами имеющимися в их распоряжении средствами.
Эту операцию не способны проводить неодушевленные объекты, так как они не имеют для этого соответствующих средств, тогда как воспринимать, обрабатывать, изменять и передавать определенные сведения, перерабатывая их в информацию, то есть в понятное для себя, способны единственно живые существа благодаря тому, что они имеют датчики (органы чувств), центры обработки поступающих сигналов и программу метаболизма, роста и развития на белковом носителе (геном).
Таким образом, в информационный поток попадают только объединенные активная и пассивная составляющие мироздания в виде живого.
Они на информационной основе образуют в определенной ассоциации все живые объекты, входящие в состав бытия, а этой информационной основой являются волнообразные сверхвысокочастотные структуры проекции бесконечного ничто, одни из которых являются наипростейшими, составляя информационную основу неживых объектов в бытии, другие же в своих гармониках несут программы, составляющие основу для тех объектов бытия, которые способны воспринимать, обрабатывать, изменять и передавать информацию, приобретая тем самым возможность для самодеятельности и саморазвития.
Стало быть, не одно бытие во времени, а совокупность вечности (бытие) и вневременной бесконечности с собственной проекцией, представляют полную систему мироздания, которая функционирует только благодаря объединению неживой (пассивной) материи и активной материи в виде живых существ. Они конвертируют информацию от вневременного ничто через ее проекцию в соответствующие объекты бытия с его текущим временем, придающим им движение и изменение в определенном пространстве, вследствие чего бесконечное ничто проявляется в известном нам виде бытия, которое формируется живыми существами, которые, правда, не осознают этого, бесконечно в форме ряда вселенных, то есть вечно.
В результате, благодаря конечному живому, находящемуся, вследствие своего строения, основой которого является геном, несущий соответствующие программы, в информационных потоках, воспринимаемым им, достигается как стабильное бесконечное существование всей системы мироздания, так и развитие бесконечного сознания (активного) посредством того же конечного живого.
Таким образом, бесконечное ничто способно проявляться, только если имеется проявитель – живое, и средство проявления – информация в рамках системы мироздания, содержащей вневременные структуры и структуру с текущем временем, сосуществующие без начала и конца по той причине, что интегрально они представляют собой ничто, решая тем самым извечную проблему возникновения всего, которое никогда не возникало, будучи и вечностью в бесконечном потоке времени, и бесконечностью вне времени, то есть представляя собой всё и ничто (см., напр., Низовцев Ю.М. Всё и ничто. 2016. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.litres.ru)
Сам же механизм перманентного создания текущего времени, а с ним и бытия (вечности) может быть представлен в следующем виде.
В любом живом существе имеются органы чувств, воспринимающие частотные колебания и внутренний компьютер, обрабатывающего полученные данные, преобразуя их в итоге как в образы, так и в объекты бытия, окружающие живые существа, в том числе и самих себя, то есть обновляя их и себя постоянно путем выбора некоторых частот из этого набора частот и математически преобразуя их в чувственные восприятия. Но этот процесс обновления, столь важный для их изменения, протекает автоматически, точнее, под управлением единого сознания голограммы (см. ниже) проекции вневременной бесконечности, а само изменение, отмечаемое живыми существами как в себе самих, так и по изменению собственного окружения, происходит в результате так же автоматического формирования ими текущего времени, которое образуется через них и для них вследствие того, что они не воспринимают паузу между приходящими в органы чувств импульсными сигналами.
В частности, в восприятии человека пауза исчезает вследствие задержки этих импульсов при прохождении по нервным волокнам, в то же время для простейших существ эта пауза пропускается в восприятии вследствие задержки, требующейся для обработки в ней текущего пакета информации соответствующим центром обработки информации, что, конечно, характерно и для человека.
Таким образом, для человека информация формируется отдельными порциями, которые в его сознании сливаются в непрерывный поток, представляющийся ему настоящим, поскольку обработка каждого пакета информации, имеющая определенную длительность, вытесняет из сознания интервал между поступающими последовательно в органы чувств пакетами информации
Несмотря на то, что мироздание по балансу есть ноль, оно же есть всё и поэтому не может не проявляться, демонстрируя себе же в лице активного это всё последовательно и бесконечно в вечности (бытии).
Мироздание, являясь всем и ничем, содержит в себе противоположности и отрицает себя же, поскольку в лице активного постоянно стремится к новизне, разрушая прежнее в себе и проявляя в этом свободу сознания (активного). Но всё прошедшее не исчезает бесследно, а удерживается в памяти сознания (активного).
Свойством быть единым и вместе тем разделенным вне времени обладает лишь такое высокочастотное образование как голограмма, так как любой участок голограммы взаимосвязан с любым другим вне времени.
Иначе говоря, каждый участок голограммы содержит информацию обо всем предмете, но с пропорционально соответствующим уменьшением четкости.
Принцип голограммы "все в каждой части" позволяет принципиально по-новому подойти к вопросу организованности и упорядоченности.     Голограмма показывает, что некоторые вещи в бытии не поддаются исследованию аналитическим методом: рассечь предмет и изучить его составные части. Если будем рассекать что-либо, устроенное голографически, то не получим частей, из которых оно состоит, а получим то же самое, но с меньшей точностью.
Сама же голограмма представляет собой высокочастотное образование как продукт наложения нескольких когерентных волн, дающего стационарную интерференционную картину, поскольку разность фаз волн не меняется.
Однако, активное, или сознание, являясь голограммой в проекции вневременной бесконечности, не может само присутствовать явно в «твердой» реальности бытия (в текущем времени), поскольку оно его и формирует посредством сложного пассивного структурного образования на основе белков (организм), которое активное (сознание) как бы охватывает, программируя, то есть делая тем самым живым, способным, в отличие от обычного пассивного в виде неживой материи, как минимум, ощущать и соображать.
Другими словами, без живых существ, формирующих текущее время, бытие лишается этого времени и становится небытием, хотя потенциально в этом безвременном небытии, или ничто потенциально имеется всё, но оживить, то есть заставить это всё задвигаться и начать развиваться способны только живые существа.
Проблема, является ли бытие матрицей или голограммой рассматривается в моей статье «Мироздание – голограмма в основе или матрица (критический обзор)?» (см. Низовцев Ю.М. Журнал «Топос». РФ. 93.11.2021).
Живые существа в процессе собственного развития, в частности, на нашей планете, как известно, разделились на две части: одна – большая – так и осталась в виде существ инстинктивно-рефлекторной природы, способных только приспосабливаться к собственному окружению, другая, в дополнение к адаптивности, обрела способность осознанно менять собственное окружение целесообразно и даже по своим прихотям, поняв, что находится в текущем времени, которое приходится учитывать, но которое можно и использовать плановым образом.
Таким образом, это новое существо – человек - отчасти выпало из сугубо адаптивного существования, характерного даже для самых развитых животных, что дало ему сильнейший импульс для развития появившегося у него самосознания.
Человек, отчасти выпавший из этой адаптивной протяженности, благодаря,  появлению в его геноме дополнительной программы, провоцирующей произвольные действия в окружающей среде, довольно быстро осознал, что он находится в текущем времени в котором можно со знанием дела распоряжаться собой и своим окружением, так или иначе изменяя его по собственным задумкам.
Проявление подобной конкуренции этих по-разному кодированных частей общего генома - адаптивной и, в дополнение к ней, другой, вполне способной еще и к креативности во многом - и есть то, что вывело наконец этого представителя живых существ за пределы одного лишь примитивно-бездумного существования в рамках питания, размножения и, по возможности, доминирования обеспечив для него многократно более значительное потребление информационных потоков и соответствующее этому развитие его сознания в форме самосознания, доведя человека до гордого представления себя в качестве перла создания.
Правда, человек до сих пор не понял, что он стал таким не сам по себе, а в результате действия такой программы в каждой клетке собственного организма, которая гарантирует ему и способность приспосабливаться, и возможность креативных действий.
В результате, в сознании человека в результате подобного преобразования генома возникло как бы два полюса, ориентированных противоположно - эгоцентризм и альтруизм, что дало возможность вместо длительных эволюционных изменений производить буквально взрывные осознанные деяния человеческими сообществами на этой базе двойственного противоречивого сознания, стимулирующего борьбой этих составляющих сознания как в каждом человеке, так и в его сообществах развитие не только общества в целом вплоть до возникновения цивилизации, но и развитие самосознания человека, свидетельством чего является увеличение массы мозга человека по сравнению с высокоразвитым приматом в 3 раза.
Благодаря появившейся способности к понятийному мышлению, человек сознает, что он делает, и понимает в определенной степени собственное окружение. Вторым главным отличием является то, что человек обладает речью. У животных может быть очень развитая система общения с помощью сигналов, но только у человека есть вторая сигнальная система — общение с помощью слов - устное и письменное. Структура организма и геном животных определяют их потребности и их поведение. Всякое животное рождается на свет, уже будучи наделенным набором инстинктов, которые обеспечивают для него способность приспосабливаться к условиям обитания, но ограничивают индивидуальные вариации поведения.
За годы изменения организмов от простейших до приматов, рефлекторная система их реакции на воздействие окружающей среды фактически осталась той же. Иначе говоря, программы их действий подобны друг другу.
И вдруг, за незначительный срок, в результате сравнительно кратковременного воздействия, как считается, внешних условий, у одних видов приматов появилось самосознание, то есть понимание своего нахождения в текущем времени, а другие так и остались обезьянами вне этого понимания. При этом не известно, какие из этих обезьян больше «трудились», а на самом деле, обезьяны ни тогда, ни сейчас к осознанной коллективной деятельности не имели и не имеют отношения, просто подбирая готовую еду в богатых разнообразной пищей тропиках.
Сам этот факт отрицает самопроизвольное стремление обезьян к коллективному труду и формирование между ними словесного общения.
 В настоящее время теория Дарвина признана, по меньшей мере, спорной именно потому, что объяснить, как обезьяна эволюционировала в человека, с позиции современной науки не представляется возможным.
Очевидно, для возникновения у приматов сознания должны были произойти какие-то фундаментальные внутренние изменения, которых не было за все время существования организмов на Земле. Какие же это изменения, если человек своим обликом, строением органов и даже структурой генома близок к шимпанзе?
Констатировать можно следующее: таким внутренним изменением может быть только изменение генома, запрограммированного к инстинктивно-рефлекторной, на геном, запрограммированный еще и на осознанный коллективный труд.
Поэтому преобразование наиболее совершенного примата - это мог быть шимпанзе или еще более совершенный примат - в прототип человека возможно только при смене программы на биологическом носителе.
Таким образом, можно сказать, что у существа, способного только на инстинктивно-рефлекторные действия, программа - одна, а у этого нового существа - программа другая, более сложная – двойственная, да еще и разнонаправленная в отношении воздействия на поведение, и поэтому противоречивая по своему воздействию на это поведение.
Однако благодаря ей возникает возможность проектировать на будущее свои действия, обрабатывать их результаты для последующей корректировки, пользуясь уже накопленной памятью из гораздо большей базы данных, чем у приматов. Вместе с тем эгоцентричное влияние программы, закодированной на адаптивность в поведении, никуда не исчезает.
Отметим также, что нечленораздельные крики и жесты, составляющие способы общения приматов, - не самые эффективные методы передачи информации в ходе сложных коллективных действий.
Поэтому у нового, реформированного существа, нацеленного на трудовые коллективные усилия по обеспечению собственного существования даже в критичных условиях, возникла потребность в формировании звуковых членораздельных сигналов, обозначающие как многочисленные отношения, действия, конкретные предметы, так и разнообразные типы отношений, действий и предметов.
Подобное обобщение означало не только постепенное формирование логики событий и отношений, связи предметов в настоящем, но и перенос их на будущее в виде планово-проектных заготовок.
Появление такого рода целесообразной деятельности, захватывающей наряду с прошлым и настоящим также будущее, означало выход из пространственной адаптивной протяженности повторяющегося каждый день инстинктивно-рефлекторного режима действий, в текущее время, в котором череда событий инициируются этими новыми существами осознанно и целенаправленно.
Другими словами, эти наследники приматов обрели, в определенной мере, регулируемое собственное время в рамках внешнего (астрономического) времени, поскольку это собственное время в значительной степени создается ими самими в результате осознанных трудовых усилий по достижению разнообразных целей, которые сначала диктуются только насущными потребностями, а затем эти цели направляются в сторону совершенствования культуры жилища, культуры игр, культуры секса и культуры поклонения идолам.
В результате коллективной деятельности по преодолению сопротивления среды, а не только пассивного подчинения ей, постепенно у каждого сообщества появился достаточно простой поначалу членораздельный язык, вместо пещер и деревьев более удобные жилища из подручных материалов, возникла дифференциация труда с соответствующими орудиями.
Словесная информация, преобразуя образы возможных действий в конкретную процедуру коллективного труда, то есть целенаправленная информация, делает процесс изменения реальности осмысленным, а иногда и творческим не только в искусстве, но и в исследовании этой реальности, позволяя постигать ее закономерности и на этой основе усовершенствовать реальность искусственно, меняя саму жизнь. Это делает ее как более комфортной, так и развивает ум человека, который захватывает всё новые сферы деятельности.
Информация в виде слов, запечатленная на носителях, соединяет нас с предшествующими поколениями, расширяя нашу память всеми их достижениями, и в соединении с настоящими деяниями постоянно умножает поток информации, захватывающей нас, ускоряя ход собственного времени человеческих сообществ в чередующихся поколениях, в котором мы становимся более гуманными и всё более благополучными, но органическая связь слова с делом, с коллективными трудовыми усилиями, их взаимозависимость, не позволяет рассечь слово и дело, успокоившись в достигнутом благополучии приятного безделья виртуального мира.
Поэтому целевая информация в форме слов, образов, а также коллективный труд неразрывно связаны в сознании человека, создавая наиболее насыщенный информационный поток по сравнению с информацией, производимой миром животных, не владеющих подобного рода информацией, без которой осознанный коллективный труд, создающий не только соответствующие продукты, но и генерирующий события, а значит, быстротекущее продуктивное собственное время, проявиться не может.
На этой информационной основе – слово и образ, нацеленные на коллективный труд, - контролирующейся сознанием человека, возник процесс познания, интенсивно развивающий его самосознание, что делает жизнь человеческих сообществ не только все более комфортной, а труд более интересным и производительным, но и погружает человека в собственный внутренний мир, соотнося одних людей с другими, сопоставляя человека с природой и обществом, а также выясняя способности человека отражать эти отношения в искусственных формах.
Благодаря креативности, свойственной в той или иной степени человеку в его самосознании, возникает художественное творчество в разных формах, появляются культурные ценности. Всё это непосредственно воздействуют на умы и чувства населения, затрагивая самые чувствительные струны самосознания каждого человека, благодаря чему постепенно меняется как индивидуальное, так и коллективное самосознание: смягчаются нравы, растет тяга населения к знаниям, увеличивается число интеллектуально и эмоционально развитых людей.
То есть всё более расширяется круг людей, склонных к познанию различных сфер жизни, а не просто к трудовым усилиям, чему способствует и постоянно растущая производительность труда благодаря использованию различных технологических новинок, которые изобретают те же креативные персоны.
