de omnibus dubitandum 152. 230

ЧАСТЬ СТО ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ (2011-2013)

Глава 152.230. ЦЕННОСТИ, РАНЕЕ КАЗАВШИЕСЯ НЕЗЫБЛЕМЫМИ, НЕИЗБЕЖНО ДЕВАЛЬВИРУЮТ…

    Доктор исторических наук (д.и.н.), проф. Кривошеев Юрий Владимирович, Санкт-Петербургский государственный университет и, кандидат исторических наук (к.и.н.), доц. Соколов Роман Александрович, Санкт-Петербургский государственный университет в своей статье «Феномен Александра Невского в исторической и современной идеологии власти и общественном сознании» опубликованной в материалах международной конференции / [отв. ред. Н.Н. Крадин]. – Владивосток: Издательский дом Дальневост. федерал. ун-та, 2012, пишут:

    Отношение к некоторым историческим событиям, явлениям, феноменам, с одной стороны проповедуемое официальной идеологией, а с другой объективно существующее в обществе на каждом этапе его развития, зачастую может дать весьма полное представление о характере государственной власти и о самосознания народа в ту или иную эпоху. Действительно, знаковые моменты истории Отечества переосмысляются заново почти на каждом переломе, и при этом некоторые ценности, ранее казавшиеся незыблемыми, неизбежно девальвируются, или в их значимости начинают видеть новый смысл, внимание на котором ранее не акцентировалось.
   
    Предметом настоящего исследования стало рассмотрение восприятия фигуры крупнейшего национального героя Великого княжества Московского, а не России, человека во многом определившего в труднейшем и полном драматизма XIII столетии будущую судьбу нашего Отечества как суверенного и мощного государства. При этом мы, подчеркивают авторы, постараемся ограничиться лишь наблюдением за характером отношения к личности Александра, избегая самонадеянных попыток “поставить диагноз” нравственному состоянию общества в те или иные исторические периоды.

    Нам необходимо оговориться, что в столь сложной сфере, к изучению которой мы, подчеркивают авторы, приступаем, едва ли применим и метод “препарирования” культурно-исторической памяти, с целью получения слишком конкретных выводов о месте феномена Ярославича (или любой другой крупной исторической личности) в официальной идеологии и самосознании наших предков и современников. В противном случае, “на выходе” историк получит достаточно простую, прямолинейную модель-схему, которая, конечно не будет отражать реальной ситуации. Ибо очевидно, что ментальность, к области которой принадлежит историческая память, не может быть ни простой, ни прямолинейной [Ярким примером ущербности подобной методологии может служить недавно опубликованный на русском языке труд Ф.Б. Шенка, в котором исследователь с истинно немецкой педантичностью и аккуратностью, словно орудующий скальпелем в лабораторных условиях квалифицированный хирург, постарался с помощью внимательнейшего анализа реконструировать восприятие Александра в каждую историческую эпоху.

    Однако, выводы, полученные при этом, оказались слишком уж прямолинейными. Об этом говорит уже одно название глав его работы «Сакрализация Александра», «Национализация Александра», «Советизация Александра», «Экранизация Александра» и т.д. (Шенк Ф.Б. 2007. Александр Невский в русской культурной памяти. Святой, правитель, национальный герой. (1263-2000). М.: Новое литературное обозрение). — Оговоримся при этом, добавляют кандидаты и доктора исторических наук, что с точки зрения конкретики, фактологической достоверности книга немецкого ученого, несомненно, представляет огромный интерес и долго не утратит научной актуальности].

    Начать освещение темы, вынесенной в заголовок этой работы, целесообразней всего с начала XVIII в. — то есть со времени, когда в Московском государстве, а не России усилиями клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I в полной мере сложилась абсолютистская государственность, а официальная идеология, не отказываясь от идеи сакральности происхождения высшей власти [О сакрализации власти в традиционных и современных обществах см. подробно: (Крадин 2004: 205–207)], приобретает четко обозначенный секулярный характер.

    Именно тогда почитание Александра Ярославича как святого претерпело существенные изменения: помимо духовной составляющей оно теперь стало носить и ярко выраженный светский оттенок.

    Клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получивший в дальнейшем титул Петра I, как известно, проводил, по мнению авторов, реформы смело, решительно и охотно.

    Все они имели вполне резонное практическое обоснование. Достаточно серьезные, можно сказать, коренные перемены произошли в период его правления и в сфере деятельности Церкви, в которую первый «русский» (кавычки мои – Л.С.) император в случае нужды иногда вполне бесцеремонно вторгался. Касалось это и вопроса почитания святых.

    Государь (протестант, не имеющий понятия о руских святых – Л.С.), по мнению авторов,  значительную часть своей жизни посвятил решению важной задачи, которая стояла перед страной в начале его правления, — уничтожению последствий Столбовского мирного договора 1617 г. и укреплению позиций России в Балтийском регионе.

    Именно это было главной причиной длившейся двадцать один год Северной войны со Швецией (1700-1721 гг.).

    Будучи человеком, по мнению авторов, исторически хорошо образованным, клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получивший в дальнейшем титул Петра I, разумеется, осознавал, что он, по мнению авторов, по сути, является продолжателем дел Александра Невского, ратоборствовавшего в Приневье против его же предков, по мнению авторов, грозного врага.

