Спираль счастья

Бросив машину на жёлтой разметке, запрещающей остановку, я вбежал через распахнутые ворота на территорию стройплощадки. «…Опоздал! Как же я опоздал...» - к горлу подкатил удушливый ком влаги.
Деловито, вздымая над строительным беспорядком многометровую пневматическую штангу, японский экскаватор «Като» отверстым ковшом, как разинутой пастью зверя, вгрызался в ветхую дранку старого двухэтажного здания. Сквозь вулканические протуберанцы пыли я видел, как падали на горы битого кирпича фрагменты стен, исковерканная деревянная мебель, повисали в воздухе оборванные хлысты электропроводки. «Что же это!» Я метнулся к кабине экскаватора, ухватился за подъёмные поручи, подтянулся и прокричал в поднятое до верха стекло:
- Стойте, да стойте же!

 Экскаваторщик обернулся. Его лицо, забронзовевшее от пыли и напряжения, походило на круглый спартанский щит с рельефом льва или другого экзотического чудища.
- Чё-о? – беззвучно спросил он.
Грохот разрушения покрыл звук его голоса.

- Обождите ломать, пожалуйста. Мне надо в доме взять одну вещь! – крикнул я, прильнув губами к стеклу, спрыгнул с подножки и поспешил в подъезд полуразрушенного здания, зная, что добивать дом, пока в нём находится человек, не будут.

Экскаватор замер, щепа и бой штукатурки просыпались. Наступила странная прифронтовая тишина Я обернулся. В оседающем облаке пыли дверца кабины распахнулась, и огромный детина в комбинезоне цвета начищенной меди пробасил:
- Не понял!

Я махнул рукой, бросился в дом и по уцелевшим ступеням лестничного марша взлетел на второй этаж… Обвалившийся местами потолок, куски электропроводки, провисшие, как лианы над руслом тропической канавки, мусор, нечистоты и ни одной двери – вынесли всё! Защемило в груди – как светло было здесь прежде!

Я подошёл к четвёртому от лестницы проёму и по привычке вытянул руку, чтобы постучать в дверь - рука провалилась в пустой прямоугольник. В смущении сердца я заступил в пространство, где жил и работал профессор кафедры общей биофизики Иван Гурьевич Хлопоткин…
Разбитые стеллажи, брошенные на пол книги. В овальном окне над рабочим столом («Мой батискаф!» - шутил профессор) завис ковш экскаватора. «Почему хозяин медлит?» - позвякивало стальное брюхо: «Прикажи, я разнесу всё в клочья!»
В верхнем ящике рабочего стола (слава богу, стол уцелел за ненадобностью) я обнаружил то, что заставило меня, рискуя жизнью, ворваться в ситуацию смерти - крохотная записка размером со сложенный вчетверо лист А4. Связь времён снова была в моих руках…
               
                * * *

Иван Гурьевич Хлопоткин, гений биофизики и мой почтенный наставник. Два года и четырнадцать дней назад Иван Гурьевич почил. Умирая, он передал небольшое послание, ставшее его последним письменным распоряжением.
- Это текст о будущем. - шептал Иван Гурьевич, придыхая и собираясь с силами после каждого сказанного слова, говорить в голос он уже не мог. – обещайте его сохранить. Тот, у кого листок окажется в руках, увидит будущее.
- Будущее увидят все! - возразил я, забыв, что нахожусь у постели умирающего и дискутировать с оппонентом, зрящим преддверие вечности - верх собственного несовершенства.
Хлопоткин усмехнулся глазами.
- Знайте, дружок, уверенность в каком-либо деле ставит под сомнение предмет уверенности.

Я не ответил. Мне показалось, что профессор тронулся умом. Объятья смерти – жёсткий хомут для иноходца. Однако Иван Гурьевич, как показало время, не бредил. Он говорил о человеке, наивно полагающем, что будущее неотвратимо, как утренний восход солнца, и нет нужды заботиться о его приближении и хотя бы мизинцем пошевелить навстречу.

                * * *

Прошло время. За два года и четырнадцать дней я ни разу не обратился к словам учителя. И вдруг… опомнился! Даже восстановил в деталях день прощания. Хлопоткин вручил мне листок, затем, указав на рабочий стол, велел положить записку в верхний выдвижной ящик. Я исполнил. Когда же вернулся к изголовью умирающего, Иван Гурьевич коснулся моей руки и прошептал, с трудом расправляя лёгкие: «Пусть так. Вы придёте за ним, когда следует…» Это были его последние слова. Через несколько минут он впал в забытье и на третий день тихо преставился.
«Когда следует…» Почему слова учителя потревожили моё сознание только сейчас? Выходит, за два с лишним года я ни разу не вспомнил о будущем - спал, ел, работал, жил заботами дня и только… В памяти прозвучали слова митрополита Анастасия Грибановского: «Кто живёт в ногу со временем, тот и умрёт с ним в ногу».