Подобное культурное и технологическое развитие воздействует на рост альтруистической составляющей самосознания населения, расширяя тем самым прослойку интеллектуальной оппозиции власти, желающей гармонизации общественных отношении.
Результатом этого культурного развития общества, казалось бы, далекого от политической борьбы, является, тем не менее, нарастание противостояния неформальной интеллектуальной оппозиции властной элите вследствие распространения альтруизма в массах. Кроме того, рост культуры и образованности населения позволяет повысить процент выделения из него креативных персон, которые представляют собой, по сути, единственный эффективный рычаг ускорения технологического и культурного развития общества.
Таким образом человек в его сообществах представляет собой то единственное, что способно целенаправленно познавать окружающее, но не только. Он начинает понимать свою ведущую роль в мире, но уклоняется от распознавания своего истинного предназначения, считая свою цивилизацию способной вечно развиваться, тогда как и он сам, и цивилизация не более чем конечные образования, которые возникают и исчезают в текущем времени, но, тем не менее, их цикличное появление на разных планетах делает их непременным и единственным сознательным посредником между потусторонним и бытием, а также основным поставщиком информации в потустороннее, не позволяя ему провалиться в небытие, а изменяя и развивая единое сознание голограммы потустороннего благодаря живому, создающему информационные потоки бесконечно.
Именно в этом состоит основное предназначения человека в его сообществах, поскольку только человек способен вовлечь себя в процесс познания, а значит, к изменению и развитию сознания вечно (см., напр., Низовцев Ю. М. Человек, информация и текущее время. 2023. Журнал «Топос». РФ. 07.04.2025)
Глава 4. О роли случайности в мироздании.
Наука полагает, что Вселенная, представляя его мирозданием, как и живые существа, включая человека, появились в результате неких спонтанных явлений, абсолютизируя тем самым случайность, что противоречит фундаментальному соотношению необходимости и случайности, прокламируемому той же наукой, что само по себе противоречие. Поэтому напрашивается более адекватная гипотеза, ставящая необходимость и случайность на полагающиеся им места.
Беспомощность современной науки в отношении возникновения и существования мироздания наглядно демонстрируется тем, что она, с одной стороны, приняла антропный принцип создания вселенной, поскольку свойства нашего мира определяются набором фундаментальных постоянных, которых имеется примерно 30 (элементарный заряд, скорость света в вакууме, гравитационная постоянная, элементарный квант действия, постоянная Больцмана и т. д.), и даже мизерное отклонение от них сразу же разрушает вселенную или же упорядоченная вселенная не способна возникнуть. То есть кто-то настроил данные константы для того, чтобы обеспечить наше существование. Тут, как считают ученые, проявляется Творец разумный.
С другой стороны, целый ряд ученых представляет Творца как бы игроком, который порождает вселенные произвольно в таком множестве, что среди них чисто случайно оказываются редкие вселенные, пригодные для жизни. Здесь, по-видимому, проявляется Творец, скорее, довольно-таки бестолковый, раз он полагается только на случайность.
Однако, некоторые ученые, понимая, что такого рода подходы вряд ли можно считать адекватными, поскольку они требует начала для мироздания и соответствующего Творца в лице Бога или случайности, попытались исследовать возможность безначальной вселенной и пришли в итоге к теории инфляции.
В соответствии с этой теорией безгранично расширяющийся космос порождает из ложного вакуума всё новые «Большие взрывы», у которых не было начала и не будет конца, то есть вселенная в этом случае представляется в состоянии вечной инфляции [см., напр., 1].
Однако А. Борд и А. Гут доказали теорему, в соответствии с которой инфляция вечна в будущем, но она не может быть вечной в прошлом, то есть у нее должно быть какое-то начало [см., напр., 2].
Далее последовала отчаянная и пока последняя попытка ученых обойти проблему бесконечной регрессии предположением, что вселенная могла быть спонтанно создана из ничего.
Действительно, математика гласит, что замкнутая вселенная обладает нулевой энергией, поскольку энергия материи положительна, а энергия гравитации – отрицательна, и их вклады компенсируют друг друга. К тому же, полный электрический заряд вселенной должен быть нулевым.
Таким образом, предполагается, что ничто не препятствует появлению вселенной из ничего, и, более того, вселенных из ничего спонтанно, подобно пузырькам в шампанском, появляется бесконечное множество.
Однако же у вселенной нет никакого окружающего пространства, так как она и есть пространство и, раз она расширяется, то она и есть также время.
То есть наука, оперирующая понятиями и законами бытия, опять приходит к тому, что вселенную с пространством и временем, в котором появляются живые существа, создал случай, а что было до него - непонятно.
А это означает возвеличивание случая до творца, что довольно бессмысленно, если рассматривать случай как оборотную сторону закономерности, точнее, необходимое дополнение к ней.
То есть этот подход как бы отделяет случайность от закономерности, разрешая господствовать, по крайней мере, в первоначале.
В сущности, аналогично, то есть на основе случая, наука объясняет появление живых существ, а также разумного человека среди как безмозглых созданий, так и созданий с мозгами, но неспособных на целенаправленные и креативные действия.
В частности, наука до сих пор не смогла в рамках своего исследовательского подхода представить убедительные доказательства и объяснение того, каким образом осуществился переход от неживой материи к живой материи, а от рефлекторно действующих организмов - к мыслящим существам.
Известно, что живые организмы в отличие от неживых имеют совокупность признаков: обмен веществ и энергии, способность к росту и развитию, размножению, к поддержанию определённого состава. Кроме того, для них характерно наличие саморегулирующейся метаболической системы (обмен веществ) и они обладают способностью к точному самовоспроизведению собственной метаболической системы (репликация ДНК, её матричное копирование и специфически детерминированный синтез белков-ферментов) и другое.
Суть различных представлений о происхождении жизни можно выразить в трёх главных концепциях. Одна из них - представление о сотворении всего живого из неживого Творцом, другая – абиогенез, или образование органических соединений, распространённых в живой природе, вне организма без участия ферментов: возникновение живого из неживого; и третья – биогенез, или образование органических соединений живыми организмами: всё живое происходит от живого.
Что касается креационизма, или представлений о сотворении всего живого из неживого Творцом, то объяснить, откуда взялся сам Творец и почему ему захотелось что-то сотворить, не удается.
Абиогенез, или самозарождение вследствие игры случая, как показал экспериментально еще Пастер, также невозможно, и он же показал, что живое может возникать только из живого.
Только откуда тогда взялось «живое», если его в нашем мире, точнее, в трехмерном измерении нашей вселенной первоначально не было?
Таким образом, вопрос о появлении органической материи во Вселенной в рамках указанных трех концепций остается открытым, но для Земли становится наиболее вероятной возможность занесения на нее органической материи, способной к точному самовоспроизведению, извне с соответствующим ее изменением и развитием в подходящих условиях.
Разгадкой появления на Земле первых простейших организмов с «готовым» геномом может быть следующее. Недавно в самых древних на Земле осадочных породах, найденных в юго-западной части Гренландии, были обнаружены следы сложных клеточных структур, возраст которых составляет, по крайней мере, 3,86 миллиардов лет. Значит, скорее всего, первые формы жизни могли возникнуть в результате попадания на Землю с метеоритами и т. п.
Дополнительным примером в пользу гипотезы о внеземном происхождении жизни на Земле может служить следующий факт. При детальном исследовании метеорита ALH84001 внутри него были обнаружены палочковидные структуры, напоминающие по форме окаменелые бактерии. Первоначально этот метеорит был частичкой марсианской коры, которая затем была выброшена в космос в результате взрыва при столкновении огромного астероида с поверхностью Марса, происшедшего около 16 миллионов лет назад. А 13 тысяч лет назад после длительного путешествия в пределах Солнечной системы этот осколок марсианской породы в виде метеорита приземлился в Антарктике, где и был недавно обнаружен.
В древних ископаемых остатках, найденных в Австралии, возраст которых исчисляется 3,46 миллиардов лет, были обнаружены структуры, которые считают остатками цианобактерий - первых фотосинтезирующих микроорганизмов. О былом господстве анаэробных микроорганизмов и цианобактерий свидетельствуют строматолиты, встречающиеся в мелководных прибрежных акваториях не загрязнённых солёных водоёмов. По форме они напоминают большие валуны и представляют сообщество микроорганизмов, живущее в известняковых или доломитовых породах, образовавшихся в результате их жизнедеятельности. На глубине нескольких сантиметров от поверхности строматолиты насыщены микроорганизмами: в самом верхнем слое обитают фотосинтезирующие цианобактерии, вырабатывающие кислород; глубже обнаруживаются бактерии, которые до определённой степени терпимы к кислороду и не нуждаются в свете; в нижнем слое присутствуют бактерии, которые могут жить только в отсутствии кислорода. Расположенные в разных слоях, эти микроорганизмы составляют систему, объединённую сложными взаимоотношениями между ними, в том числе пищевыми. За микробной плёнкой обнаруживается порода, образующаяся в результате взаимодействия остатков отмёрших микроорганизмов с растворённым в воде карбонатом кальция. По-видимому, когда на первобытной Земле ещё не было континентов, и лишь архипелаги вулканов возвышались над поверхностью океана, мелководье изобиловало строматолитами [3].
Принятая в настоящее время научная хронология появления и развития живого такова.
Четыре миллиарда лет назад на Земле, как выражаются генетики, загадочным образом возникла РНК. Они считают, что она образовалась самопроизвольно из появившихся на первобытной Земле более простых органических молекул. Генетики полагают, что древние молекулы РНК имели функции носителей генетической информации и белков-катализаторов, они были способны к репликации (самоудвоению), мутировали и подвергались естественному отбору. В современных клетках РНК не имеют или не проявляют этих свойств, но играют очень важную роль посредника в передаче генетической информации с ДНК на рибосомы, в которых происходит синтез белков.
В качестве комментария к вышеприведенному утверждению можно сказать, что это скорее фантастичное, чем обоснованное хоть чем-то утверждение. Отметим также, что оно появилось, по-видимому, потому, что материалисты-ученые, монополизировавшие науку, категорически не могли допустить более близкого к истине объяснения, не относящегося к их «стройной» теории возникновения и развития всего живого из неживого вплоть до «сознательно» мыслящих существ, в частности, и их самих, которые в угоду устоявшейся и доминирующей концепции все время сознательно лгут.
3,9 миллиарда лет назад появились одноклеточные организмы, которые, вероятно, выглядели, как современные бактерии, и архебактерии. В результате жизнедеятельности фотосинтезирующих цианобактерий в океане появился кислород, а примерно через 1 миллиард лет после этого он начал накапливаться в атмосфере. Сначала образовавшийся кислород взаимодействовал с растворённым в воде железом, что привело к появлению окислов железа, которые постепенно осаждались на дне. Так, в течение миллионов лет с участием микроорганизмов возникли залежи железной руды.
Затем, когда основное количество железа в океанах подверглось окислению и уже не могло связывать кислород, он в газообразном виде ушёл в атмосферу.
После того как фотосинтезирующиеся цианобактерии создали из углекислого газа определённый запас богатого энергией органического вещества и обогатили земную атмосферу кислородом, возникли новые бактерии - аэробы, которые могут существовать только в присутствии кислорода. Кислород им необходим для окисления (сжигания) органических соединений, а значительная часть получаемой энергии превращается в биологически доступную форму - аденозинтрифосфат (АТФ). Этот процесс энергетически очень выгоден: анаэробные бактерии при разложении одной молекулы глюкозы получают только две молекулы АТФ, а аэробные бактерии, использующие кислород, - 36 молекул АТФ.
С появлением достаточного для аэробного образа жизни количества кислорода появились и эукариотные клетки, имеющие в отличие от бактерий ядро и такие органеллы, как митохондрии, лизосомы, а у водорослей и высших растений - хлоропласты, где совершаются фотосинтетические реакции.
Два миллиарда лет назад появились сложноорганизованные эукариотные клетки, когда одноклеточные организмы усложнили своё строение за счёт поглощения других прокариотных клеток. Одни из них - аэробные бактерии - превратились в митохондрии - энергетические станции кислородного дыхания. Другие - фотосинтетические бактерии - начали осуществлять фотосинтез внутри клетки-хозяина и стали хлоропластами в клетках водорослей и растений. Эукариотные клетки, имеющие эти органеллы и чётко обособленное ядро, включающее генетический материал, составляют все современные сложные формы жизни - от плесневых грибов до человека.
1,2 миллиарда лет назад, как считают биологи, произошёл взрыв эволюции, обусловленный появлением полового размножения и ознаменовавшийся появлением высокоорганизованных форм жизни - растений и животных [3].
Сопоставляя «научное» представление о «загадочном» возникновении на Земле РНК из простых органических молекул» с появлением столь сложных биологических структур как клетка с геномом извне и развитием из них всех остальных видов органической материи в ходе длительной цепочки изменений приходится отдать предпочтение второму. Фактически в пользу второго говорит и высказывание самих генетиков: «Сегодня считается, что протобионты представляли собой молекулы РНК, но не ДНК, так как доказано, что процесс эволюции шел от РНК к белку, а затем к образованию молекулы ДНК, у которой С-Н связи были более прочными, чем С-ОН связи у РНК. Однако понятно, что молекулы РНК не могли возникнуть в результате плавного эволюционного развития. Вероятно, имел место скачок со всеми чертами самоорганизации вещества, механизм которого к настоящему времени не ясен». (grandars.ru›shkola…proishozhdenie-cheloveka.html).
По этому поводу можно только выразиться так: если что-то еще непонятно, то лучше промолчать, а не развивать на основе этого непонятого целую фундаментальную теорию биологической эволюции.
Однако при всем этом «подвешенным» остается следующий вопрос: каким образом все же первоначально возникли сложные клеточные структуры с геномом, если самообразоваться на Земле они не могли?
Действительно, геном простейшей клетки бактерии, дающий ей возможность размножаться, представляет собой следующее образование.
Бактериальный геном состоит из генетических элементов, способных к самостоятельной репликации, т. е. репликонов. Репликонами являются бактериальная хромосома и плазмиды.
Наследственная информация хранится у бактерий в форме последовательности нуклеотидов ДНК, которые определяют после-довательность аминокислот в белке. Каждому белку соответствует свой ген, т. е. дискретный участок на ДНК, отличающийся числом и специфичностью последовательности нуклеотидов.
Бактериальная хромосома представлена одной двухцепочечной молекулой ДНК кольцевой формы. Размеры бактериальной хромосомы у различных представителей царства Procaryotae варьируются. Бактериальная хромосома формирует компактный нуклеоид бактериальной клетки. Бактериальная хромосома имеет гаплоидный набор генов. Она кодирует жизненно важные для бактериальной клетки функции.
Плазмиды бактерий представляют собой двухцепочечные молекулы ДНК. Они кодируют не основные для жизнедеятельности бактериальной клетки функции, но придающие бактерии преимущества при попадании в неблагоприятные условия существования.
В состав бактериального генома, как в бактериальную хромосому, так и в плазмиды, входят подвижные генетические элементы. К подвижным генетическим элементам относятся вставочные последовательности и транспозоны.
