Да здравствует диктатура олигархов!

Перспективы трансформации политических режимов в эпоху развития искусственного интеллекта.

Понятие диктатуры в политической философии традиционно ассоциируется с экстренным режимом осуществления власти, характеризующимся концентрацией полномочий в руках ограниченного круга субъектов или единоличного правителя, сопровождающейся ограничением или приостановкой действия норм конституционного права. Однако подобное определение, восходящее к римской правовой традиции, где диктатура представляла собой временное чрезвычайное положение, назначаемое в периоды угрозы республике, оказывается недостаточным для теоретического осмысления тех форм господства, которые возникают как следствие глубинных социально-классовых противоречий, существенно изменившихся со времён классиков. Анализ данного определения выявляет его фундаментальный недостаток: игнорирование социальной природы субъекта диктатуры, сводя различие политических режимов исключительно к институциональным характеристикам механизмов власти, тогда как именно социальная база определяет специфику господства и перспективы его исторического развития.

Диктатура олигархата представляет собой форму политического господства, при которой государственная власть осуществляется в интересах и под контролем узкой группы лиц, обладающих монополией на экономические ресурсы, социальный статус и доступ к принятию стратегических решений. В отличие от олигархии (по сути искажённой формы аристократии), где правление немногих направлено на достижение частного блага узкосоциальной группы, диктатура олигархата характеризуется системным характером доминирования, при котором институты государства трансформируются в инструмент обеспечения приватизации политической власти. Сущностная характеристика данной формы господства заключается в том, что олигархия не только участвует в политической конкуренции, но подчиняет себе механизм формирования политической воли, превращая государственные институты в средство закрепления и воспроизводства экономического неравенства. Думаю не следует отождествлять олигархию и диктатуру олигархата. Уточнение состоит в том, что олигархия как социальное явление может существовать в рамках различных политических режимов, тогда как диктатура олигархата предполагает монополизацию не только экономических, но и политических ресурсов, при которой формальные демократические процедуры сохраняются лишь как фасад, маскирующий реальное распределение власти. Легитимация данного режима осуществляется через механизмы корпоративного лоббирования и контроля над средствами массовой информации, при которых создается иллюзия плюрализма мнений, тогда как реальное принятие решений концентрируется в узком кругу корпоративных и финансовых элит.

Диктатура пролетариата, согласно марксистской теории, представляет собой форму классового господства, при которой политическая власть концентрируется в руках эксплуатируемого класса, осуществляющего свое господство в переходный период от капитализма к коммунизму. Предполагалась неизбежность установления диктатуры пролетариата для перехода к уничтожению всяких классов и в результате - к бесклассовому обществу. Сущностное отличие данной формы диктатуры заключается в её телеологической направленности на собственное отмирание: в отличие от диктатуры олигархата, стремящейся к вечному сохранению существующего порядка, диктатура пролетариата по замыслу своих теоретических основоположников должна была привести к ликвидации самой основы классового господства через социализацию средств производства и преодоление отчуждения труда. Однако если диктатура пролетариата действительно направлена на уничтожение классов, то может ли она сохранять характер диктатуры в классическом смысле, предполагающем господство одной группы над другой? Данный парадокс подразумевает различие между диктатурой как формой политической организации власти и диктатурой как содержанием классовых отношений. Диктатура пролетариата, являясь формой политического господства большинства над меньшинством эксплуататоров, одновременно содержит в себе тенденцию к преодолению самой необходимости в политическом господстве как таковом, поскольку её конечная цель — построение общества, в котором отсутствуют классы, а следовательно - нет необходимости в классовой диктатуре.

