Записные книжки 2025


«Любить природу» - это примерно то же самое, что «любить человечество». И природу, и человечество я люблю избирательно. Мне нравятся олени, но не нравятся тарантулы. Триста лет нам внушали, что Европа – это олени, а мы – тарантулы. А оказалось, что всё наоборот. К Европе и к Западу в целом я испытываю смешанное чувство опаски и брезгливости.

Многие тенора поют с модуляциями избалованного поросенка.

На Западе христианство сейчас – это что-то вроде обременительной необходимости для гуляющих налево соблюдать внешние атрибуты супружеской верности.

Сейчас хороших студентов – процентов двадцать. Остальные – либо хоть чуть-чуть любопытные придурки, либо придурки совсем нелюбопытные. Это тяжело.

О этот сказочно-райский остров с полуприличным названием Гваделупа!

«Хмельная дева», уверяю вас, совсем не то же самое, что «пьяная баба».

В смысле писательства я – Максудов из «Театрального романа».

Не «эпоха великих географических открытий», а «эпоха великих пиратских захватов».

Собирательное к «кошка» - «кошкота» или «кошкотень».

Классическое место хранения водочной заначки – в бочке унитаза.

НН: «Да, я розмарин, а вот ты – розовая плесень».

«Мэйк Амэрика грэйт эгэйн» - это Хрущевское «наше поколение будет жить при коммунизме». Дальше Америку ждет «развитой социализм», «перестройка» и расстрел Белого Дома.

Самое нацистское государство сейчас – Израиль. Хайль Израиль! Нормальные единство и борьба противоположностей.

Убрал бы Довлатов все про КГБ и т.п. – стал бы реальным классиком. А так – интересный писатель.

Хирург, доставая их портфеля бутерброд с колбасой:
 - Человек – это прежде всего требуха.
Пациент, тревожно:
 - А как же душа?
Хирург, откусывая от бутерброда:
 - А душа синтезирует требуху.

НН: «Не понос, а Ниагара какая-то!»

Из теле- и радиоведущих 90% самых отвратительных: они говорят на 90% больше, чем приглашенные в студию гости.

Весь вечер жаловались друг другу на жизнь. Вечер вздохов и соплей.

Жена мужу:
 - Иди в поликлинику, сделай УЗИ.
Муж:
 - Ты хочешь, чтобы из поликлиники меня сразу отправили в морг?..

На какого поэта я хочу быть похож? Меньше всего, на такого, например, как Бродский. Больше всего – на такого, скажем, как Исаковский. Но не получается, таланта не хватает.

Таджик пишет в сетях нашей девице: «Привет! Я Бахтияр. Как твоя имя? Откуда ты живешь? Присылай мне твоя еритическая фотография.» Девица присылает ему средневековую гравюру с изображением сожжения еретика. Бахтияр замолк.

Реальная история. Жена в качестве мести изменившему ей мужу ошпарила ему причинное место кипятком. Муж причинное место вылечил и больше не изменял. «И жили они долго и счастливо».

Татарин по фамилии Невмоготулин.

Каждому человеку нужен свой Гринвич: кошка, шесть соток, березка, аквариум с рыбками, ребенок на горшке…

Мужик, идя утром за водкой:
 - Раз, два, три, четыре, пять, я пошел усугублять…

НН назвал свою суку-эрдельшу Фауна. Ласково именует ее: Фаун-коллега.

У нас - «роза-мороза», у них – «аул-саксаул».

НН: «Не мужик, а тухлый овощ с простатитом».

Будем откупаться от смерти работой.

О Макроне: «дитя шакала и глисты».

У старика дочь ходит на сеансы массажа. Он называет это так: «шлындрать в гладильную секту».

Девушки делятся на физиологических и метафизических.

Любимое ругательство НН: «Черт беременный».

Старик возмущающейся девице: «Не хлюпай ботоксом, салака!»

У НН теща – неродная мать жены, мачеха. НН называет ее «косвенная теща» или «теща-рикошет».

Хороший политик – информационный синтезатор. Плохой – дезинформирующий импровизатор. Гениальный – делающий вид, что он – второе, а на самом деле – первое.