Вставочные (инсерционные) последовательности, IS-элементы - это участки ДНК, способные как целое перемещаться из одного участка репликона в другой, а также между репликонами. Они содержат лишь те гены, которые необходимы для их собственного перемещения - транспозиции: ген, кодирующий фермент транспозазу, обеспечивающую процесс исключения IS-элемента из ДНК и его интеграцию в новый локус, и ген, детерминирующий синтез репрессора, который регулирует весь процесс перемещения.
Отличительной особенностью IS-элементов является наличие на концах вставочной последовательности инвертированных повторов. Эти инвертированные повторы узнает фермент транспозаза. Транспозаза осуществляет одноцепочечные разрывы цепей ДНК, расположенных по обе стороны от подвижного элемента. Оригинальная копия IS-элемента остается на прежнем месте, а ее реплицированный дупликат перемещается на новый участок.
Перемещение подвижных генетических элементов принято называть репликативной или незаконной рекомбинацией. Однако в отличие от бактериальной хромосомы и плазмид подвижные генетические элементы не являются самостоятельными репликонами, так как их репликация - составной элемент репликации ДНК репликона, в составе которого они находятся.
Известно несколько разновидностей IS-элементов, которые различаются по размерам и по типам и количеству инвертированных повторов. Транспозоны - это сегменты ДНК, обладающие теми же свойствами, что и IS-элементы, но имеющие структурные гены, то есть - гены, обеспечивающие синтез молекул, обладающих специфическим биологическим свойством, например токсичностью. (См., напр., vmede.org›index.php?topic=589.0)
Итак, простейший геном на поверку оказывается сложнейшей структурой, придающей клетке простейшего организма – бактерии – свойство быть живой, то есть размножаться, взаимодействовать со средой, меняться, развиваться, преобразовываясь постепенно в ходе тех или иных изменений в более сложные живые организмы.
Поэтому, опираясь на обнаружение примерно 4 миллиарда лет назад, если, конечно, это датировка верна, попавших в земные породы с метеоритами бактерий, можно констатировать: геном, являющийся основой для дальнейшего развития, не мог самособраться. Наиболее вероятным объяснением появления клеток с подобным геномом является внешнее относительно Земли пространство. С этих простейших клеток, для размножения и развития которых на Земле когда-то оказались подходящие условия: сила тяжести, соответствующая газовая атмосфера, атмосферное давление, водный режим, перепады температуры на поверхности планеты, уровень магнитных и электромагнитных полей и т. д., началось развитие живого на Земле.
В свое время знаменитый физик Гейзенберг по поводу открытия генетического кода, который можно назвать и программой на биологическом носителе, заявил, что случайного образования столь неимоверно сложного образования как геном за любой мыслимый срок просто не могло произойти и остается только думать о его божественном происхождении.
К сожалению, мысль о божественном происхождении генома, по сути дела, ничего не объясняет.
Подобное уклонение от объяснения процесса возникновения жизни показывает, по-видимому, отсутствие возможностей реализации этого проекта в условиях известного нам бытия.
В связи с вышеизложенным, в дополнение к известному нам бытию вполне возможно признать существование за частотной границей, соответствующей Планковскому времени (10 с показателем степени -43 секунды), иного образования, отличающегося сверхвысокой частотой от известного нам сравнительно низкочастотного бытия, связанных, тем не менее, между собой. И эта связь может выражаться в том или ином виде воздействия на бытие, например, внесением специализированных программ в структуру зародыша в форме генома, как бы оживляющего его, позволяя расти, развиваться и взаимодействовать с окружающей благоприятной средой, а также появляется возможность переносить этот геном через устойчивые к внешним воздействиям бактерии  посредством тех или иных объектов, движущиеся в космосе, на экзопланеты, что вполне могло произойти и с Землей около 4 миллиардов лет назад.
Аналогичный перенос соответствующих программ, надо полагать, возможен после прохождения того или иного цикла усложнения и появления в результате на одной из планет высокоорганизованных животных типа приматов, то есть существ, наиболее подходящих по своим потенциальным возможностям к дальнейшей общественной трудовой деятельности и для проявления зачатков сознания. В геном обезьяны, который на 99% совпадает с «человеческим» геномом по структуре, возможен перенос копий программ, реагирующих по внешнее управление по другой схеме.  В результате подобной перестройки, так или иначе, образуется база для симбиоза высокоорганизованного биологического организма и разумной структуры иного измерения, для которой ранее проявлять свою активность в трехмерном измерении автономно не было возможным. По-видимому, после определенных коррекций это симбиотическое образование становится вполне адекватным инструментом для выполнения поставленных задач в промежутках от рождения до смерти тела, затем опять от рождения и до смерти и т.д.
Образующиеся сообщества отличаются от стай животных предвидением результатов своих действий, обсуждением этих результатов, то есть в них проявляется осознание собственных поступков. Сообщества совершенствуются, проходят известные нам стадии развития, образуя в конечном итоге цивилизации, существующие сравнительно кратковременно при их технологической направленности.
Очевидно, решение этих задач, в основном относящихся к познанию всего, окружающего их, для таких конечных в своем существовании существ как люди, не только развивает со временем самих людей в их поколениях, но может как бы оживлять и развивать то, что находится за «планковским пределом», то есть через человека в его сообществах предоставлять возможность сверхвысоким частотным структурам вечно, но дискретно, жить в изменении и развитии.
Более детально, проблема познания рассмотрена в моей работе «О соотношении познания и сознания» [4].
Если наука, судя по ее подходу к возникновению мироздания в качестве вселенной, живых существ и человека, ставит во главу угла случайность, то следует рассмотреть подобную возможность с позиции анализа самого понятия «случайность».
Собственно, сам подход ученых к абсолютизации случайности, по-видимому, возник в ходе разработки квантовой теории, в соответствии с которой процессы среди атомов являются принципиально случайными, что было подкреплено представлением о точках бифуркации, открывающих вследствие своей крайней неустойчивости различные пути качественных преобразований, что можно трактовать как царство случайности.
Однако практика исторических процессов показала, что случайность лишь дополняет необходимость.
Человек живет не в квантовом мире. Его мир приспособлен для жизни именно вследствие взаимодействия случайности и необходимости, причем случайность лишь дополняет необходимость, являясь большей частью проявлением пока что скрытой необходимости. Именно в этом состоит ее роль в точках бифуркации, кажущихся чистой случайностью в своих проявлениях, но на самом деле оказывающихся теми вариантами изменения существования, в данном случае, человека в его сообществах, которые соответствуют уровню развития его сознания и, стало быть, приспособлению всего окружающего к этому уровню.
Иначе говоря, рассмотрение наукой мироздания в отрыве от живого, то есть активного, совершенно закономерно приводит ее или к Творцу, либо – к случайности, то есть к некоторому внешнему, что само по себе отрицает самодеятельность живого (активного). Точно так же происходит и с проблемами возникновения живых существ и человека, начало которых ищется опять же либо в творце, либо в случайности в виде, например, мутаций и того или иного изменения условий существования.
Противоречивость и односторонность научных подходов отражается и в том, что, в противовес физикам и биологам, философы еще с древних времен достаточно четко разобрались в проблеме необходимости и случайности, применив совершенно адекватно свой подход именно к бытию живого, в соответствии с которым случайность не более чем результат непредсказуемого в данный момент события, тем не менее, неизбежного вследствие его необходимости в дальнейшем. Поэтому приходится говорить лишь о вероятности какого-то события именно вследствие того, что в мире, как правило, нет прямых закономерных связей между взаимодействующими субъектами.
Неизвестность поначалу происхождения той или иной случайности совершенно справедливо отражается в теории информации ее максимальной энтропией.
Таким образом отражается незнание истинных причин происходящего в жизни теми, кто наблюдает за проявлением случайности, и поэтому они относят ее к чему-то внешнему, тогда как за ней прячется необходимость, хотя абсолютизация необходимости точно так же не имеет смысла, поскольку частотный характер основы бытия не может обходится без искажений и сбоев, которые автоматически провоцируют возникновение непрогнозируемых, неопределенных или хаотичных ситуаций в бытии, квалифицируемых как случайности, а также ограничивают срок пребывания любого объекта бытия в текущем времени.
Поэтому можно сказать, что незнание истинных причин происходящего или невозможность знания приводит ученых, как показано выше, к Творцу или неопределенности того или иного рода.
Тем не менее, ясно одно: вне текущего времени толковать о вселенных и каком-то возникновении жизни в них бессмысленно. Сами же вселенные вне текущего времени, которое существует не само по себе, а является производным информации, и производится живыми существами – всего лишь небытие.
Значит, бытие возможно только в текущем времени путем конвертирования живым из информационных пакетов (импульсов). Поэтому бытие не требует начала, инициируемого кем-то или чем-то, если оно нераздельно с ничто, или небытием вне времени [см., напр., 5].
Вкратце, эта гипотеза о двойственном мироздании в виде вечности в текущем времени и ничто вне времени на основе голограммы состоит в следующем.
Отметим сначала, что всякий живой организм обладает одной способностью, которая отсутствует у всего неживого.
Живые организмы, единственные из всего, что есть в бытии, обладают субъектностью, то есть сознательно, но на разных уровнях владеют информацией, если, конечно, понимать под информацией сведения о состоянии объектов, окружающих организм, которые он распознает имеющимися у него средствами.
Информация, как таковая, отсутствует для всех неживых объектов (вещи), поскольку в их распоряжении нет средств для распознавания, точнее, формирования окружающего, а именно – нет ни органов чувств, ни центров, обрабатывающих поступающие через рецепторы данные таким образом, чтобы вокруг образовывалась изменяющаяся среда, в которой можно жить, размножаться, поддерживать существование собственного рода, развиваться и вместе с тем конкурировать с остальными живыми существами за право занимать различные ниши жизни, сначала не осознавая это, а потом и совершенно сознательно в лице человека.
Другими словами, без способности воспринимать и производить информацию невозможно ничего проявить, если даже это что-то и имеется в скрытом состоянии.
Поэтому, чтобы проявилась «конструкция», в которой можно жить, требуются организмы, способные извлекать и производить информацию, преобразующуюся в материал, составляющий внутреннюю и внешнюю сферы для существования этих организмов, и длительность, в рамках которой можно действовать, передавая эстафету последующим живым организмам, которые в результате случайных изменений в геноме (программам, записанным на белковых молекулах) смогут лучше приспособиться к изменяющемуся окружению.
Так как кроме живого (активного) и неживого (пассивного) нет ничего, - причем они не производят друг друга, сосуществуя, в нашем понимании, всегда, - то длительность, в которой можно существовать, развиваясь, живому приходится формировать самому благодаря своим возможностям воспринимать и перерабатывать информацию, выделяя из вневременной бесконечности те сведения, которые оно способно распознавать в соответствии со своими формообразующими способностями в виде копий фрагментов объектов, которые потенциально, но слитно, содержатся во вневременной бесконечности, в которой скрыто всё, что было,  есть и всё, что будет [см., напр. 6].
Эти копии, поступающие в живое существо как импульсы (пакеты информации), содержат закодированные сведения о материальных объектах, которые живое существо благодаря присутствию совокупности органов чувств, обрабатывающих информацию центров и формообразующих способностей, оказалось способным идентифицировать. Эти последовательные сигналы-импульсы подобно телевизионной картинке сливаются в живом существе в зрелище непрестанно меняющегося окружающего, поскольку пауза между поступающими друг за другом импульсами не учитывается в сознании живого существа за счет определенной длительности обработки каждой порции информации и возникающей тем самым задержки, делающей для сознания непрерывным (порог восприятия) дискретный процесс поступления информации.
Именно так каждое живое существо формирует собственное окружение в виде движущихся в текущем времени и пространстве объектов собственного бытия, а в своей совокупности живые существа формируют общую среду для своего дискретного, но стабильного в течение жизни существования в виде вселенных со всеми их атрибутами.
Поскольку выделение из вневременной бесконечности, в которой сознание и вещи слиты воедино и не способны проявиться без их разделения с последующим соединением в упорядоченном виде, который способствует их изменению, обеспечивает уже квази-временная сверхвысокочастотная голографическая проекция вневременной бесконечности, постольку этой проекции необходимо, своего рода, искусственное текущее время, предоставляющее возможность от сверхвысокочастотного мира  перейти на уровень частот, при которых возможно формирование плотных конечных объектов, образующих среду, в которой эти объекты способны меняться, а часть их способна и развиваться.
То есть текущее время, формируемое живыми существами, не замечающими этот процесс, и являющимися в данном случае средством формирования искусственного текущего времени, в котором они могут проявиться в качестве деятельных субъектов, предоставляет вневременной бесконечности возможность как бы «дробиться» на бесконечное число конечных упорядоченных образований – информационных копий собственного скрытого содержания, частично преобразующихся в «твердую» материю.
Таким образом, все объекты наличного бытия – от вселенной до человека - являются, в отличие от потусторонней сверхвысокочастотной и вневременной составляющих мироздания, конечными в своем существовании, появляясь и исчезая в потоке текущего времени. Все они формируются через временную сверхвысокочастотную проекцию вневременной бесконечности посредством живых существ, составляющих бытие, извлечением из вневременной бесконечности, в которой потенциально имеется всё в виде интегрального ничто, соответствующих информационных копий всех объектов бытия.
Бытие, представляющееся нам таким надежным, вещным, необозримым, сообразным определенным законам, содержащее макро- и микромир, элементарные частицы и излучения, галактики и живые существа, в своем основании имеет не более чем информацию, точнее, - сверхвысокочастотные голографические образования, несущие информацию. Они интегрально равны нулю каждую позицию обновления вследствие проявления каждого волнообразного образования совместно с таким же образованием в противофазе. Такого рода баланс голографической проекции вневременной бесконечности соответствует самой вневременной бесконечности, которая есть ничто, становясь всем наличным только через собственную проекцию в этом квази-времени.
То есть каждая составляющая обоих волнообразных образований, находящихся в противофазе и несущих в своих гармониках информацию, способна проявиться, конвертируясь в бытие посредством живых существ.
В этом дискретном процессе не может быть начала и конца потому, что дуальная система мироздания устойчива в своем функционировании и проявлении, что исключает небытие вследствие взаимодействия бесконечного и конечного.
Эта система не только не имеет движителя, но и формально является ничем, составляя в любой позиции интегрально ноль. Поэтому ей не на что разваливаться, незачем начинаться и кончаться.
С другой стороны, система мироздания разделиться на независимую вневременную бесконечность и отдельную голографическую проекцию не способна – она составляет единое целое, в котором формообразующее активное подпитывается теряющим свою форму в конечных образованиях пассивным.
Тем самым это дуальное (двойственное) мироздание, состоящее из вневременной бесконечности и квази-временной его проекции в виде сверхвысокочастотной голограммы, оказывается способным выражать себя через бесконечное множество конечных объектов бытия посредством взаимодействия активного (сознание) и пассивного (вещи) как в текущем календарном (общем) времени, так и в собственном времени каждого из активных (живых) существ, то есть существ, обладающих сознанием, которые в этом временном бытии конечных объектов не могут стать бесконечными, не исчезнув из времени, но это исчезновение происходит с ними, точнее, с их сознанием после его разъединения с телом, то есть в момент смерти живого существа [см., напр., 5].
