Руская Эстетика 8

Часть 8

Ходасевич и эпоха. Чекистский антураж Горького и трагедия советской культуры.



И так Ходасевич о смерти Горького, окончание: -

«Когда в 1921 г. Горький под давлением Зиновьева (легенда от Горького и его красных сообщников В.М.) принужден был уехать за границу, Мария Федоровна вскоре последовала за ним. Разумеется, она взяла с собой Крючкова, с которым и поселилась в Берлине. За границей Мария Федоровна ничего не делала, она добилась того, что Крючков был поставлен во главе советского книготоргового и издательского предприятия «Международная книга». Пост был как нельзя более подходящий: Крючков почти автоматически становился издателем Горького и посредником в сношениях Алексея Максимовича с внутрироссийскими журналами и издательствами. Таким образом, Крючков сделался не секретарем Горького, и даже не «министром финансов», а больше того: главным источником и надзирателем его денежных средств,- что и требовалось.

Крючковской опекой Горький не тяготился, потому что на приход и уход денег всегда смотрел сквозь пальцы. Кроме того, он должен был быть благодарен Крючкову за то, что тот избавил его от Андреевой.

Вернувшись в советскую Россию и нуждаясь в секретаре (его бывшая секретарша осталась за границей), Горький, естественно, обратился за помощью к Крючкову. Первое время, по-видимому, все шло прилично, но затем стали рассказывать, что Горький «в плену» у Крючкова, который контролирует каждый его шаг, по-своему распоряжается его временем, присутствует при всех его разговорах с посетителями, даже с ближайшими друзьями. Меж тем, как это ни тяжело вымолвить, очередным героем его воображения в ту пору сделался сам Ягода.

Некогда на страницах «Возрождения» И.Д.Сургучев дал прекрасный портрет сына Горького Максима-ребенка. К несчастью, он остался ребенком на всю жизнь. В тридцать лет с лишним его больше всего занимали ковбои, сыщики, клоуны, гангстерские фильмы, коллекция марок. Еще в 1918-1919 годах он принимал некоторое участие в деятельности Чека. Я поздно узнал об этом, только уже в 1925 году, когда одно лицо передало Максиму предложение Дзержинского вернуться в Москву и поступить на службу. Максим колебался: с одной стороны ему не хотелось возвращаться в Россию, с другой - ему там обещали подарить автомобиль. Горький был против всей этой комбинации. Говорил: «Когда у них там начнется склока, его прикончат вместе с другими,- а мне этого дурака жалко». Эти слова оказались пророческими.

Разоблачившееся прошлое Максима было одной из главных причин моего разрыва с Горьким. …он, по мнению Ходасевича, в этой политической акции Сталина, захватив жену, организовал знаменитую поездку отца на Соловки, а затем, в сопровождении самого Ягоды,- по Беломорскому каналу.

Жена Максима, Надежда Алексеевна, по домашнему прозвищу Тимоша, была очень хороша собой. Ягода обратил на нее внимание. Не знаю, когда именно она уступила его домогательствам. И в самом деле, о ее связи с начальником ГПУ я узнал уже только после того, как Максим скончался. …к показаниям Крючкова об его соучастии в убийстве Максима можно отнестись с полным доверием.

Показания самого Крючкова и врачей о том, как они содействовали смерти Горького, очень смутны, лишены конкретности. Мне кажется, это можно объяснить тем, что о смерти Максима они говорили правду, о смерти же Горького возводили на себя небылицу, продиктованную им в тюрьме. «Пришить» его смерть убийцам Максима, было решено свыше, по соображениям политическим и демагогическим.
Обвинение же в убийстве самого Горького, разумеется, сразу ставило дело на политическую почву, придавало ему тот смысл, ради которого был задуман и проведен весь этот процесс».

Что можно сказать об этой заключительной части мемуаристики Ходасевича?

Здесь надо учитывать положение около Горького самого Ходасевича. Приглашение его с Берберовой официально организовала племянница Ходасевича, исполнявшая роль литературного секретаря писателя. И Ходасевичу в воспоминаниях надо было быть крайне осторожным, чтобы не прослыть злопамятным или не благодарным самому Горькому, фигурально выражаясь, подавшему ему руку помощи в исключительно трудную минуту. В том, горьковском чекистском гнезде-змеятнике, и в Соренто, и других местах, роли всех участников были четко расписаны. Ходасевич и его племянница с мужем легально занимались каждый своим делом. Видный масон «баронеса будберг» - «мура», Закревская была зарубежным резидентом ЧК, Берберова, жена Ходасевича, ее ближним сотрудником. Они вели свои чекистские партии с посетителями, окружением и корреспондентами Горького.

Знал ли об этом или догадывался Ходасевич? Неведомо! Но, как только, что то подобное узнал точно, то сразу покинул Горького, которого впрочем, считал чудаковатым писателем, используемым втемную его мутным окружением. Горький же, как масон смолоду, и чрезвычайно талантливый актер по жизни, безупречно вел свою партию и Ходасевич, я думаю, так ничего и не подозревал о двойной жизни Горького.

 А вот официальный портрет еще одного резидента ЧК - Марии Федоровны Андреевой.