Роман из жизни московских узбеков и таджиков: «Шаурмен и Кебаба».

Старушка, купив в «Пятерке» чекушку: «Теперь главное – помереть уютненько».

Из школьного сочинения: «Крестьяне жили хорошо. Мать ухаживала за скотами. Отец был сельхозом. А дети жили на подсосе».

НН, филолог, 80 лет: «Мне еще рано умирать, я еще венгерский синтаксис не доучил».

Да, правильно сказано в классическом фильме: «Жизнь в сорок лет только начинается». Правда у многих после этого в пятьдесят заканчивается.

Спасибо, конечно, Соединенным Штатам за джинсы, но за все остальное их можно было бы и утопить. Возражения про Фолкнера с Твеном не принимаются.

Я, разумеется, раб Божий, но не холуй. Самый отвратительный тип: холуй Божий.

Теософы – как люди, пытающиеся заняться всеми видами спорта одновременно и ни в одном из них ничего не добившиеся.

Трамп (почти уже матерное слово) – ковбой с привоза. Таких обычно убивают.

Жила-была умненькая, порядочная, симпатичная обезьянка. И вот однажды она вдруг сбрендила и стала человеком.

Приснились стихи:
Как Цезарь, блин,
                Юлий Гай,
Учебник бери –
                И в Битцу.
И там, на скамье,
                Напрягай
Свой когнитивный
                Бицепс.
….
Будущее? Пожалуйста. Марсиане с нагайками.

Исчислить пошлость можно только в деньгах. Чем больше денег, тем пошлее.

Небо: как будто паркет натерли воском для танцев и так и не решились танцевать.

Приснившиеся стихи:
И на Никольской – скользко.
Да и на Трубной – трудно.

Еще из приснившихся стихов:
Жизнь – иго и туга.
И помирать – не проще.
А за окном – пурга,
Зима – седая теща.

Помесь аксакала с саксаулом.

Пушкин – это конспект литературы до Пушкина и конспект литературы после Пушкина.

О, этот трутень Хемингуэй, махинатор мнимыми подтекстами.

После 60-и стесняться уже нечего, кроме подтекания в штанишки.

Съел шаурму. В животе вопросительно-обиженно заурчала кошка.

Китайская студентка: вместо «Повесть временных лет» - «Роман года лета».

Преподаватель, принимая ученика для репетиторства от другой преподавательницы: «От кого у вас этот мальчик?»

Пять раз была замужем и все пять раз была счастлива. В шестой раз решила не выходить, чтобы «не спугнуть Фортуну».

Проделал неопределенную работу в неданном направлении и пришел к несущественным результатам.

НН: «Я ее удолбососил, в смысле – очаровал».

Реклама: «Таблетка? Боли? Скорби мук?..» Скорбимук – это такой злой волшебник, надо думать.

Кошки чешут-точат когти. Похоже на древнерусских гусляров.

Банально, но: не бывает «гениальных поэтов», «великих», «выдающихся», «крупных», «средних», «плохих» и т.д. Бывает: либо поэт, либо нет. Как осетрина: никаких первой или второй свежести. А уж дальше – «дышат почва и судьба».

С рекламщиками я бы поступил так: посадил бы их всех в одну камеру и заставил бы круглосуточно в течение года смотреть их собственную продукцию, давая спать не более двух часов в сутки.

Гоша Куценко и прочие в рекламе – везде, как собачье дерьмо в апреле, когда растаял грязный снег. И метафизическая вонь от них такая же.

Очень худая женщина. Не женщина даже, а микротрещина какая-то.

Негритянская певица. Поет блюз. Блеет, как овца в критические дни.

Опять приснился стишок:
Я ничего не пью, не ем,
Поскольку полон бытием.

Под старость мужчины очень интересуются геополитикой, чтобы забыть про свои болячки. Геополитика – замечательное средство от болячек. Его надо прописывать врачами с заметкой: бад, не является лекарственным средством.

Несколько раз слышал в сериалах: герой занимался в монастыре Шаолинь и поэтому в совершенстве владеет каратэ.