В ходе этого процесса, чисто статистически сверхвысокочастотные колебания, несущие информацию, преобразуются в объекты бытия через живые существа отнюдь не идеально, давая те или иные сбои или накладываясь иногда друг на друга, несмотря на то что голографическая проекция вневременной бесконечности в целом устойчивое и гармоничное образование. В связи с этим, поступающая информация не может не искажаться в той или иной степени.
В результате, все объекты бытия как индивидуально, так и при их взаимодействии не могут не испытывать отклонения от заданного функционирования в той или иной мере, подобно тому, как это происходит в радиоприемнике, в котором чистота звука от принимаемой радиостанции никогда не достигает 100 процентов.
В частности, срок существования каждого объекта бытия в определенной форме с конкретным содержанием, в том числе и активного (живого) ограничен наличием неизбежных сбоев в его сверхвысокочастотной голографической основе, что можно истолковывать как возрастание энтропии в данном объекте, ограничивающем его пребывание в определенной форме в бытии.
Иначе говоря, порядок в бытии, подчиненный определенным законам, не может выполняться однозначно, теряясь моментами тут или там, создавая тот или иной вид хаоса, который может возрастать и уменьшаться в зависимости от возможности коррекции ситуации, которая осуществляется живыми существами непосредственно или с их помощью осознанно или нет.
В соответствии с приведенной здесь гипотезой, исток случайности, как таковой, находится именно в сбоях сверхвысокочастотной голографической основы бытия, проявляясь в его хаотизации постоянно, но не препятствуя, в сущности, изменению и развитию живых существ в бытии, определяемому соответствующими закономерностями.
Сама конечность, то есть срок существования любых объектов бытия в текущем времени в определенной степени так же определяется неизбежными сбоями сверхвысокочастотной голографической основы бытия, означая тем самым невозможности вечного (в текущем времени) существования всех объектов бытия в имеющейся форме.
Это касается и человеческой жизни, точнее, срока существования тела человека. Неизбежная ограниченность человеческой жизни является дополнительным подтверждением постепенного накопления сбоев в частотной основе организма, которую представляют в нижнем слое простые вещные компоненты в виде молекулярных структур, что происходит даже в самых благоприятных условиях и при относительно нормальном функционировании органов тела, отражаясь в неизбежном изменении адекватной работы тех или иных клеток организма в сторону неконтролируемого роста (рак), завершающееся разрушением тела, или в отмирания нейронов мозга (болезни Альцгеймера и Пика) [см., напр., 7].
То есть частотные сбои, меняющие структуру индивидуального сознания, не могут не случаться в обновляющейся голографической проекции и, как следствие, в каждом его сосуществовании с телом-носителем.
Но, если вещь не способна сознательно корректировать происходящие с ней изменения – у нее, как пассивного, отсутствует стремление так или иначе сохранять свою особенность, которой она не сознает, у вещи имеются лишь простейшие механизмы обратной связи, предотвращающие ее хаотичный распад, - то любое живое существо, а не только самосознающее существо (человек), всеми возможными способами цепляется за жизнь. Тем самым сознание сохраняет свою основную особенность – активность, или неизбывное стремление к изменениям в себе и вокруг себя.
Само по себе «погружение» сознания в конечное, живое существование раз за разом и есть решение проблемы сохранения себя в качестве активного.
Существование в вещах и среди вещей, а также рядом с иными сознаниями в виде живого, с одной стороны, позволяет сознанию по реакциям окружающего на свои действия корректировать структуру собственного ядра, чтобы не утерять способность к стремлениям по сохранению своей коренной особенности – активности, а с другой стороны, позволяет пытаться использовать изменения, которые оно способно так или иначе ощущать и/или осознавать, с пользой для себя, а не во вред.
Разнообразие ситуаций в каждом конечном существовании для любого индивидуального сознания означает обретение им в бесконечном числе частиц сознания только одному ему присущего лица.
Тем самым исходные частотные сбои в структуре активного не приводят его к катастрофе (распад, или потеря формы), поскольку ядро активного восстанавливается в конечном, что, к тому же, делает сверхвысокочастотную волнообразную голографическую проекцию вневременной бесконечности устойчивой в целом, а каждую частицу сознания - способной участвовать в формировании времени и, как следствие, вещных миров во времени.
Таким образом, конечное необходимо бесконечному не только для функционирования дуального мироздания как вневременной и вместе с тем временной системы, которая этим самым удерживается в равновесии, но и для стабилизации активного (сознания) в мироздании, что делает активное неизменным и вечным по своей сущности, но вместе с тем бесконечно меняющимся.
Если вернуться к живым существам в их совокупности, то следует отметить, что беспорядок создается также самими живыми существами, не всегда переводящими собственное окружение в более упорядоченные или сложные формы, например, производя отходы от своей деятельности, тем более что и сами живые существа, в сущности, питаются продуктами распада собственного светила. Тем не менее, постепенное упорядочивание всего, касающегося активности живого, особенно активности человеческих сообществ, свидетельствует о локальном уменьшении энтропии в результате деятельности живых существ, в отличие от роста энтропии при отсутствии этой деятельности в изолированных системах.
Таким образом, довольно четко очерченное бытие со всеми его планетами, галактиками и микромиром, функционирующими по определенным законам, не обходится без нарушения порядка, что, правда, не способно изменить правила «игры» в целом, но проявляется на всех уровнях, в частности.
Наукой подобное явление квалифицируется как энтропия, но исток этого явления ею до сих пор ею не определен.
Эти отклонения от порядка были названы флуктуациями и представлены в качестве закона неубывающей энтропии для замкнутых (изолированных) систем.
Однако этот закон не действует в случае отсутствия изоляции систем, в которых, кроме энтропии действует и негаэнтропия.
В частности, локально энтропия уменьшается и возрастает довольно наглядно и существенно вследствие функционирования живых существ, устраивающих для себя наиболее выгодное упорядоченное окружение, но создающих отходы в процессе этого созидания, что, в целом, кроме созидания, безусловно влечет за собой нарушение предшествующего порядка.
Как бы то ни было, развитие, которое инициируется живыми существами, отличается именно тем, что новый порядок становится более сложным, а сами живые существа меняются в соответствии с ним в сторону приобретения больших степеней свободы, получая тем самым более приятные и разнообразные ощущения, а не просто выживание.
Наиболее успешно это удается человеческим сообществам, которые действуют, в отличие от прочих живых существ, осознанно, то есть вполне целенаправленно, устраняя, по их мнению, беспорядок или не устраивающих их порядок так, чтобы получить, в отличие от того, что было, большую пользу для себя, а также больший простор для реализации своих интересов и намерений.
Однако, вследствие отсутствия возможности бесконечного упорядочивания собственного окружения и самих себя в сторону совершенствования, человек в своих сообществах всегда достигает, так называемой, точки сингулярности, в которой его биологическая природа оказывается неспособной адекватно воспринимать и преобразовывать всё возрастающие потоки поступающей информации в своем сознании, в частности, из-за ограниченных возможностей собственного мозга.
Результатом этого процесса проявления негаинформации является череда ошибочных решений, которые хаотизируют его окружение, то есть кардинально увеличивают энтропию, вследствие чего система, созданная человеческими сообществами, разрушается, предоставляя уцелевшим людям начать свое развитие заново, если остальное природное окружение позволяет это сделать.
Таким образом, вспышка роста энтропии, проявляющаяся в регулярной хаотизации человеческих сообществ в форме цивилизации, несет в себе позитивное значение, которое проявляется в том, что развитие человеческих сообществ не уходит в дурную бесконечность, а идет строго циклически, позволяя сознанию в форме живого дискретно проходить цивилизационную стадию собственного развития, наиболее благоприятную для того же развития и изменения.
Библиография
1. Markkanen T.; Rajantie A; Stopyra S. 2018. Космологические аспекты метастабильности вакуума Хиггса. Рубежи в астрономии и космических науках. 5: 40. arXiv: 1809.06923. Bibcode: 2018FrASS…5…40R. doi: 10.3389\fspas.2018.00040. S2CID 56482474.
2. Гут, Алан. Вечность пузырьков. PBS. Архивировано из оригинала 25.08.2012.
3. Прохоров А. Л., "Возникновение жизни на Земле" по материалам статьи Ричарда Монастерски в журнале National Geographic, 1998г.
4. Низовцев Ю. М. О соотношении познания и сознания. Журнал «Топос» РФ.   2025.
5. Низовцев Ю.М. Всё и ничто. 2016. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.litres.ru)
6. Низовцев Ю.М. О непреходящем сосуществовании сознания и неживой материи. Журнал «Топос». РФ. 21.12.2023.
7. Низовцев Ю.М. Почему время жизни таково, каково оно есть? Журнал «Топос». РФ. .2023.
Глава 5. О соотношении сознания и технологий/
К настоящему времени наука связывает развитие технологий и возникновение словесного общения с увеличением и реорганизацией мозга гоминидов, но причины изменений мозга приматов остаются втуне. Более того, у остальных приматов в этот период никаких изменений изменения мозга не произошло, хотя несомненно, что главную роль в этом процессе сыграло измененное сознание отдельных приматов вследствие скачкообразного преобразования генома. Поэтому имеет смысл проследить особенности взаимовлияния измененного сознания и технологий с момента появления гоминидов и до нынешнего времени.
Известно, что развитие технологий влияет на сознание человека, но пока наука не определила степень влияния на развитие технологий самого сознания, поскольку не разграничивает сознание на его животную составляющую и самосознание, что, собственно, и определяет различие в отношении даже высокоразвитых животных и человека к технологиям.
Кроме того, со времени появления у млекопитающих в виде гоминидов самосознания в форме осознания себя во времени около 2 миллионов лет назад, отношение этих новых существ к технологиям существенно изменилось, поскольку самосознание, в отличие от животной составляющей сознания, устремилось не к приспособлению к среде, а попыталось заставить своего носителя целенаправленно воздействовать на окружающую среду в своих интересах, отнюдь не ограничивающихся комфортом, пищей, размножением и доминантностью, что характерно для другой составляющей сознания - животной.
Дело в том, что животные стремятся сохранять свои индивидуальные ощущения, дающие чувство жизни, а они, к тому же, могут быть довольно приятными, в отличие, например, от искусственного интеллекта (ИИ), который ничего не ощущает, а всего лишь использует приданные ему датчики, работая в соответствии с внешними командами или по заданной программе только при подключении к энергетической сети, и его можно просто отключить, то есть его активность зависима от внешнего воздействия, следствием чего у ИИ не может быть собственного отношения к окружающей среде и он всегда безразличен к собственному существованию.
В сущности, то, что присуще животным, характерно и для человека как млекопитающего, но с существенным добавлением – для него приятными могут быть не только ощущения, но и чистая работа мысли, заключающаяся в стремлении к удовлетворению разнообразных интересов, которые часто меняются, и открытию нового, незнакомого.
Иначе говоря, геном животных запрограммирован только на приспособление к среде, для чего им достаточно одного конкретного мыслительного процесса, заключающегося в обработке информации, поступающей от органов чувств, на основе инстинктов и выработанных рефлексов, направленного лишь на охранение ощущений, связанных с едой, размножением и доминантностью, тогда как мышление человека распространяется и на познание окружающего, которое ему хочется изменить и применить не только для собственной пользы, но и для удовлетворения потребностей и интересов, выходящих за рамки еды, доминантности и размножения.
Но для этого требуется дополнительная информация, которая добывается только выходом за рамки инстинктов и рефлексов. Однако этот выход невозможен без понятийного обобщающего мышления и установления максимально емкого и, вместе с тем доступного понятийного канала в виде словесного (устного и письменного) общения, которыми не обладают животные. По этой причине они способны лишь приспосабливаться к окружающей среде, то есть их существование необходимо носит адаптивный характер, в основе которого заложена соответствующая программа в геноме, в отличие от людей, имеющей дополнительную программу в том же геноме, дающую им иные возможности.
Следствием этой комбинированной конструкции генома человека является то, что он, наряду с адаптивным типом мышления и действий, приобрел возможность проявить себя и в произвольном мышления, способствующим совершению креативных действий по изменению окружающей среды для удовлетворения как своих потребностей, так и интересов, но только в сочетании адаптивности и креативности, которая может быть различной.
Именно подобная конструкция генома и соответственно сознания, орудием которого является мозг соответствующей конструкции, которое имеет уже две составляющие, но вместе с тем является единым, изначально определяет разницу в отношении животных и людей к технологиям.
Человек понимает, что изобретение новых технологий и их развитие предоставляет ему не только конкретную пользу, но и дополняет круг непосредственных приятных ощущений не менее приятными ощущениями от результатов своего креативного труда, а также от постижения ранее неизвестного как в сфере культуры, так и науки, повышая оценку своих деяний обществом, тогда как животные в немногом числе, если и стремятся использовать или усовершенствовать орудия, облегчающие им жизнь, то направляют эти орудия не на собственное развитие, а на решение сугубо конкретных утилитарных задач, например, ради добывания еды или ухода за собой, то есть стараясь лучше устроиться в том, что имеется рядом, без его коренного преобразования.
В частности, слон, чтобы избавиться от пиявок, присосавшихся к телу, срывает хоботом ветку и скребет ею по телу.
Калан (морская выдра) подбирает удобные для открывания ракушек камни. Он же способен заворачивать крабов в водоросли, чтобы их обездвижить.
Орангутаны подбирают соответствующие палки для измерения глубины водоемов или протыкания пчелиных ульев, а шимпанзе палками ловят термитов.
Интересно также, что некоторые птицы идут еще дальше в своем использовании орудий добывания пищи.
Например, какаду Гоффина не просто подбирают палочки для вскрывания плодов, но и изготавливают несколько их типов, а некоторые виды ворон используют не только палочки, но крючки и штыки.
То есть использование различных технологических приемов, устройств, приборов и их усложнение является особенностью только человека, вызванное необходимостью познания окружающей среды, которое стало ему доступным вследствие отхода от адаптивного существования, характерного для всех остальных существ.
Животные так же не пренебрегают возможностью применять доступные им технологии, но с тем различием, что это применение ограничивается только улучшением собственного обустройства в среде без его существенного преобразования, и соответственно - без существенного влияния этого преобразованного на их сознание.
Обобщая, можно отметить, что поведение животного представляет собой одну из форм функционирования его организма. Структура организма определяет потребности животных и программы их поведения. Всякое животное рождается на свет, уже будучи наделенным набором инстинктов, которые обеспечивают его приспособленность к условиям обитания и ограничивают индивидуальные вариации поведения.
Иначе с человеком. Все люди, жившие на Земле последние 35 - 40 тыс. лет, относятся к одному и тому же биологическому виду Homo sapiens (человек разумный).
Таким образом, за годы изменения организмов от простейших до приматов, рефлекторная система их реакции на воздействие окружающей среды фактически осталась той же. Иначе говоря, программы их действий подобны друг другу.
И вдруг, за незначительный срок, в результате сравнительно кратковременного воздействия, якобы, внешних условий у одних видов приматов появилось самосознание в виде зачатков понимания собственного нахождения во времени, а другие так и остались обезьянами. При этом не известно, какие из этих обезьян больше «трудились».
