Начальник отдела провокации. Вторая Ванзейская

Решение об окончательном решении еврейского вопроса путём физического уничтожения всех лиц еврейской национальности на подконтрольной Германии территории было принято 23 марта 1941 года – в восьмую годовщину Закона о чрезвычайных полномочиях, превратившего Веймарскую республику в диктатуру НСДАП и лично Адольфа Гитлера - на Второй Ванзейской конференции.

В конференции участвовали два человека (рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и шеф РСХА группенфюрер СС Рейнгард Гейдрих); два не-совсем человека (Михаил Колокольцев – он же Роланд фон Таубе – и граф Вальтер фон Шёнинг, он же граф Антуан де Сен-Жермен, он же Луций Корнелий Пулл) и одна совсем-не-человек – баронесса Элина Ванадис фон Энгельгардт (она же Лилит).

Решение было принято большинством голосов: Баронесса, граф и шеф РСХА были «за»; Колокольцев был категорически против… при одном воздержавшемся (Генрих Гиммлер).

Основанием для «нулевого варианта» окончательного решения стал документ, который и стал де-факто смертным приговором для (как в конечном итоге выяснилось) четырёх миллионов евреев.

Документ, который вошёл в историю под совершенно невинным названием Меморандум Бернхарда Штемпфле, был составлен католическим священником отцом Бернхардом Штемпфле, близким знакомым Адольфа Гитлера и консультантом последнего по католическим (и вообще христианским) вопросам.

Впоследствии отец Штемпфле (по причине своего до невозможности вздорного и неуживчивого характера) вдрызг разругался с Гитлером… причём настолько разругался, что был убит во время печально знаменитой Ночи длинных ножей в самом конце июня 1934 года.

В результате его Меморандум попал на стол не Адольфу Гитлеру (как он хотел), а Генриху Гиммлеру (как он не факт, что хотел, ибо с Гиммлером «добрый патер» не поладил с самого начала).

К меморандуму (в трёх экземплярах – один для Гиммлера, второй – для Гейдриха, третий для личного помощника рейхсфюрера Роланда фон Таубе) прилагалось приглашение (всем троим) на Виллу Вевельсбург. Для обсуждения Меморандума… и вообще окончательного решения еврейского вопроса.

Упоминание Виллы Вевельсбург вызвало у Гиммлера смешанные чувства. С одной стороны, он был бесконечно благодарен её обитателям, которые ещё в 1927 году превратили его из посредственности (и вообще курячьего фермера) в гениального (вовсе не обязательно в положительном смысле) «организационного инженера».

Создателя СС – современной реинкарнации Тевтонского Ордена и вообще совершенно уникальной организации (тоже не обязательно в позитивном смысле). Базовую структуру которой для него разработали именно обитатели (и обитательницы) виллы.

С другой стороны, ему, мягко говоря, не нравилось присутствие в его жизни и работе графа Вальтера фон Шёнинга. Формально тоже его помощника по особым поручениям – а де-факто смотрящего за ним по поручению обитателей виллы.

Ещё меньше ему нравилось осознание того категорически неприятного факта, что обитатели виллы были либо не-совсем-людьми (граф фон Шёнинг, Марта Эрлих, доктор Кристиан Кронбергер), либо совсем-не-людьми (баронесса Элина Ванадис фон Энгельгардт, она же Лилит). Не нравилось потому, что он не понимал, как обращаться (и даже просто общаться) даже с первыми – не говоря уже о вторых.

Внимательно ознакомившись с Меморандумом, он понял, что «решение об окончательном решении» уже принято – причём даже не им (и уж точно не Герингом и не фюрером), а теми, кто ему этот Меморандум положил на стол.

Обитателями виллы – загадочными Хранителями, как они сами себя называли. Хранителями человеческой цивилизации. Ибо после такого текста (и таких аргументов) никакое другое решение было в принципе невозможно.

Собственно, оно и так было практически невозможно, ибо под контролем рейха уже находились почти четыре миллиона евреев, которых было элементарно некуда девать, некуда депортировать и некуда сослать. А в ближайшем будущем к ним должны были добавиться ещё примерно столько же – на оккупированных территориях СССР.

Что оставляло один-единственный метод для этой этнической чистки – полное физическое уничтожение лиц еврейской национальности. Колокольцев (предсказуемо) в пух и прах разбил все аргументы как Меморандума, так и «некуда девать» … но его (как обычно) никто не слушал. Или не хотел слушать…, впрочем, для подконтрольных рейху евреев это было уже не важно.

