Митрофаньевское шоссе или зал ожидания любви. Ч 2

       “Нас украдёт опять зима”, - поёт Рома Кенга. Да, зима… Она везде в каждом взгляде, в каждом жесте, в холодном ветре. Зима оглушила, околдовала, очаровала всех. Унесла с собой в Лапландию. К Снежной королеве. И в марте она не закончится. Ну может быть, в конце.

       Та зима тоже была долгой, холодной и снежной  и, казалось, что весна никогда не наступит. Но она всё-таки наступила. Как-будто бы кто-то опустил занавес, а когда поднял его на сцене уже были другие декорации.
       Учёный совет закончился. Я минут за десять доехала с Петроградки до Удельной. От метро шла пешком. По дороге зашла в РиоМаг, купила бутылку коньяка.
       Прохладный апрельский ветер. Коломяги, чуть дальше Юнтолово. Откуда-то издалека приближался к северным окраинам Петербурга весенний вечер, холодный, таинственный и странный.
       Домой не хотелось. Я дошла до автобусной остановки, открыла бутылку и сделала несколько глотков. Перед этим обмотала её пакетом, чтобы никто не докопался.
       Перешла Вербную улицу, потом Афонскую и направилась в Озерки. По дороге несколько раз останавливалась и делала большие глотки. Через минут двадцать я была уже в приличном состоянии.
       В вечернем обманчивом свете показалось Верхнее Суздальское озеро. Я прошла по его южному берегу и села прямо на землю.
         
«По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух».

       Блок написал «Незнакомку» здесь в Озерках в апреле 1906. Я вдруг почувствовала то же самое состояние.

«И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки».

       Рядом железная дорога. Были наверно и шлагбаумы. Сейчас они чуть ближе к Удельной.

«Над озером скрипят уключины
И раздаётся женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бессмысленно кривится диск».

       На противоположном берегу отдыхала компания. Наверное, тоже пьют. Женский смех, громкие разговоры, слышные даже здесь на другом берегу. Только слов не разобрать. Бледная луна действительно кривилась.

«И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной
Как я, смирен и оглушен».

       Я снова открыла коньяк и сделала ещё три глотка. Холодно. Весна только чуть перевалила за середину.

«И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне».

       По берегу шла женщина лет тридцати в мою сторону. Блондинка. Взгляд грустный и отрешённый. Я вдруг поняла, что она больна и что болезнь относится к моей сфере. С некоторых пор я начала это чувствовать. Интуиция и опыт подсказывали мне.
       Стало темнее. Апрельский холодный вечер опускался на северные окраины Петербурга. Нужно идти домой. Пешком не дойду. Метро рядом. Только перейти Выборгское шоссе.

«И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль».

       Противоположный берег опустел. Кампания ушла. По берегу гуляют несколько пар, женщина с собакой и ещё непонятно кто. Бомжи или сумасшедшие.
       А может быть те, кто не знает зачем они живут и почему оказались на этом странном северном озере холодным весеннем вечером. Только здесь можно написать такие строчки.

«Глухие тайны мне поручены,
Мне чьё-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино».

       Я почувствовала, что набухалась. Ещё немного и я не дойду до метро или меня туда не пустят.
- Женщина, вам помочь?
       Незнакомка подошла ко мне.
- Если можно, - ответила я.
       Она дала мне руку. Я ухватилась за неё. Какая тёплая, мягкая и нежная.
       Я встала, отряхнулась, положила бутылку в сумку и мы медленно пошли к Выборгскому шоссе.
       И всё казалось нереальным, зыбким, мистическим в вечернем питерском свете. Женщина рядом, шум машин, свет фар, светофор на другой стороне.
       Я взяла её под руку. После этого сделала несколько глотков. Коньяк ударил в голову. Я хотела сказать, чтобы она прошла обследование, но почему-то не стала.
- Вам уже хватит.
       Она улыбнулась. Ещё метров двадцать и мы в метро. Вот и эскалатор. Навстречу двигалась лестница полная пассажиров. Лиц я уже не разбирала. Фонари горели ярким жёлтым светом. Вечернее питерское метро приняло нас в своё заколдованное пространство. Незнакомка вышла на Удельной и я забыла о ней.