В настоящее время теория Дарвина признана, по меньшей мере, спорной именно потому, что объяснить, как обезьяна эволюционировала в человека, с позиции современной науки не представляется возможным.
Очевидно, для возникновения у приматов сознания должны были произойти какие-то фундаментальные внутренние изменения, которых не было за все время существования организмов на Земле. Какие же это изменения, если человек своим обликом, строением органов и даже структурой генома близок к шимпанзе?
Констатировать можно следующее: таким внутренним изменением может быть только изменение носителя-генома, запрограммированного к рефлекторно-инстинктивной деятельности на носитель-геном, запрограммированный также на осознанно-целевую деятельность, в которой живое существо способно отделять себя от среды, осознавая себя как отдельное от природы, что означает появление самосознания, ориентированного не только на адаптивность, но и на креативность.
Поэтому преобразование наиболее совершенного примата - это мог быть шимпанзе или еще более совершенный примат - в прототип человека возможно только при дополнении одной программы другой. По-видимому, под эту дополнительную программу и был перестроен геном некоторых видов наиболее совершенных обезьян. И действительно, 1 процент генома человека не совпадает с геномом шимпанзе.
Таким образом, можно сказать, что у существа, способного только на инстинктивно-рефлекторные действия, программа - одна, а существо, обладающее самосознанием, имеет более сложную программу - с уклоном к целевой и даже креативной деятельности: эта программа дает возможность живому существу быстро перестраиваться и самообучаться, возможность проектировать на будущее свои действия, обрабатывать их результаты для последующей корректировки, пользуясь уже накопленной памятью из гораздо большей базы данных, чем у приматов.
Другими словами, новая программа позволяет существу как бы посмотреть на себя со стороны, то есть отделиться от среды, к которой оно ранее было вынуждено только приспосабливаться. Тем самым это новое существо приобретает дополнительную особенность – целенаправленно менять среду обитания с помощью постепенно развивающихся технологий, и вместе с тем меняться под воздействием иного технологического обеспечения собственной жизни.
Следует также задать вопрос: когда, где преимущественно и почему человек в своих сообществах стал приобщаться к открытиям, изобретениям и целенаправленному использованию технологий?
В последнее время появились новые факты, подкрепляющие нашу концепцию об изменении генома примата около 2 миллионов лет назад.
Можно спорить о том, каким образом это произошло, но факты говорят о скачкообразности этого явления.
Возникшие на основе приматов гоминиды – существа с измененным геномом – начали проявлять себя довольно своеобразно по сравнению с остальными приматами.
В частности, у них, в отличие от бездельников обезьян, возникло стремление к коллективным трудовым усилиям по добыванию пищи с постепенным повышением эффективности процессов собирательства и охоты, чему способствовали постепенно изобретаемые ими орудия труда.
Самые ранние гоминиды в промежутке от 2 до 3 миллионов лет назад, как и обезьяны, использовали, если требовалось, подходящие камни и палки. Но уже, по мнению археологов, около 1,7 миллионов лет назад, в Восточной Африке были найдены заостренные гальки (чопперы) и отщепы кварца и кремния. Затем появились рубила, скребки, наконечники для копий, что, естественно, содействовало более эффективному воздействию на окружающую среду, и причиной этого явления было осознание гоминидами того факта, что даже такие примитивные орудия намного упрощают добычу еды и улучшают защиту от нападения хищников, причем эффективнее всего это получается при коллективных действиях.
То есть возникла возможность коллективного труда разного рода, в зависимости от природных условий.
И тут же обозначилась проблема улучшения коммуникации в ходе трудовых усилий, поскольку крики и жесты, характерные для обезьян, не позволяли существенно повысить эффективность охоты, рыбной ловли или обороны от врагов.
Недавний анализ различных археологических материалов показал, что разговорный язык в рудиментарном виде появился у гоминидов в восточной части Африке около 1,6 миллионов лет назад, а не 200 тысяч лет назад, как с читалось ранее.
Именно в этот период, то есть 2-1,5 миллионов лет назад произошло увеличение и изменение структуры мозга гоминидов. В частности, развилась часть мозга, связанная с речью, изменилась форма черепа и изменились голосовые пути.
Надо полагать, что подобная эволюция мозга произошла не просто под влиянием каких-то условий, в которых одновременно с гоминидами находились и обычные приматы, а вследствие появления у гоминидов осознания своего нахождения во времени, которое можно использовать ля изменения окружающей среды в свою пользу. Такого рода отход от сугубо адаптивного существования как бы во вневременной протяженности в реальность текущего времени не мог не вызвать иного отношения к собственному окружению, проявившемуся в трудовых усилиях и стремлению к связной речи, что, в свою очередь, вызвало усовершенствование орудий труда и членораздельное (словесное) общение.
Другими словами, изменение генома как бы разделило сознание нового существа на две составляющие: одна осталась прежней – адаптивной, другая создала возможность креативных действий, но в рамках общего сознания.
Однако программа, инициировавшая появление самосознания, ориентированного на целевую и даже креативную деятельность, в этот период была способна быть лишь подспорьем животной составляющей сознания, настроенной прежде всего на выживание и поэтому доминировавшая условиях дикой природы всеобщего пожирания.
Поэтому сообщества людей были слабо отличимы от стай животных, в основном приспосабливаясь к тому, что есть, разве что дополняя подобное существование усовершенствованием подручных средств для охоты, рыболовства, сбора плодов и растений, а также изготовлением каменных орудий труда.
Такого рода полусонное состояние самосознания,  состоящего как бы приложением к адаптивной(животной) составляющей сознания, тем не менее, в отличие от приведенных выше немногочисленных представителей животных, использующих некоторые примитивные технологии из подручных средств, очень медленно, но неуклонно проявляло себя не только в стремлении нового существа к изготовлению и применению всё более сложных орудий труда, но и в накоплении определенных трудовых навыков на основе улучшения коммуникации между особями путем формирования всё более сложного словесного общения, что положило начало не только более эффективной организации труда, но и культуры труда, в которую вследствие подавляющей зависимости человеческих сообществ от природных условий постепенно вплеталось поклонение внешним силам.
То есть приобщение к труду послужило основой для последующего возникновения культуры труда, включающей в себя образование и искусство, а также поклонение внешним силам, которые могли всё созданное как разрушить, так и помочь восстановить - религии.
Сравнительно невысокий уровень самосознания потребовал около 2 миллионов лет на преобразования модифицированного по геному примата в инициативное существо со своими специфическими интересами и целями, которому, в конце концов, надоело заниматься только собирательством и охотой.
Увеличившийся мозг, всё более эффективный труд, появившиеся в результате словесного общения, а также изобретения довольно сложных орудий труда и технологических приемов, естественно, существенно повысили уровень самосознания с его склонностью к креативности, приведя обезьяноподобного гоминида к облику человека, известного нам как homo sapiens, который стал задумываться не только над тем, как добыть еду, но начал интересоваться уходом за собой, инициировав тем самым первые проявления культуры и искусства, а также признав воздействие на жизнь внешних сил. Их он стал связывать сначала с природой, а затем с идолами и божествами, которые можно попытаться умилостивить.
Усовершенствованные орудия труда и речевая коммуникация рано или поздно должны были склонить человека в его сообществах к производительному хозяйствованию, происшедшему около 10 тысяч лет назад. И оно довольно быстро дало возможность производить избыточные продукты. Возникла торговля, а сам избыток в товарном производстве привел к возникновению собственнических отношений, выразившихся появлением цивилизации с государствами в местах, где природные условия были наиболее благоприятные или же эти места находились на стыке разнородных регионов, производивших разную продукцию.
Таким образом, в течение нескольких миллионов лет самосознание привело гоминида к существу, сумевшему овладевать технологиями и развивать их. А они, в свою очередь, сделали из гоминида человека, способного организовать производство и торговлю, и даже привести его в процессе технологического развития к формированию культуры и религии.
Всё это означает, что вне технологического развития появление цивилизации невозможно. Поэтому, в частности, равновесные экологические цивилизации могут образоваться лишь на развалинах технологической цивилизации (см., напр., Низовцев Ю. М. «Когда и почему появляется равновесная экологическая цивилизация». Журнал «Топос». РФ. 28.08. 2022).
Однако собственнические отношения, первоначально сделавшие побежденных живыми орудиями труда вместо их истребления, вместе с тем существенно замедлили развитие самосознания в период рабовладения, поскольку рабский труд в силу своей дешевизны тормозил технологическое развитие, показав, к тому же, что, несмотря на высокую ступень развития культуры в рабовладельческих обществах (античный Рим, древний Китай) по сравнению с прошлыми - дикими временами, она распространялась только на немногих избранных, но не на плебс и, тем более, не рабов, которых людьми не считали. Это обстоятельство отчетливо демонстрирует сравнительно невысокий уровень самосознания в плане альтруизма в эпоху процветания рабовладельческих обществ.
Тем не менее, низкая эффективность живых орудий труда, не заинтересованных в его продуктах, постепенно повлияла на общественное самосознание так, что привело общество к поэтапному отказу от рабского труда и появлению христианства, провозгласившего равенство всех людей перед Богом.
Феодализм, пришедший на смену рабовладению, впавшему в технологический застой, несмотря на значительное падение культуры, предоставил некоторый простор трудовой деятельности при мелкотоварном производстве в рамках крупных латифундий благодаря определенной заинтересованности производителей в результатах своего труда.
Таким образом, вновь открылась возможность постепенного роста уровня самосознания вследствие некоторого технологического развития, правда, незначительного – в пределах городов, где работали ремесленники, а затем появились и мануфактуры.
Подобная деятельность требовала как технических знаний, так и определенного юридического оформления возникавшей собственности. Как результат, возникли не только школы, но и университеты.
То есть феодализм, в сущности, был накопительной предпосылкой к так называемой промышленной революции, которая произошла в середине второго тысячелетия нашей эры в результате повышения уровня самосознания населения некоторых стран Европы, связанного прежде всего с повышением в среднем уровня образования населения, готового к применению различных прогрессивных технических и организационных новинок при условии хотя бы частичного освобождения труда от рамок насилия под лозунгом, высказанным еще Христом о равенстве всех людей, но не только.
Вспомнили также и о том, что Христос говорил о Царстве Небесном: «Блаженны нищие духом, ибо им принадлежит Царство Небесное». (Евангелие от Матфея. Гл. 5 п. 3)
Существует много трактовок этого положения. Однако, по существу, тут речь идет о горизонте, к которому каждому человеку нужно стремиться, ибо в Царстве Небесном нет собственности, за которую здесь все цепляются, там нет борьбы за те или иные блага. В этом Царстве все понимают и любят друг друга. Более того, там всё является единым целым.
Поэтому тот, кто будет стараться отринуть соблазны материального мира, приблизится к состоянию чистого духа, и значит, к Царству Небесному.
Понятно, что в нашем мире это невозможно, а те немногие, которые пытаются это искренне совершить, зовутся блаженными.
Тем не менее, это выказывание можно трактовать и так: раз Бог создал человека для стремления к духовному и для реализации этой цели наградил человека теми или иными способностями и талантами, то единственным реальным способом для проявления этого божеского дара может быть только труд.
Подтверждением этой идеи является также следующая сентенция Христа: «Блаженны кроткие, ибо они унаследуют землю». (Евангелие от Матфея. Гл. 5 п. 5), из которой следует, что благом является собрание кротких людей, у которых нет предмета для споров и которые спокойно живут и трудятся на земле для общей пользы.
Христиане – сторонники отношения к труду как к благу, объявили себя протестантами, которые признают главным содержанием жизни мирской труд на благо общества, что, в сущности, открыло дорогу научным открытиям и инновациям, а значит, и появлению значительного числа креативных людей.
Самосознание характерно неудовлетворенностью сущего, поскольку оно может раскрывать себя в полной мере только при расширении информационных потоков, которые может получить лишь за счет сознательного преобразования людьми окружающего в виде образования искусственной среды, которое тем лучше получается, чем больше человек знает и понимает, как функционирует окружающий его мир.
Получив соответствующее «разрешение» от реформированной церкви, эти креативные персоны не замедлили интенсифицировать научные исследования, предложив в результате массу технических и организационных новинок.
Возникло машинное производство, усовершенствовались корабли и навигация, оживилась торговля, появились почта, газеты, расширились связи между континентами.
Произошел поворот от феодализма к капитализму, в котором основную роль сыграло освобождение труда. Оно произошло в результате повышения уровня самосознания населения, стимулированного ростом образования населения и отказа их от реакционных догм католического христианства, с одной стороны, а, с другой стороны, - накопления за период феодализма в основном в городах, креативного потенциала ремесленников, желающих применить его на практике.
При этом животная составляющая сознания, всегда стремящаяся к благополучию, не препятствовала подобному проявлению самосознания именно по причине роста степени благосостояния населения там, где труд оказался хотя бы в некоторой степени освобожденным.
То есть в данном случае самосознание в своем альтруистическом порыве впервые в истории развития цивилизации вышло на первый план, повернув это развитие в сторону максимального ускорения в технологическом отношении, которое, естественно, не могло не повлиять и на повышение уровня самосознания населения планеты весьма значительно в среднем, охватив сначала страны Европы, а затем и остальные страны мира, правда, в разной степени.
В подтверждение нашего подхода к взаимовлиянию самосознания и технологий друг на друга следует отметить, что еще в начале первого тысячелетия нашей эры в Китае были придуманы мельницы, насосы, появились новые технологии сельскохозяйственного производства, были изобретены компас, сейсмограф, порох, бумага, технология изготовления шелка, многоярусные здания. Однако поворот к промышленному производству там не случился именно вследствие подневольного труда и рабовладения в тогдашнем китайском сообществе, а также стремление этого общества не к развитию, а в основном – к стабильности, что привело его в дальнейшем к отставанию в технологическом развитии и фактическому превращению в XIX веке в колонию Европы. То есть само по себе проявление самосознания в форме креативности, реализующейся в технологических инновациях, недостаточно для поворота к индустриальному развитию. Требуется также проявление самосознания в форме освобождения труда для основного населения страны, а также отказ от стремления к созданию устойчивости благодаря выстраиванию строгой иерархии, в которой каждый должен знать свое место.
Поэтому поворот к промышленному производству произошел не в Китае, а в протестантской Европе через полторы тысячи лет - накопившаяся неудовлетворенность образованного человека в его самосознании требует большего, чем комфортное существование и высокое положение: она толкает его через борьбу животной составляющей сознания с его примитивными требованиями к высокому, в данном случае – к определенному освобождению труда и его креативному использованию.
Однако создавшееся ускоренное технологическое развитие постепенно стало оказывать негативное влияние на самосознание вследствие отсутствия возможности для самосознания так же быстро меняться в таком ограниченном своей биологической природой существе как человек, а также быстро и одинаково меняться по всей массе разнородного населения планеты.
К тому же, когда развитие технологий достигло уровня, при котором появился искусственный интеллект, этот интеллект в силу своего быстродействия, громадной памяти и способности по определенным программам руководить целыми отраслями хозяйства, обладая интеллектом логического типа и даже возможностью проявлять себя в комбинаторике, продемонстрировал возможность заменить труд человека на свой, более эффективный, без участия человека везде, где не требуется креативность.