Принятое решение было (предсказуемо) одобрено как Герингом, так и фюрером, что автоматически сделало их столь же виновными в последующих массовых убийствах (ибо они были заказчиками), как и организаторов (Гиммлера, Гейдриха и прочих), и исполнителей.

Однако одобрено лишь устно – письменное даже не одобрение, а поручение Гейдрих (ибо РСХА была государственной структурой) получил от Геринга – даже не от фюрера – только 31 июля.

И то только потому, что шеф РСХА заупрямился и потребовал письменное распоряжение «сверху» - аналогичное полученному (правда, тогда от фюрера) ответственными исполнителями Акции Т4 – программы насильственной эвтаназии психически больных.

К тому времени метод физического уничтожения одиннадцати миллионов евреев (ибо примерно такое количество должно было оказаться под контролем рейха после, как тогда казалось, неизбежной победы Германии и её союзников во Второй Великой войне) был уже выбран и одобрен (в том числе, и фюрером).

Хотя изначально рассматривались аж три варианта, причём все три были уже реализованы на практике. Либо в Акции Т4 (мобильные и стационарные газовые камеры), либо массовые расстрелы на оккупированные территории Польши (Операция Танненберг, Intelligenzaktion, Акция АБ и прочие «акции по умиротворению» …, впрочем, на тех территориях и Акция Т4 проводилась теми же способами).

Колокольцев (как обычно) ответственно заявил, что результат этого «умиротворения» будет прямо обратным желаемому – ибо родился и вырос в Польше (в Белостоке) и потому очень хорошо знал и страну, и народ. Однако его (как обычно) никто не слышал.

Ему (как обычно) удалось спасти около сотни обречённых на «умиротворение» - одну психологиню он даже сумел устроить на работу к своему приятелю доктору психологии Вернеру Шварцкопфу (в «еврейском девичестве» доктору Вернеру Блоху). Однако (как обычно) это была лишь капля в море – общее число убитых исчислялось десятками тысяч…

Не мудрствуя лукаво, решили начать с массовых расстрелов, ибо чисто технически это был самый простой – и очевидный – вариант. Основную часть работы выполняли эйнзацгруппы СС – эскадроны смерти имени Рейнгарда Гейдриха, который не без удовольствия (к ужасу Колокольцева) рулил всей этой вполне себе инфернальной братией.

Однако нехило отметились и местные энтузиасты – особенно в Прибалтике – полицейские батальоны вермахта… да и вообще части как вермахта, так и (кто бы сомневался) ваффен-СС.

Пока ликвидировали только мужчин «военного» возраста – надо было создать иллюзию, что уничтожаются лишь «угрозы безопасности», как при «умиротворении» оккупированной Польши – все вышеперечисленные хоть и с трудом, но справлялись.

Однако, когда Гиммлер в конце августа 1941 года отдал приказ о ликвидации всех евреев, включая стариков, женщин и детей, система начала сбоить. В первую очередь потому, что даже бойцы эйнзацгрупп – не говоря уже о ваффен-СС и, тем более, вермахте, включая даже полицейские батальоны – либо стали вообще отказываться (участие в расстреле было делом добровольным), либо палили куда ни попадя, превращая убийство в жуткое истязание, либо в считанные дни спивались, либо попадали в дурку с нервным срывом.

Поэтому уже в начале сентября 1941 года было принято решение о реинкарнации Акции Т4 – только уже с совершенно другими «объектами» и в совершенно иных масштабах.

Согласно разработанному плану (Колокольцев так и не узнал, кем именно, хотя догадывался), должны были быть построены пять-шесть лагерей смерти… точнее, фабрик смерти, ибо это были не концлагеря в обычном понимании.

Этаких гигантских гибридов Графенека и Дахау, в которых евреев будут убивать ядовитым газом – либо моноксидом углерода (как в Акции Т4), либо цианидом водорода (как в газовых камерах в США – инструментах приведения в исполнение смертной казни в нескольких штатах). Убивать либо в стационарных, либо в мобильных газовых камерах – и те, и другие использовались в программе насильственной эвтаназии.

Начать (предсказуемо) решили с самого простого варианта – мобильных газовых камер, в которых использовались не баллоны с чистым СО, ибо дорого и сложно, а выхлопные газы стандартного грузовика. Так на свет Божий появилось первое кошмарное детище Второй Ванзейской конференции.

Лагерь смерти Хелмно-Кульмхоф.