    Впрочем, и до начала той войны клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получивший в дальнейшем титул Петра I относился к памяти князя, по мнению заслуженных «ученых» авторов, с особым пиететом, и не случайно второй сын настоящего Петра Алексеевича, 29.6.1665 г.р. от первого (на самом деле единственного – Л.С.) брака с Евдокией Лопухиной (на самом деле Прасковьей Феодоровной Салтыковой – Л.С.) получил имя Александр (Хитров 2001: 448-449; Павленко 1994: 33). Учитывая это, необходимо признать, по мнению заслуженных «ученых» авторов, что предание культу святого нового характера стало со стороны государя протестанта, по мнению заслуженных «ученых» авторов, вполне логичным шагом. В 1723-1724 гг. мощи Ярославича (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) были перенесены из Владимирского Рождественского монастыря во вновь построенный “парадиз” — Санкт-Петербург и почивали отныне в основанном еще в 1710 г. Александро-Невском монастыре, который по замыслу преобразователя, клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I должен был получить статус пантеона, где находили бы упокоение виднейшие сановники государства. Для достижения этой цели клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получивший в дальнейшем титул Петра I был готов даже пренебречь последней волей, своих почивших соратников. В частности, Б.П. Шереметьев, иностранный наемник, получивший (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) фамилию и титул, умерший в 1719 г., был погребен именно здесь, несмотря на то, что, завещал похоронить себя в Киево-Печерской лавре (Павленко Н.И. 1994. Петр Великий. М.: Мысль: 535).

    Александр Невский стал покровителем Северной столицы, но при этом его почитание приобрело некоторые новые черты.

    “Синодальному советнику, школе и типографий протектору, Троице-Сергиева монастыря архимандриту” еврею Гавриилу (Бужинскому) было дано поручение составить новую службу святому, в которой делался акцент на делах клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I, как наследника славы Невского героя (Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству Православного исповедания Российской империи. 1876. Т. IV. 1724-1725 января 28. СПб.: 188).

    Вскоре новая служба была евреем написана, и 13 января 1725 г. Синод постановил ее напечатать (Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству Православного исповедания Российской империи. 1876. Т. IV. 1724-1725 января 28. СПб.: 248) для рассылки по всей стране во все церкви. В этот же период в церковный обиход входит и новый иконописный канон изображения Александра — в княжеских одеждах (латах средневековых рыцарей-иезуитов – Л.С.), вместо прежней схимы.

    Подобного рода мероприятия проводились и всеми приемниками первого «русского» (кавычки мои – Л.С.) императора, за исключением разве что Петра II (подробно о почитании Александра Невского в эпоху Петра и его ближайших преемниках см.: Кривошеев, Соколов 2002: 12-21; Кривошеев, Соколов 2009: 179-185). Достаточно сказать, что в правление его правнука Павла I Александро-Невский монастырь приобрел статус лавры (1797 г.), а в XIX в. три монарха носили имя Александр.

    В обществе эта навязанная оккупационными властями традиция почитания князя прижилась, причем речь в данном случае идет не только о верхушке социальной иерархии, но и о, ее нижних слоях — народе. Князь оказался стараниями оккупационного режима тесно связан с правящей династией, его культ приобрел черты государственного, что выражалось в частности в широком по масштабам строительстве храмов в честь Ярославича (Федотов 2004: 233-251).

    Именно это, помимо всего прочего, обусловило отрицательное отношение к нему нового оккупационного режима после двух революций 1917 г. и последующих потрясений.

    Октябрьские события ознаменовали начало крутого поворота в истории России и существеннейшие перемены в обществе. Можно по-разному относиться к установившейся тогда большевистской власти, но, учитывая ее прочность, нельзя отрицать очевидного факта — наличие у нее широкой социальной базы, поддержки запуганного населения.

    Не будем вдаваться в спор о том, пишут «заслуженные» продажные авторы, каким образом эта поддержка формировалась, здесь достаточно указать, что она была.

    Необходимо признать, что мероприятия, проводившиеся Советской властью, в том числе в идеологической сфере, не могли «висеть в воздухе» и опираться лишь на штыки, напротив, они имели немало сторонников (почему-то не сумевших или не пожелавших защитить в период смуты 1999-2000 годов эту самую власть – Л.С.).

    В новых условиях от прежнего отношения к национальным героям «старой» «царской» России (навязанным нам оккупационными режимами сначала клона лжеПетра, а затем евреями-идеологами Сталинской эпохи – Л.С.) не осталось и следа. В полной мере это касалось и личности Ярославича. Александр Невский (скорее выдуманный евреями-идеологами образ – Л.С.) вообще оказался фигурой «неудобной».

    Как вполне справедливо отмечал еврей Ф.Б. Шенк, этому способствовало три основных фактора. Во-первых, он — князь, «феодал», «эксплуататор трудового народа». Во-вторых, он — святой, причем святой, особо почитаемый, и почитаемый не только властью, но и народом, которого (власти оккупационной администрации – Л.С.) на новом этапе всеми силами пытались избавить от «религиозного дурмана». В-третьих, он — национальный герой, следовательно, символ «имперского великорусского шовинизма», искоренение которого также считалось в те годы одной из приоритетных задач (Шенк Ф.Б. 2007. Александр Невский в русской культурной памяти. Святой, правитель, национальный герой. (1263-2000). М.: Новое литературное обозрение: 236).

    Но самым главным, как представляется, было даже не это, а придание, как было отмечено чуть выше, в XVIII— начале XX в. почитанию князя черт, проводимых на государственном уровне (оккупационными властями – Л.С.) мероприятий. Именно поэтому личность Александра стала восприниматься (простым народом, не имевшем, ни сил, ни средств как-то повлиять на возникшую ситуацию – Л.С.) как неразрывно связанная со “старым режимом”.

    Таким образом, и возможно, на наш взгляд, продолжают «заслуженные» продажные авторы, объяснить нигилизм по отношению к Ярославичу со стороны оккупационной по самой своей сущности Советской власти и со стороны значительно части общества, интересы которой эта власть (якобы – Л.С.) выражала.