А мы все прекрасно знаем, что креативность высокого уровня достаточно редкое явление, в значительной степени зависящее от природных данных, вследствие чего почти все население планеты занималось ранее и занимается теперь работой в рамках логического мышления, высокой степени которого оно достигает в науке и образовании. А это означает, что оно может быть полностью замещено искусственным интеллектом даже в науке и образовании, который и в этих интеллектуальных сферах деятельности по эффективности не сопоставим с человеком.
Таким образом, деятельность человека в итоге привела к тому, что он освободил свое трудовое место, благодаря которому он и стал человеком, в сущности, для необыкновенно эффективного бесчувственного идола, которым можно, в частности, и управлять, забыв теперь о бестолковых и вечно недовольных массах трудящихся. Только, вот, кто будет этими управляющими, если и с управлением искусственный интеллект справляется гораздо лучше при постановке перед ним определенных задач? Но, похоже, ставить их будет просто некому.
Остается, правда, сфера деятельности, недоступная искусственному интеллекту, - креативная, где произвольное мышление выходит за рамки любых программ, но креативные персоны появляются из народных масс, которые учатся и трудятся, а не из воздуха, но массы уже исключены искусственным интеллектом из труда.
Получается, что технологии в данном случае победили самосознание человека, которое стало ненужным, потеряв возможным развития в подобных условиях.
Однако сами по себе технологии ничто без человека.
Подобная коллизия тем самым может разрешиться лишь коллапсом основной части цивилизации, оставив некоторые возможности развития ее окраинам, до которых подобный прогресс еще не добрался.
На этот коллапс также указывает уже подготовленный проект надгосударственной элиты всеобщей финансовой цифровизации (введение цифровой валюты вместо наличной и безналичной), ставящей всех и каждого под контроль, и отчуждающей, к тому же, любого человека от собственности.
Этот безумный проект финансовой элиты, стремящейся во чтобы то ни стало сохранить власть, приведет ее же к быстрой гибели вместе со значительной частью населения, поскольку полностью лишает общество развития, которое окажется даже неспособным находиться в состоянии стагнации, и быстро распадется вследствие непременно возникающих сбоев в системе всеобщей цифровизации, построенной на чрезвычайно чувствительных к внешним воздействиям компьютерам, отключение которых по любым причинам, включая диверсии, вызовет хаос и последующее крушение цивилизации.
Глава 6. О сходстве и различии мышления животных, человека и искусственного интеллекта.
До сих пор проблема мышления животных, человека и искусственного интеллекта не разрешена окончательно. В частности, некоторые ученые полагают, что искусственный интеллект не только мыслит, но и обладает креативностью, не учитывая то, что чувства и мышление связаны неразрывно, тогда как искусственный интеллект чувств не имеет, а его «мышление» сводится к обычной обработке информации в соответствии с заложенными в него программами. Более детально эта проблема рассмотрена ниже.
Если признать, что основой мышления является прием, обработка, сохранение и передача информации, а сама по себе информация есть сведения о состоянии материальных объектов, которые распознаются при сканировании окружающего имеющимися средствами, то можно отметить существенную разницу между мышлением человека и животных, с одной стороны, и «мышлением» искусственного интеллекта, с другой, несмотря на то, что общим для искусственного интеллекта, человека и прочих живых существ является обладание ими сенсоров для приема информации, центра или центров обработки информации, ячеек памяти и систем передачи информации.
Эта разница состоит в следующем.
Человек и животные субъектны, представляя собой существ, обходящихся без внешнего руководства, тогда как искусственный интеллект (ИИ) находится под полным влиянием внешних источников, вносящих в него программы для решения задач, которые ему под силу, и снабжающие его для этого энергией. То есть без внешнего воздействия, созданный, к тому же, внешними силами, ИИ превращается в груду хлама.
Живые существа, так же как ИИ, обрабатывают информацию в своих центрах для решения задач, возникающих при их взаимодействии с внешней средой, но являясь, в отличие от ИИ, самостоятельными пользователями результатов этой обработки, вынуждены представлять эту среду не в виде символов, а предметно для собственного понимания, например, представляя колебания одной частоты в качестве тепла, другой частоты как свет, третьей как звук и т. д.
ИИ оперирует символами, которые не превращаются в ощущения, поскольку они ему не нужны в силу его несамостоятельности, так как он работает на определенного пользователя, находясь тем самым в искусственной цифровой среде, и этот пользователь применяет результаты, полученные им, для собственных нужд, то есть не ИИ выбирает пользователя, а пользователь выбирает его, точнее, задачу и программу для него.
Значит, ИИ, существуя в реальности в виде «железа» и программ, всегда замыкается на внешнего потребителя, решая задачи, поставленные им, не имея своих потребностей, поскольку не имеет ощущений. Поэтому понятие «существование» для него отсутствует.
Стало быть, ИИ не мыслит, а функционирует в рамках поставленных ему задач извне по определенным программам без понимания целевого характера этих задач, механически, и только при его подключении к источнику энергии.
Например, ИИ, решая поставленную задачу, не помышляет, как ее решение отразится на нем самом, но способен указать на те или иные негативные последствия, возникающие в ходе решения данной задачи. То есть понятие жизни для него самого отсутствует. Однако он может так имитировать ее, что даже многим ученым кажется мыслящим существом.
Действительно, необыкновенный объем памяти, быстродействие, превосходное использование правил формальной логики позволяет ему моментально решать задачи, ранее решавшиеся годами, а также управлять сложнейшими исследовательскими и производственными циклами даже на других планетах.
Как же в этом случае не поклоняться ИИ и не опасаться его?
Но опасаться надо самих себя, а не мертвую материю, которая «заводится» живой в разных, в том числе и сомнительных целях.
В сущности, возможности ИИ перекрывают все возможности человека, кроме одной – креативности, что следует из формально-логического характера вложенных в него программ.
Однако же, эта особенность человека обеспечивает собственно развитие, состоящее в открытиях и изобретениях того нового, которое уничтожает или меняет прежнее.
Поэтому, например, отказ человечества от использования собственных мыслительных и трудовых ресурсов в плане креативности означает, в лучшем случае, общественную, научную и производственную стагнацию, несмотря на внешнее великолепие, создаваемое ИИ в отношении потребления, которое, вообще-то имеет первостепенное значение для животных, но не для человека, поскольку человеку всегда хочется чего-то нового из-за неудовлетворенности имеющимся, в чем и сказывается развитие, которое ИИ не способен обеспечить. То есть понятие неудовлетворенность, являющееся основным для процесса развития живого у ИИ отсутствует.
Более детально о неудовлетворенности можно узнать из моей статьи «Что способна обеспечить неудовлетворенность и как она действует?» [2].
Иначе говоря, ИИ есть не что иное как подручное средство для улучшения жизни человека, но настолько хорошее, что способно погубить его в создающемся им благополучии, получаемом без всякого труда.
Если человек в отличие от животных и ИИ, способен на креативность, обеспечивающую развитие в непрерывно открывающимся с ее помощью новым и неизведанным, то имеет смысл попытаться определить, что способствует проявлению креативности в нем.
Любопытно, что при углубленном рассмотрении разницы между мышлением животных и человека проявляется существенное различие в отношении их взаимодействие со случайностью.
Известно, что живые организмы в отличие от неживых имеют совокупность признаков: обмен веществ и энергии, способность к росту и развитию, размножению, к поддержанию определённого состава. Кроме того, для них характерно саморегулирование метаболической системы, и они обладают способностью к точному самовоспроизведению собственной метаболической системы (репликация ДНК, её матричное копирование и специфически детерминированный синтез белков-ферментов) и т. д.
При размножении проявляется повторение в последовательных поколениях одинаковых форм обмена. Наследники получают программу обмена в форме молекул ДНК, на основе которой производят собственные признаки и свойства.
Эта программа содержится в генах каждой клетки любого организма, совокупность которых составляет генотип организма.
Генотип представляет собой систему взаимодействующих генов, проявление каждого из которых зависит от других генов и от общей генетической среды.
В процессе эволюции генотип усложнялся. В частности, если у простейших организмов – вирусов – он содержал десятки генов, то у высших млекопитающих количество генов в генотипе возросло до десятков тысяч.
Вследствие взаимодействия генотипа и внешней среды генотип проявляется в ней в виде ряда признаков (фенотип): число признаков имеет соответствие с числом генов.
Наиболее гармоничное взаимодействие организма через фенотип со средой отмечается естественным отбором в конкурентной борьбе организмов с закреплением в хромосомах генов, соответствующих данным признакам, с последующим наследованием закрепившихся генов. Потомки тем самым получают гены, которые определяют возникновение тех или иных признаков. Материалом для естественного отбора оказываются, как правило, случайные изменения (мутации) генотипа в целом или какой-то его части. Мутации могут быть вредными или полезными для организма в зависимости от условий существования [2, гл. 3].
Таким образом, случайные изменения генотипа, носящие, как правило, внешний характер (изменение природных условий, болезни, стрессы и т. п.) существенно влияют на развитие живого.
Усложнение простейших организмов генетики также объясняют произвольным характером этого явления, хотя, конечно, произвол не может быть характерным для сложного процесса естественного отбора, поскольку любой живой организм действует в строгом соответствии с программой, имеющейся в его геноме, которая предполагает использование любых сбоев (ошибок) в ходе реализации, в частности, программы репликации, запоминанием и применением при их позитивном влиянии на процесс размножения, закрепляя эти сбои в имеющейся программе, то есть прибавляя дополнительное сочетание связей к прежним связям, записанным в программе.
Тем самым данная процедура, с одной стороны, увеличивает число сочетаний связей в геноме, усложняя его, а с другой стороны, этот процесс использования новых связей, позитивных для репликации, в сущности, означает постепенное формирование своего рода рефлексов на запомнившееся раздражение, что, естественно, отражается на фенотипе.
Все эти последствия мутаций не имеют никакого отношения к произволу и находят объяснение, во-первых, в неизбывной глубинной активности живых организмов, отличающей их от неживых объектов, именуемой сознанием, а во-вторых, в обладании любым живым организмом сложной программы, позволяющей ему развиваться, то есть размножаться, усложняться, удерживать собственную структуру от распада эффективным обменом веществом и энергией с окружающей средой.
Сам по себе процесс усложнения живых организмов в ходе их взаимодействия с окружающей средой является производным от процесса их приспособления к среде, в котором наряду с доминирующим процессом усложнения организмов может проявляться и устойчивость организмов, не меняющихся долгое время в том случае, если они находят полное соответствие с окружающей средой, а сбои в их программах носят равновесный характер, никак не влияя, например, на процесс размножения. Тогда программа на белковом носителе остается практически неизменной по своему действию, так же, как и фенотип, который проявляется во внешнем облике и структуре организма (некоторые вирусы и бактерии).
Таким образом, эволюция интегрально представляет собой постепенное накопление разнообразных, более или менее сложных живых существ, появляющихся и исчезающих в ходе естественного отбора в течение миллиардов лет. Эти существа характеризуются полной слитностью с окружающей средой, то есть они не способны самостоятельно отделиться от нее именно вследствие того, что записанная в генах каждого живого существа программа действий определяет его как составной элемент живой среды, единственной опорой которого является инстинктивно-рефлекторная деятельность, но никак не субъекта сознательно-целевого воздействия на окружающую среду.
То есть случайный характер мутаций, происходящий со стороны внешних (природных) воздействий, означает для живого существа возможность лишь приспосабливаться к среде, но не возможность выхода за пределы среды.
По этой причине бессмысленно рассматривать мутации в качестве основного сквозного фактора, приведшего в конечном итоге бактерию к внеприродному в значительной степени существу – человеку.
Другими словами, мутации в живых организмах есть проявление взаимодействия организмов с окружающей средой, то есть с другими организмами и неорганическим соединениями. С помощью этого проявления организмы закрепляют в своих программах, записанных на белковых соединениях в геноме, позитивный для себя отклик этого взаимодействия, найденный как бы случайно. Однако эта «случайность» отнюдь не случайна для живых организмов, поскольку отличие живых организмов от безжизненных комплексов состоит в способности к поиску наиболее приемлемых условий для себя методом проб и ошибок, на что неживое не способно.
Поэтому каждое позитивное случайное изменение, отражающееся в структуре генома, означает накопление количества этих спонтанных «поисковых» изменений, неизбежно приводящее с достижением определенного предела к качественным изменениям организма. Тем не менее, любые природные процессы имеют естественные границы, следствием которых является то, что переход количественных случайных изменений в качественные структурные преобразования замыкается в установленных природных рамках: в данном случае - в рамках рефлекторно-инстинктивных действий всех организмов, что представляет собой единственно возможное проявление сознания на уровне случайных изменений (мутаций), следствием чего является лишь поиск более приемлемых условий для существования методом проб и ошибок, что и очерчивает круг мышления этих существ.
Единственно возможным это мышление вне логики и креативности является потому, что использование новых связей организмом, позитивных для размножения, означает, по сути, постепенное формирование только «условных» рефлексов на запомнившееся раздражение, отражающееся на фенотипе.
С одной стороны, подобное явление не имеет отношения к произволу, и его нельзя назвать чисто случайным.
С другой стороны, сознание живого организма на данном уровне развития, то есть при наличии программы, способной лишь инициировать рефлекторно-инстинктивные действия, само по себе не способно перейти ни на формально-логическое мышление, характерное ля ИИ, ни на новый уровень мышления - креативный, который отличается свободным выражением себя, то есть способен к самостоятельному и инициативному переводу того, что есть в то, чего нет, но хочется, чтобы было.
Случайность, более тяготея к хаосу, не способна быть надежной опорой структурному порядку, нарушая его всё время. Поэтому, давая непрерывные изменения живой среде, она же способствует столь же непрерывному разрушению складывающегося порядка, заставляя живые существа полностью подчиняться себе, особенно не размышляя, основой чего является рефлекторно-инстинктивный механизм действия - один и тот же для всех живых существ, что бы с ними не происходило.
Однако мирозданию требуется как разрушение, так и более-менее успешное созидание, которое может удовлетворить сознание, придав стимул его развитию удалением от бессмысленности существования только на уровне потребления ощущений.
Таким образом, в мироздании наиболее преуспевает в отношении приобретения смыслов в соединении их с ощущениями только то, что может сообразить, как эффективнее разрушить или создать, чему способствуют отнюдь не случайные процедуры и не какой-то порядок, непременным условием которого является стабильность, а только креативность и самодеятельность, всегда приводящие к сравнительно быстрому достижению ожидаемого или неожиданного результата, вред, пользу или даже невеликий смысл которого  может понять только существо с этими свойствами, то есть сознающее себя существо.
Что же тогда лежит в основе креативности, столь необходимой для стремительного развития в процессе познания нового? [3]
Очевидно, базой для креативности может быть такая структура центра обработки информации и управления телом (мозг), которая, в отличие от центра обработки информации искусственного интеллекта, способна как мыслить логически, так и мыслить произвольно. Такое сочетание на основе ощущений, создающее волевой порыв, который удерживает человека в его трудоемком стремлении к открытиям, и делает, в принципе, любого человека способным на креативность.
