Лекция 13. Республиканские концепции демократии

Республика – это латинское слово, обозначающее «общее дело». И республиканский идеал известен ещё с Древних Времен. Правда, в Новое Время в западном мире более популярным был идеал либеральный. И лишь в конце ХХ века республиканская идеология стала возрождаться в западной науке на фоне дебатов либералов и коммунитаристов, когда симптомы кризиса стала проявлять не только социалистическая, но и либеральная мысль.
Одним из ключевых тезисов республиканцев стал тезис о необходимости развития гражданских добродетелей, то есть таких качеств личности, которые способствуют процветанию общества. Например, общество окажется расколото, если люди не будут достаточно терпимы к чужим мнениям и привычкам. Но общество не будет процветать и в случае, если его члены будут слишком терпимы к неправомерным действиям других (от безбилетного проезда в общественном транспорте до взятки). Общество не будет процветать, если люди не будут интересоваться социальными проблемами и политикой, а вместо этого жить по принципу «моя хата с краю». В общем, хорошее общество требует хороших граждан. Вот почему по мнению некоторых республиканцев ответственное политическое участие должно стать неотъемлемой частью жизни каждого гражданина.
Надо сказать, что с таким инструментальным обоснованием гражданского участия могут согласиться не только республиканцы, но и те же либералы. Но многие республиканцы – например Майкл Сэндел - идут дальше, отстаивая самоценность политического участия. Они считают, что политическое участие – это не столько средство защиты и реализации индивидом своих частных интересов, сколько совместное предприятие многих людей по выработке и достижению общих целей. И это – совершенно особый подход к политике. Голосуя на выборах, человек не просто делает выбор, который наиболее выгоден лично ему, а фактически принимает участие в публичной дискуссии о том, что именно будет объединять всех членов общества в ближайшие годы (т.е. какие именно блага, цели и ценности). И, конечно, чтобы выборы имели такой смысл, граждане должны обладать определенными качествами. Они не должны быть эгоистами, думающими лишь о себе.
Республиканцы, так видящие политику, придерживаются особого понимания свободы. Они считают, что только через политическое участие и через совместное определение гражданами общего для всех образа жизни, смысла жизни и базовых ценностей человек достигает полной свободы, как бы реализуясь в рамках сообщества.
Ну а что, если по результатам политического процесса будет принято решение, фактически принижающее одних лиц и возвышающее других? Что, если какие-то из граждан не согласны с «общими целями и ценностями», выработанными большинством? Конечно, в идеале «общее дело» - это то, что является результатом всеобщего согласия, но ведь на практике полного согласия – особенно в больших коллективах - не бывает! Либералы в этом случае говорят, что каждому должны быть гарантированы основные права и свободы. Республиканцы, в свою очередь, зачастую отрицают существование таких прав и свобод. Они признают только те права и свободы, которые нужны для самого политического участия, а все остальные права и свободы считают относительными: если граждане захотят их провозгласить – то тогда их надо будет защищать, а если нет – то нет.
Впрочем, другие республиканцы интерпретируют идеал «общего дела» иначе. Они делают ставку не столько на гражданские добродетели и политическое участие (за ними они признают лишь инструментальное значение), сколько на институты, такие как разделение властей и парламентаризм, и на общий режим законности, который обеспечивается правоохранительной системой. Эти республиканцы рассчитывают на то, что такие механизмы будут действовать, даже если граждане погрязли в пороках. И эти механизмы как раз и будут обеспечивать правление в интересах всех, а не в интересах только части лиц. Тогда-то политика станет «общим делом», ведь она отстаивает интересы каждого. И действительно, издревле республиканская традиция была связана с так называемой идеей смешанного правления, то есть правления, сочетающего в себе как демократию в значении власти большинства, так и механизмы, ограничивающие власть большинства, потому что иногда большинство неправо и угнетает меньшинство (например, судебная власть формируется не на выборах, и в этом смысле недемократична). В идеале политические решения вообще должны приниматься по всеобщему согласию. Но на практике правление в интересах каждого обеспечивается через систему сдержек и противовесов, режим законности и прочие механизмы, ограничивающие власть большинства.
И вот республиканцы, которые делают ставку именно на такие механизмы, могут, подобно либералам, признавать дополитический характер прав и свобод человека, то есть признавать таковые априори, а не как результат какого-то политического процесса (соглашения). Они не считают правильным навязывать согражданам какой-то конкретный образ жизни; а права человека – это как раз гарантия от такого навязывания. Но и они обычно противопоставляют себя либералам, только уже по другому основанию, а именно они особым образом понимают свободу. Так, по мнению Филиппа Петтита, либералы понимают свободу как невмешательство, хотя более правильным является понимание свободы как недоминирования. Например, если государство не вмешивается в мои действия, но при этом имеет возможность в любой момент осуществить такое вмешательство, то я вряд ли могу считаться свободным, ведь я принимаю решения, постоянно оглядываясь на волю государства. Я вынужден или менять свои предпочтения и цели, либо постоянно заискивать перед государством и подхалимничать, чтобы избежать его негативного влияния. Таким образом, признавая, подобно либералам, идеал равной индивидуальной свободы, а также особую моральную ценность согласия человека с теми решениями, которые его затрагивают, Петтит всё же противопоставляет себя либералам, так как они, по его мнению, неверно понимают свободу.
Подведем промежуточный итог. И гражданские добродетели, связанные с политическим участием (с одной стороны), и смешанная система правления (с другой стороны) являются важными для республиканизма. Потому что и то и другое якобы обеспечивают правление в интересах всех, а не только некоторых. Но различные течения республиканизма придают этим двум факторам разное значение. Одни республиканцы по сути придерживаются коммунитаризма, другие – не так далеко ушли от либералов.
Американский юрист Касс Санстэйн однажды назвал четыре признака современного либерализма:
1) Упор на гражданские добродетели
2) Политическое равенство (т.е. равенство в фактическом влиянии на принятие политических решений)
3) Универсализм (в том смысле, что республиканизм ориентируется на общие ценности и критикует моральный релятивизм)
4) Делиберация
Это показывает, что республиканский взгляд на демократию имеет много общего с демократией участия и совещательной демократией. Как и сторонники демократии участия, республиканцы подчеркивают ценность политического участия и гражданских добродетелей. Но далеко не все республиканцы абсолютизируют ценность такого участия, далеко не все рассматривают его как панацею. Поэтому не все республиканцы являются демократами участия. Как и сторонники совещательной демократии, республиканцы подчеркивают ценность делиберации. Но опять же, далеко не всегда эта ценность играет у них главную роль. Возможно, есть смысл говорить о том, что республиканцы, предлагая оригинальную политическую философию, не предлагаю собственной концепции демократии. Либеральная демократия, социал-демократия, равно как и республиканская демократия – всё это выражения, которые используются для того, чтобы отсылать к определенной политической идеологии, и одновременно показывать, что данная идеология сочетается с демократией. Но вряд ли эти термины призваны сказать что-то по существу о демократии как таковой.