Любимое занятие молодого Бунина: примеривать на себя старость («Кастрюк», «На хуторе» и т.п.) Репетиция старости. Потом постарел и стал скулить об ушедшей молодости («Темные аллеи»). Скучный сценарий.

Слышал реально: «Наш нарратив, наш актуальный тренд – бороться с иностранными заимствованиями. Необходим соответствующий законодательный кейс».

Гроссман: хорошо, но скучно. Симонов: скучно, но хорошо.

Самый уютный в мире звук: ребенок осторожно шуршит в ночном поезде конфетной оберткой.

Вся история человечества: что-нибудь придумать, потом придумать что-нибудь, чтобы бороться с тем, что придумал, потом  придумать что-нибудь, чтобы бороться с тем, чтобы бороться с тем, что придумал… И так до усрачки. Т.е. до мировой войны. Три-четыре десятилетия относительного покоя – и опять понеслось.

Ортопедическая стелька – та же вставная челюсть, только ниже этажом.

Мифология – клей, которым человечество пытается склеить разрозненные черепки жизни и истории. Черепки, которые человечество в отдельности не понимает. Склеивает, желая получить цельный сосуд. Но – не получается. А отчаяние от этой неудачи – смеховая культура. Правда, она же и надежда.

Короленко – добротный писатель и смелый человек. Но в его стиле и тематике есть что-то трусливое и заискивающее. Хотя встречаются милые словосочетания: «тихое, угнетенное идиотизмом существо».

Если начинаешь читать текст – скучно, а потом все интереснее и интереснее – значит, классика. Если сначала интересно, а потом все скучнее и скучнее – не классика. Если от начала до конца скучно – графомания.

У НН жена Таня, очень толстая. Он ее зовет: «ТАнище, мое пристанище».

Счастливый брак – это когда они прожили лет 20-30 и наконец поняли, что им обоим несказанно повезло.

Самые счастливые браки в русской классической литературе описал безбрачный Гоголь: старосветские помещики и Манилов с женой.

Главная муза трудолюбивого творческого человека – это злость на собственную лень.

Я бы хотел ходить в университет, как Пушкин в салоны: с толстой тяжелой тростью и двумя ручными волкодавами.

Соседская собака в деревне по ночам лает, как будто отчаянно зевает.

Новый доллар уже не зеленый. Он голубовато-трупного цвета. Значит и Америке кирдык.

НН: «Меня чисто интересуют конкретно деньги, а не какие-то там как бы люди, природа, погода…»

Снилось, что я в Баку, потому что должен жениться на Девичьей Башне. Для этого сочиняю для Башни свадебные стихи. Все не помню, но конец такой: После тебя, Азербайджан, Я стал не я, а плова жбан.

Зачем-то перечитал Глеба Успенского. Легко и удобно им было в 19 веке заниматься «передачей» народной речи. И советским деревенщикам было удобно и легко. И одесской литературе – подражать еврейским уголовникам. И диссидентам -  издеваться над советским канцеляритом. А нам что делать? Имитировать офисный сленг? В общем – иссякли языковые родники, умер т.н. сказ, а значит и литературе конец.

 - Ты чего такой закомплексованный?
 - Не фрейдуй, говядина…

 - Почему ты все время ходишь в этих старых задрипанных штанах?
Ответ ямбом:
 - Когда на мне истлеют эти брюки, навек истлею с брюками и я…

На мотив «Я уважаю пирата. А я уважаю кота»:
Мне говорят: «Терпсихора». А я отвечаю: «Блоха».

Лобзай меня, о частный детектив! Твоя лобзанья нерву мне щекОтить!

Интернет – убийца сокровенности.

Острун, шуткодав, хихопёр. Это про стендареров-стендапёров.

Особый подвид мелких грызунов: брутальный хомячок. Среда обитания – женские коллективы.

Что помнят о писателях читатели? Самое главное. Например, о Соле Беллоу помнят, что он был еврей-троцкист и нобелевский лауреат, отравившийся незадолго до смерти рыбой. А читать его книги – все равно что пылесосить многоэтажку, предназначенную на слом.