Правда, крайне разнообразная структура человеческого мозга делает шкалу креативности довольно растянутой. Поэтому лишь небольшая часть людей умеет достаточно эффективно пользоваться ею. К тому же, проблема выживания и бедности не дает большинству населения приобщаться к этой интеллектуальной сфере деятельности.
Крайне важно, если сопоставить ИИ и мозг человека, то, что ИИ в сравнении с мозгом представляет довольно примитивный электронный преобразователь сигналов, усовершенствование которого нисколько не приблизит его к необыкновенным возможностям мозга, причем симбиоз их, на что рассчитывают трансгуманисты, совершенно невозможен.
Поясним всё это известными фактами.
Биологическая, а не чисто электрическая, как у компьютера, структура мозга представляет собой следующее.
Сигналы в мозге передаются не электрически, а химически через нейромедиаторы в стыках между нейронами – синапсах, каждый крошечный нейрон имеет от 199 тысяч до миллиона синаптических связей. Маршруты сигналов определяются активными полями коры, которые координируют различные функции частей тела, причем образование новых синапсов есть основа долговременно памяти и творческого мышления. Неустойчивость синапсов, то есть случайный характер их образования и разрушения способен сделать при определенных усилиях мышление человека произвольным и тем самым вывести его на совершенно новые связи и отношения, что и дает возможность проявиться креативности в потоке размышлений.
Что касается соединения мозга с компьютером, то сверхтонкие энергетические и физиологические ограничения при передаче сигналов в мозге делают это объединение невозможным.
Таким образом, технически основой креативного мышления человека является заложенная в его центр обработки информации случайность, дающая ему возможность, в отличие от ИИ, выйти за рамки формально-логического мышления, а в отличие от прочих живых существ, вместе с тем выйти за рамки мышления на основе одних инстинктов и рефлексов, на которое влияют случайные изменения генотипа, носящие, как правило, внешний характер [4].
Человек является наиболее совершенным орудием сознания в плане развития и изменения сознания как его самого, так и его сообществ, поскольку информационно сфера его деятельности ничем не ограничена – от самых примитивных чувств до самых примечательных открытий и предположений, а временное существование человека как конечного компенсируется тем, что сознание, присутствующее в нем, не исчезает, возникая вновь и вновь, проявляясь дискретно через человека в его конечных цивилизациях, которые появляются на бесчисленных экзопланетах бессчетных вселенных бесконечно.
Библиография
1. «Низовцев Ю.М. Противоречивое, но реальное. Сборник. Раздел 2. 2021. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.litres.ru.
2. Марков А. В. Доказательства эволюции. [Электронный ресурс]. Режим доступа: evolbiol.ru (Проблемы эволюции).
3. «Низовцев Ю.М. О соотношении познания и сознания. Журнал «Топос». РФ. 16. 07. 2025.
4. Низовцев Ю. М. «О роли случайности в мироздании». Журнал «Топос». РФ. 29. 07. 2025.
Глава 7. Об истоках и особенностях мышления людей креативных и людей умных.
Существует множество соображений об истоках креативности мышления, но адекватность их сомнительна вследствие того, что, например, до сих пор из этих соображений не вытекает характер взаимоотношений между людьми творческими и людьми просто умными, которые распределяются от ненависти и зависти до относительно дружелюбного, но, тем не менее, ревностного сотрудничества.
Появление искусственного интеллекта (ИИ) позволяет, наконец, устранить господствующее до сих пор заблуждение о том, что люди с высоким IQ (коэффициент интеллекта) более других ориентированы на познание окружающего мира, позволяя человеку рационально мыслить.
Конечно, мыслить то рационально позволяет, а вот выявлять новое – отнюдь не всегда.
Дело в том, что IQ характеризует ум человека по его быстродействию, объему кратковременной памяти и понятным для человека сочетанием получаемых образов, но именно эти показатели характеризуют возможности ИИ, проявляющиеся в цифровом виде, которые неизмеримо превышают возможности ума любого человека, если, конечно, принимать за основу эффективности мышления человека показатель его IQ.
Но, с другой стороны, IQ не с потолка свалился, а возник как вполне адекватная характеристика людей безусловно умных, но, как теперь видно, умных в рамках указанных выше характеристик.
Что же это за люди, которых до появления ИИ считали самыми умными?
По-видимому, к ним относили всех, так называемых, интеллектуалов, то есть ученых, эффективных менеджеров и бизнесменов, высококвалифицированный инженерный и врачебный персонал, ведущих юристов, остепененных искусствоведов, известных литераторов и артистов, а также тех, которые руководят нами.
Значительная их часть действительно обладает выдающимися мыслительными способностями, умея охватывать и систематизировать различные предметы и явления в своей области деятельности и даже иногда проникая в детали и связи открываемых явлений, формулируя определенные закономерности в соответствии с правилами логики. Они также довольно часто имеют значительный объем памяти, способны быстро принимать вполне адекватные решения. Однако эти широко образованные и умные люди в силу неких причин, не обязательно полностью, но, тем не менее, затрудняются в поиске неочевидного знания, умея, в лучшем случае, сочетать известное в новых комбинациях.
Однако неспособность их к творчеству обусловлена в своей основе именно невысокой степенью неудовлетворенности окружающим, влекущей их к приспособлению в основном к тому, что есть.
Правда, некоторая их часть пытается выйти за рамки известного, и это им удается, но эти люди оказываются не просто умными, но и в определенной степени одаренными, что позволяет им продуктивно удовлетворить свой интерес к творчеству. Иначе говоря, у людей с преимущественно логическим строем мышления может быть определенная доля креативности, но, в силу сравнительно невысокой степени неудовлетворенности окружающим, они всё же предпочитают приспосабливаться к собственному окружению.
Следствием подобной степени неудовлетворенности окружающим у значительной части работников умственного труда уровень и животной компоненты сознания, и самосознания не достигают значений, требующих обязательного обновления окружающей среды путем поиска нового. То есть такие люди, что бы они о себе не помышляли, относятся к консервативно-конформистской страте общества, и обращают большей частью внимание только на себя, стараясь не замечать беды и несчастья вокруг, а также, редко выражают неудовольствия перед начальством, несмотря на все его выходки.
Иначе говоря, страстное желание к познанию нового и упорство в его обнаружении у них отсутствует, хотя многие из этих «интеллектуалов» трудятся в сфере науки и у них могут быть определенные способности.
Отсутствие такого рода желания не может не вести их, в частности, в науке, в лучшем случае, к проверке, обоснованию, систематизации и дальнейшему развитию новых идей и явлений, обнаруженных креативными персонами, но часто они ради укрепления собственного статуса и благополучия стараются под разными предлогами или пользуясь связями, либо начальственным положением примазаться к первооткрывателям или просто имитируют творческую деятельность.
Такого рода интеллектуалы, действительно могут быть очень умны, обладая развитым логическим мышлением, неплохой памятью, способностью моментально ориентироваться и связно излагать те или иные суждения. Поэтому они прекрасно чувствуют себя, занимаясь обучением детей, молодежи и студентов. Их много и в среде деятелей культуры, которой они стараются руководить или, по крайней мере, наставлять художников и писателей, не понимая собственную ограниченность, но составляя довольно многочисленную в развитых странах рать, так называемой, интеллигенции, хотя они предпочитают именовать себя интеллектуалами.
Все эти персоны могут испытывать интерес к той или иной деятельности, иметь неплохие умственные способности в плане логики, обладать сильной волей, развитым абстрактным мышлением, прекрасной памятью, большим и разнообразным опытом и даже некоторой одаренностью. Но отсутствие креативности, основывающейся на соотношении высокой степени неудовлетворенности животной составляющей сознания и почти такой же степени неудовлетворенности альтруистической составляющей неудовлетворенности самосознания, может поднять этих «интеллектуалов» в плане познания лишь на уровень комбинаторики, а также толкового объяснения того, что уже открыто или изобретено другими.
Как бы то ни было, но эти люди создают значительный объем того полезного, что улучшает жизнь населения, и в некоторой степени обеспечивает технологический и научный прогресс.
Однако ныне эти люди, которые в глазах прочего населения представляли собой элиту общества, оказались вполне заменимыми ИИ. Он намного лучше справляется с их работой и ему не надо платить зарплату, эквивалентную оплате труда десятков миллионов «интеллектуалов».
Это ли не катастрофа для них, и не только для них, но и для всего общества, из которого как бы исчезает привычная основа, если, конечно, опираться на прагматизм, следствием которого является замена «интеллектуалов» искусственным интеллектом.
С другой стороны, ИИ явственно продемонстрировал не только ограниченные возможности интеллектуалов с высоким IQ в плане развития и познания, но и неограниченные возможности людей, которых ИИ заменить не способен и которые очень часто в эту элиту не входят, а существуют или сами по себе или сочетают свою работу со своего рода хобби в виде изобретательства, причем их IQ может быть и невысоким.
Заменить же их искусственный интеллект не может потому, что формально-логический способ обработки и использования им информации, присущий также подавляющему числу «интеллектуалов», не свойственен в качестве единственного этим креативным людям, направленность мышления которых выходит за рамки формально-логического мышления, и оно само по себе бесполезно для процесса познания в отношении открытия неочевидных связей, явлений, отношений, и поэтому может служить лишь вспомогательным орудием для тех, кто устремлен к новому даже в случае их не слишком высокого IQ.
Практика показывает, что на одного истинного умельца-творца или первооткрывателя приходится множество специалистов, которые, в лучшем случае, обрамляют, внедряют или развивают его изобретение или открытие, а в худшем случае, пытаются примазаться к нему, что особенно характерно для ученого сословия, или даже пытаются отодвинуть его на задний план, продвигая свои, менее ценные разработки.
А в общем случае, все они завидуют в той или иной мере этим самым креативным людям, поскольку как некоторая часть этих умных и разумных персон ни старается, ничего нового ни получить, ни произвести они не могут, как не может этого и ИИ. Но он, всё же, лишен чувства зависти, как и всех прочих чувств, а эти «интеллектуалы» не могут вытерпеть превосходство творческих личностей, которые организуют прогресс, и очень часто тихо ненавидят их, а при случае, пытаются устранить их со своего пути, унизить или напакостить им даже после смерти.
Чувство зависти для подобных интеллектуалов в отношении креативных персон всегда было неистребимо. И, действительно, а их бесполезность в отношении открытия нового явственно показал искусственный интеллект. Вопрос только в степени.
Объяснение этому явлению, как и приверженности одних формально-логическому способу мышления, а других, преимущественно, – креативному, заложено в двойственной природе человеческого сознания, животную составляющую которого, склонного к доминированию при малейшей возможности, невозможно устранить, как и осознание своей неспособности или способности к творчеству, которая искусственно не воспроизводится.
Парадоксальным является то, что эта же животная составляющая сознания человека, но более высокого уровня есть основа и его творческой активности, но только в сочетании с высоким уровнем альтруизма самосознания, что дает человеку, в отличие от животных, понимание себя как самодеятельного субъекта, у которого есть не только потребности, но и различные интересы и ценности.
За теми и другими стоит неудовлетворенность соответственно животной составляющей сознания и самосознания.
Если неудовлетворенность животной составляющей сознания человека по рождению (соответствующие геном и структура мозга) ориентирована на доминирование в отношении потребления в рамках адаптивности, а не поиска новых источников потребления и доминирования, и при этом отделы мозга, ответственные за произвольное мышление, развиты недостаточно, а отделы мозга, которым подотчетно формально-логическое мышление, функционируют отлично, то перед вами появляется готовый интеллектуал, радующийся жизни во всех ее проявлениях, кроме творчества, которое ему фактически недоступно.
Этот интеллектуал может быть достаточно умным для того, чтобы понять свой недостаток и попытаться его устранить, чтобы расширить круг своих интересов и даже прославиться своими будущими открытиями, но вынужден в лучшем случае быть подспорьем творческим личностям, независимо от занимаемого им положения.
Поэтому ощущение неизбывной нереализуемой неудовлетворенности в отношении креативности делает «интеллектуала» в той или иной мере завистливым, хитрым и коварным, что приводит его в одной крайности - к бешенству и дикой ненависти к творческим персонам, особенно, если они успешны, что чаще всего проявляется в представителях сферы культуры, применяющих нередко самые подлые способы оболгать талантливого соперника.
Это объясняется сильным эгоцентричным элементом неудовлетворенности животной составляющей сознания этого интеллектуала с очень слабой долей альтруизма самосознания у него.
В другой крайности - ощущение неизбывной нереализуемой неудовлетворенности в отношении креативности приводит «интеллектуала» к формированию у него эрзаца креативности, то есть подмене креативности обладанием, что выражается, например, покупкой докторской степени или, на худой конец, втиранием, по возможности, в авторский коллектив изобретателей или первооткрывателей, коллекционированием шедевров живописи, автографов великих людей или редких автомобилей, сотворенных не им, но захваченных им при с наличии соответствующих средств, чтобы хоть так компенсировать свою недееспособность в плане творчества и вместе с тем приобрести известность в обществе.
Творческие личности, будь они умны или нет и даже не слишком образованы, как правило, предпочитают не длительные размышления, не систематизацию фактов и явлений, то есть не рассудочные действия, а действия спонтанные или действия, при которых поставленная цель может быть достигнута одномоментно как бы по наитию, хотя, конечно, им приходится предварительно потрудиться в приобретении ремесленных навыков и набирания опыта. И привлекает их подобная деятельность не с позиции потребления каких-то благ - им интересен сам процесс получения нового, неизведанного.
Подобная моментальное реагирование на угрозу без размышлений характерно для любого вида единственно только природного сознания, обладатель которого не имеет, как правило, времени на длительны размышления, для которых его мозг, если он есть, не приспособлен, иначе его сожрут. Именно это свойство сохранилось и в животном компоненте сознания человека и степень его пробуждения наиболее высока для творческих личностей, проявляясь преимущественно в моментальных озарениях.
В сущности, креативность, проявляется только при упомянутом выше соотношении животного сознания (подсознания) и самосознания, при сопутствии им некоторой одаренности, находящая себя в соответствующем интересе, что и является непреходящим стимулом к творчеству.
Именно креативность есть то основное свойство мышления, которое не дает остановиться движущей силе развития, проявляющаяся в борьбе противоположных устремлений самосознания в его альтруистической составляющей и животной составляющей сознания человека с его эгоцентризмом; а источником всего этого является высокая степень неудовлетворенности обеих составляющих сознания – самосознания и его животного компонента, причем спонтанность проявления последнего в мышлении преобладает над логическими построениями, характерными для осознания того или иного явления или события.
Процесс открытия нового многократно ускоряет развитие человеческих сообществ и вместе с ними самого сознания, что не способен гарантировать логико-формализованный подход, использующийся также не имеющим сознания искусственным интеллектом, а обеспечить его способно, как правило, озарение (интуиция, инсайт). Логика, интеллект, то есть аналитико-синтетические свойства мозга, лишь помогают подготовиться к озарению и систематизировать результаты озарения с их соответствующим обрамлением.
Однако массовость изобретательства (число патентов на изобретения в мире) не означает повсеместности внедрения этих инноваций, чему часто препятствует консерватизм общества и ограниченность ресурсов.