       В ближайшие два часа дождь не прекратится. Так было написано в прогнозе погоды в интернете. Я посмотрела карту осадков. Сплошные тучи. Надо собираться на работу.
       В автобусе почти никого. Выхожу сразу в лес. Сегодня профессорский обход. Медсестра Инга уже поставила две капельницы.
- Алёна Игоревна, у вас новая толстовка. Какая красивая!
- Я понимаю твою иронию, Инга. Все считают, что если женщине за тридцать, она должна одеваться в соответствие с возрастом. Но я люблю джинсы, толстовки, кроссовки и куртки на среднем синтепоне.
- Вы умница! Но я не то имела в виду.
- Мне недавно сказала одна сотрудница горздрава, что я становлюсь похожа на Надю Шевелёву из Иронии судьбы. Не внешне, потому что я брюнетка. По манере поведения, по жестам и мимике, по образу жизни. Сначала мне это не очень понравилось. Но потом я подумала, может быть это не так уж и плохо?
       За окном питерская осень. Лес жёлто-зелёный. С островками красного. Красотища!
- Вы и правда на неё похожи, хоть и брюнетка.
- Пойдём после трёх погуляем в лесу, Инга.
- С удовольствием, Алёна Игоревна!

       Ольга Алексеевна Строганова, тридцать лет, прочитала я на первой странице истории болезни. Рак матки. Ужас!
       Основной путь распространения метастазов лимфогенный. Локальные лимфоузлы могут сдерживать распространение раковых клеток. Хорошо, что рано обнаружили. В восьмидесяти процентов случаев на первой стадии бывает полное выздоровление. Если хорошо удалена первичная опухоль. Но, прежде всего, необходимо полное обследование.
       Мы сидим в ординаторской. Я, заведующий отделением Александр Фёдорович, хирурги Анна Юрьевна и Таня, и, анастезиолог Саша.
- Алёна Игоревна, попробуйте лапароскопический доступ с помощью эндоскопического оборудования, - сказал Александр Фёдорович.
- Если нет противопоказаний, - прибавила Анна Юрьевна.
- Пока не ясно можно ли использовать интубационный наркоз. Я её ещё даже не видела. Сейчас пойду к ней в палату. Саша, потом ты её осмотришь и мне скажешь.
- Хорошо, Алёна.
       Я встала и пошла в восьмую палату.
       Два часа прошло и дождь не прекращался. Синоптики оказались правы. За окном десятого этажа северный лес. Он уже начал менять свой цвет. Сквозь зелень проглядывала желтизна, а местами и багровые оттенки. Тучи над Финским заливом. Тёмно-синие и тёмно-свинцовые. Они уходили вдаль, в холодные воды Балтики.
       Захотелось покурить, ладно потом, после осмотра. Восьмая палата. Я постучалась и вошла. Ольга Алексеевна, красивая блондинка среднего роста, лежала на кровати и читала книгу. Сразу же узнала я в ней женщину, которую встретила весной в Озерках.
- Доброе утро, я Алёна Игоревна, ваш лечащий врач. Операцию вам я буду делать.
- Очень приятно. Ольга. Ой, а мы с вами знакомы!
- Не помню.
       Мне стало неловко. Больная улыбнулась. Голос тихий и низкий. Черты лица тонкие, чёрные глаза, длинные светлые волосы, бежевый халат, гладкие стройные ноги, маленькие очаровательные ступни.
       Мы начали долгий и трудный диалог врача и пациентки.
- Операция длится около полутора часов. На основании данных гистологии точно определим стадию. От этого зависит дальнейший ход лечения. Возможно, химиотерапии не потребуется. Вас осмотрят анастезиолог, химиотерапевт и радиолог. В большинстве случаев происходит полное выздоровление.
- Когда операция?
- Дна через три-четыре. Вы не волнуйтесь и не бойтесь.
- Я не боюсь. Муж, дети, родители беспокоятся.
- Это понятно.
       Мы помолчали минуты две. Я посмотрела в окно. Дождь не прекращался. Он шёл, и всё казалось расплывчатым, нереальным, мистическим.
Красивая девушка в бежевом халате, сумеречная палата клиники, лес за окном. Мы с Ингой хотели погулять после трёх. Но в лес сейчас не войти. Все тропинки стали непроходимыми.
- Операция малоинвазивна, то есть без разрезов. Болевой синдром после неё практически отсутствует. Восстановление происходит быстро. Следов на коже после операции не будет. Из-за быстрого восстановления, адъювантную химиотерапию можно сделать раньше. Это снижает вероятность рецидива.
       Я вышла из палаты и спустилась на лифте на первый этаж. Потом во двор, где курили больные и мед. персонал. На лавочку не сесть. Достала сигарету, закурила и отошла под навес. Уже холодно в халате. Дождь идёт и навевает странные мысли. Хочется выпить коньяка и спать или смотреть телек или зависнуть в интернете. Но нужно идти работать.