Прозвище собаки: Мистер-Кусистер.

Женщины в литературе преимущественно любят сюжет, мужчины – композицию. Просто нормальные люди – язык.

Лысый мужик: «А мне чего?.. Кудри у меня, конечно, не вьются, локоны не шелковисты. Но всё равно я и без бигудёв симпотишный, как Мисс Монголия».

Надо не веселить или смешить людей, надо их радовать. Это совершенно разные рпофессии.

НН: «Жена у меня ест много и всё полезное. А я – всё вредное и мало. Поэтому она похожа на пареный кабачок, а я на просроченную воблу».

У НН такая планида: ходить за неэкономными женой и сыном и выключать за ними свет. НН утверждает, что за двадцать сэкономил более сорока тысяч. Критерии подсчета держит в тайне.

Литература 20-21 веков очень любит высасывать из пальца глубокий психологизм. Это вроде бы от Достоевского. Только Достоевский не из пальца высасывал психологизм, а палец – из психологизма. У него внешний мир вырастает из внутреннего, а не наоборот. Поэтому Достоевский достоверен. Достоверность Достоевского.

Вот и вся жизнь. Сначала:
 - Мама, где мои трусы?
Потом:
 - Жена, где мои ключи?
Наконец:
 - Доча, где мои зубы?

Прочитал на даче роман Приставкина «Городок». Сколько же всего такого написано! И ведь хорошо написано. Но я все равно бы для романистов ввел лимит: три романа за жизнь. Как у Толстого. В малых жанрах – без ограничений.

Оговорка по радио: « В Москве сегодня не без осадков…»

НН: «Я худых баб не люблю, я люблю баб с подробностями».

Девушка тихая, молчаливая, спокойная, как пустырник, и неперечливая, как феназепам.

Июль. Карелия. Доедаю объедки белых ночей.

На все разговоры о еде у женщины один вопрос: «А это без глютена?» И жрет по шесть пончиков за раз.

На рынке продавщица, нежно:
 - Купите обрезь для собачки…
Покупатель, сурово:
 - Сами, как собаки.

Учитель труда в школе детям, когда они говорят слово «дырка»: «Не дырка, а техническое отверстие». Мальчик – другому, развивая тему: «У человека девять технических отверстий. Будешь выступать, пробью в башке десятое».

Не мог вспомнить фамилию теннисистки Мартины Навратиловой и назвал её Мартиной Пидорасовой.

Карелия. Березовая чага с клюквой. Вроде полена с помадкой. Консервы из медвежьего мяса. Похоже на тушенку из швейцарца.

НН: «Ну вот, обил берлогу сайдингом».

Все постоянно путают мое отчество. То я Владимир Вячеславович, то Владимир Святославович… Зовите меня просто: «Владимир Елистратович. Сербский сантехник».

Мне очень нравится такое сочетание в девушках: в меру полненькая, очень романтичная и ужасно смешливая.

Интересная у него жизнь, разнообразная. Вечное чередование запоров с запоями. «То запой, то запор. Как я жив до сих пор?..»

Я – как писатель – фатальная жертва мелкотемья. А вот у писателя НН – эпический зуд. Синдром многотомья.

НН: «Чаще меняйте носки, дорогие товарищи! И вам непременно улыбнется удача в личной жизни!»

Птичка в саду отчаянно матерится: «Етить-етить-етить-твою мать!.. Етить-твою мать!..»

Жирная некрасивая тетя с огромными накладными разноцветными ногтями, похожая на опухшего ацтекского Кецалькоатля.

О, эта тернистая, горькая, безвыходная и скорбная судьба пассивного пидораса!

Дачное хобби: делать из старых велосипедов клумбы. Горшок – на руле. Горшок – на багажнике… Один такой велосипед был очень похож на динозавра в фуражке и с эполетами.

Хотел такое предназначение: доставлять маленькие радости незнакомым людям. Получилось: большие неприятности ближним.

Она, восторженно:
 - О, как сердце бьется!..
Он, зевая:
 - Это старческая тахикардия…

В сувенирной лавке: «Цены – как в Кремле на Первомай!»