 Мария Юрковская родилась 4 июля 1868 года в Санкт-Петербурге, в семье главного режиссёра Александринского театра Фёдора Александровича Фёдорова-Юрковского (1842—1915) и актрисы Марии Павловны Юрковской (урождённая Лилиенфельд). Первый супруг — действительный статский советник Андрей Желябужский был на 18 лет старше Марии, обладал  приличным состоянием. Вскоре последовал бурный роман, широко известный не только в театральных кругах, связал Андрееву с женатым миллионером Саввой Морозовым. 18 апреля 1900 года в Севастополе Андреева познакомилась с Горьким. Она становится гражданской женой Горького и его литературным секретарём.

К социал-демократам Андреева примкнула ещё в 1899 году. Андреева переводила с немецкого и самостоятельно изучала «Капитал» К. Маркса, занималась легализацией подпольщиков, снабжала их документами и устраивала на работу. На квартире Андреевой в 1905 году скрывались от полиции Николай Бауман и Леонид Красин. Представитель ЦК РСДРП Глеб Кржижановский вспоминал, что он получил от Андреевой на партийные нужды около 10 000 рублей. Источником этих средств был Савва Морозов. Характеризуя изменчивую натуру Андреевой, биографы отмечают, что начав и продолжая отношения с Горьким, Мария Фёдоровна не раз использовала увлечённость ею Саввы Морозова, для финансирования на его средства партийных нужд: в частности, газеты «Искра», а также редактируемой Горьким большевистской газеты «Новая жизнь», издателем которой стала Андреева.

Савва Морозов выдал Андреевой полис на предъявителя, по которому ещё в 1902 году застраховал свою жизнь на 100 000 рублей. 13 мая, в Ницце при неясных обстоятельствах покончил с собой Савва Морозов. По официальной версии после загадочного самоубийства бывшего любовника Андреева получила завещанные им страховым способом деньги и большую часть, около 60 000 рублей, унаследованного капитала отдала большевикам и далее, до самой революции, отличалась редким талантом добывать деньги большевикам разными способами.

Ничего загадочного в убийстве Морозова не было. Большевики тогда отчаянно нуждались в деньгах (террористические «эксы», на которые они рассчитывали, провалились, денег не дали, а Камо был арестован в Берлине), и к Савве пришел террорист Леонид Красин, он поставил Морозову ультиматум, немедленно дать деньги. Морозов отказался и был Красиным убит, а убийство замаскировано под самоубийство.

Андреева была переводчиком, когда Горький принимал иностранных гостей. Она сопровождала Горького в заграничных поездках, где Горький вёл сбор средств, в поддержку революции в России. Андреева и Горький не раз вместе выезжали в Европу: к Ленину в Лондон, на V съезд РСДРП (1907), в Париж (апрель 1912).

Скончалась М.Ф. Андреева 8 декабря 1953 года. Похоронена в Москве, на Новодевичьем кладбище.

Мария (Мура) Игнатьевна Закревская-Бенкендорф-Будберг (1892 - 1974) предположительно двойной агент ОГПУ и английской разведки.

При ликвидации антисоветского заговора в 1918 году, организованного Р. Локкартом, бывшим тогда главой специальной британской миссии, Закревская была арестована сотрудниками ВЧК в его квартире (точнее, в его постели). Была освобождена по ходатайству М. Горького, после чего скрылась из Петрограда, уйдя по льду Финского залива.

Познакомившись на чекистской почве с Максимом Горьким, стала его секретарём, а затем и фактической женой. Прожила в доме Горького, с небольшими перерывами, с 1920 по 1933 год (когда он жил в Италии до возвращения в СССР).

Именно Мура зашла в комнату к приболевшему Горькому и заставила выпить его какую то таблетку, и через несколько минут Горький скончался.

В 1920 году познакомилась с английским писателем Г. Уэллсом и стала его любовницей. Связь возобновилась в 1933 году в Лондоне, куда она уехала, расставшись с Горьким. Близкие отношения с Уэллсом продолжались до смерти писателя.

После эмиграции была в Москве трижды. В 1936 году приезжала на похороны Горького, что дало некоторым повод считать её агентом НКВД.
Во время последнего визита была в московском театре «Современник» на спектакле по пьесе М. Ф. Шатрова «Большевики» («Тридцатое августа», 1968). По воспоминаниям актеров, выглядела мощной «как танк».

После при обсуждении спектакля — к удивлению присутствовавших, не подозревавших, кто перед ними, — сказала, что артисты, игравшие чекистов, не похожи на своих реальных прототипов, которые допрашивали её в 1918 году.

По духу Андреева и «баронеса будберг» были эпатажные авантюристки, такого же плана была личность Берберовой.

Вот характерное воспоминание о ней писателя диссидента Сергея Довлатова по эмиграции в Америке: -

 «Что касается Берберовой, то я с ней, конечно, знаком и несколько лет находился в переписке. Я её за многое уважаю, люблю две её мемуарные книги (стихи и проза — дрянь, по-моему), но человек она совершенно рациональный, жестокий, холодный, способный выучить шведский язык перед туристской поездкой в Швецию, но также способный и оставить больного мужа, который уже ничего не мог ей дать».

Вот такое окружение было у «простеца», «пролетарского писателя» Максима Горького и такая была эпоха. Вопрос о сотрудничестве с «органами» приводил и приводит иногда в неистовство редких «деятелей культуры», доживших до Наших с Вами времен. Так что та «революционная» эпоха и главное ее нравы далеко не закончилась, она продолжается в «новом» ином «демократическом формате».