1910 год

— Казимир, перестаньте! — и она надула губки, демонстративно отвернувшись к окну.

Казимир усмехнулся, но всё же отступил на шаг. За стеклом тянулся серый осенний двор, мокрые листья липли к плитке, а в воздухе висело то неловкое молчание, которое всегда появляется после сказанного лишнего слова.

— Я ведь не со зла, — проговорил он тише, чем собирался. — Просто… вы иногда ведёте себя так, будто весь мир вам что-то должен.

Она резко обернулась. В глазах мелькнула обида, но за ней — усталость.

— А вы ведёте себя так, будто всё про всех знаете, — ответила она. — Хотя не знаете и половины.

Казимир хотел возразить, но вдруг понял, что спорить не хочется. Вместо этого он взял со стола чашку с давно остывшим чаем и задумчиво покрутил её в руках.

— Ладно, — наконец сказал он. — Допустим, я был неправ. Расскажете свою половину?

Она помолчала, потом плечи её чуть опустились, и надутая серьёзность куда-то исчезла.

— Может быть, — сказала она уже мягче. — Но только если вы пообещаете не перебивать.

Казимир кивнул. И в этот момент ему почему-то показалось, что этот разговор изменит куда больше, чем он ожидал.