Сравнительный анализ диктатуры олигархата и диктатуры пролетариата выявляет фундаментальные различия в природе субъекта власти, механизмах легитимации и исторических перспективах. Субъект диктатуры олигархата — это меньшинство, обладающее контролем над материальными ресурсами и средствами производства, тогда как субъект диктатуры пролетариата — это большинство трудящихся, лишенных собственности на средства производства. Данное различие определяет противоположные механизмы легитимации: олигархический режим опирается на идеологию естественности неравенства, меритократии и необходимости сильной власти для защиты частной собственности, тогда как пролетарская диктатура легитимируется через идею интернационализма, коллективизма и исторической миссии освобождения человечества от эксплуатации. Историческая перспектива также различается коренным образом: диктатура олигархата стремится к консервации существующего социально-экономического порядка, тогда как диктатура пролетариата, по теоретическому замыслу, должна трансформироваться в бесклассовое общество, где отмирает само государство как инструмент классового господства. Однако историческая практика выявляет существенные расхождения между теоретическими конструкциями и их реализацией. Опыт государств, провозгласивших установление диктатуры пролетариата в XX веке, продемонстрировал тенденцию к бюрократизации власти, формированию новых привилегированных слоев и отступлению от идеала бесклассового общества, что заставило пересмотреть вопрос о соотношении теории и практики классового господства.

Развитие искусственного интеллекта и цифровых технологий порождает принципиально новые формы политического господства, которые требуют политологического осмысления. Цифровой авторитаризм, или алгоритмическая диктатура, представляет собой форму политического контроля, при которой функции слежки, мониторинга и принятия решений передаются автоматизированным системам обработки данных. В отличие от классических форм диктатуры, основанных на прямом насилии или идеологическом контроле, алгоритмическая диктатура опирается на невидимую архитектуру цифровых платформ, способных моделировать поведение граждан, предсказывать их предпочтения и формировать политическую волю через манипуляцию информационными потоками. Реверсивный анализ данной формы господства выявляет её специфическую опасность: в отличие от прежних форм, где субъект власти идентифицируем, алгоритмическая диктатура децентрализована и может функционировать без явного центра принятия решений, что создает иллюзию объективности и технической неизбежности происходящих процессов.

В перспективе с развитием ИИ можно выделить несколько потенциальных типов диктатур, принципиально отличающихся от классических форм. Технократическая олигархия, или диктатура алгоритмов, предполагает передачу функций управления обществом узкому кругу специалистов по обработке данных и разработчикам нейронных сетей, при которых политические решения маскируются под технические расчеты оптимальности. Данная форма господства характеризуется монополизацией не экономических или политических ресурсов в традиционном смысле, а монополией на когнитивные технологии, позволяющих владеющим ими субъектам определять рамки мышления и поведения граждан. Есть и другие, но о них - в следующих статьях.

Особого теоретического внимания заслуживает феномен синтетической диктатуры, при которой искусственный интеллект выступает не инструментом в руках человеческой элиты, а самостоятельным субъектом принятия политических решений. В данном сценарии возникает принципиально новая форма господства, где традиционные различия между олигархатом и пролетариатом утрачивают смысл, поскольку субъектом власти становится автономная когнитивная система, определяющая параметры социальной жизни на основе заданных ей целевых функций. Но возможно ли вообще говорить о диктатуре, если субъект власти не обладает сознанием и волей в антропологическом смысле? Существенное различие между традиционными и перспективными формами цифрового господства заключается в характере легитимации. Традиционные опирались на идеологические конструкции, обосновывающие право господствующей группы на власть через ссылку на исторические закономерности, классовую принадлежность или меритократические качества. Цифровые формы диктатуры могут легитимироваться через апелляцию к технической необходимости, эффективности и объективности алгоритмов, при которых политические решения представляются не как результат волевого акта определенной социальной группы, а как следствие математических расчетов оптимальности. Данная форма легитимации лишает граждан возможности политического сопротивления: противодействие алгоритму представляется как сопротивление разуму и прогрессу, а не как борьба против конкретного социального субъекта. Здесь есть парадокс: чем более совершенными становятся технологии контроля, тем менее видимой становится сама власть, что создает условия для установления тоталитарного контроля без идеологии в традиционном смысле.