Неусыпаемая Псалтирь и книги-вампиры

«Боишься?.. Это потому, что Книгу не прочел. У тебя еще смысла жизни не появилось. А без смысла всегда страшно…»

Когда Томас Будденброк начинает смутно осознавать начало конца и предчувствовать свою смерть, его рациональный ум пытается нащупать опору. Но, в отличие от отца, который сформировал свой ответ на вопросы смысла, Вселенной и вообще (обрядовая вера + сентиментальное традиционное христианство), Томас со светским скептицизмом кокетничал склонностью к католицизму, проявляя неумолимое чувство долга убеждённого протестанта. Его опора (родовой инстинкт + патрицианское самосознание) рушится перед всевидящим оком приближающейся смерти, не способная даровать ему хотя бы час покоя и сознания готовности к неизбежному.

Мимолётное утешение Томас Будденброк находит в случайно найденной книге, которая повествует о прославленной метафизической системе. Он понимает в ней не всё, но книга не отпускает его — и, о чудо! — он получает всё, о чём так молился: ответы, утешение и любовь. Другой вопрос — как он распорядился этим откровением. К сожалению, как и практически любой из нас, он постарался поскорее забыть об этом в суете обыденности, чтобы не выглядеть смешным. Но ведь было, было.

Мысль о том, что книга может всё изменить, — лейтмотив шикарного текста Михаила Елизарова «Библиотекарь». В сюжете показано противостояние людей за обладание «волшебными» книгами (очень сильно упрощаю и умоляю не вестись — там всё гораздо глубже). За обладание ими убивают, калечат, подставляют и предают — и всем с этим окей, потому что в книгах — смысл.

Пока читала, думала о том, что ведь это же как в жизни: многие конфликты и войны велись во имя идей, заключенных в книгах, ставших символами веры, власти и идентичности (Библия, Коран, Тора, Бхагавад-гита, Капитал, Майн Кампф, Красная книжечка Мао, Авеста и тд). Однако это всего лишь одна сторона, как это обычно бывает. На другой стороне звучит неусыпаемая псалтирь, буддистские сутры, непрерывные молитвы в ешивах и синагогах, акханд-патх и другие. Поговаривают, что только благодаря этому мы всё ещё держимся —

«надёжно укрытые незримым куполом, чудным покровом, непроницаемым сводом, твёрже которого нет ничего на свете, ибо возводят его незыблемые опоры — добрая Память, гордое Терпение, сердечная Радость, могучая Сила, священная Власть, благородная Ярость и великий Замысел».

В одном интервью Роман Михайлов рассказывал о том, как он читает Библию: по главе в день, а как закончит — начинает заново. Эта непрерывность выстраивает опору в его неосязаемых сказках из книги «Ягоды»: там про Бога, даже когда — про героин. В предисловии автор даёт инструкцию к чтению: по одной сказке — девять дней. Я принцип не соблюдала, потому что знаю, что бывает, когда дашь волю книге. Очень сложно вырваться, если книга присосалась к тебе, и ты перечитываешь её снова и снова, а её сюжет становится твоим смыслом. И ты перестаёшь замечать, как принимаешь решения и совершаешь шаги, которые созвучны нарративу твоей персональной «библии». Жаринов в одном интервью говорил о том, что книги — это спящие вековые вампиры, которые пробуждаются, когда кто-то напитывает их своим вниманием. Что ж, красиво и похоже.

Совершив это открытие, я перестала читать запойно. У меня в работе всегда до десяти книг, которые я миксую между собой и не позволяю себе углубиться более чем на несколько глав за раз — как бы сильно ни держал текст. Такой подход позволяет оставлять сознание открытым и не впадать в крайности. И есть смутное ощущение, что так

«зелёная лампа не погаснет».