Кот Коля с окрасом скумбрии. И кот шпротной расцветки. Кот Шпрот.

НН: «Люблю бараний шашлык, коньячок пять звездочек, молодых девушек и прочую ботанику…»

Финн Элеутерококкала.

Заповедный дендрарий ученого совета.

«Ландыш» - освежитель воздуха. Коньяк – освежитель смыслов.

Америка? Что это? Негры? Торнадо? Оно нам, блин, надо? Оно нам не надо!»

НН: «Ты мне дырявым ёжиком-то не свисти…» Смысл: не ври.

«Юноша – бархат. Девушка – тюль. Их отношения – знойный июль».

Консервативный, как ноготь кавказского долгожителя на мизинце левой ноги.

Пауки и паучихи интернета и пойманные ими интернет-мухачи и мухи.

Нега нагой ноги Инги из Ногинска.

Писклява, как болливудская индуска.

Либо смартфон, либо демография. Третьего пути нет.

Из Карелии финны вывезли всех женщин с низкой социальной ответственностью. И социальная ответственность жителей Карелии резко повысилась.

Финансовый директор: «У нас с финансами пока всё аль денте. Надо варить дальше».

Писатель-графоман Сорокатомский.

В «Отроках во Вселенной» (1974) Смоктуновский (ИОО) в качестве образца некой таинственной связи демонстрирует смартфон. К вопросу о наших технологиях.

НН торговался на лаосском рынке насчет сувенирного магнита с неиссякаемой энергией английского работорговца 18 века.

Одно из ценнейших и редчайших культурных качеств: талантливо хулиганить.

В мире кризис. Остается гадать: это будет инфаркт или инсульт. Скорее – инсульт.

Дождь, как хитрая баба, начался робко и смущенно, а закончился наглой истерикой.

Люблю всё крепкое: здоровье, хозяйство, дружбу, кофе, чай, алкогольные напитки, объятия, поцелуи, юных селянок. В любых комбинациях.

Как говорил о Рональде Рейгане мой дядя из Нижнего Новгорода: «личность с выебончиком».

Особое искусство: великодержавная критика.

В принципе мы те же греки. Они разбавляли вино водой. А мы разбавляем водку пивом. Еще вопрос, что метафизически глубже.

Лето вступило в бальзаковский возраст. Хорошее начало для стиха хореем.

Неотразим, как президент ЮАР Рамафоса. Лицо – как жопа бабуина.

О бомжах: алкалоиды.

Мировая культура – на 90 процентов пьяная.

Тётя из Краснодара: очень темпераментная котлета лет пятидесяти в шляпке с бантиком.

Реальные фамилии: «Помилуйбог» и «Отченаш». Последнего зовут Ислам..

Окончательное падение. Филологи по телевидению определяют «Суффикс дня».

Пожилая тётя:
 - Мне сказали зарегистрироваться в налоговой. Не понимаю. «Зарегистрироваться» - это ЗАГС. «Налоговая» - это Левий Матвей. Что такое «зарегистрироваться в налоговой»? Левию Матвею пойти в ЗАГС?.. Не понимаю.

Доктор, который всё умеет и ничего не знает? Терапевт. Доктор, который всё знает и ничего не умеет? Психолог. Доктор, который всё знает и всё умеет? Патологоанатом. Анекдот рассказал патологоанатом.

Бабушка переезжает в новую двухкомнатную квартиру:
 - В этой комнате у меня будет столовая. А в той – гроб.
 - ?..
 - Ну, кровать… Какая разница?

НН с интересом изучал творчество Пазолини и другие порнонормальные явления.

Еще раз: Евразии нужен Теоинтернационал.

В автобусе душно, много людей, плохо, Кто-то:
 - Да, пахнет тут не очень.
Девушка лет двадцати, презрительно выпятив губу:
 - Я никогда не была фанатом людей…

Дядя Коля (мой дядя) всю жизнь носил медную цепь на пояснице. От радикулита. Называл его: «пояс негнутости».