       Прошло три дня обследований. Операция назначена на девять утра.         
       Чтобы был доступ к зоне операции над пупком, лобком, в подвздошных зонах и в левой мезогастральной области я ввела троакары.
       Теперь нужно сделать ревизию брюшной полости, малого таза и забрюшинного пространства, и взять биопсию. Изъять кусочки ткани из всех обнаруженных объемных образований. Взятый материал я отправлю на цитологическое и гистологическое исследования.
       После этого диссекция тканей и лимфаденэктомия, удаление матки и придатка. Всё делаю осторожно, чтобы не повредить структуры. Ушивание и перитонизация культи влагалища, а также послойное восстановление тазового дна. Потом тщательное промывание и гемостаз зоны операции.
       Чтобы не было спаек применяю противоспаечные барьеры и гели. Удаленный биологический материал извлекаю в специальных пластиковых контейнерах, чтобы предотвратить попадание раковых клеток на здоровые ткани. Иначе возможен рецидив.
       Необходимо исключить опущение и выпадение внутренних органов. Для восстановления связочного аппарата зоны таза структуры соединительной ткани и стенки влагалища ушиваю послойно с использованием синтетического шовного материала.
       Вот и всё. Снимаю перчатки. Больную перекладывают на носилки и увозят в реанимацию.
- Инга, ты молодец!
- Спасибо, Алёна Игоревна.
- Ты тоже, Саша, - говорю я анастезиологу.
- Не забудьте, девочки, у меня в следующую пятницу день рожденья.
- Мы помним, - сказала Инга.
       Сегодня у меня нет больше операций. Мы идём в ординаторскую пить чай. Осень мчится навстречу зиме. По утрам уже холодно и скоро выпадет снег. Первый уже выпадал и расстаял. Утром я почувствовала запах зимы.
- Инга, сегодня пойдём гулять в лес.
- Хорошо, Алёна Игоревна.
- Но, сначала, я схожу к больной. Она скоро придёт в себя после наркоза.
       Ольга Алексеевна очнулась и чувствовала себя неплохо. Шёки порозовели и взгляд не был тревожным.
       Мы гуляем с Ингой в лесу рядом с клиникой. Запах осени, опавших листьев и земли. Финский залив рядом. Это чувствуется по той атмосфере которая окружает нас.
- Инга, хочешь я поговорю с Эдуардом Сергеевичем и тебя назначат старшей сестрой?
- Спасибо, но я хочу работать с вами.
       Мы сели на поваленное дерево.
- Смотрите, что у меня есть!
       Инга достала из пакета бутылку коньяка.
- 0,5. Да мы тут напъёмся.
- Ну и что? Нам не нужно возвращаться в клинику сегодня. Александр Фёдорович уехал в горздрав.
       Инга достала из маленького пакета два одноразовых стограмовых стаканчика, а из большого, два яблока.
- Держите, Алёна Игоревна.
       Она открыла бутылку и разлила коньяк. После первого стакана всё стало матовым, пастельным и неважным. Всё, кроме этого волшебного карельского леса. Операция закончилась, надо смотреть динамику и ждать, как пройдёт период восстановления. Инга угадала мои мысли.
- Надеюсь, мы всё сделали хорошо и у больной не будет рецидивов. Жалко её. Такая молодая.
- Нужно будет наблюдать. С Эдуардом и Фёдорычем разговаривать по поводу химиотерапии. Радиолог и химиотерапевт ещё посмотрят её через неделю.
       Холодно, но дождя нет. Ветер качает верхушки деревьев. Тучи бегут на юго-восток, значит ветер с северо-запада.
       Странная эта Ольга Алексеевна. Её красота поразила меня еще тогда на озере. Тонкие черты лица, болезненная бледность. Очень худая. Может быть из-за болезни. Но, кроме этого, в ней было что-то ещё, скрытое в глубине бездонных глаз. Тогда я это тоже заметила. Не на озере, а в метро. Цвет их никак не подходил к цвету волос
      
- Восстановление после операции у пациентки происходит нормально. Нужно решить вопрос с химиотерапией.
- Хорошо, Алёна Игоревна. Вы прекрасно прооперировали Ольгу Алексеевну. Но я бы всё-таки перестраховался.
       После этих слов главврач Эдуард Сергеевич встал и посмотрел в окно.
- Осень то какая! Я не художник, но с удовольствием запечатлел бы всё это на мольберте.
       Александр Фёдорович поддержал главврача. И мы решили делать химиотерапию.

       Сколько лет прошло с тех пор. Пять или шесть. После химиотерапии я больше не видела Ольгу Алексеевну.

       Холодно. "Нас украдёт опять зима". Она захватила нас и не отпустит до первых чисел апреля.
- А я живу в Лигово.
       Я очнулась от воспоминаний и посмотрела в окно кассы.
- Моя смена заканчивается через пятнадцать минут. Если хотите, поедем вместе. Меня зовут Анфиса.
- Меня Алёна, - тихо ответила я.