Живым не удивишь

Проснулся - значит, опять чем-то недоволен ад.
Ночь была громкая… ну как громкая - меня только трижды прикопало, бывает, брат.

Кашу жру двумя пальцами, ложку про***л ещё в мае.
Иногда думаю: если война когда-нибудь скажет «ладно, живи», я первым делом найду себе ложку.

Сегодня нашёл банку огурцов. Праздник уровня Новый год.
Вчера нашёл морковку. Сначала решил - галлюцинация. Потом понял: настоящая, тоже уставшая.

Землю ел. Не горжусь.
Но, с***а, на вкус как армейский хлеб - почти одно и то же.

Командир сказал: «Сходи туда».
Ага, щас.
Я туда вчера ходил. Меня там кратер встретил, как старого знакомого:
- О, снова ты? Проходи, я свободен.

Дроны летают, а мне уже всё равно.
Когда тебе месяцами смерть дует в ухо, ты начинаешь спрашивать её напрямую:
- Ну что, родная, надолго? Или по-быстрому?

Если не смеёшься - треснешь.
Я смеюсь. Значит, живу.
Вот и весь секрет.

Сегодня заварил чай из росы. Не из пафоса - из отсутствия воды.
На вкус - ничего хорошего, дождь, земля и усталость.

Лягушку жарил на банке. Получилась как стейк - если закрыть глаза и посолить мозги.
Муравьёв ел. Шевелятся? Ну так это значит - свежие.

Вчера дрон оставил мне подарок. Не взорвался. Просто пролетел и как будто сказал:
- Ну… держись.
Честно, это самое человечное, что со мной тут происходило за месяц.

Ветер такой, будто шепчет: «Съё***ай, пока можешь».
А куда мне съё***ать, если я уже часть этого пейзажа?
Я как мох на бетонной стене - живу не потому, что сильный, а потому что никто не подумал меня добить.

Смешно? Нет.
Жутко? Да.
Но я всё равно ржу.
Смех - мой бронежилет. Без плёнки.

Живым здесь никого не удивишь. Вот мёртвым - да, редкость.
Логика простая: если дышишь - ты уже победил.

Я собираю минутки жизни, как дети собирают наклейки.
По одной. По две.
Без обмена.

Это не история про героев.
Это история про упрямых.
Про тех, кто смотрит смерти в глаза и говорит:
- Ты опять? Дай мне пожрать спокойно.

Иногда я смотрю в ночное небо и думаю, что оно - камера.
И если уж это реалити-шоу, то серия сегодня удалась.

Я жив.
И, похоже, живее всех живых.