У О Генри: «Смотрел на мир с презрением, свойственным только что пообедавшему человеку». Это как из нашей классики: «Море пахнет арбузом». Метафора должна быть такой: как открытие закона физики.

Ведущий на радио: «Далее реклама, новости и всё, что угодно…»

Мой кот: бочонок с доброжелательными инстинктами.

Лавлок (очередной британский ученый): гея, антропоцен, новоцен и т.п. Пародия на Вернадского.

О, жирные наяды Прионежья!..

Жён надо выдерживать, как вина. Лет через двадцать они становятся по-настоящему дорогими.

НН: «Натянул кожу на череп и думаешь – человек?..»

Россия – матка евразийского улья.

Еще стишок из сна: Это что за гадкий запах? Это догнивает Запад.

Филологи, проктологи, маркетологи… В принципе никакой разницы. Копаются в чём-то там, и ладно…

Он:
 - У меня зуб качается.
Она:
 - Давно?
 - Ну так удали его.
Он, отчаянно:
 - У меня х… уже шестьдесят лет качается! Что же мне его теперь – удалять?!.

Вечером у меня на кухне – малые голландцы. А утром – чистый кубизм.

У ребёнка самая большая зелёная козявка называется «Король Монстров».

НН: «Да я работаю, как проклятый! У меня все руки пО уши в цементе!»

Писатель НН: «Читаю я исключительно в туалете. В остальное время суток я пишу».

Записывать на пожелтевших оборотках прошлого века современные мысли. Такие же, впрочем, современные, как и оборотки.

Очень сильно хочу совсем ничего не хотеть. Вот и весь буддизм.

После смерти Там никто не будет выяснять, кто хороший, а кто плохой. Там будут выяснять, кто хороший, а кто еще лучше. Там – соцреализм.

Старость – затянувшаяся пауза между молнией жизни и громом смерти.

Белка, как бомжиха-алкоголичка трясущимися лапками просит орешка.

Россия только сойдет с тропы войны, только сядет на пенёк отдохнуть, а её опять ставят на тропу войны. И так тысячу лет.

Слышал в автобусе: «Каждый водитель – немного вредитель».

В морге красивых нет.

 - Как тебя зовут?
 - Анастасия.
 - Классно. Почти как Шахерезада…

Жрать надо самозабвенно. Жрать надо героически.

Старик прожил почти сто лет. Любимая приговорочка по любому поводу у него была: «Ну, ладно, будем считать, что все хорошо…»

Французская культура, та, когда-то вполне великая, для меня кончилась. И ей я не говорю «мерси». Я говорю ей «шукран».

Бессонница. Тикают часы. Что они тикают? Да всё подряд. Ты кто? Никто. Кто там? Сто грамм. Капут? Якут. Дурдом? Потом…

Мой девиз: веруй и бди. Это как у индусов – дхарма и артха.

Эпоха цифровых придурков.

Нетленный морг интернета.

Русская национальная идея сейчас и всегда – выжить, оставшись собой.

Пошлость, безнадежная, как неизлечимый рак.

Русский национальный характер – это мой характер. Изучайте меня. Можно и не меня. Можно – Андрея Петровича из двадцать седьмой квартиры.

Теперь надо смывать с себя голливудскую слизь.

Приснилась фраза: «Мне от этого ни стыда, ни смыслов».

Бабушка моя говорила: «Грибы – к войнАм, яблоки – к говнАм». Про грибы понимаю, про яблоки нет. Чувствую, что глубоко, но не понимаю. Так и не успел спросить у бабушки.

В китайском ресторане телек. Там китайская песня. Отчетливо слышно: «Хренота-маята, хренотень-маятень…» И показывается, как готовятся блюда китайской кухни.

Кошка полна аристократического достоинства до тех пор, пока не захочет жрать. Пожрала – и опять недоступная аристократка. Это про историю человечества.

Деревня Затеево. Главный персонаж – придурок Федя, который кидается обломками кирпичей в ворон. Постоянно меняя место дислокации. Каждый бросок сопровождает криком «Д-щ!» Сбитых (редко) ворон потом хоронит и плачет.