Кроме того, количество здесь не способно перейти в качество, то есть в высокую эффективность и значимость из-за невозможности обеспечить ресурсами всё предлагаемое в рамках конкурентной борьбы, не всегда справедливой.
Поэтому самые значимые – поворотные для науки, технологии и искусства - свершения за всё время цивилизации сравнительно немногочисленны.
Дело в том, что для их авторов необходимы не только определенные условия, но и высокая степень их одаренности, возникающая благодаря случайной комбинации определенных полей и подполей мозга, наличию и размерам последних, а также соответствующие знания, умения, опыт, владение той или иной методикой входа в инсайт. Еще реже создается соразмерность интереса и способностей персоны, гарантирующая устойчивое стремление к поставленной цели, несмотря на видимую поначалу ее недостижимость.
Как бы то ни было, но в основе креативности заложена интенсивная неудовлетворенность их животной компоненты сознания, требующей доминировать в среде себя подобных, раз уж у конкретного индивида имеются такие способности и возможности, причем самосознание в данном случае как бы соглашается с животным, поддерживая его в этом стремлении на время инсайта.
Очевидно, базой для креативности может быть такая структура центра обработки информации и управления телом (мозг), которая, в отличие от центра обработки информации искусственного интеллекта, способна как мыслить логически, так и мыслить произвольно.
Такое сочетание на основе ощущений, создающее волевой порыв, который удерживает человека в его трудоемком стремлении к открытиям, делает, в принципе, любого человека способным на креативность.
Правда, крайне разнообразная структура человеческого мозга делает шкалу креативности довольно растянутой. Поэтому лишь небольшая часть людей умеет достаточно эффективно пользоваться ею. К тому же, проблема выживания и бедности не дает большинству населения приобщаться к этой интеллектуальной сфере деятельности.
Таким образом, высокая степень неудовлетворенности животной составляющей сознания имеющимся окружением, совмещаясь с высокой степенью неудовлетворенности  самосознания человека имеющимся окружением с немалой долей альтруизма в самосознании, ориентируются совместно как на собственное выделение в обществе из потока серых индивидов (личное доминирование), так и на принесение пользы всему коллективу (обществу), чему более всего - и креативные персоны прекрасно это осознают - способствует конструирование новой реальности за счет неочевидных решений.
Эти решения могут быть сравнительно простыми, но необыкновенно оригинальными, улучшающими всего лишь быт, а могут и принципиально менять текущую реальность, что, например, сделал интернет.
Подробнее об умных, но не креативных людях, и творческих персонах, самой креативности, интуиции (инсайта, или озарения), характерной для творческих особ, особенностях искусственного интеллекта и отличии его функционирования от мышления животных и человека можно прочитать в моих более ранних работах.
Теперь же стоит подкрепить примерами изложенные выше соображения об истоках и особенностях мышления людей креативных, а также мышления людей просто умных, охарактеризованных выше, которые, в целом, неплохо проявляют себя в науке и искусстве, закрепляя открытия творческих личностей, известных всем выдающимися достижениями, но которые вместе с тем часто не могут отделаться от ревности к своим креативным партнерам или соперникам, поскольку понимают, что не они в своем громадном большинстве, а именно сравнительно немногочисленные творцы нового, которыми «интеллектуалам» хотелось бы быть, реально обеспечивают научное, технологическое и культурное развитие общества, входя в анналы истории благодарного потомства.

Ф. Достоевский и Н. Страхов

Достоевский, в отличие от подавляющего большинства его собратьев по перу, был не только исключительно одарен по рождению, что отразилось в его литературном творчестве с всеохватывающей масштабностью и необыкновенной глубиной проникновения в душу человека, но он также был невероятно обижен и потрясен жизнью.
В молодости он стоял на плацу, прощаясь с жизнью перед неминуемым расстрелом за участие в кружке Петрашевского, где осуждалось крепостное право, предполагалось начать пропаганду социалистических идей и основать подпольную типографию. Расстрел был совершенно неожиданно для Достоевского в последний момент заменен каторгой.
На каторге Достоевский томился не один год в холоде и голоде с такими же бедолагами, и многое понял в их характере и в себе самом, обратив полученное знание в будущем в удивлявшую его читателей проницательность и разносторонность.
К тому же, Достоевский всю жизнь страдал эпилептическими припадками, получив эту болезнь на той же каторге, которая сократила его жизни, и которая регулярно выбрасывала его на обочину сознания, но способствовала иногда ему расширять свое сознание до максимальных значений.
В довершение всего впоследствии, он, из-за своей доброты и порядочности, взял на себя значительные долги старшего брата, попав тем самым в кабалу безжалостным заимодавцам, которые почти до конца его жизни преследовали его, вынуждая вместе с семьей часто сидеть на голодном пайке.
Однако все эти невзгоды послужили основой для неординарности и поразительной глубине подхода Достоевского к душе человека. Этот подход осуществлялся им, как правило, помещением своих героев в пограничные ситуации, в которые попадал и он сам.
То есть, необычность и вместе с тем жизненность, законченность и удивительное совершенство описания событий и внутреннего мира героев романов Достоевского проявились не только вследствие его одаренности, но и жизненных коллизий, болезни и собственного опыта постоянных страданий.
Поэтому каждый герой его романов был пропущен сквозь душу писателя, целиком вливавшего себя в образ этого героя и происходящего с ним, что, по-видимому, кроме восхищения читателей, вызвало со стороны недоброжелателей и завистников обвинение Достоевского в том, что это он сам совершал преступления выведенных им героев и потому так убедительно описывал их. Любопытно, что все эти завистники, которых и теперь немало, относятся исключительно к умных интеллектуалам, не достигшим, несмотря на свой ум, вершин творчества, а не к гениям литературы, причем последние, действительно, часто спорили друг с другом, но никаких подлостей своим великим соперникам по творчеству не делали.
Как бы то ни было, появление Достоевского в литературном ряду поразило читающую публику как в России, так и на культурном и прагматичном Западе настолько, который не ожидал появления подобного уникального феномена, не виданного доселе в мире, что Достоевский был поставлен в один ряд с такими гениями всемирной литературы, как Шекспир и Лев Толстой, оставаясь в этом ряду и поныне.
Интеллектуалы мира Запада, хотя и прочитали все произведения Достоевского и даже изучили его переписку, узнав тем самым о существовании такого странного в их глазах мира как Россия, но всё же до сих пор не смогли понять, чем вызваны метания «русской души» - беспокойной и всё время куда-то стремящейся, но отнюдь не всегда к конкретной, столь привычной Западу, пользе.
Высочайшие литературные достижения Достоевского в немалой степени вызваны тем, что он интуитивно, то есть вне всякой логики, он пришел к пониманию неистребимой двойственности человеческой души (сознания), проявляющейся всегда, с одной стороны, звероподобно, а с другой – близко к святости, но слитые так, что на поверхность у одного и того же человека иногда неожиданно выходит то одна сторона его сознания, то другая. И часто этот же человек не понимает, почему так случилось.
В частности, подобное действо Достоевский великолепно и с необычной остротой показал в двух своих произведениях «Преступление и наказание» и «Идиот».
В первом он развенчал сверхчеловека, явленного в это же время Ницше.
Достоевский продемонстрировал превращение вполне порядочного, образованного и культурного молодого человека в зверя в стремлении к отделению от быдла ради попадания в разряд тех, кому всё можно из-за их великолепных свойств ума и высоты «полета». Вместе с тем, Достоевский, опираясь на свой каторжный опыт, привел своего героя к раскаянию в содеянном, убедившегося после долгих размышлений в абсурдности стремления к отделению от сложившегося бытия и собственной природы, которая не способна быть абсолютно бессовестной и безжалостной.
То есть, в сущности, Достоевский показал совместность и вместе с тем разнородность и динамичность животной и благородно-человечной составляющих сознания, не способных к разделению.
В романе «Идиот» Достоевский проделал обратное. Он показал нам человека высочайшей души, доброты, эмпатии, который хочет привести всех встречных к благости и счастью, считая это возможным, но не только не достигает этого, а и сам теряет собственную личность, сходя с ума.
Столь высокие свойства души Достоевского и его необыкновенный талант соседствовали, вследствие постоянной болезненности и финансовых неурядиц, с его некоторой раздражительностью и беспокойством, что было отмечено современниками.
Сам же он, прекрасно понимая свою значимость и уникальность, иногда позволял себе нелицеприятно отзываться о бездарных в литературном отношении деятелях, которые, тем не менее, вращались в литературных кругах, занимаясь в основном критикой и прочими изысканиями, правда, без особых открытий.
Таковым был достаточно известный в то время Н. Н. Страхов – весьма умный, образованный и ловкий джентльмен, умеющий подать себя и втереться в доверие к выдающимся личностям, о литературных достижениях которого Достоевский однажды выразился вполне объективно с пренебрежительным оттенком.
Страхов долгое время посещал Достоевского и других выдающихся писателей того времени, участвовал в работе литературных кружков, работал в журналах, занимался критикой и даже написал два естественно-научных труда «Мир как целое» и «Об основных понятиях психологии и физиологии», а также критическую работу «Об истории литературного нигилизма».
Кроме того, Страхов перевел на русский язык работы: К. Фишер «История новой философии», И. Тэн «Об уме и познании», А. Брем «Жизнь птиц».
Работы Страхова не были замечены современниками, по-видимому, из-их отсутствия в них хоть каких-нибудь открытий, а также невыразительности, не вызвав живого интереса читателей.
Как критик, Страхов, знакомясь вначале с творчеством Достоевского, довольно объективно оценил его в журнале «Отечественные записки» (1867г.), отметив следующее касательно романа «Преступление и наказание»: «…способность к очень широкой симпатии, умение симпатизировать жизни в очень низменных ее проявлениях, проницательность, способную открывать истинно человеческие движения в душах искаженных и подавленных, по-видимому, до конца». Кроме того, Страхов отметил тонкость вырисовки Достоевским внутренней жизни людей в состоянии стресса и душевную борьбу в каждом человеке здоровых сил и внутренних недугов.
Но, после того как он узнал о насмешливой и вместе с тем объективной оценке Достоевским своего литературного творчества, то затаил злобу на него, отыгравшись на нем в письме к Л. Н. Толстому после смерти Достоевского.
В этом письме он, образованный и даже рафинированный человек, повел себя как злобный дикарь, наделивший в своем бессилии перед гением того всеми мыслимыми пороками, выдуманными или преувеличенными им, что просто не поддается разумному объяснению, хотя, если обратиться к двойственности сознания человека, то литературные неудачи Страхова в сопоставлении с успехам Достоевского в литературе не могли не вызвать у его животной составляющей сознания стремление опорочить Достоевского и тем самым навсегда сбросить его с пьедестала  литературный гениев, поскольку гений и злодейство несовместны.
Это стремление было поддержано осознанием Страховым того факта, что истинное литературное творчество, берущее за душу каждого читателя, ему недоступно, вполне естественно вызвав сначала зависть, а потом ненависть и желание сокрушить гения, опозорив его навсегда.
На наш взгляд, данный пример показывает, что между людьми творческими и людьми только умными и образованными всегда стоит невидимая преграда в виде осознания креативными людьми своего превосходства в открытии нового перед умными и расторопными. А те, несмотря на все свои бытовые и карьерные достижения, часто скрипят зубами, понимая для себя недоступность творчества, которое одно способно дать недюжинному и развитому человеку истинное удовлетворение, причем они в случае существенного доминирования в них животной составляющей сознания с его эгоцентризмом и неудовлетворенности самосознания с малой долей альтруизма способны оскорбить, принизить и даже попытаться уничтожить творческую личность, если и не физически, то унизив и оклеветав его.

Лев Ландау и Евгений Лифшиц

Достижения Ландау
В 1927 году ввел в квантовую механику понятие «матрица плотности».
В 1930 году создал теорию электронного диамагнетизма металлов.
В 1933 году предсказал существование антиферромагнитного состояния магнетиков
В 1936-37 гг. создал теорию фазовых переходов второго рода и теорию промежуточного состояния сверхпроводников.
В 1940-41 гг. создал теорию сверхтекучести жидкого гелия, за которую получил нобелевскую премию по физике.
В 1941 году создал теорию квантовой жидкости.
В 1946 году создал теорию колебаний электронной плазмы (затухание Ландау).
1957 г. – создание теории ферми-жидкости.
1957г. – описание слабого взаимодействия.
Участие в совместных исследованиях
В 1935 году разработал совместно с Е. Лифшицем теорию доменной структуры ферромагнетиков и вывел уравнение движения магнитного момента.
В 1957 году совместно с В. Гинзбургом построил теорию сверхпроводимости.
Достижения Лифшица
В 1946 голу построил теорию неустойчивостей в расширяющейся Вселенной.
В 1954 г. разработал теорию молекулярных сил, действующими между конденсированными телами.
Участие в совместных исследованиях
В 1935 году разработал совместно с Л. Ландау теорию доменной структуры ферромагнетиков и вывел уравнение движения магнитного момента.
В 1970-72 гг. совместно с И. Халатниковым и В. Белинским нашел общее космологическое решение уравнений Эйнштейна с особенностью во времени.
Участвовал в расчетно-теоретических работах по созданию атомного оружия.
Участвовал в редактировании журнала «Экспериментальной и теоретической физики».
Участвовал в составлении курса по теоретической физике.
Из перечня достижений обоих ученых-физиков достаточно четко просматривается высочайшая степень креативности Ландау и сравнительно низкий уровень креативности Лифшица, который либо участвовал в тех или иных исследованиях, либо разрабатывал теории под руководством того же Ландау.
Из этого вытекает и намного более высокая степень одаренности Ландау по сравнению с Лифшицем, причем явно большая склонность Лифшица к расчетным, описательными редакторским работам указывает на его предпочтение формально-логическому типу мышления, тогда как Ландау всегда уклонялся даже от написания статей, прося помощи в этом деле у друзей и партнеров, в том числе и у того же Лифшица, стремясь тратить свое время на чисто исследовательскую деятельность, которая, судя по его открытиям, получалась у него отнюдь не в рамках одной логики.
Поэтому для Ландау идеальным партнером по научной работе был Лифшиц, прекрасно образованный, всё понимающий и схватывающий идеи Ландау на лету, обрамляя их соответствующим образом.
Естественно, Ландау не мог не относиться к Лифшицу, в лучшем случае, снисходительно, а Лифшицу, который стал благодаря Ландау в итоге академиком, оставалось только терпеть, хотя во время угасания Ландау после автокатастрофы, Лифшиц не выдержал и протестировал своего наставника в отношении умственных способностей, убедившись с удовлетворением для себя в их падении.
Таким образом, доминантность животной составляющей сознания со стороны творца часто невольно прорывается в снисходительном, а иногда и презрительном отношении к своему партнеру, несмотря на все заслуги последнего, а со стороны младшего партнера недостигнутое превосходство также безотчетно или нет выражается в большей или меньшей степени чувством зависти, поскольку, несмотря на свой выдающийся в плане логических построений ум, произвести такое число великолепных и необычных идей этот ум не способен. Отсюда и удовлетворение при крушении этого творческого ума.