Мысль о будущем, которое может не наступить, потому что я перестал о нём заботиться, взволновала меня. «Кто не нуждается в будущем, тот никогда не отличит его от настоящего и в назначенный час отправится в прошлое вместе с последним» - перефразировал я мысль митрополита.
Наскоро одевшись, я выбежал из дома, выкатил из гаража машину и поспешил к дому Хлопоткина…

Здание, в котором тридцать четыре последних года жизни обитал Иван Гурьевич, находилось под государственной охраной, и я надеялся увидеть пенаты великого человека в прежнем задумчивом состоянии. Надо было лишь отыскать смотрителя с ключами, впрочем, дубликаты ключей от подъезда и апартаментов Ивана Гурьевича у меня были свои. Но я здорово просчитался. Страшная картина разрушения уникального флигеля XIX века, открылась моим глазам. «Стойте!» - закричал я и бросился под взметнувшийся в небо ковш экскаватора…

Дальнейшее, читатель знает. Мне повезло - если слово «повезло» вообще употребимо в контексте случившегося - я обрёл заветный листок, изъял собственное будущее из кучи будущего строительного мусора, отвоевал у супротивных обстоятельств (главное – у личного беспамятства) реплику гения о правилах жизни, при соблюдении которых судьба человека не рушится, не прерывается в развитии, но переходит в будущее время и продолжается к общей пользе.

Сегодня я хочу открыть всем, кому дороги грядущие времена, содержание слов Хлопоткина. При жизни Иван Гурьевич отказался от публикации своих мыслей. Я не считаю такую позицию правильной и готов исправить ошибку гения. К этому меня понуждают совесть и любовь к людям.
Если содержание записки покажется кому-то слишком простым, не соответствующим количеству сказанных выше восторженных слов, знайте: текст устроен так, что его словесная вязь подобна тюлевой занавеске, которая дробит и приспосабливает под обыкновенный человеческий глаз прямо на вас льющийся мощный поток света.

                Сказ о будущем

Чемпионат мира по футболу в далеком 2034* году - размалеванные лица болельщиков из Аргентины, Германии, России… Гляжу и завидую сердцем! Ни войн, ни недоверия друг к другу. Санкции и контрсанкции канули в прошлое, государства любят друг друга, независимо от того, чья команда выиграла спортивный матч. Игра в футбол – самый быстрый повод поздравить соперника с победой!

Я вижу это в силу своих необычайных способностей, но пересказать людям то, что наблюдает мой визуальный редактор не могу – меня тотчас поднимут на смех или попросту «забьют камнями», как гадкого утёнка, подавшего свой скрипучий голос вопреки общему хору. Поэтому я вынужден выбирать конкретного собеседника и говорить с ним один на один в отсутствие кровожадного эффекта толпы. Так проще. Я не растрачиваю силы на просвещение зевак, желающих одного: поскорее вздёрнуть очередного смутьяна на виселицу и вернуться домой к телевизору и хохотушке-жене.
Теперь главное. Очевидно, насельники будущих матричных долин умнее и благороднее нас, однако во всём остальном - такие же: радуются, плачут и любят. Вопрос: что мешает нам, глядя на парней из будущего, вспомнить о своём первородном, божественном (не дарвиновском!) благородстве, обняться и не расстреливать друг друга в случае победы?

Ответ напрашивается сам собой: мы разные в ощущении счастья. Счастье, которое во всех религиях говорит о присутствии Бога в человеке, несовместно со злодейством, всякое злодейство есть преступление перед Богом. Вывод один: чтобы исчезло на Земле зло, люди должны стать счастливыми! Возможно такое? Да, возможно. В далёком 2034 личное счастье станет социальной нормой. Я вижу это! Вектор будущей жизни направлен в сторону счастья, значит тот, кто сможет стать счастливым сегодня, уже принадлежит будущему!

Мы находимся на витке эволюционной спирали, помеченной Богом как «Путь счастья». Я не могу объявить об этом прилюдно. Если несчастливцы узнают, что Спираль счастья им недоступна, начнётся такое!.. Почему? Ответ прост. Несчастливец эгоистичен, завистлив и жесток по отношению к чужому счастью. На Спирали счастья он будет подобен голодному волку. Разве это допустимо?

Поэтому, друг мой, во имя собственного будущего постарайся стать счастливым сегодня. Жизнь – это оркестровая яма. Садись поудобней за свой любимый инструмент и не верь шептунам, которых в достатке среди добросовестных музыкантов. Пусть они наветничают: «Ваш инструмент не звучит, вы играете не в тему…». Играй свою музыку и ничего не бойся – ты под защитой времени!

Прим.
* Финальная часть чемпионата мира по футболу пройдёт летом 2034 года в Саудовской Аравии.