Русская классическая литература жестоко насилует читателя описаниями природы. Потом это будут делать фотография и кино. В кино больше всех насиловать природой зрителя будет Тарковский. Тут он продолжает традиции русской литературной классики.

Банкиры с рыбьими глазами. Менеджеры – вообще без глаз. Рыболовные крючки вместо глаз.

Еще ночной, в полудрёме, стишок:
             1812
И от Парижа до Варшавы,
Столпившись, двинулся к Москве
Весь европейский смрад шершавый
С картавым галлом во главе.

НН: «Не тряси клювом, мамонт!»

Третья мировая война? Конечно. Бог троицу любит.

Вношу свой скромный вклад во вселенский компост.

Кот смотрит в окно, как Байрон.

Человек, у которого доброта лезет из ушей в виде волос.

Водка отгоняет мелких бесов, а потом призывает Больших Демонов.

Сын что-то говорит мне уверенным подростковым басом. А я пытаюсь возражать ему надрывным родительским тенором.

Сын: «Лучшее лекарство, папа, это не ходить в школу».

Современная т.н. политическая элита – это Созвездие Дебилов в Галактике Дегенератов.

Меня лично устроит только пакт о безоговорочной капитуляции НАТО.

Писатель НН: «Пусть меня растопчут, но я работаю намного больше и плодотворнее, чем Лев Толстой». Подумав: «А ем меньше».

Лозунг русского литературоцентричного мышления: «От Рождества Христова до Рождения Толстого».

Задача-минимум: отказаться от доллара как от мировой валюты. Задача-максимум: отказаться от английского языка как от языка международного общения.

Есть женщины-сердцеедки, а есть женщины-сердцегрызки.

Санкции, санкции… Человек, кстати, стал человеком благодаря бесконечным санкциям природы против него.

Кошка – тёплая шерстяная таблетка от депрессии.

Еще раз: Запад – рак планеты. Колониализм – метастазы. Неоколониализм – вторичные метастазы. Сейчас все возвращается к колониализму. Что это? Рецидив.

Насчет советских и современных актеров. По-моему по тому самому гамбургскому счету сняться в гнилостной рекламе за деньги страшнее, чем быть исключенным из партии и отсидеть в лагере. Если, конечно, по гамбургскому.

Слышал в магазине. Он:
 - Чего мне купить?
Она:
 - Хрен, Чинзано и капусту.

НН, убирая за кошками: «Эти тигровые срут, как динозавры».

Проблевавшись, ополовинился.

НН училась в университете в сербо-хорватской группе. Потом вышла замуж за хорвата. То есть вышла замуж по специальности.

Оговорка в СМИ: «Судя по отдельным огрызочным сведениям…»

Самое большое счастье в жизни? Кормить семью.

Сказки братьев Гримм. Абсолютно хармсовский дух. Хармс – оттуда.

НН, больше 90 лет: «Ну, пожил, и хватит. Чего жадничать-то?».

В поезде. Внучка гладит дедушку по голове: «Дедушка хороший… Дедушка – зайчик…» Дедушка: «В этом смысле где-то так…»

Безнадежно уставший от своей геополитической мудрости эксперт, снисходящий на грани рвотного рефлекса до придурков в студии.

Когда мне говорят о сближении с США, мне снятся питоны с маскировочным окрасом.

Китайский студент пишет мне, отпрашиваясь с занятия: «Ах! У меня наступила температура. Давайте мне отпуск, молюсь!»

Девочка: «Это страшный фильм. Я могу смотреть его только с закрытыми глазами».

Для кого-то Инстаграм,
А кому-то двести грамм.

У советских актрис и актеров были платочки и сигареты. Актрисы взволнованно теребили платочки, а актеры задумчиво курили у окна. А у современных нет сигарет и платочков. Осталось теребить мобильники и ими же закуривать.

Постмодернизм – от очень хорошего аппетита и очень плохого стула.

Европа: лобзания стервятников.

Тощий, как сто эфиопов.

Обосрался, не слабже Этны.

НН: «Халда москворотая». НН из Сибири.

В сущности человек не придумал ничего уютнее, удобнее и функциональнее, чем гроб.


Рецензии