С уважением к Хармсу

С уважением к Даниилу Хармсу.

Семен Семенович сидел на прекрасной работе.
Работа была такая прекрасная, что ее можно было мазать на хлеб, а по праздникам — на печенье. Работа не пачкалась, не старела и пахла отчетами. Семен Семенович сидел на ней ровно, как на табуретке, и чувствовал, что сидит правильно.

Перед ним лежал чистый лист бумаги и золотая ручка. Ручка была такая золотая, что писала сама, но только если на нее долго смотреть и ничего не делать.

— Я очень успешный человек, — сказал Семен Семенович и трижды кивнул своему отражению в графине.

Отражение кивнуло в ответ, но как-то криво, будто знало больше и не одобряло.

Семен Семенович попытался его поправить, но отражение не исправлялось.

Это был первый звоночек, хотя звонка не было.

---

Семен Семенович вернулся домой. Дом у него был крепкий, как аргумент.
Дома у него была прекрасная семья.

Жена Семена Семеновича была до того замечательная, что ее часто путали с торшером — такая она была светлая и неподвижная. Иногда на нее даже пытались повесить пальто.

— Здравствуй, торшер, — сказал Семен Семенович.

— Я не торшер, я твоя жена, — ответила жена.

— Тем более, — вздохнул Семен Семенович и сел так, чтобы ничего не чувствовать.

Жена стояла и светила. Она светила Семену Семеновичу в совесть, но совесть давно перегорела, и лампочка внутри только хрустнула.

---

И тут Семен Семенович почувствовал: - началось.

Это было не чувство, а скорее подозрение, что кто-то невидимый и очень противный посмотрел ему прямо в затылок, причем с прищуром.

— Сглазили! — вскричал Семен Семенович. — Навели порчу!
Не иначе как сосед из сорок пятой квартиры, который вчера упал с лестницы и рассыпал горох.

Горох — это всегда подозрительно. Горох катается, как мысль, и ни за что не отвечает.

Семен Семенович огляделся. Все вещи стояли на своих местах, но делали вид, что стоят временно.

---

Чтобы не пить водку, Семен Семенович пошел на кухню.

Он очень ненавидел водку. Он считал, что водка — это жидкий кукиш, который жизнь показывает человеку. Причем показывает молча и без объяснений.

Но на кухне стояла бутылка.

Она стояла так нагло, будто у нее был паспорт, высшее образование и прописка.
Она не пряталась. Она ждала.

— Это не моя бутылка, — сказал Семен Семенович.

Бутылка промолчала, но промолчала вызывающе.

— Прочь, проклятая! — закричал Семен Семенович. — Я тебя ненавижу! Ты — продукт сглаза!

С этими словами он налил полный стакан и выпил его.

— Фу, какая гадость! — сказал Семен Семенович. —
Точно порча. Своими силами я бы такую мерзость в рот не взял.

Он налил второй стакан, чтобы проверить — не исчезла ли порча.

Порча не исчезала. Напротив, она вела себя уверенно и расправляла плечи.

---

Семену Семеновичу показалось, что из угла вышла маленькая старушка с кочергой.

— Это вы меня сглазили? — вежливо спросил Семен Семенович, опрокидывая третий стакан.

Старушка ничего не ответила, потому что это был пылесос.
Но Семена Семеновича было не обмануть.

Пылесос стоял не так, как вчера. А если что-то стоит не так — значит, уже поздно.

— Вот видите! — закричал он жене-торшеру. —
Я планомерно разрушаю себя с нарастающим итогом!
У меня работа, у меня шкаф, у меня ты,
а я пью этот керосин и плачу!
Это внешнее воздействие!
Это темные силы бьют в барабаны в моей голове!

Барабаны действительно били. Причем без репетиции.

---

Семен Семенович выпил четвертый стакан и вдруг понял,  -как снять сглаз.

Все оказалось просто.
Нужно было просто вылить водку внутрь себя, чтобы ей там стало тесно,
и она вышла наружу вместе со сглазом, не выдержав конкуренции.

Это была стройная, почти научная мысль.

Он пил и ненавидел.
Ненавидел и пил.
Иногда делал паузу, чтобы ненавидеть трезво, но это быстро проходило.

К полуночи Семен Семенович стал таким гармоничным, что упал под стол.

---

Лежа под столом, он чувствовал себя абсолютно чистым.
Сглазу там просто не за что было зацепиться —
всё место было занято водкой, сомнениями и одной философской крошкой.

— Победил, — прошептал Семен Семенович и уснул, не дожидаясь ответа.

---

А в это время на шкафу сидел маленький невидимый чертик
и записывал в блокнот аккуратным почерком:

«Семен Семенович — отличный парень.
Очень логичный.
Завтра опять скажет про сглаз.
Надо будет переставить пылесос в другой угол для драматизма.
И, возможно, графин».

Чертик зевнул и поставил галочку.

---

На улице завыла собака.
Потом подумала.
Потом перестала.

Ей тоже было скучно.